Серым апрельским утром, когда туман скрыл даже мостовую под окнами, в квартире на Обводном канале зазвенел телефон.

– Не бери, – предупредила Фрея из-под одеяла.

Фрей снял трубку с аппарата.

– Чёрт! – сапёр выскочил из мягкой неги пуховых перин в стылую спальню и схватил кальсоны.

– Что такое? – Фрея выглянула одним глазом из-под уютного одеяла.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – Фрей уже в брюках и кителе, с портупеей в руках бросился в прихожую, к шинели и сапогам. – Имперская эскадра тралит проходы к Большому фиорду.

Словно в подтверждение его слов над городом прокатился далёкий рокочущий гром, от которого задребезжали оконные стёкла – береговые батареи столицы вступили в бой.

– Дай я хоть кофе тебе приготовлю, – собравшись с духом, Фрея откинула тёплое одеяло. И тут же закуталась в него с головой – холод в спальне норландских аристократов был невыносим.

– Некогда, – крикнул Фрей. С планшетом и портупеей в руках, он уже тарахтел каблуками по лестнице, на ходу стараясь попасть в рукав шинели.

Ехать на машине вокруг фиорда слишком долго. Фрей бросил «адлер» у пассажирского причала Галерной набережной, напротив облицованного серым гранитом фасада Адмиралтейства. Авось не сопрут машину на виду у круглосуточно дежурящих инвалидов полицейской роты. В последний момент принц запрыгнул на борт отходящего парома и плюхнулся на лавку между крепким седым майором артиллерии и безусым прапорщиком-сапёром, с тощей шеей, торчащей из слишком широкого воротника. С неба летели редкие снежинки, ветер свистел в снастях парома. От устья фиорда волнами накатывал гул канонады.

– Как вы думаете, удержат? – спросил майор, кивнув на запад, где за выступом Высокого мыса изрыгали огонь батареи.

– Возможно, – ответил Фрей. Ему не хотелось заниматься пустопорожними разговорами. Настроение и так было паршивым.

– Конечно удержат! – воскликнул прапорщик и стал чертить пальцем в воздухе невидимые диаграммы, доказывая, что одна пушка на неподвижном основании благодаря высокой точности стрельбы стоит трёх корабельных орудий.

Фрей слушал и кивал, как бы соглашаясь. Он не стал спрашивать, как быть, когда на одну береговую пушку в бою придётся пять-шесть имперских «трёхсоток».

– Вы недавно из училища? – неожиданно спросил Фрей прапорщика.

– Да. А что? – юноше показалось, что этот близорукий капитан с острыми морщинками у глаз подвергает сомнению его компетентность.

– Ничего. Как поживает господин Хампус? Говорят, теперь он преподаёт у вас. Я когда-то учился у него.

Паром притёрся бортом к пристани у ворот Мариенбурга. Матросы набросили швартовы на кнехты и подали сходни. Фрей встал со скамейки и ему показалось, что канонада стихла. Имперский флот отступил? Вряд-ли.

Эскадренные тральщики, быстроходные и хорошо вооружённые, с узкими как у эсминцев корпусами вели контрольное траление по курсу эскадры. Работа отчаянная даже для военных моряков. Маленькие кораблики идут брюхом по минному полю, прямо над рогатыми шарами, подвешенными в зеленоватой глубине на тросиках-минрепах, и тащат за собой тралы. Стальной канат трала подхватывает минрепы, отводит их в сторону к челюстям резаков. Хрясь! – и мина с обрывком рассечённого минрепа всплывает над волнами, прямо в прицел пулемётчика на крыле мостика. Короткая очередь, пули пробивают тонкостенный корпус мины. Набрав воды обезвреженная «рогатая смерть» тихо упокаивается на каменистом дне, среди бутылок, банок, рыбацких сетей и прочего мусора, копящегося со времён Эрика Основателя. Но стоит попасться по курсу одной мине, установленной чуть выше обычного, и конец храбрецам! Тральщик ударит скулой по чёрному кругляшу, начинённому «морской смесью», надломит рог-взрыватель и одним корабликом у Империи станет меньше. Мины, способные ломать бронепояса дредноутов, разрывают хрупкие корпуса тральцов на куски.

Ба-бах! – фонтаны воды взметнулся над крайним в строю тральщиком.

– Мины? – забеспокоились в рубке флагманского «Кёнига» – Действительно ли фарватер свободен или северяне приготовили нам очередную ловушку?

– Это береговая артиллерия, – заверил адмирал Данкль. – Чертовски хорошее накрытие.

