– Я готова доложить, – начала она, и голос, к ее удивлению, прозвучал достаточно твердо.

– Начни с самого начала, – попросил Торвалис, устраиваясь напротив.

– В «Золотом кристалле» был человек под контролем, – Мира сделала паузу, собираясь с мыслями. – Сначала я надеялась, что мне показалось, но нет. Потом почувствовала запах озона. Предупредить группу я не успела – все произошло слишком быстро.

– И ты решила действовать самостоятельно, – в голосе Тарин смешались упрек и невольное восхищение.

– После нападения пришлось импровизировать, – защищаясь, произнесла она. – Орден не торопился с нами расправиться. Я видела, что они тянут время. И когда появились Валдор… и остальные, я поняла: члены Ордена этого ждали. Уверена, они как-то догадались или предположили, что мы можем отслеживать артефакты. Я не знаю, не могу точно объяснить или доказать наверняка, но уверена, что это так.

Мира взяла небольшую паузу, задыхаясь от слов и эмоций. Только сейчас она начала осознавать, что именно сделала. И что скорее всего была права в своих предположениях, и именно это ее спасло. Если бы в складах не было такой суеты, вряд ли она смогла бы так долго изображать незнакомца – ее бы быстро вычислили.

Она почувствовала, как напрягся Валдор за ее спиной – механическая рука едва слышно скрипнула, когда он сжал кулак. Но Мира заставила себя продолжать:

– Меня учили доверять инстинктам, – добавила она спокойнее. – И инстинкт кричал, что времени на обсуждения нет.

Следующие полчаса она подробно описывала штаб Ордена – расположение комнат, примерное количество людей, систему охраны. Рассказала о планах массового теракта и готовящейся атаке на Центральное Управление. Ее голос оставался ровным и профессиональным, хотя пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, мелко подрагивали.

– Артефакты полностью уничтожены, – закончила она свой отчет. – Все до единого. Каэрин находился в хранилище во время взрыва. Не знаю, жив ли он. Полагаю, Ордену придется надолго отложить свои планы.

В комнате повисла напряженная тишина. Все переваривали услышанное, и Мира видела в их глазах смесь изумления, восхищения и легкого страха перед масштабом того, что она совершила в одиночку.

А затем тишина взорвалась одобрительными возгласами.

– Невероятно! – воскликнул Вэнс, подавшись вперед в своем кресле. – В одиночку проникнуть в стан врага, да еще и выбраться живой…

– И не просто выбраться, – добавила Тарин с неприкрытым уважением, – а нанести им такой удар, от которого они не скоро оправятся.

– Это было чрезвычайно рискованно, – заметил Кейрин, молодой рыжеволосый страж из Торгового квартала, давно состоящий в группе Торвалиса. – Но, признаю, невероятно эффективно. Одним ударом ты сделала больше, чем мы все вместе за последние полгода.

Мира слушала их голоса словно издалека, сквозь туман усталости. В ушах все еще звенело от взрыва артефактов, а тело начинало ощущать последствия схватки. Она машинально коснулась раны на руке, чувствуя, как под повязкой сочится кровь.

– Кельрин поступил бы точно так же, – внезапно произнес Вэнс, и его слова заставили всех притихнуть.

Имя погибшего товарища произносили в их кругу с особым почтением, как молитву. Мира почувствовала, как сжалось сердце – она едва знала Кельрина, но его смерть оставила глубокий след в душах всех присутствующих.

– Он бы оценил этот план, – продолжил Вэнс тише. – Дерзкая импровизация, основанная на точном расчете – это было в его стиле.

– Кельрин определенно гордился бы такой преемницей, – кивнул Торвалис, медленно поднимаясь с кресла.

Старый маг подошел к окну, глядя на серые сумерки за стеклом.

– За долгие годы я повидал множество стражей. Храбрых и трусливых, умных и не очень, опытных ветеранов и зеленых новичков. Но настоящих героев – тех, кто способен в критический момент забыть о собственной безопасности ради спасения других – таких встречаешь крайне редко.

Он обернулся к Мире, и в его глазах светилась неподдельная теплота:

– Сегодня мы стали свидетелями рождения именно такого героя. Да, это было безрассудно. Да, риск был колоссальным. Но именно такие поступки и отличают истинных защитников от простых исполнителей приказов.

Мира почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она бросила короткий взгляд через плечо на Валдора, но тот стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и его лицо оставалось непроницаемым.

– Полагаю, ее нынешний наставник тоже должен гордиться, – добавил Торвалис мягко, но в его словах явственно слышался вызов. – Собрание окончено, – объявил он после короткой, но напряженной паузы. – Мирайна, тебе необходимо отдохнуть и залечить раны. Остальные детали обсудим завтра, когда все уляжется.

Члены группы начали расходиться, но многие задерживались, чтобы пожать Мире руку или сказать несколько теплых слов. Она кивала, отвечала, пыталась улыбаться – все как в тумане. Реальность казалась размытой, нечеткой.

