Возвращение

Взрыв отрезал имперские войска на плацдарме. Сапёры пытались наводить наплавные мосты, но течение Ифинга срывало понтоны и уносило в Океан. Военные реквизировали все буксиры и баржи, все речные трамваи и катера, даже моторные лодки, но снабжения отчаянно не хватало. Войска за день выпускали больше снарядов, чем могли доставить на плацдарм за неделю. Раненые копились на пристанях, и скоро вся прибрежная полоса превратилась в лазарет под открытым небом. Северяне почувствовали слабину и пытались наступать. В лабиринте болот завязалось сражение. Без планов, без карт, без связи со штабами. Южане сопротивлялись отчаянно и даже контратаковали зная: эвакуации с плацдарма не будет.

По Норее пронёсся слух, будто ночью в редакцию «Рейтара» поступили списки потерь в сражении у Ифинга. В серой предрассветной мгле у типографии копилась толпа. Женщины закутанные в шерстяные шали, пожилые рабочие, необыкновенно серьёзные и насупленные гимназисты… Люди неотрывно следили за дверьми магазина при типографии, которые должны были открыться с минуты на минуту.

– Старики Врангели уже здесь, – сообщила Фрея, выглянув из окна машины. – Приехали на своей жуткой карете. Как они только на перекрёстках сворачивают?

Мимо автомобиля, в котором сидели Фрея с компаньонкой, сквозь толпу осторожно пробиралась карета Врангелей, запряжённая шестериком вороных.

– И графиня Юнкер здесь. У неё сыновья в драгунском полку, атакуют плацдарм. Сорванцы конечно, но будет жалко, если их подстрелят. Здравствуйте, госпожа Юнкер!

Фрея помахала старухе в сером лимузине, забыв о том, что подданные должны первыми склоняться перед невесткой короля.

– Похоже, к прилавку нам не прорваться, – заметила компаньонка, глядя толпу у дверей магазина.

Шофёр Фреи подозвал чумазого мальчишку в драном пиджаке и громадных сапожищах, подвязанных у колен верёвочками.

– Купи свежий «Рейтар», – шофёр протянул оборвышу полкроны. – И отдай госпоже принцессе, а сдачу оставь себе.

Оборванец схватил монетку и буравчиком ввинтился в толпу.

– Плакали ваши денежки, – сказала Фрея водителю. – Что помешает мальчишке присвоить их?

– Посмотрим, – спокойно ответил водитель.

Окно на втором этаже типографии распахнулось, высунулся рабочий и швырнул вниз свежие гранки. Толпа колыхнулась, кому-то отдавили ноги, кого-то опрокинули. Двое мужчин несли прочь женщину, которой стало дурно. Форейтор и кучер Врангелей с трудом сдерживали волнующихся лошадей в упряжке. Из толпы вывернулся мальчишка с листами руках.

– Вот! – протянул он гранки принцессе.

– А почему ты не сбежал с деньгами? – удивилась Фрея.

– Да ни за что! – мальчик выпятил впалую грудь. – Мы заводские, своё слово держим.

Марая перчатки в свежей типографской краске, Фрея пробежала глазами колонку на букву «U», выдохнула и обмякла, словно нечто жуткое пронеслось рядом не задев. Компаньонка тихонько охнула, увидев в списках сразу несколько знакомых фамилий.

– Нильс Сандберг, капитан, ранен, – чуть слышно шептала она. – Ян Фредерикс, гвардии поручик, убит. Густав Хампус, вольноопределяющийся, убит. Боже, его отец учил Фрея в Политехе!

Фрея заметила фамилии близнецов Юнкеров: ранены, живы! Принцесса бросилась к машине графини.

– Госпожа Юнкер, ваши сыновья только ранены. Теперь с ними ничего не случится, я знаю!

Пожилая дама распахнула дверь перед принцессой.

– Садитесь! Не надо бросаться ко мне со всех ног, это неприлично, – старуха ни при каких обстоятельствах не упускала случая отчитать «эту молодёжь». – Вы должны были послать за мной компаньонку.

Краем глаза Фрея заметила, как старуха Врангель, читавшая гранки в карете вдруг покачнулась и откинулась на сиденье.

– Что с ней?

– Полковник Альфред Врангель, убит, – вместо ответа прочла графиня.

