Было, кажется, утро. Мартин протёр слипшиеся глаза и уставился в облупившийся потолок. Сколько ему ещё осталось?

«Скорее бы всё закончилось…»

Сегодня его разбудили чьи-то громкие возгласы, доносившиеся из приёмной. Голоса становились всё громче и громче, так что уже отчётливо можно было разобрать: «А я почём знаю? Вы у него спросите!» Внезапно, дверь распахнулась. На пороге появился человек, видеть которого Мартин больше всего не желал. Быстрым шагом он направился к камере Мартина со словами:

– Живо вставай!

Мартин молча послушался.

– Сюда смотри, – инспектор тыкал пальцем в какую-то фотокарточку, держа её прямо перед собой, – узнаёшь её?

Мартин подошёл близко к прутьям и присмотрелся: на фото была изображена полноватая женщина лет сорока. На ней было надето нарядное платье, усеянное рюшами и оборками, и с огромными буфами на рукавах. Открытую грудь украшало увесистое ожерелье из камней, с ушей свисали крупные серьги. Она вовсе не походила на красавицу – лицо её было грубым и массивным, как глыба.

– Я её не знаю сэр.

– Саманта Эванс! – выкрикнул прокурор, словно это имя должно было что-то значить.

– Не знаю я никакой Саманты… К чему вы меня это спрашиваете?

Мистер Поркс взбесился. Просунув руку через прутья, он схватил Мартина за горло так, что тот, захрипел.

–Если это твоих рук дело, клянусь, я спущу с тебя семь шкур, прежде чем твою тушу повесят на главной площади!

Отпустив Мартина, прокурор, всё ещё тяжело дыша, скомандовал:

– Сегодня без кормёжки…

– Как скажите, мистер Поркс, – отозвался один из надзирателей.

– Чувствую, много работы предстоит… – словно самому себе сказал прокурор, и с этими словами, удалился.

Мартин в бессилии опустился на пол.

«Неужели я всё это заслужил?»

Девушка с синими глазами ему больше не снилась.

«Быть может я убил и её?..»

Мысль об этом казалась невыносимой.

«Поскорей бы уже, поскорей…»

***

Ник сидел в своей мастерской. Конструкция, заказанная мистером Рэтманом, давалась ему нелегко – прошёл уже день, с тех пор как он начал, а сделанного было всего ничего. Вспоминая их с Рэтманом разговор после боёв:

– Вы ведь уже приступили к работе?

– Да, сэр, думаю, за неделю управлюсь…

«Ага, если совсем не буду спать».

Но больше всего его свербела мысль о том, что сидя здесь, в мастерской, он тратит драгоценные часы, в то время как преступник гуляет на свободе. Бедняга Мартин… А что если его повесят, пока он здесь крутит гайки? Что если…

– Да к чёрту всё! – ударил он кулаками по столу, так, что все детали разлетелись. – К чёрту это дерьмо…

Опрокинув стакан виски, он немедля отправился на Маскарадную 16.

***

Путь пролегал через Верхний Мерид— ну а как же иначе. Ник не сразу узнал это место:

«Как же здесь всё изменилось…»

Внимание его привлек огромный купол, возвышающийся неподалёку от башни здания Капитолия. Был ли он здесь раньше?

Ник старался не смотреть на прохожих, тем самым, избегая повышенного к себе интереса. Мало ли что… А вообще, что у него за паранойя такая – он ведь не собирается никого убивать?..

Улицу Маскарадную найти не составило труда – то была знаменитая улица, известная тем, что один из влиятельных господ, проживавший здесь столетие назад, очень любил проводить светские приёмы и балы, и в частности – маскарады, чем и заложил традицию среди знати. Традиция эта прижилась, и теперь сюда съезжались все сливки привилегированного общества Мерида. Появилась даже такая поговорка – «А в каком доме на Маскарадной нынче будет приём?»

Сам Ник конечно, никогда не бывал на подобных вечерах. О жизни высшего света он мог судить преимущественно из газет и театральных сценок.

«Интересно, устраивает ли Бейкер подобное? Или он настолько узколоб, что круг его интересов ограничивается ставками и избиением девиц? Чего ещё я о нём не знаю?» – эти и другие мысли крутились у Ника в голове, когда он подходил к огромному трёхэтажному строению из тёмного камня, обозначившемуся под номером 16.

Дом был выполнен в классическом готическом стиле, но в то же время в нём ярко чувствовалась уникальность – возможно, он передавался из поколения в поколение уже не одно столетие. Башни его были сильно вытянуты и витиеваты, напоминая рога дикого козла. Колоны, располагающиеся по бокам, образовывали огромную арку – гротескные мифические фигуры опутывали их подобно плющу. Ник присмотрелся – то были изображения древних тёмных божеств, по приданию, населявших Пустошь с самого начала её времён: воинственные горгульи и устрашающие химеры.