– Идем, – тихо произнес Валдор, когда комната почти опустела. – Нужно обработать твои раны.

***

Они переместились к ее дому в полном молчании. На улице моросил мелкий, противный дождь, промозглый осенний ветер забирался под одежду, заставляя зябко поеживаться. Валдор поддерживал ее механической рукой, и от холодного прикосновения металла по коже бежали мурашки.

В доме он первым делом зажег свет и направился к шкафу в спальне, где хранилась аптечка. Мира слышала, как он методично перебирает флаконы с зельями, и этот привычный звук странно успокаивал.

– Сядь, – буркнул он, возвращаясь с набором медикаментов и чистых бинтов. – И сними мантию, мне нужно как следует осмотреть рану.

Мира поморщилась, стягивая пропитавшуюся кровью ткань. Валдор присел рядом на край кровати, его пальцы – живые и механические – осторожно исследовали рассеченное плечо.

– Режущее проклятие, – проворчал он себе под нос. – Каэрин всегда питал слабость к таким… Неглубоко, но края рваные. Сейчас будет щипать.

Он начал обрабатывать рану каким-то зеленоватым зельем, и Мира зашипела от острой боли. Его движения были точными и уверенными – годы практики давали о себе знать.

– Как остальные пострадавшие? – спросила она, пытаясь отвлечься от жжения в плече.

– Живы, – Валдор методично накладывал повязку, и его голос звучал подчеркнуто отстраненно. – Кайл отделался царапинами, залечил их прямо на месте. Олли пришлось хуже – потерял левую руку по локоть, но в Целительском центре им уже занимаются. Возможно, удастся восстановить. Лина под наблюдением – досталось болевым проклятием.

– А настоящий Ошира?

– В допросной камере, – он закрепил бинт и выпрямился. Механическая рука тихо щелкнула, когда он сжал и разжал пальцы. – Под усиленной охраной и магическими блокираторами. Завтра начнем серьезный разговор.

Мира кивнула, осторожно разминая плечо. Повязка была наложена идеально – как всегда у Валдора.

– Отдыхай, – произнес он, собирая остатки медикаментов. – Завтра зайдешь ко мне в кабинет. В десять.

В его голосе появились сухие, официальные нотки, которые заставили Миру внутренне сжаться. Она слишком хорошо знала этот тон.

Он задержался у двери, и на мгновение его механическая рука замерла на дверной ручке. В тусклом свете лампы Мира заметила, как металлические пальцы едва заметно дрогнули. В этом движении было что-то болезненное, почти отчаянное. Потом он резко развернулся и вышел, оставив после себя тяжелую, гнетущую тишину.

***

– Здравствуйте, – Мира остановилась у двери кабинета; ее сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из грудной клетки.

Она не спала всю ночь, прокручивая в голове возможные варианты этого разговора, но так и не смогла подготовиться к нему по-настоящему. В животе скручивался тугой узел тревоги.

– Входи, – отозвался Валдор, не поднимая глаз от документов на столе.

В его голосе звенела такая ледяная отстраненность, что сердце Миры резко замерло, а после упало в бескрайнюю бездонную пустоту. Она никогда не слышала, чтобы он говорил с ней таким тоном – даже в самом начале их знакомства, когда она была всего лишь зеленым стажером. Нет, так говорят только с теми, кто успел разочаровать.

– Допрос прошел успешно? – попыталась она начать с нейтральной темы, но голос предательски дрогнул на последнем слове.

Валдор медленно поднял тяжелый взгляд от бумаг. Его лицо казалось высеченным из серого камня, только желваки напряженно ходили под кожей.

– Достаточно успешно, – произнес он сухо. – Но я хочу поговорить не об этом. Я хочу поговорить о нас.

Мира болезненно сглотнула. Она ждала этого разговора – с момента поцелуя, но все равно оказалась совершенно не готова. В висках застучала кровь, желудок свело от тошноты – точно такие же ощущения были перед первым боем.

– Что ж, давайте поговорим, – ее голос прозвучал слишком тихо.

Валдор отложил перо, с которым машинально играл. Его пальцы, покрытые сетью старых шрамов от бесчисленных сражений, едва заметно подрагивали. За внешним спокойствием явно скрывалась настоящая буря, как и у самой Миры.

– Недавно ты спрашивала моего совета, – каждое слово падало как тяжелый камень, – но в конце концов поступила по-своему. Полностью проигнорировала мой запрет.

Мира сжала подлокотники кресла до побелевших костяшек, но заставила себя смотреть ему в глаза:

– Да, – согласилась Мира. Она чувствовала, как тоже начинает заводиться. – И сделала бы то же самое снова.

– Вот как? – его голос стал тише, но от этого еще страшнее. – Значит, все мои уроки пропали даром? Все, чему я тебя учил – планировать, анализировать, работать в команде – все это ничего не значит?

