Шли дни, тёплая пора понемногу сменялась прохладой. Вся зелень вдруг окрасилась в золотистые, огненные и кровавые оттенки. Когда оно всё успело? Мартин и не заметил, как осень вступила в свои права.
Страницы дневника теперь стали для него единственной отдушиной и постепенно заполнялись новыми записями.
Неделя первая:
«Не знал, что будет настолько тяжело… Всё что я теперь должен знать, это как вовремя разгружать уголь со склада, как правильно забрасывать его в топку, следить за датчиками температуры и давления, проводить чистку котла, смазывать все механизмы, и как не свалиться от изнуряющей усталости – иначе Бейл задаст знатную взбучку, выжав все оставшиеся соки… Жестокости этому человеку не занимать»
«Заходил к Нику. Дела у него идут неплохо – мальчишки помогают исправно. Я искренне рад за него, ведь заслуживает такой человек счастья… Кажется, ему не понравилось, когда я рассказал о том, кем устроился. Не думал, что он меня осудит, ведь кому, как ни ему знать о тяготах жизни. Но видимо, положение в обществе всё-таки меняет людей…
Однако, я не подал виду. Ник единственный в этом городе, с кем у меня завязалась хоть какая-то дружба».
Дни стали походить один на другой. Утро начиналось с 6 утра – Мартин вставал, умывался, ел похлёбку из картофеля и бобов, и отправлялся на ближайшую остановку подъёмника, вместе с такими же работягами, как и он. Теперь он ничем от них не отличался – сажа и копоть въелись не только в его одежду, но и в кожу, как бы ни старался Мартин её отдраить.
Трудился он почти без продыху. И если другие могли позволить себе перекуры, для юноши это была непозволительная роскошь – Бейл не давал ему спуска ни на секунду.
Вечером Мартин приходил в свою комнату, падал на кровать и вырубался до следующего утра. Но иногда, когда сознание ещё не хотело отключаться, он смотрел на потолок, на окно, за которым виднелся кусочек неба и думал свои спутанные усталые мысли. Может ли статься всё по-другому? Насколько его хватит? А может, он просто один такой – слабый? А может…
Неделя вторая:
«Мне кажется, я всё это заслужил. Чего бы я такого ни наворотил там, в Гринстоуне – должно быть, это плата за содеянное. Ведь не может же быть иначе. Да, точно не может. Теперь я это хорошо понимаю…»
***
«Пытался написать Са-Джу. Он верно думает, что я зазнался, будучи теперь в стенах Академии. Уж лучше пусть думает так, чем я напишу ему всю правду… У меня нет сил, чтобы врать. Надеюсь, он не слишком расстроится, не получив от меня письма»
***
Неделя третья:
Наконец, Мартин получил первую зарплату – жалкие крохи, но этого хватило, чтобы оплатить жильё и даже позволить себе пиво.
«Виделись с Ником. Сам не понимая отчего, сбежал раньше… Он предлагал мне помочь подыскать другую работу, что показалось мне весьма странным… Когда бы я ему хоть раз пожаловался?
А может, стоило бы согласиться? Ну уж нет, я как-нибудь сам со всем справлюсь…»
«Ты снова мне снилась. Сейчас это единственное, что ещё держит меня на плаву… Так бы и оставался с тобой там – во сне, вот только стоит зазвонить этому мерзкому будильнику, как всё исчезает, растворяется, словно утренний туман. И тогда мне хочется закричать… Останься!.. Хотя бы на миг…»
Находиться в бодром расположении духа удавалось теперь действительно всё реже и реже. Редкие выходные юноша предпочитал проводить дома – выходить куда-либо попросту не хотелось. Да и куда он пойдёт в таком виде? Ему бы приличной одежды… Он уже успел поймать на себе косые взгляды посетителей таверны и миссис Карл, и теперь ему казалось, что куда бы он ни пошёл – на него всюду смотрят с презрением.
Неделя четвёртая:
«Заходил Ник. Я попросил миссис Карл передать ему, что я подхватил какую-то хворь и не могу ни с кем видеться. Кажется, она и вправду так подумала – позже я обнаружил под дверью куриный бульон. Бульон!.. Сдаётся мне, ничего вкуснее я в жизни не ел…
Мартин не мог не заметить, что изрядно похудел. Вернее, он старался этого не замечать, но штаны то и дело предательски сваливались, обнажая выпирающую тазобедренную кость. Пришлось запастить верёвкой.
Одно радовало – бывало, что мужики после работы угощали его выпивкой и тогда всё становилось менее невыносимым: можно было побродить по округе и полюбоваться уличными представлениями фокусников или фаерщиков – последние вызывали у Мартина неподдельное восхищение. Не останавливало даже то, что от дешёвого пойла ему нередко сводило желудок, а на следующее утро юноша чувствовал себя так, словно его переехали телегой.