Подойдя к двери, Ник дёрнул за толстый позолоченный шнур – раздался раскатистый звон колокольчиков.

– Кто вы, сударь? Что вам угодно? – послышался мужской голос из-за двери, вероятно дворецкого.

– Мне необходимо поговорить с господином Бейкером, касаемо его дел на «Больших боях». У меня для него имеется весьма интересное предложение – уверен, он от него не откажется.

Дворецкий ничего не ответил. Повисло молчание.

«А что если не откроют?»

Ник был вполне готов к этому и не особо рассчитывал, что через несколько секунд ему ответят: «Ах, вы стало быть мистер Роберто? Проходите, господин Бейкер ждёт вас». Дверь перед ним отворилась и на пороге его встретил пожилой мужчина в чёрном костюме, с идеально выстриженной белой бородкой:

– Добро пожаловать в дом благородных Бейкеров, сэр. Пройдёмте со мной.

Ник оказался в просторном слабо освещённом холле, выстеленном багряной ковровой дорожкой. Бронзовая винтовая лестница, располагающаяся по центру, очевидно, вела на верхние этажи, но дворецкий повёл механика в другую сторону – направо. Пока они шли по коридору, парень обратил внимание на обилие картин – украшенные громоздкими позолоченными рамами, они навевали мрак: с портретов на него взирали дамы и господа, написанные преимущественно в тёмных тонах. Некоторые люди были похожи между собой – вероятно, родственники, но всех их объединяло одно— ни один из изображённых не улыбался.

– Мы пришли, – дворецкий остановился напротив приоткрытой двери. Но слова его предназначались не для Ника: – Если вам что-то понадобится милорд…

– Знаю Петтерс, можешь быть свободен… – ответил властный голос.

– Да, милорд… – с этими словами, Петтерс удалился.

– Проходите же, – в голосе слышалось явное нетерпение, – И закройте за собой дверь.

«А это я бы и без тебя сделал».

Кабинет мистера Бейкера выглядел ещё мрачнее, чем предыдущие части дома, казалось, в нём намеренно устранили все возможные источники света – тёмные шторы были плотно занавешены, а из всех установленных газовых ламп, горела только одна.

– Так вы не Роберто?.. – устало произнёс мистер Бейкер и тут же повысил голос: – Я никого не принимаю без приглашения! У вас есть десять секунд, чтобы объяснить мне, зачем вы сюда пожаловали!

– Здравствуйте, мистер Бейкер, – Ник снял шляпу, – Разрешите представиться – я Николас Беллами… – сказав это, он почувствовал внутреннее напряжение – с какой это стати он вообще с ним церемонится? Он здесь не для этого.

Бейкер, восседающий в своём кожаном кресле, смотрел на гостя без всякого интереса – казалось, что он вообще не обращал на него никакого внимания. В руках он держал человеческий череп и любовно его поглаживал, что привело парня в некоторое замешательство.

– Вы что там, язык проглотили? – с издёвкой поинтересовался Бейкер.

Наконец, Ник пришёл в себя:

– У меня к вам очень важное дело!

– Какое же? – казалось, Бейкер и мускулом не дрогнул, но в голосе его теперь что-то изменилось, а отсутствующий прежде взгляд, стал резко внимательным.

– Та девушка… Это ваших рук дело! Грязная вы скотина, из-за вас она покончила с собой! – Ник выпалил это, попутно нащупывая в кармане нож, и мысленно рассчитывая расстояние от своей руки до горла Бейкера – нельзя, чтобы он закричал.

– Постойте, постойте… – Бейкер уронил череп. Председатель был явно сбит с толку таким развитием событий. Потом, словно опомнившись, он открыл было рот:

– По…! – но закончить у него не получилось, так как левая рука Ника уже плотно сжимала ему рот, а правая приставила к горлу нож:

– Молчи и слушай меня – иначе, клянусь небесными богами, моя рука не дрогнет!

Бейкер замычал.

– Ты хорошо понял меня? – нож Ника чуть было не оставил на бледной шее след.

«Хорошо, что он такой упитанный – кожа, как у свиньи. Нельзя слишком увлекаться…»

Бейкер судорожно закивал.

– Смотри, как мы поступим, – продолжал Ник. – Сейчас ты своей рукой напишешь признание о собственной виновности – причём во всех подробностях. Поставишь на нём свою подпись и печать, и мы отправим его скорой почтой прямиком в полицейский участок. В этом случае… – Ник сам поразился собственным словам, – В этом случае ты умрёшь быстрой смертью, – он достал из кармана пузырёк с прозрачной жидкостью и потряс перед носом Бейкера. – Но если же ты будешь сопротивляться…

Бейкер издал стон.