– Но разве полковники ходят в атаку?

– Сегодня ночью их полк уничтожили целиком, вместе со штабом.

– Она хотя бы знает, что с её сыном, – вздохнула принцесса. – А от Фрея никаких вестей.

Лабиринт проток и болот тянулся бесконечно. Относительно сухие участки кочкарника сменялись топями, которые приходилось преодолевать по зыбкому ковру из трав, нащупывая путь шестом. Однажды Фрею посчастливилось выйти на гать, ведущую в сторону фронта. Но через пару сотен метров гать упёрлась в озеро посреди непроходимой трясины. Под вечер болото укрывал туман, плотный, как пуховое одеяло. Бывшие у Фрея галеты и шоколад давно кончились, сапёр питался болотной клюквой и увядающими ягодами ежевики, растущей на крохотных возвышенностях. Однажды удалось застрелить утку, кормившуюся в озерце среди рогоза. Подвяленное на ветру мясо внушало надежду на благополучный исход. Под вечер Фрей забивался в чащу и разводил костерок, чтобы согреться. Если рядом росла ёлка, Фрей устраивал лежбище из елового лапника, если ёлок не было, приходилось спать на влажноватых стеблях камыша.

На пятый день пути Фрей сидел на кочке и рассматривал компас. Сапёр уже должен был преодолеть плацдарм, пересечь линию фронта и углубиться на территорию Понизовья, ещё не занятую врагом. Канонада звучала со всех сторон, ночью лес озаряли зарницы осветительных ракет, но фронт, окопы и блиндажи как будто существовали в параллельной вселенной, которая не соприкасалась с той, по которой пробирался Фрей.

Вдруг стрелка на компасе сделала несколько оборотов и указала направление, противоположное тому, в котором пять дней подряд шёл Фрей. Из зарослей ольхи послышалось мычание коров.

– Вила, Вала, Сула, Скога – раздался низковатый голос женщины, созывающей стадо. – Умма ни те!

Фрей узнал фразу из древнего языка, на котором обитатели Севера говорили ещё до того, как ладьи Эрика Основателя приткнулись к пляжу на Кабаньем острове. Сапёр встал. Навстречу ему из ольховника вышла рослая женщина в полосатой юбке и щеголеватой душегрее, расшитой бисером. Голову и плечи крестьянки покрывала алая шаль с бахромой.

– Амми та них! – поздоровался Фрей, старательно выговаривая непривычные слова.

Женщина оценивающе глянула на сапёра и с хитрой улыбкой поманила пальцем. Шагая с кочки на кочку, они вышли к протоке, за которой Фрей увидел бревенчатую хибарку под камышовой крышей. Через протоку к хижине вёл мостик из неошкуренных берёзок. Перед Фреем распахнули дверь на кожаных петлях: заходи! Фрей вошёл, присел на топчан и осмотрелся.

Четвёртую часть дома занимала печь, кривобокая, с растрескавшейся штукатуркой. У печи стояли ухват, кочерга, веник из берёзовых веток. Полки заняты горшками и чугунками, стопками мисок, берестяными туесками с припасами. На стене тикали часы-ходики с гирьками вместо пружины – хозяйке были не чужды блага цивилизации. Под потолком на бечёвках висели пучки трав. Пахло сырым деревом и дымом.

Хозяйка вернулась из хлева и протянула Фрею кружку молока с овсяной лепёшкой. Она молча смотрела, как человек ест. Потом села рядом и подняла юбку, обнажив полные белые колени. Всё было как в страшных сказках, которые в Норланде рассказывают по ночам. Про бездонные понизовские болота, про запутанные тропы, ведущие в никуда и про болотную владычицу Хульдран, завлекающую мужчин в свою лесную избушку. Сказки говорили, что надо делать, чтоб поутру выбраться из топей живым. Фрей приобнял свою нежданную подругу за талию, другую руку положил ей на бедро. Женщина громко засопела, откинулась на топчан и потянула сапёра за собой.

Утром Хульдран вывела Фрея на опушку леса. С пригорка поручик увидел мотки колючей проволоки, окопы, пулемётные гнёзда. Из воронки торчали перекрученные ржавые балки, бывшие когда-то рамой взорванного грузовика. Фрей заметил знакомый блокгауз с двумя входами. Каким-то непостижимым образом ведьма провела его через линию фронта прямо к штабу полка, откуда Фрей начинал своё путешествие.

