В конце октября «учебная команда» выехала на фронт. Головной «мариенваген» вёз солдат, во вторую машину погрузили палатки, котлы, треноги, мешки с крупой и ящики с консервами – всё необходимое для автономного существования маленького отряда. В кузове третьего грузовика ехали тщательно укрытые брезентом мины. Путь лежал на юг, в пределы сражающегося Понизовья.

Долина Ифинга представляла собой болотистую местность со множеством проток и стариц с берегами, поросшими ольхой – настоящий рай для рыбаков, водоплавающей птицы и разного рода земноводных тварей, но сущий ад для штабного офицера, привыкшего выстраивать полки и дивизии стройными колоннами. В болотах и пойменных лугах не могло быть сплошной линии фронта. Опорные пункты имперских и королевских войск держались на немногочисленных сухих возвышенностях, подкрепления к ним подвозили на лодках и баржах, артиллерия окопалась в тылу и вела огонь по указаниям корректировщиков, устроивших гнёзда в кронах вековых ракит. Точных карт не существовало и части перемешивались, теряя связь с командованием. Часто батальон выдвигался к линии фронта и окапывался на островке, а с рассветом обнаруживал себя в тылу врага. На берегах стариц, на гатях и полузатопленных просеках вспыхивали яростные перестрелки, солдаты шли в атаку по колено, а то и по грудь в жидкой грязи, покойники плыли по протокам в Ифинг и дальше, в океан. Неслышно текли средь обомшелых древесных стволов блекло-жёлтые облака хлора, одинаково надёжно сжигающие лёгкие людям и лесным тварям.

– Положение изменилось, – командир полка, с чьих позиций Фрей намеревался пробираться к Ифингу, оказался сухощавым и нервным человеком с желтоватым малярийным оттенком кожи. Он развернул на столе карту. – Пока вы ехали, имперцы продвинулись вдоль Ифинга на десяток километров и оттеснили нас вглубь болот. Ещё вчера мои кашевары черпали воду из реки, а сегодня мы пьём торфяную жижу и на ней же нам варят суп. Чтобы попасть в устье протоки и далее, к мосту, вам надо пробираться мимо имперских аванпостов… И я не представляю, как вам это удастся.

Положение стало отчаянным. В устье протоки Фрей рассчитывал надеть дыхательные аппараты, дошагать под водой до моста и вернуться. Но теперь побережье на несколько десятков километров вверх и вниз от моста принадлежало имперцам. Теоретически аппараты можно надеть и в расположении полка, благо, протока о которой говорил полковник, пролегала прямо под амбразурами штабного блиндажа. Но в таком случае кислорода не хватит для отхода.

– Я пришлю вам своих разведчиков, – решил полковник. – Возможно, вместе вы что-нибудь придумаете.

Под вечер в отведённую Фрею землянку зашли двое рослых солдат, полковых разведчиков. Вместе с ними три ночи подряд Фрей ползал у переднего края имперцев, прячась под берегами проток и в заполненных водой воронках. Разведчики замирали, когда взлетала осветительная ракета, и заливала поле боя неживым фосфорным светом. Ракета медленно скользила вниз и гасла, изломанный артогнём лес погружался во тьму, и северяне двигались дальше. Под покровом утреннего тумана они возвращались к траншеям своего полка.

Фрей был в отчаянии. Весь путь к берегу Ифинга просматривался и простреливался с позиций имперских войск. Группа разведчиков ещё могла просочиться под покровом темноты, но не могло быть и речи о том, чтобы доставить к реке громоздкие мины. Фрей нарисовал плот, замаскированный под корягу. Снизу к плоту надлежало подвесить мину и в таком виде доставить к мосту. Но полковник моментально разбил прожект сапёра.

– После боя с канонерками имперцы освещают реку прожекторами и расстреливают даже коряги, плывущие вниз по течению.

– Я не знаю, что ещё можно придумать, – сдался Фрей.

Полковник улыбнулся, приоткрыл дверь в соседнее помещение и позвал:

– Господа, войдите.

В комнату шагнул адъютант генерала Энгстрома, чей свежий вид контрастировал с потрёпанной внешностью офицеров полка, а серебряный аксельбант казался неуместной мишурой в сыром блиндаже. За капитаном вошла невысокая девушка в сером платье сестры милосердия, с плотной вуалью на лице. Медсестра откинула вуаль и…

– Фрея! – изумился сапёр.

– Я слышал, у вас возникли проблемы с осуществлением задуманного, – произнёс генштабист. Госпожа Унрехт намерена развеять ваши сомнения.

– Я проведу твою команду под носом у имперцев, – заявила Фрея. – Вместе с минами, винтовками, скафандрами и всем, что там понадобится. Я, – женщина многозначительно подняла пальчик, – эксперт по маскировке. И чемпион по отведению глаз. Ни один часовой даже не взглянет в нашу сторону.

– Но…, – начал было Фрей.