Неделя седьмая:
«Я думал, что со временем станет легче. Я ошибался. И ты мне больше не снишься…»
Написав эти строки Мартин горько заплакал.
С их с Ником последней встречи прошёл уже месяц, а юноша всё никак не спешил заглянуть в мастерскую. Вряд ли его присутствие там, с его унылыми настроениями может быть полезным – к чему лишний раз ставить людей в неловкое положение?
Понимая это, Мартин всё чаще захаживал в дешёвую забегаловку, которую нашёл неподалёку от своего дома. Иногда он участвовал в разговорах с местными завсегдатаями – в основном, это были шахтёры, предпочитавшие всё своё свободное время проводить за распитием рома. Мужики эти были грубые, некультурные и не всегда образованные. Иногда ему казалось, что вот-вот, так и он станет здесь своим – начнёт распускать сальные шуточки, рубиться в карты, да время от времени выпускать пар в драке. При мысли об этом становилось не по себе.
– Эй, ты чего? Куда собрался? – кричал ему вслед один из шахтёров, а затем, не услышав ответа, махал рукой.
Так когда же это всё успелось? Мартин стоял посреди набережной и как завороженный глядел на деревья, всеми красками, кричащими о том, чтобы на них обратили внимание: «Посмотрите, как мы прекрасны!» Небо же, было лазурно голубым – последний раз он смотрел на него, кажется, из окна своей комнаты. Небо… Оно отчётливо отражалось в воде.
Сам того не заметив, юноша пришёл к той самой реке, о которой ему рассказывал Ник. Мартин поднялся на мост. Деревянные перила все были испещрены надписями – признаниями в любви, именами, клятвами, а также стихами на самых разных языках. И, то ли хмель вскружил голову, то ли и правда в этом месте было нечто особенное, но Мартин не спешил уходить. Как завороженный он смотрел на речную гладь. Интересно, сколько несчастных уже побывало на этом мосту? Людей, чьи сердца были наполнены любовью и горечью, и чьи послания навсегда сохранили эти брусья? Повелеваемый необъяснимым внутренним импульсом, юноша наклонился в поисках свободного от надписей места:
«Что я делаю?..»
Парень достал из кармана перочинный нож и уже готов был им воспользоваться, как рука замерла – среди бесчисленных надписей, выведенных на разный лад и манер, взгляд Мартина приковала одна из них – выцветшая и рассохшаяся от времени:
«Я найду тебя через вечность»
Тот, кто её написал, должно быть искренне верил в эти слова. И что бы они ни значили, их адресат выполнил своё обещание. Да, точно выполнил. Иначе и быть не может.
Парень колебался какое-то время. Над головой с шумом пролетел самолёт.
– Да к чёрту…—юноша облокотился на перила и убрал ножик обратно в карман.
В груди застыло необъяснимое чувство пустоты. Но разве пустота бывает настолько тяжёлой?
Внизу проплывали утки. Мартин наблюдал за ними, пока они не скрылись из виду, а затем долго вглядывался в речную гладь.
Парень постоял ещё немного на мосту, а затем пошёл прочь – всё равно куда. Легче не стало.
Неподалёку что-то крутилось и мельтешило, оказалось – парк аттракционов.
В детстве, он несомненно всё бы отдал, чтобы прокатиться на том колесе, величественно возвышающимся на несколько сотен метров от земли. А сейчас…
– Эй, Ма-артин! – внезапно прервал его мысли чей-то возглас.
Как странно – он не сразу узнал голос Ника, который уже приближался к нему по тропинке через парк. Откуда он здесь?
– Ты куда пропал? Ребята о тебе спрашивали, мол, когда же к нам заглянет дядя Март? – оживлённо начал Ник. – Так, когда же, а? Или ты совсем решил о нас забыть?
– Я… – юноша не знал, что ответить.
«Странная какая-то ситуация…»
– Я много работал… – оправдывался он.
– Вижу, – серьёзно ответил Ник. Его оценивающий взгляд скользил по изношенным ботинкам Мартина, по измазанной в нескольких местах сажей одежде, по рукам – сплошь покрытым ожогами да ссадинами, по впалым щекам и усталым глазам, стыдливо отведённым в сторону.
– Друг! – внезапно Ник обнял его, так, что на мгновение у того перехватило дыхание.
– Это я виноват… – выпалил Ник. – Что они с тобой сделали?
– А что со мной не так? – непонимающе спросил Мартин. – Ну да, немного перегаром несёт… – он виновато улыбнулся.
Меньше всего ему сейчас хотелось слушать чьи-то нравоучения, но к счастью, и не пришлось.