Фрей понял: он должен что-то оставить провожатой. Необязательно дорогое, но бесценное лично для дарителя. Конечно, Фрей в безопасности, на опушке леса ведьма не имеет власти над ним. Но законы не следует нарушать, даже сказочные законы. Фрей снял с шеи подарок матери, кипарисовую ладанку на кожаном темляке и протянул женщине Её простоватое лицо озарилось улыбкой.

– Госпожа, подберите свой великолепный шлейф, чтобы он не испачкался, – сказал Фрей, когда ведьма повернулась к лесу.

Хульдран обернулась и улыбнулась любовнику. Её хвост, с кисточкой, как у чёрта на лубочной картинке скрылся под юбкой. Мгновение, и ведьма растворилась в лесу.

– Пароль! – потребовали солдаты, едва поручик спрыгнул в ход сообщения.

Пароль, который знал Фрей, устарел несколько дней назад. Без лишних разговоров сапёра скрутили и втолкнули в штабной блиндаж.

– Ну какого чёрта! – полковник был в исподней рубахе, половина лица в мыльной пене, в руке бритва. – Шляются тут всякие!

Не разобравшись сослепу, полковник врезал Фрею в скулу. Удар у господина офицера оказался неслабым. Фрея отбросило к стене, сверху посыпалась древесная труха и песок.

– Поздравляю, господин полковник! Вы только что треснули члена правящей династии.

– Фрей! – полковник нацепил очки и наконец узнал сапёра. – Ну извини, я уж и ждать тебя перестал.

Денщик был послан за кипятком, господин полковник самолично строгал на столе копчёную до твердокаменного состояния колбасу.

– Фрея в порядке? – спросил сапёр.

– В относительном. На обратном пути твои бойцы нарвались на заслон, а Фрея не смогла укрыть их должным образом. Был бой, половина отряда полегла в болоте.

– А Фрея?

– Её вынесли на плащ-палатке. Нет, не ранена, но была чуть живая, когда я её увидел. Похоже, отводить глаза целому полку совсем не то же самое, что устраивать фейерверк в бальном зале. Это намного тяжелей.

– Что с моим братом?

– О нём никаких вестей. Вероятно, его с напарником снесло течением, и они вышли к позициям наших соседей. Связи с ними нет, телефонные кабели рвутся каждый день, а телефонисты, которых посылают искать обрыв, просто исчезают в болоте. Мы тут как на необитаемом острове. Но я могу послать курьера к соседям.

– Не стоит. Я возвращаюсь в столицу. Куда бы Феликс ни попал, в Норее я узнаю о нём быстрее, чем где бы то ни было.

Одежда Фрея пришла в негодность за время скитаний по болоту, но в штабе полка сапёра приодели. Ему досталась офицерская фуражка с малиновым пехотным околышем, шинель со скрещёнными пушечками в чёрных артиллерийских петлицах и кавалерийские галифе, подшитые сзади добротной кожей. Образ героя дополнили сапоги (у одного голенище аккуратно зашито дратвой) и китель фельдшера с золочёными асклепианскими змеями на стоячем воротничке. Всё это добро ещё недавно принадлежало офицерам и унтерам полка, ныне сдающим отчёт в Небесной Канцелярии. Фрей подпоясал отощавший живот трофейным ремнём с имперским орлом на бляхе и окончательно превратился в законную добычу полевой жандармерии.

– Постарайся не попадаться патрулям, – посоветовал полковник, оглядев сапёра с головы до ног. – Иначе твоё путешествие закончится в комендатуре.

До штаба фронта Фрей добрался верхом, в сопровождении полковничьего ординарца. Но в штабном поезде сапёру сообщили, что Энгстрома вызвали в столицу, а замещавший его генерал понятия не имел о команде Фрея и его авантюре. На привокзальной площади сапёр распрощался с ординарцем и тот ускакал, держа второго коня в поводу, а Фрей стал пробираться к кассам. В бытность свою вольноопределяющимся он в совершенстве освоил науку уклонения от полевой жандармерии. Встречи с первым патрулём он избежал, укрывшись за газетным киоском, от второго нырнул в переполненный вокзал. Расслабляться не следовало, ибо вокзалы, как магнитом притягивают дезертиров и жандармов.