Всплески разрывов поднялись вокруг партии траления. Залп, ещё залп. Обрубив тралы, кораблики побежали прочь из-под огня, бросив погибающего товарища. Подбитый тральщик быстро кренился. В бинокли с флагманского мостика видно, как тральщик с развороченой обшивкой заваливается на борт, а с его наклонившейся палубы сыплются в воду матросы в пробковых жилетах. Волны уже окатывают палубный настил и стремятся в распахнутую дверь рубки. На воду цвета расплавленного свинца даже смотреть зябко. Минут пятнадцать продержатся матросы в ледяной купели, некоторые протянут двадцать. Упокой, Господи, души рабов твоих.

На верхотуре дальномерных площадок наводчики выдавали данные для стрельбы, ориентируясь по вспышкам из стволов береговых орудий. Эскадра ахнула главным калибром и от бронебашен кругами разбежалась по воде рябь ударной волны. Фонтаны земли взмыли среди сосен и скал, где укрылись башни береговых батарей.

– И мы умеем не хуже, – заметил князь Хацаи.

Он стоял на мостике в одежде, похожей на офицерский мундир, но без знаков различия. Из-за морской болезни лицо инквизитора флота приобрело нежно-салатовый оттенок. Данкль усмехнулся про себя:

«Ты-то умеешь…, строчить доносы в канцелярию!»

Флагман вздрогнул, получив два снаряда в бронепояс, третий разорвался на марсовой площадке и мостик осыпало кусками человеческих тел. Идущий вторым «Тирс» с креном выкатился из колонны. В его надстройках бушевал пожар, пламя выбивало из иллюминаторов, как из летков доменной печи. Замыкающий колонну линкор грузно осел после нескольких попаданий и черпал воду носом.

– Не пора ли выходить из боя? – тревожно спросил Хацаи.

Даже за полуметровой бронёй рубки он чувствовал себя крайне неуютно. Не прибавляло храбрости и то обстоятельство, что на линкоре не осталось ни одной целой шлюпки. Все давно пробиты осколками и случись что, единственный выход – бултых в воду!

– А кто сказал, что будет легко? – адмирал скрипнул зубами. – Легко не будет.

Снаряд с флагмана случайно угодил в укрытый за батареями подземный склад боеприпасов и над скалами вздыбился купол из земли, камней и бетона. Обломки, некоторые размером с дом, кувыркались в воздухе и падали как перезревшие яблоки с веток. Сигнальщики и расчёты противоминной артиллерии почувствовали дуновение ударной волны, докатившейся до эскадры. Вероятно, при колоссальном взрыве пострадал командный пункт береговых батарей. Огонь королевской артиллерии стал редким и беспорядочным.

– Сигнальщик! – рявкнул адмирал. – Отсемафорь на тральцы: продолжать траление.

Фрей построил саботажников на плацу и произнёс подходящую случаю речь. Перед ним стояло два состава: опытные бойцы, помнящие ещё мост через Ифинг и курсанты, готовые к выпуску. Те и другие – тёртые калачи, послужили, побывали в боевых переделках. Вот только против имперского главного калибра их опыт не стоит ничего. По крайней мере, пока эскадра не выбросит десант на берег.

– Разойтись! – скомандовал Фрей.

Он вернулся в свой кабинет и остался один на один с телефоном. Телефон молчал. Сквозь распахнутую форточку грохотала канонада. Фрею показалось, что гром выстрелов стал ближе и громче. Это плохо. Значит, эскадра уже разбила новейшие бронебашни, и сражается с батареями непосредственно в горле фиорда. А там только старые пушки, прикрытые земляными валами. Надолго их не хватит. Телефонный звонок прозвучал, как пулемётная очередь.

– Фрей! – принцесса была не на шутку испугана. – Король убит.

– Кем! – сапёр даже привстал со стула.

– Кронпринцем. У Прокажённого был приступ, а его сын просто не пустил врача к батьке. Генрих заперся в Высоком замке и расставил вокруг своих людей. На что рассчитывает – непонятно. В городе творится чёрт знает что, я никого не могу найти. Пузырь обкололся морфием и валяется как труп, адмирала нет на месте.

Фрей хорошо представлял, что может твориться в городе, который скоро окажется под прицелом имперской корабельной артиллерии.

– Я буду сражаться! – заявила Фрея. – Вместо Прокажённого.

Первая мысль в мозгу Фрея – «дура!» Вторая – «а ведь у неё получится». Недаром Империя встала на дыбы, когда эта маленькая девчонка сошла на столичный перрон погожим летним утром.

– Хорошо, – сказал Фрей. – Я сделаю пару звонков и заеду за тобой.

