Приказом генерала Энгстрома была сформирована «учебная команда №32» и Фрей приступил к набору людей. От кандидатов требовались хорошая физическая форма и отличная стрелковая подготовка, высокие оценки в училище и опыт работы на заводе до призыва. Последнее качество Фрей считал наиважнейшим, поскольку на унтеров ложилось непростое обслуживание мин и дыхательных аппаратов.

– Так вы не наберёте много людей, – заметил Фрею адъютант Энгстрома.

– Много и не надо, – отвечал сапёр.

Фрей разместил свежеиспечённую команду в собственном охотничьем домике, доставшемся от отца. «Домик» представлял собой двухэтажное деревянное шале на берегу горного озера недалеко от Пирета. На первом этаже находились гостиная с огромным камином, библиотека и оружейная комната для двух десятков разнокалиберных ружей. На втором этаже помещалось несколько просторных спален. Это было скромное убежище аристократа, желающего уединиться с друзьями на лоне природы. Каков же был ужас старого дворецкого, когда на лужайку перед домом с треском и грохотом выкатился грузовик, из которого полезли вооружённые до зубов унтера, а сам хозяин в новенькой полевой форме сообщил, что чины определены в шале на постой и принимать их следует по высшему разряду.

Своим ходом в усадьбу добрался оборотень Берглунд. Он был в тех же драных штанах и уланке, в которых сапёр видел егеря на охоте. Только деревенские поршни Берглунд сменил на кавалерийские сапоги, а на голове красовалось кепи нового образца.

– Меня выгнали из улан, – пожаловался оборотень Фрею.

Оказалось, Берглунд с повесткой в руках явился в уланский полк, в котором служил срочную до превращения. Но лошади на дух не переносили оборотня и не подпускали его к себе. Начальство оказалось в затруднительном положении: формально унтер здоров и годен к службе, но как допускать такого в кавалерийский полк, если лошади звереют от одного только запаха оборотня? Выход нашёл сам Берглунд. От знакомого он прослышал, что Фрей набирает бойцов для некоего таинственного предприятия. Полковник с радостью предоставил неудобному «кавалеристу» трёхдневный отпуск, в течение которого бывший улан добрался до особняка Фрея. Оборотня назначили старшиной. Поручик переложил на Берглунда заботы о команде, а сам занялся водолазным снаряжением.

Аппараты Девиса в Норланде по лицензии выпускал фабрика «Зибе и сыновья», более полувека поставлявшая водолазные скафандры флоту. Первая проблема возникла в лице самого патриарха Зибе. Он наотрез отказался продавать дыхательные аппараты.

– Я создавал скафандры, чтобы поднимать корабли со дна морского, – стучал клюкой старик, – чтобы строить мосты, спасать людей в шахтах. А вы, – клюка угрожающе уставилась в грудь Унрехту, – готовы убивать людей даже под водой. Вы забираетесь в небеса, чтобы сеять оттуда свинец. Вы роете подкопы и взрываете целые города. Что ещё вы придумали, молодой человек? Что бы это ни было, я не намерен в этом участвовать.

Разглядывая стёртый каучуковый наконечник клюки, Фрей подумал о том, что для визита к фабриканту следовало надеть пиджак вместо мундира. Что ж, придётся послать за аппаратами переодетого в гражданское адъютанта – пусть капитан наврёт старику с три короба и выцарапает аппараты.

– Господин Унрехт! – окликнули Фрея, когда тот возвращался после неудачного визита к фабриканту. Сапёр обернулся и увидел сухощавого человека средних лет. Мужчина ковылял, опираясь на клюку, такую же, как у старика Зибе. – Господин Унрехт, постойте, я не угонюсь за вами.

Фрей обернулся и шагнул навстречу.

– Франц Зибе, – представился калека. – Сын Эрика Зибе, с которым вы только что говорили. Я не могу долго стоять. За углом есть заведение, в котором наливают отличный портер, давайте навестим его.

Пивная размещалась в полуподвале с кирпичными сводами и большой печью. Напротив печи находилась барная стойка со столешницей, обшитой оцинкованной жестью. Со свода свисала электрическая лампочка на проводе в матерчатой оплётке. Её свет с трудом пронизывал облака табачного дыма. За окошками, устроенными вровень с тротуаром, мелькали ноги прохожих и колёса повозок. Посетители сидели на табуретках за длинными столами, пятнистыми от пролитого пива и соусов. По большей части это были рабочие с фабрики Зибе. Некоторые узнавали сына хозяина и здоровались с ним, Франц салютовал им кружкой с тёмным портером. Фрей с интересом оглядывался – ему давно не доводилось бывать в подобных заведениях.