– Я знаю, как причинить боль, не оставляя при этом следов, – с улыбкой сообщил Ник. Лицо его при этом исказила маска безумия, так, что в глазах Бейкера читался животный страх. – Спасибо работному дому, – продолжал Ник, – Какое совпадение, ведь его управлением занимается совет председателей, не так ли?!

Бейкер весь трясся. Лицо его стало малиновым, на лбу выступал пот. Дрожащими руками он при помощи жестикуляции пытался что-то показать. Очевидно, он указывал на бумагу и ручку, лежащие на столе.

– Так ты согласен?

Бейкер в ответ закивал.

– Что ж, приступай… – Ник пододвинул к нему всё необходимое. Только учти, начнёшь увиливать – будет больно. Пиши всё, не упуская ни одной мерзкой подробности… И не забывай – ты должен раскаяться! Хотя бы на бумаге.

Бейкер начал судорожно писать. Ник пригляделся:

– Что это за каракули?

На бумаге размашистыми корявыми буквами было написано:

«я не трогал её, вы взяли не того»

– Да как это понимать! – Ник почувствовал, как его охватывает паника.

Бейкер продолжал писать:

«я клянусь. я могу помочь»

У парня пересохло в горле.

«Что? Что всё это значит? Неужели я ошибся?»

«дайте мне сказать. обещаю не кричать»

Ник неуверенно убрал руку со рта Бейкера – вся ладонь была мокрой от его слюней. Всё ещё дрожа всем телом, председатель старался выдавить из себя слова:

– Я… не хожу…по девкам… я…импотент…

– Тогда кто?! Назовите имя!

– Откуда… мне знать?..

Ник взбесился:

– Не держите меня за идиота! Я точно знаю, это один из вашей председательской шайки!

Бейкер издал нервный смешок:

– Ах, вот оно что… Ну, тогда… вероятно вам нужен…

– Кто?!

– Алистер Рэтман…

– ЧТО?!

Председатель тем временем осмелел:

– Слухи о его пристрастиях ходят не один год… Хреновый из вас сыщик.

– Вы лжёте!

– Не верите мне? Что ж, в таком случае вы можете меня убить… – растерянно произнёс мистер Бейкер. – Если вам от этого станет легче. Но, вероятно, вы просто не знаете этого человека…

Ник молчал.

– Или… знаете? Вернее, думаете, что так. Занятно… Если честно, никогда не понимал эту его склонность вести дела с… – он осёкся, – с такими, как вы.

– Что вам известно об этом человеке?

– Помимо его грязных утех? – Бейкер задумался, – Он женат, есть дочка… Часто вижу их вместе на «Больших боях».

– Это я и без вас знаю!

– А что вы хотели? – холодно заметил председатель. – В общении с Рэтманом вы знаете только то, что он сам позволит вам знать.

Внезапно Ник кое о чём вспомнил:

– Что вы знаете о приборе?

– Каком ещё приборе? – по взгляду председателя было понятно, что он и правда не понимает, о чём идёт речь.

– Забудьте… – разочарованно ответил Ник.  – Скажите лучше, где он живёт?

– Собираетесь вломиться в его дом, так же, как и в мой? Убить отца на глазах у ребёнка? У меня, между прочим, тоже есть сын, если вы не знали… – от испуга Бейкера, казалось, не осталось и следа.

Нику стало не по себе – этот человек всего десять минут назад трясся от страха перед ним, а сейчас уже пытался на него надавить.

– Кстати о детях… – продолжил Бейкер. – Алекс! На помощь! – он прокричал это так громко, что от неожиданности Ник вздрогнул.

– Что вы делаете?!—парень совсем растерялся.

В коридоре послышались шаги.

– Алекс, сюда!

Ник было уже схватился за ручку двери, чтобы бежать, но она повернулась сама: на пороге стоял высокий темноволосый юноша – почти ровесник Ника.

– Что здесь происходит?! – воскликнул он, закрывая собой дверной проход.

– Этот человек пытался меня убить!

Алекс с недоверием покосился на испуганного Ника.

– Произошло недоразумение! – начал оправдываться тот, – Я вовсе не собирался никого убивать! Я…

– Жаль… – холодно произнёс Алекс и скрестил руки на груди.

– Алекс?!

Ник удивился не меньше самого мистера Бейкера.

– Что, папа? – язвительно ответил сын. – Благодари не меня, а старика Петтерса…

– Алекс… – глаза председателя увлажнились.

Затем парень обратился к Нику:

– А с тобой я сам разберусь.

– Но его необходимо сдать полиции! Он преступник! – недоумевал мистер Бейкер

– Я знаю только одного преступника, – Алекс покачал головой. – Ты ведь не хочешь, чтобы я им всё рассказал?