Внутри было грязно и накурено, кафельный пол вокзала едва виднелся под слоем нанесённой с улицы слякоти. Толпа штурмовала билетные кассы. Взвод стрелков под командой немолодого унтера расположился прямо на полу в ожидании поезда. Солдаты курили, безразлично глядя перед собой, или спали, подложив под голову ранец. В зале ожидания у маленькой деревянной кабинки скопилась очередь.

– Что здесь за столпотворение? – спросил Фрей у старичка, стоявшего в хвосте очереди в обнимку с саквояжем из вытертой ковровой ткани.

– Господа из телефонной компании установили аппарат с выходом на междугородний кабель и дают позвонить в Норею за четверть кроны, – пояснил старик.

Фрей подумал о том, что неплохо бы дать о себе знать. Монетка в четверть кроны у него имелась. Сапёр встал в очередь, и приготовился к долгому ожиданию. Но рослый краснорожий чиновник в мундире лесного ведомства увидел Фрея и заорал:

– Пр-р-рапустите гаспадина офицера!

Толпа раздвинулась. Фрей сунул монетку телефонисту и назвал в трубку единственный номер, который помнил наизусть. Он представил, как Фрея бежит по анфиладе, как развеваются полы её халата, расшитого драконами и хризантемами.

– Алло?!

– Фрея!

– А-а-а! – с принцессой приключилось что-то вроде внезапного помешательства.

– Я в Регине, завтра рассчитываю быть в столице.

– А-а-а! – помешательство было буйным.

– Феликс уже вернулся? Что с ним?

– Фрей! – принцесса вновь обрела дар речи. – Приезжай скорей, я тебя люблю!

В динамике что-то щёлкнуло, и связь оборвалась. Фрей с сожалением повесил трубку и заметил, что толпа за его спиной расступилась, а за самим сапёром внимательно наблюдают двое солдат и низенький прапорщик в форме полевой жандармерии.

– Господин поручик, предъявите документы.

Фрей вынул воинский билет. Жандарм изучил документ, глянул на Фрея, на медицинские петлицы кителя, чудесным образом сочетавшимися с пушечками на шинели и снова заглянул в билет.

– Здесь сказано, что вы лейб-гвардии поручик Фрей Унрехт.

– Именно.

– Двенадцатый герцог Пирета

– Совершенно верно.

Фрей улыбнулся. Разговор начал его забавлять. Прапорщик уставился на обувь сапёра. Очевидно, заштопанный сапог в представлении жандарма не сочетался с достоинством члена правящей династии.

– Пройдёмте! – коротышка сунул билет в нагрудный карман кителя. – В комендатуре разберутся.

– Вы простите их, дураков! – извинился за патрульных ротмистр полевой жандармерии, к которому доставили Фрея. – Не каждый день встретишь на вокзале герцога, вот и решили, что ваш билет поддельный.

– Никаких проблем, – заверил ротмистра Фрей. – В своё время я почтил своим визитом гауптвахту в Норее, а теперь довелось навестить ваше заведение. Расскажите лучше, как мне уехать в столицу?

– А никак, – жандарм подвёл Фрея к окну, выходившему на платформу. – Видите, что здесь творится?

Толпа беженцев скопилась на перроне. Бабы, старики, подростки, неведомо как избежавшие призыва мужчины лезли в вагоны, цеплялись за поручни, карабкались на крыши.

– Уже три дня, как фронт пришёл в движение и теперь тут такое. Кто прорвался в вагон, тот и поехал. Кондуктора даже не смотрят на билеты. В кассу можете не ходить – билетов нет. Единственное, что посоветую – дождитесь санитарного поезда. Он будет завтра. Могу вас отправить на нём. Поезд всегда уходит набитый битком, но уж для члена правящей династии табуретка в вагоне найдётся.

Фрей не хотел ждать. Попрощавшись с жандармом, сапёр вышел из вокзала, рассчитывая на удачу. Поезд медленно подтянулся к перрону и встал. Толпа единым движением хлынула к вагонам, обжала Унрехта со всех сторон, приподняла и понесла к распахнувшейся двери. Кто-то заехал Фрею локтем в висок – аж искры из глаз, кто-то сорвал погон. Но сапёр был не робкого десятка. Он вцепился в поручни, подтянулся, впрессовывая в тамбур тех, кто был впереди и забрался в вагон. Состав лязгнул сцепкой и тронулся в обратный путь.