– Никаких «но»! – оборвал адъютант. – Об участии Фреи в саботаже никто не должен знать. Когда вы готовы приступить?

– Хоть завтра!

– Завтра и приступайте. Госпожа Унрехт, – генерал повернулся к женщине, – оставляю вас на попечение этого молодого человека.

– Вы сумасшедшие, – покачал головой полковник.

– Я знаю, – вздохнул Фрей.

Фрей решил, что пойдёт к мосту в паре с гальванёром, а Феликс – вместе с рослым и крепким мичманом водолазной службы. В заводи подальше от любопытных глаз сапёры спустили на воду три большие плоскодонные лодки вроде тех, в которых понизовские крестьяне перевозили скотину на острова. Две плоскодонки предназначались для перевозки водолазов и мин, в третьей сопровождающие Фрея солдаты надеялись вернуться на позиции полка. По самодельным дощатым слипам в лодки скатили мины и сразу накрыли их брезентами. Сапёры дружно оттолкнулись шестами и отправились в путь.

С неба сыпался противный дождик, похожий на эссенцию, которую парикмахеры разбрызгивают из пульверизаторов на волосы клиентов. Водяная пыль оседала на одежде, оружии и брезентах. Быстро темнело и вскоре сидящий на корме Фрей едва различал проводника, устроившегося на носу лодки. Проводник поднял руку. Сквозь заросли рогоза сапёры заметили свет костра. Донеслись голоса, звон металла. Фрей тронул принцессу за плечо, та успокаивающе пожала его руку – всё в порядке.

Плоскодонки неслышно скользили по чёрной воде. Показались низенькие мостки. На них вышел солдат в имперском мундире, невысокий, тощий, светловолосый. Серая форма висела на нём как на вешалке, каска и громадные сапожищи казались слишком большими для щуплого солдата. Южанин сел на мостки, положил карабин рядом и пригорюнившись смотрел на медленно текущую воду.

Поручик сжал влажную рукоять пистолета. Этого он точно хлопнет, но на выстрел прибегут другие. Солдат безразлично смотрел на лодки, проплывающие перед ним. Фрея протянула руку и щёлкнула южанина по длинному носу. Солдат сжал карабин и растерянно завертел головой. Он никак не мог взять в толк, кто подшутил над ним. Фрей погрозил принцессе кулаком.

Протока кончилась, и перед сапёрами открылся широкий речной плёс, подёрнутый туманом. Противоположный берег уже скрылся во тьме, ниже по течению чернели пролёты и массивные опоры моста. Звёзд не было видно, луна блёклым пятном светила сквозь тучи. Гул канонады напоминал раскаты грозы, бушующей в отдалении. Ночь прорезал луч прожектора, скользнул по водной глади, осветил ивовые заросли, за которыми укрылись лодки северян, и побежал дальше.

– Облачаемся! – шёпотом скомандовал Фрей.

Через лаз в грудной части скафандра сапёр просунул ноги в резиновые штанины, утяжелённые стальными стельками, нырнул руками в просторные рукава. Набросил на плечи верхнюю часть одеяния и натянул на голову устрашающего вида маску. Помощник собрал гармошкой ткань вокруг лаза, туго скрутил и завязал резиновым жгутом. Потом взгромоздил на Фрея тяжеленный ранец, подключил шланги к маске и открыв кран кислородного баллона, переключил дыхание на аппарат.

На языке появился привкус резины и химии, крышка регенераторного патрона в ранце стала медленно нагреваться. Сапёр глянул на Фрею. Женщина уже перебралась в соседнюю лодку и сидела на банке, прижав руки к груди, её брови трагически сошлись домиком. Казалось, ещё немного, и принцесса расплачется. Фрей махнул женщине рукой в трёхпалой водолазной перчатке и подал знак старшине: действуй!

Сапёры вынули пробки из отверстий в днищах плоскодонок, и вода неслышно потекла внутрь. Лодки вместе с минами и водолазами медленно погрузились. Река мягко охватила людей, сквозь скафандр и слой водолазного белья Фрей ощутил её прохладу. Лодка коснулась дна. Поручик взял привязанную к мине лямку, глянул на компас, светящийся радиоактивным фосфором, и тронул напарника за рукав: вперёд!

Дно Ифинга было неровным. Попадались глубокие промоины, затонувшие коряги норовили зацепить водолазов. В одном месте бил родник и Фрей ощутил холод ледяных струй. Сильное течение толкало в спину, мина почти сразу обогнала водолаов и пришлось придерживать её вместо того, чтобы тащить. Нечто большое толкнуло Фрея в бок и скользнуло мимо. Сапёр вынул водолазный нож с бронзовым лезвием. Старшие уничтожали опасную нечисть в Норее и Понизовье, но подводный мир не в их власти. Одному Создателю известно, что скрывается в тёмных водах Ифинга. Инженер вопросительно тронул Фрея за плечо, тот ободряюще пожал ему руку: «Всё в порядке, идём дальше». Наверху показалось подвижное световое пятно – прожектор обшаривал водную гладь у моста. Сами того не желая, имперцы указывали путь водолазам.