– Что с вами приключилось? – сапёр указал на клюку Франца.

– Кессонная болезнь, – ответил тот. – На испытаниях водолазного колокола произошла авария и нам пришлось выбираться на поверхность свободным всплытием. Один мой товарищ сразу погиб от разрыва лёгких, другой умер через час от апоплексии. А я оказался редкостным везунчиком. Но давайте поговорим о делах. Насколько я понял, вам надо заполучить аппараты Девиса?

– Фрей кивнул.

– Вы их получите. Я не способен уйти на флот, как мои братья, но поверьте, я сделаю для победы всё, что смогу. Куда доставить аппараты?

Вечером на лужайку перед шале Фрея выехал громоздкий пятитонный грузовик с эмблемами морского ведомства на деревянных дверцах. Из кабины выглянул Феликс.

– Привет, сухопутные! Флот прислал вам гостинцы.

Лейтенант забрался в кузов и сдёрнул брезент с четырёх железных шаров, лоснящихся свежей краской и тавотом. Это были мины типа «D», новейшие, начинённые центнером «морской смеси» каждая. «Дамы», как их успели прозвать на флоте, появились в ответ на ввод в строй имперских дредноутов. Мины с одинаковой лёгкостью могли пробивать бортовую броню линкоров и ломать узкие корпуса эсминцев пополам.

С Феликсом приехали два мичмана. Один, рослый детина с бритой башкой растущей из массивных плеч оказался водолазом. От него требовалось в кратчайшие сроки обучить сапёров непростой науке хождения под водой. Второй, сухопарый и немолодой, с жёсткими морщинками в уголках близоруких глаз, был гальванёром. Он собирался переделать взрыватели и сами мины для подрыва моста.

В тот же день в лесную усадьбу приехал Зибе-младший. Задний диван в его «фаэтон-лагранж» отсутствовал, вместо него на полу салона лежали фанерные ящики с водолазными скафандрами и аппаратами Дэвиса. Ящики занесли в гостиную и вскрыли. И тут обнаружилось, что приехавший с Феликсом водолаз видит аппараты впервые в жизни, а прилагавшаяся к ним инструкция была краткой и оставляла большой простор воображению. Но Франц Зибе обещал своим опытом восполнить пробелы в тексте.

Аппарат Девиса представлял собой резиновый ранец, крепившийся ремнями на груди водолаза. Через гофрированную трубку водолаз вдыхал кислород из ранца и выдыхал в регенераторную коробку, заполненную гидроксидом бария. Углекислый газ из лёгких вступал в реакцию с гидроксидом, объём кислорода в ранце восполнялся из баллона и цикл повторялся.

– Не советую погружаться с этими аппаратами более, чем на восемь метров, – предупредил Зибе. – Глубже возможно отравление кислородом, а это вещь похлестче кессонной болезни.

Фрей попытался вспомнить глубины на фарватере Ифинга в нижнем течении. Получалось намного больше восьми метров.

– Ваш отец ничего не заподозрит? – спросил Фрей у Зибе и кивнув на разложенные в гостиной аппараты.

– А, – махнул рукой инженер. – Папаша сразу догадался, куда делись четыре «девиса». Так что с отцом я больше не общаюсь, с фабрики уволен и наследства, считайте, лишён. Одна надежда – что военное ведомство не обделит заботой бедного сироту.

Фрей заверил, что стол и кров в шале Францу обеспечен, а вот насчёт денежного содержания…

– Надо поговорить с адъютантом, – решил сапёр. – По части денег он дока. Настоящий гусар.

Гусар в северном королевстве традиционно считали шулерами. И адъютант не подвёл. На другой день Зибе-младшего зачислили в команду на правах вольнонаёмного специалиста.

Фрею требовался надёжный взрыватель замедленного действия, способный сработать под водой. Детонатор с запальным шнуром не годился по умолчанию. На складах инженерной службы имелись электродетонаторы, работающие от магнето. Они могли использоваться в воде, но протянуть несколько километров провода к охраняемому мосту невозможно. Взрыватели с часовым механизмом не входили в табель снабжения, а фирма, способная изготовить нечто подобное, запросила месяц на создание и испытание устройств. У Фрея не было столько времени. Он решил сам изготовить взрыватели из подручных материалов, но ни одна из придуманных сапёром конструкций не работала. Механизмы получались ненадёжными, они взрывались слишком рано или чересчур поздно, либо вовсе отказывались срабатывать под водой.