В вагоне третьего класса пахло сгоревшим углём, сыростью и грязными носками. Было тесно и душно. Солнечный свет с трудом проникал в закопчённые окна. Но люди переменились разительно. Никто больше не лез напролом, не пихался и не норовил заехать в глаз сопернику. Пассажиры рассаживались по деревянным полкам, раскладывали нехитрую снедь на коленках, заводили разговоры. Компания тёток отпетого вида потеснилась и уступила сапёру краешек полки. Фрей примостился на досках и вспомнил фразу из бульварного романа: «Пол-жоп сидит, пол-жоп висит!» Атаманша, здоровущая бабища с обломанными ногтями вынула из чемодана бутылку с коричневой жидкостью, подписанной как вермут.

– А вот мы сейчас по маленькой! – и предложила Унрехту принять участие в выпивке.

Фрей благоразумно отказался – неизвестно, что намешали в купленный на вокзале «вермут». За окном промелькнули домики предместий и потянулась бесконечная гладь вспаханных под зиму полей, среди которых иногда попадалась деревушка с остроконечной кирхой или одинокий хутор.

– Господин поручик, – засыпающего сапёра осторожно тряхнули за плечо.

Перед Фреем стоял плотно сбитый пожилой кондуктор с роскошными баками, обрамляющими румяное лицо. Ещё окончательно не проснувшись, сапёр полез в карман за проездным.

– Не стоит, господин Унрехт, – махнул рукой кондуктор. – Помните меня? Я был старшиной в роте, в которой вы изволили служить вольноопределяющимся. А теперь списан в министерство путей сообщения бессрочно. Пойдёмте, я устрою вас получше.

– Куда нашего офицерика уводишь, старый хрен! – возмутилась пьяненькая атаманша.

– Вот! – кондуктор сунул бабе под нос кулак размером с небольшую тыкву. – В момент дух выбью.

– Это что принц был? – изумилась атаманша, когда Фрей с кондуктором ушли по проходу. – Оп-ля! Кабы знать, я бы игристого вина прикупила. Ури на станции гонит отличное игристое. Так его газирует, что когда пьёшь, оно через нос лезет.

Кондуктор усадил Фрея на койку в служебной выгородке вагона.

– Позвольте вашу шинель, – попросил он.

Достав иголку и нитку, кондуктор стал быстро и ловко приделывать полуоторванный в вокзальной давке погон. Орудуя иголкой, он рассказывал про Регину и поезд, про старуху-жену и двоих сыновей. Младший доучивался в ремесленном, а от старшего, призванного в первые дни войны, давно уж не было вестей.

– Не пишет, паршивец, – возмущался кондуктор, скрывая за праведным гневом затаённую тревогу. – Всегда был такой…

Под болтовню кондуктора Фрей стал клевать носом.

– Да вы ложитесь, – предложил ему кондуктор.

– А вы?

– А мне спать не придётся. Сейчас станции пойдут одна за другой. На каждой надо пассажиров растолкать и с поезда ссадить. Так что укладывайтесь и ни о чём не беспокойтесь.

Койка была короткой даже для невысокого Фрея, колёсные пары грохотали прямо под ухом, из прохода отчётливо тянуло сортиром. Но сапёр повернулся к перегородке и заснул так крепко, как не спал уже много дней.

В полночь Фрей очнулся. Было темно, лунный свет едва проникал в купе. У окна за откидным столиком сидел Феликс, одетый в серый скафандр, лупоглазая водолазная маска свешивалась назад. С моряка потоками стекала вода, в купе пахло тиной и сгоревшей взрывчаткой. Феликс печально улыбнулся брату. Поезд дёрнуло, и сапёр проснулся окончательно. Лунный свет всё так же падал из окошка, вагон покачивал, стучали колёса на стыках рельс. Но Фрей был один в купе. Он сел, накинул шинель на плечи. За окном мелькнуло здание станции, фонарь на столбе, пробежали домики неизвестного городка и снова потянулась бесконечная ночь. Фрей понял – он никогда больше не увидит брата. На следующее утро поезд устало подполз к перрону Центрального вокзала.