Фрей наткнулся на что-то большое и твёрдое. Рука нащупала ряд заклёпок, лапу якоря, торчащего из клюза на носу затонувшего корабля. Вспомнился рассказ генерала Энгстрома про неудачный бой и канонерку, погибшую у моста. Фрей приоткрыл клапан кислородного баллона чуть сильней. Дыхательный мешок раздулся и потянул сапёра вверх. При свете прожекторов Фрей сориентировался. Мост находился прямо над ним, опора моста возвышалась в трёх метрах от борта канонерки. Сапёр стравил газ из дыхательного мешка и опустился на дно. Знаками показал напарнику: «Приготовиться к подрыву». Мичман открыл клапан на шарообразном корпусе, и мина легла на дно. Водолазы сняли предохранительные колпачки со детонаторов и с силой вдавили бойки внутрь. Отсчёт времени до взрыва начался. И тут выяснилось, что мина не хочет спокойно лежать на дне. В железном корпусе ещё оставался некоторый запас плавучести и сильное течение сносило мину прочь. Фрей сделал первое, что пришло ему в голову – накинул лямку на якорь канонерки и затянул узлом. Потом тронул напарника за плечо: уходим.

Несколько сот метров водолазы прошли по дну, подталкиваемые течением в спину, потом наддули дыхательные мешки и всплыли. Река подхватила их. Мимо проносились заросли ивняка, песчаные косы и луга, скрытые предутренним туманом. Водолазы стали грести к берегу. Они уже брели по колено в воде, когда сработали детонаторы. Сдвоенный взрыв был подобен извержению вулкана. Два гейзера скрыли мост из виду, в воздух взлетели балки, рельсы и тела солдат. Воздушная волна повалила водолазов, поднятый взрывом вал окатил их.

Вода покрылась фонтанчиками от сыплющихся сверху обломков. Перекрученная балка воткнулась в песок рядом с подрывниками. Тьма укрыла реку. Водолазы не видели дальше вытянутой руки, но Фрей не сомневался – мост разрушен. Ни один мост в мире не выдержит взрыва морских мин.

Подрывники сняли скафандры, достали одежду и обувь из прорезиненных мешков. Фрей сбросил пропитанное потом водолазное бельё и с наслаждением натянул сухой китель. Мичману повезло меньше – в его гермомешок проникла вода и вещи промокли.

– Будем ждать Феликса? – спросил моряк.

Фрей отрицательно покачал головой. Он сам отчаянно хотел увидеть брата, но рассчитывать на то, что вторая пара водолазов выберется на берег в том же месте, не приходилось.

– Уходим, – сказал Фрей.

Рассвет застал подрывников на сухом островке посреди заболоченного леса. Мичман чинил штаны, разодранные впотьмах о корягу, Фрей сидел спиной к крохотному костерку, чтобы глаза не отвыкали от темноты и пил из свёрнутой в рожок бересты чуть тёплую и подслащенную воду, которую самонадеянно назвал чаем.

– Слышишь? – спросил моряк и привстал.

Фрей различал только гул далёкой канонады.

– Скрипка играет, – сказал мичман. – Неужели не слышишь?

В какой-то момент канонада стихла и Фрей различил звуки, похожие на скрип несмазанных петель. Впрочем, у принца начисто отсутствовал музыкальный слух, он не различил бы даже игру Королевской капеллы.

– Не обращай внимания, – сказал Фрей. – Какая-то птица кричит. Выпь или что-то вроде того.

– Нет, это скрипка, – мичман встал и натянул штаны. – Я только посмотрю.

– Стой!

Моряк не слушал. Он сделал несколько шагов по колеблющемуся ковру из трав, выросших поверх трясины. Хлипкая опора порвалась, и человек без звука ушёл под воду. Ветерок быстро относил туман. Первые лучи солнца осветили болотные кочки, чахлые берёзки и колеблющееся оконце тёмной воды, в которой исчез мичман. Пузырьки воздуха поднимались из глубины и тихо лопались. На другом краю болотины, у разбитой снарядом сосны Фрей увидел обнажённого по пояс мужчину. Блики света играли на рельефной мускулатуре и существо казалось отлитым из живого серебра. Болотный житель держал в руках скрипку. Он взмахнул смычком, и над пустошью потекли звуки музыки. Фрей узнал его: это был Нэк, древний обитатель Понизовских болот, их проклятие. Его скрипка сводила людей с ума и заставляла идти напролом в гиблую топь. Всех, кроме Унрехтов. Фрей выхватил пистолет и навскидку выстрелил в серебристую фигуру. Звук оборвался на высокой ноте и почти сразу раздался плеск упавшего в трясину тела. Фрей остался один.