Фрей потребовал от телефонистки соединить со штабом округа и назвал номер Энгстрома. Ох, как не хотелось принцу говорить с заговорщиком, но сейчас генерал был единственным человеком в столице, способным что-то предпринять.

– Я тебя понял, – ответил Энгстром. – Найди любое быстроходное судно или захвати его. Перевези свою команду в Старый город, прямо к Адмиралтейству. Фрея и мой адъютант будут ждать вас там. Для обороны мне понадобятся все ресурсы, всё оружие, все солдаты до последнего инвалида.

Фрей вместе с оборотнем вышел на пристань. У пирса на покрытой маслянистыми разводами воде покачивалось узкое тулово угольного миноносца, разжалованного в посыльное судно из-за безнадёжной устарелости. С кораблика сняли торпедные аппараты и большую часть артиллерии, оставив только пушечку-семидесятку на носовой надстройке. Над трубами бывшего миноносца курился дымок, котлы держали на подогреве, и корабль мог дать ход в любой момент. Фрей подошёл к вахтенному матросу у сходни.

– Вызови командира, – приказал сапёр. – Передай: с ним желает говорить принц Фрей Унрехт.

Вахтенный обернулся к надстройке и заорал кому-то:

– Ларсен, командира к сходне!

На пирс сошёл молодой загорелый бородач в шинели с лейтенантскими погонами.

– В чём дело?

– Капитан, – Фрей сознательно «ошибся», повысив лейтенанта в звании, – сколько узлов даёт ваш корвет?

– Двадцать шесть по проекту, – моряк пытался сообразить, чего от него хотят и как бы половчей отделаться от странноватого аристократа. – На самом деле больше двадцати не выжмет. Старенький уже.

– Отлично! Дело государственной важности. Вы перебросите мою команду на тот берег, а потом ещё поработаете морским извозчиком.

– Не могу, – ответил лейтенант. – Без приказа начальника отряда не имею права.

Пистолет упёрся в живот моряка.

– Думаешь, ты один можешь отвести корабль от причала? – зашипел Фрей. – Не дури лейтенант и станешь капитаном ещё до рассвета. – и обернувшись назад: – Рота! Грузиться на борт.

Только что на пирсе не было никого, и вдруг саботажники полезли изо всех щелей, как тараканы. С шутками и прибаутками они отодвинули вахтенного и побежали вверх по сходне, другие, как и положено сухопутным крысам, карабкались с пирса на низкую палубу миноносца через леера. Меньше чем за минуту кораблик захватила шумная и вооружённая до зубов толпа. Выглядывающие из отсеков матросы ощутили себя экипажем пиратского брига.

– Не хватает только «весёлого Роджера» на мачте, – мрачно сострил лейтенант.

– За чем дело стало? – Фрей сунул пистолет в кобуру. – Найдите любую простыню, нарисуйте черепушку и будет вам «роджер». Вперёд капитан! Сегодня вы прославитесь в веках! Если не убьют, конечно.

Фрей издали разглядел длинную фигуру генеральского адъютанта у парапета Галерной набережной и маленькую Фрею рядом с ним. Принцесса махала рукой и подпрыгивала от нетерпения. Серая стена Адмиралтейства возвышалась над ними как борт дредноута. Лейтенант уверенно, даже лихо подвёл миноносец к набережной. Громыхнул отданный кормовой якорь, цепь натянулась, и миноносец встал точно у гранитной лестницы, спускающейся к воде.

– Роте не разбредаться, – инструктировал Фрей оборотня, остающегося на корабле. – Следи за лейтенантом, чтоб не совершил какой-нибудь геройский поступок. Если совершит – отведи в трюм и изобрази расстрел, а командиром назначь любого из мичманов. Этот миноносец нужен мне!

В здании Адмиралтейства царила суматоха на грани паники. Никто не остановил генеральского адъютанта и сапёра с Фреей. В кабинете оперативного дежурного капитан первого ранга сосредоточенно набивал магазин пистолета. На столе перед ним стояла початая бутылка бренди и вскрытая коробка с патронами. Очевидно, офицер собрался опустошить то и другое ещё до заката.

– Где командующий флотом? – спросил Фрей.

– Застрелился, – безразлично ответил каперанг.

– А где морской министр?

– Сбежал.

– Кто командует флотом?

– Очевидно, я.

– Прекрасно! У нас есть план.

Фрей и Фрея заговорили разом, перебивая друг друга. Сапёр замолчал и глянул на женщину – говори, мол. Немного сбивчиво Фрея изложила план изничтожения вражьей силы. Моряк думал ровно две секунды. Потом провёл рукой по столу. Выпивка, патроны, стакан в серебряном подстаканнике полетели на пол. В кабинете отчётливо пахнуло спиртным. Офицер подвинул к себе телефон и потребовал соединить его с начальником минной дивизии. На другом конце провода ответили.