– Придумал! – заорал Фрей в третьем часу ночи.

– Братишка, иди к чёрту, – ответил Феликс, спавший на соседнем диване, и повернулся на другой бок.

Братья ночевали в библиотеке, среди сотен книг и журналов аккуратно расставленных и разложенных по полкам, протянувшимся от пола до потолка.

Не найдя понимания у брата, Фрей бросился наверх, где спали мичманы и безжалостно выдернул из постели гальванёра. Сапёр приплясывал от нетерпения, ему казалось, что моряк медленно одевается и слишком туго соображает. Мичман долго таращился сквозь очки на карандашный эскиз, набросанный на обложке «Физического журнала».

– Должно получиться! – наконец объявил он.

Идея Унрехта состояла в том, чтобы использовать в качестве замедлителя стальную проволоку. Перед подрывом требовалось разбить специальным бойком ампулу с серной кислотой. Кислота попадала на проволоку-замедлитель и начинала медленно растворять её. Стальная проволока удерживала боевую пружину. Когда проволока обрывалась, взрыватель срабатывал.

– Детонатор надо сделать вот так, – гальванёр заново набросал эскиз. – Установим по два устройства на на мину для надёжности. И оставим один штатный взрыватель.

– Зачем? – удивился Фрей.

– Для надёжности.

Гальванёр не объяснил, как повысит надёжность взрыватель гальваноударного типа, который можно привести в действие только одним способом – изо всех сил ударить кулаком по выступающему из мины свинцовому «пальцу» и тем самым вызвать мгновенный взрыв.

Для создания взрывателя инженеру требовалась серная кислота, которую не купишь в бакалейной лавке. Ближайшее известное Фрею место, где можно было добыть кислоту – магазин «Реактивы», снабжавший лаборатории веществами и приборами для химических опытов. Но магазин находился в столице, до которой ехать целый день. Кто-то сообразил, что серную кислоту можно найти поближе – в химическом классе местной гимназии.

– По машинам! – скомандовал Унрехт. – Будем брать школу.

– Ты что, ночь на дворе! – Феликс попытался урезонить брата. – Давай отложим штурм до утра. Утром в школу придут учительницы. Симпатичные!

– Имперские эшелоны идут по мосту день и ночь, а ты предлагаешь подождать по утра?! В машину!

На крыльцо вышел оборотень, разбуженный поднявшейся суетой.

– Этот ваш принц всегда такой психованный? – спросили у него.

– Не, только когда озарение снизойдёт. А так он тихий.

– И часто его «снисходит»?

– Раз в месяц. Иногда чаще.

Старинный Пирет проснулся от треска могучего «адлера». Кабриолет прогрохотал по кочкам мимо лесопилок и средневековой кирхи, вихрем пронёсся вдоль переулка, застроенного деревянными домами почтенного возраста, и взвизгнул тормозами перед унылым зданием гимназии. Унрехт взбежал по ступеням и забарабанил в массивную дверь:

– Именем короля, открывай!

В окне зажёгся свет, мелькнула опухшая рожа ночного сторожа. Открывать, когда у входа собралась толпа военных с карабинами – дурных нету.

– Ломай дверь! – скомандовал Унрехт.

Ломать – не строить. Не прошло и минуты, как дверь, полвека провисевшая на своём месте, слетела с петель и рухнула на кафельный пол. Перепуганного сторожа схватили за глотку.

– Где склад химического кабинета?

– Сейчас, сейчас покажу, – извивался сторож. – Я давно подозревал…!

Он подозревал молодого учителя химии и физики, присланного из столицы нести свет знаний детям лесорубов. Подозревал в вольнодумстве, либеральном образе мыслей и страшно сказать: в приверженности республиканскому типу правления. Теперь всё встало на свои места – офицер обыщет лабораторию, найдёт подрывную литературу, динамит или чего похуже и юному либералу небо с овчинку покажется.

В тёмной подсобке Фрей повернул вертушку бакелитового выключателя. Пыльная лампочка осветила деревянные стеллажи, заставленные колбами, пробирками, мерными стаканами. Тускло блеснул диск электрофорной машины. Из банок на пришельцев недобро таращились заспиртованные гады. В углу белел скреплённый проволокой скелет какого-то бродяги, оставившего свои бренные кости на радость школярам. Фрей заглянул в шкаф, и на глаза попалась большая бутыль коричневого стекла. На этикетке карандашом было написано: Н2SO4. Сапёр взял бутыль, проверил, хорошо ли притёрта пробка и отдал оборотню. На вырванном из блокнота листке Фрей набросал расписку в том, что пять литров серной кислоты изымаются вместе с тарой для военных нужд, а за компенсацией следует обратиться в канцелярию Приморского фронта. Под шумок гальванёр прихватил с полки горелку и баллон с газом. В связи с осенившей Фрея идеей, моряк собирался попробовать себя в качестве стеклодува.