– Твоя мать…

– Даже не смей! – он с силой сжал кулаки. – Я сам решу, как лучше поступать в моём доме! Ведь это теперь и мой дом, папочка – или ты забыл?

Мистер Бейкер молчал.

Алекс грубо схватил механика за плечо:

– Пошли!

Дверь кабинета закрылась.

***

В тот вечер Нику пришлось рассказать Алексу всё, что он знает о Мартине, об убийстве девушки, и то, что ему удалось выяснить у старшего Бейкера. Алекс слушал очень внимательно, ни разу не перебив, а Николас тем временем переживал – правильно ли он поступил, что не стал сопротивляться и не сбежал? Пока они были в кабинете председателя, Ник вполне мог воспользоваться подходящим моментом, но почему-то этого не сделал.

«Поверит ли этот парень моим словам?»

Они сидели, вероятно, в гостиной: в центральной её части потрескивал камин, а по периметру были расставлены обитые бархатом кресла и диваны. На стенах, как и в коридоре, висели картины, и одна из них занимала всю стену – от пола до потолка. На ней изображалась темноволосая молодая женщина на фоне сада, с букетом голубых цветов в руках. В отличие от остальных людей на портретах, в её взгляде не чувствовалась надменность, а напротив – какая-то лёгкость. Женщина улыбалась искренней лучистой улыбкой, а свет от камина добавлял на полотно тёплые блики, которые играли, будто бы лучи солнца.

Алекс, дослушав рассказ механика, какое-то время молча смотрел на эту картину, затем неспешно заговорил:

– А ведь я видел этого парня… Тогда, на испытаниях. Он неплохо держался в воздухе, но затем что-то пошло не так и… – Алекс махнул ладонью. – В общем, устроил он там переполох! Мой папаша тогда был в ярости. Мартин Финч… Я сразу узнал его на фото в газете. Знаешь, я ничуть не удивлён всей этой истории. Мой отец и его приближённые всегда выходят сухими из воды, но в одном я уверен точно – он к этому не причастен. Каким бы гнусным лжецом он ни был, он сказал тебе правду. А что касается этого мистера Рэтмана – раньше он часто бывал в нашем доме, но после смерти мамы… – Алекс сделал паузу, – После её смерти, гости в нашем доме перевелись. Я не желал здесь больше никого видеть – распустил всю охрану, кухарок и слуг, и, как видишь, дом опустел. Оставил только старину Петтерса – он очень любил маму, и он единственный, кто помогает мне терпеть отца.

– Значит… ты мне веришь? – с облегчением спросил Ник.

– Верю. Но это не значит, что ты отделаешься от меня просто так – видишь ли, ты вломился в мой дом и угрожал моему отцу. Хоть я больше и не ношу его фамилию… – парень покачал головой. – Хм, и что же мне с тобой делать?..

– Я…

– Не утруждайся – это был риторический вопрос, – сказал Алекс, глядя на огонь. – Ты, кажется, говорил, что выполняешь для Рэтмана какой-то заказ? Стало быть, ты хороший механик?

– Вероятно, что так.

– Вот и договорились, – снисходительно проговорил Алекс. – Будешь моим личным аэромехаником.

Ника это заявление не обрадовало, но выбора не было.

Тем временем, парень продолжал задавать вопросы:

– И как же ты собираешься его прижать? Я о Рэтмане. Не пойми меня неправильно – я на твоей стороне, но… – он рассмеялся, – обвинить столь влиятельного человека в причастности к самоубийству… Этим ты подпишешь себе приговор. А то, что ты пытался провернуть с моим отцом – да как такое вообще в голову могло прийти?! Даже если вдруг вскроется правда – поверь, ничего не изменится! Ты до сих пор не понял? Вся власть в нашем городе, включая полицию и суд, сосредоточены в руках совета председателей. Они и есть закон!

– Но ведь Рэтман не председатель…

– Поверь мне, он намного опаснее.

– Я просто надеялся…

– Что сможешь восстановить справедливость? В одиночку? Слушай, твоё отчаяние и мне знакомо… Но здравого смысла я ещё не лишён.

– Не понимаю… – Ник покачал головой. – Ты сын председателя…

– И что с этого?! Да ты и понятия не имеешь!.. – воскликнул Алекс и в сердцах пнул рядом стоящее кресло, так, что то жалобно хрустнуло. Какое-то время он молчал и смотрел на стену перед собой, а затем уже успокоившись, произнёс: – Мы во многом с тобой похожи, механик. Я постараюсь помочь тебе и твоему другу, чем смогу. А теперь, давай выпьем – сдаётся мне, ты в жизни не пробовал подобного виски!

На что Ник не мог не расплыться в улыбке.