– Я помню все ваши уроки, каждое ваше слово! Вы учили меня защищать тех, кто не может защитить себя сам, – она подалась вперед. – Учили, что иногда приходится выбирать между плохим и…

– Я не учил тебя рисковать! – рявкнул он, вскакивая со своего места. – С самого начала я говорил тебе, что твоя цель – выжить! – в его голосе прорезались хриплые, почти отчаянные нотки. – И это означает, в первую очередь, что нельзя ставить свою жизнь под угрозу!

Он нависал над столом, и его механическая рука едва заметно подрагивала от крайнего эмоционального напряжения. В глазах плескалась такая смесь ярости и страха, что у Миры перехватило дыхание. Она впервые видела своего наставника настолько… уязвимым.

– Я должна была…

– Должна была что? – перебил он. – Броситься в самое пекло? Рисковать всем ради…

– Ради людей! – она тоже поднялась, глядя ему прямо в глаза. – Ради тех, кто мог погибнуть! Разве не поэтому мы все здесь?

– Были другие способы, – процедил он сквозь зубы, и его механическая рука сжалась в кулак с тихим металлическим скрежетом. – Менее рискованные.

– Какие именно? – Мира почувствовала, как сдерживаемое раздражение прорывается наружу. Она уперлась ладонями в столешницу, подалась вперед. – Вы же слышали доклад! У нас не было ни людей для штурма, ни времени на планирование. Орден готовился нанести удар – то нападение в баре явно было проверкой…

– И тем не менее! – оборвал он, и что-то в его голосе заставило Миру замолчать на полуслове.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Только тихо гудели защитные кристаллы Центрального Управления. Мира медленно выпрямилась, отступила на шаг, пытаясь совладать с бурей эмоций внутри.

– Если бы туда отправился кто-то другой, – наконец произнесла она, тщательно подбирая слова, – вы бы так же реагировали на его самостоятельные действия?

Валдор долго смотрел на нее, и Мира видела, как что-то мучительное проступает сквозь маску холодности. Он словно вел внутреннюю борьбу с самим собой.

– А как ты думаешь? – в его голосе прорезались горечь пополам с усталостью.

Мира медленно опустилась на стул перед его столом.

– Я страж, – произнесла она твердо, хотя внутри все дрожало. – Такой же, как вы. И какими бы сложными ни были наши… личные отношения, я умею контролировать эмоции в критических ситуациях.

Ну, почти, если учесть, что, посчитав Валдора мертвым, она потом набросилась на него с поцелуем…

Валдор тяжело провел живой рукой по лицу, и в этом жесте было столько усталости, что у Миры болезненно сжалось сердце. Она вдруг заметила, как много седины появилось в его волосах, как глубже стали морщины вокруг глаз – словно за одну эту ночь он постарел на несколько лет.

– Вчерашние события показали, что я – не умею, – произнес он глухо.

Мира почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ей внезапно самой захотелось провалиться в бездонную пустоту вслед за своим глупым сердцем. Да, она догадывалась, к чему ведет этот разговор, но все равно оказалась не готова услышать это.

– Артан… – ее голос предательски дрогнул. – Мы даже не пытались найти компромисс…

– Здесь нечего обсуждать, – его голос стал жестче. – Вчера я не смог действовать как командир группы. И это непростительно.

Он вновь поднялся, подошел к окну. Валдор стоял неподвижно, только механические пальцы едва заметно подрагивали.

– Я не могу рисковать группой из-за личных чувств, – произнес он, не оборачиваясь. – Не имею права ставить под угрозу операции только потому, что боюсь… – он осекся, словно эти слова причиняли физическую боль.

– Боитесь чего? – тихо спросила Мира, хотя уже знала ответ.

– Потерять тебя.

Два простых слова, сказанных почти шепотом, ударили больнее любого проклятия. Мира стиснула подлокотники кресла, чувствуя, как немеют пальцы.

– И что вы предлагаете? – голос звучал хрипло, будто она долго кричала.

Валдор медленно обернулся. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из камня, только в глазах плескалась едва сдерживаемая боль.

– Остаться напарниками. Работать вместе, как раньше. Но… – он на мгновение прикрыл глаза, – забыть обо всем остальном.

– Вы действительно думаете, что это возможно? – Мира поднялась, подошла ближе. – Просто сделать вид, что ничего не было?

Их прервал резкий стук в дверь. В то же мгновение диск для связи с группой Торвалиса в кармане Миры сильно нагрелся. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Кайл – бледный, с растрепанными волосами.

– Границы! – выпалил он, задыхаясь. – Все границы Амбралина исчезли!

Валдор резко обернулся:

– Что значит исчезли?

– Все рухнуло, – Кайл провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь восстановить дыхание. – Защитный купол над городом… пал. Дарен уже собирает Стражей.

Мира почувствовала, как земля уходит из-под ног во второй раз за этот разговор, но теперь по совершенно иной причине. Барьеры Амбралина были частью ее жизни с самого детства – незыблемые, нерушимые магические стены, державшиеся веками. Она помнила купол столько, сколько помнила себя – переливающийся всеми оттенками силы, прекрасный и величественный. Теперь его не было.