– Привет, старина! – воскликнул каперанг. – План боя прежний: найти, атаковать, уничтожить. Унрехты с нами!

Миноносец высадил команду Фрея на обветшалой пристани дачного предместья. Здесь в деревянных домиках под сенью соснового бора спасались от городской суеты и смога чиновники средней руки, адвокаты, служащие банков. Но дачный сезон ещё не наступил, и пустые дома уныло мёрзли под порывами ветра, тянущего вдоль фиорда. Гул артиллерийской канонады отражался от прибрежных скал.

– Здесь разделимся, – сказал Фрей оборотню. – Оставляю тебе второй и третий взводы. Твоя задача: окопаться, построить укрытие для принцессы и охранять её, пока эскадра не отправится на дно. А мне, – Фрей глянул на Кронбург, едва различимый за дымкой, – надо уладить кое-какие семейные дела.

– Как Фрея будет драться? – изумился Берглунд. – Она же на сносях!

Оборотень указал на женщину, кутающуюся в просторное пальто.

– У нас нет выбора, – ответил Фрей. – Удачи!

– Р-рота! – в отсутствие Фрея оборотень прекрасно освоился в роли командира саботажников. – Излагаю боевую задачу. Госпожа Фрея сохранит наше королевство от имперского флота. А мы станем беречь госпожу Фрею от всего остального.

Головорезы слушали Берглунда с должным почтением.

– А сейчас, – продолжал оборотень, – с чувством, с толком, с расстановкой приступаем к инженерному оборудованию позиций.

В бору застучали топоры. Сосны, взмахнув ветвями, падали вдоль аллеи. Саботажники обрубали сучья, разрезали гибкие стволы на брёвна и впрягшись в лямки, тащили к ямам, которые только предстояло превратить в блиндажи. Берглунд поглядывал то на часы, то на Высокий мыс, из-за которого неслись орудийные залпы. Фрея, бледная, со сжатыми кулачками сидела на пеньке. Они не успевали, трагически не успевали до прорыва эскадры в фиорд.

К оборотню подошла пожилая пара, толстенькая старушка в древнем салопе и бодрый поджарый дед в видавшем виды пальто и в штанах, давно нуждающихся в стирке и глажке. На голове старика набекрень сидела военная фуражка упразднённого образца, с позеленевшей от времени кокардой.

– Укрепляетесь, господин прапорщик? – спросил старик.

Оборотень яростно глянул на дачника.

– Укрепляемся, – процедил он.

– Так вы до утра провозитесь, – сказал ветеран, не заметив враждебного тона.

Оборотень набычился. Любой другой на месте трухлявого пня уже летел бы прочь впереди своего крика.

– Видите дом с сиренями? – спросил старик.

Сквозь голые кусты сирени оборотень разглядел добротный коттедж, обшитый синей вагонкой.

– Разбирайте его.

– Не понял.

– Дом, говорю, разбирайте, – сказал старик. – Он из дубового бруса. Для блиндажа то, что нужно.

– А вы? – растерянно спросил Берглунд.

– А мы как-нибудь перебьёмся.

Старик взял старушку-жену под руку, и чета побрела к окраине посёлка, где словно в мирное время позвякивали и громыхали на развороте трамваи.

– Стойте! – бросился за ними оборотень. – Расписку возьмите!

Саботажники вмиг снесли крышу с коттеджа, ободрали облицовочные доски и стали разбирать сруб. Через час от постройки остались только пол и фундамент из дикого камня, над которыми печально возвышалась печь с закопчённой поверху трубой. Доски пошли на обшивку окопов, из брусьев, из прекрасного норландского дуба сапёры уложили перекрытие над блиндажом для Фреи. Оборотень понимал – перекрытие в три наката защитит от осколков и взрывной волны, но имперский «трёхсотый» прошьёт его, как бумагу.

– Так тихо! – сказала Фрея.

Только сейчас оборотень заметил, что канонада не накатывает с фиорда. Он снова слышал шелест прибоя у подножия холмов, гул машин и грохот телег на шоссе за лесом. Внимание оборотня привлекли два кораблика на полном ходу резавшие водную гладь. На флагштоках эсминцев развивались флаги Империи. Из-за Высокого мыса торчала серая морда линкора. Эскадра адмирала Данкля прорвалась в фиорд.

– Помогите мне спуститься в окоп, – Фрея протянула руку оборотню. – Приступим!