– Будем брать? – воодушевлённо спросил сторож.

Фрей удивлённо взглянул на старика, от которого отчётливо пахло сивухой.

– Кого брать?

– Химика. Я давно подозревал…

– Иди спать, – посоветовал Фрей. – И дверь чем-нибудь подопри. А на будущее учти: если будешь долго копаться, взорвём стену гимназии. Как раз напротив твоей вахтёрки.

Гимназия – это вам не банк какой-нибудь. Гимназии не каждый день грабят. О налёте на храм знаний доложили Пузырю. Герцог, с утра страдающий от похмелья, пребывал в отвратительном настроении, а новость о грабеже окончательно его добила.

– Боже мой, куда катится мир! – схватился Пузырь за голову. – В возрасте Фрея я с эскадроном кирасир вломился в усадьбу князя Хацаи и ограбил пребывавшую там пинакотеку. Блестящее было собрание! Имперский суд до сих пор шлёт мне повестки, а картины висят себе в королевской галерее на потеху публике. А мой воспитанник, стыдно сказать – обнёс гимназию! Как был бестолочью, так и остался. Передайте Фрею, что военное министерство не намерено оплачивать его художества. Скажите, что он сам оплатит кислоту и ремонт входной двери. И ещё передайте: если ещё раз пойдёт на дело, пусть хотя бы расписки не оставляет, дурак этакий!

Феликс отрегулировал морские мины так, чтобы они обрели околонулевую плавучесть и один водолаз легко удерживал мину на глубине. С помощью Зибе-младшего сапёры освоили дыхательные аппараты и буксировали мины по дну озера, отрабатывая подход к мосту, минирование и отступление. Были изготовлены взрыватели. На пустоши между виллой и опушкой леса звучали хлопки, резкие, как пистолетные выстрелы. Это Фрей испытывал взрыватели собственного изобретения. Подбирая толщину проволоки и концентрацию кислоты, он добился достаточной задержки, в течение которой водолазы успевали выйти из зоны поражения. Наконец, сапёр решил испытать взрыватели реальным подрывом. Гальванёр установил устройство вместо штатного детонатора. Мину притопили на мелководье, Фрей взвёл взрыватель и укрылся с помощником за пригорком на берегу. Из лесу вышел Феликс. В прекрасном расположении духа он шёл по тропинке, сбивая стеком головки засохшего дудника и очень удивился, увидев мичмана и поручика, растянувшихся на земле, как курортники на пляже.

–Что вы тут делаете?

– Мину испытываем, – ответил Фрей и глянул на часы. – По моим расчётам, должно рвануть через пять-десять минут. Хотел позвать тебя на испытания, но вашей светлости, как обычно, не оказалось на месте.

У Феликса глаза полезли на лоб.

– Вы свихнулись? Эта штука, – лейтенант указал стеком на чёрный кругляш мины, темнеющий под слоем прозрачной воды, – способна переломить крейсер пополам. А вы, мать вашу, разлеглись! Бегом марш! И ближе, чем в километре отсюда не останавливаться.

Лейтенант первым бросился прочь, Фрей и гальванёр помчались следом. Ударная волна нагнала их на опушке леса и опрокинула как кегли. Взрывом снесло мостки перед шале, привязанный к мосткам чёлн выбросило на ступени парадного входа, в сотне метров от уреза воды. На другом конце озера волна обрушилась на завал из камней, сотни лет служивший естественной плотиной. Поток раздвинул камни и водопадом обрушился вниз. Менее чем за час прекрасное озеро превратилось в жалкую речушку, бегущую по заиленному дну.

– Прелестно! – восхищался Феликс. – Давай ещё одну рванём.

– Обязательно рванём, – Фрей стряхивал с себя ошмётки сосновой коры. – Под мостом через Ифинг.

Постепенно затея Фрея обретала реальные черты. Но оставалось слишком много вопросов, на которые сапёр не мог придумать ответа. Что если кислорода в дыхательных аппаратах не хватит на подход к мосту и последующее отступление? Как не заблудиться в мутной речной воде? Что делать, если у скороспелых водолазов начнутся судороги?