Они присели на ближайшую лавочку, после чего Ник коротко расспросил его о работе, а затем всерьёз нахмурился. Повисло молчание. Слышен был детский смех и крики, доносящиеся из парка аттракционов, и мелодия карусели – размеренное сочетание звуков, ласкающее слух.
– Не хочешь ко мне в мастерскую?
– Но ты говорил…
– Да, деньги рекой не текут, но заказы есть. Ребята мне помогают, думаю, и твоя помощь пришлась бы кстати. Кроме еды и крова мне больше нечего тебе предложить… Но в то же время, я не могу смотреть, как ты себя гробишь!
– Жалеешь меня, значит… – усмехнулся Мартин. – Думаешь, я жалок? Что ж, так оно и есть, только вот… – юноша ткнул Ника пальцем в грудь, – Мне твоя помощь не нужна! Да и какая это помощь? Я не мальчик, я взрослый мужчина, который должен сам себя обеспечивать, а то, как я при этом выгляжу, уж прости – не твоя забота. И, раз уж на то пошло, если мне суждено там сдохнуть – так тому и быть! – с этими словами Мартин вскочил и ринулся прочь.
«Я это заслужил…»
– Мартин! Чёрт тебя подери… Стой! – крикнул Ник другу, но тот даже не обернулся.
***
Тем временем самостоятельная жизнь Мартина всё больше начинала походить на выживание. Зарплату, на которую он так надеялся, по какой-то причине стали задерживать и выдавали лишь по несколько монет в неделю. Чтобы хоть как-то накопить на оплату жилья, ему приходилось ещё больше экономить на еде. Даже Майкл Бейл, с его вечными издёвками, стал как-то странно на него коситься и внезапно поручил разгрузку угля другому рабочему. «Ты как подыхающая кляча» – однажды бросил он.
Пришлось завязать и с походами в кабак. Без выпивки жизнь стала резко невыносимой. Парень всё чаще стал ловить себя на мыслях:
«А может, стоило послушать Ника? В конце концов, он и правда хотел помочь…»
«Учитывая, что ты ему наговорил, можешь даже не думать об этом…»
«Так что же мне делать?..»
«Но другие ведь живут так, и ничего…»
Хотелось есть. Не зная зачем, Мартин вышел на улицу и отправился бродить, куда глаза глядят. Он проходил мимо витрин дорогих лавок и старался не смотреть на то великолепие, которое их переполняло. Механические куклы-автоматоны то и дело зазывали его внутрь – каждая на свой лад. Юноша в шутку остановился перед одной и снял шляпу:
– Я бы и рад, маленькая красавица, но, к сожалению, у меня нет денег, – для наглядности он вывернул карманы.
Куколка смотрела на него, хлопая своими стеклянными голубыми глазами, и продолжала улыбаться, заигрывающе шевеля руками. Она двигалась, словно танцуя, а её бархатное платьице с кружевом переливалось изящными волнами.
«Как настоящая» – подумал парень.
«Маленькое произведение искусства…»
Затем взгляд его перенесся на её подружку, стоящую чуть правее. Мартин замер.
Что-то очень знакомое и щемящее отзывалось в нём, при взгляде на худенькое печальное личико, обрамлённое копной коротких тёмных волос. Куколка двигалась плавно, послушно зазывая гостей. Мартину вдруг захотелось украсть её, скрыть от посторонних глаз. Он смотрел на куклу, не отрываясь, завороженно – словно ребёнок, но мысли его текли куда дальше, чем украшенная витрина. Внезапно, прямо рядом с красивым личиком появилось огромное грубое и сердитое лицо. По всей видимости – хозяина лавки. Мартин от такой неожиданности вздрогнул и невольно отпрянул от витрины. Взгляд мужчины буквально буравил его, пока тот окончательно не отдалился и не скрылся из виду. Но перед глазами всё ещё стоял образ той девушки, той странной девушки…
Юноша шёл дальше. Он больше не заглядывал в витрины, хотя при свете газовых фонарей они казались теперь ещё притягательнее. Некоторые владельцы открывали двери и окна, откуда доносились звуки патефона или, если эта была закусочная – запахи вкуснейшей еды и свежемолотого кофе. Казалось бы – уже вечер, а жизнь в городе только начиналась. Другая жизнь.
Хотелось есть. Мартин свернул с главной улицы – подальше от запахов и навязчивой пестроты. Он всё ещё не знал куда направляется и просто шёл, пробираясь вдоль узких переулков. Где-то неподалёку играла музыка. С каждым шагом её звуки становились всё громче, также доносились чьи-то разговоры и звонкий смех. Мартину стало интересно. Идя на шум, вскоре он вышел на небольшую освещённую фонарями площадь.
Здесь было довольно оживлённо – уличный музыкант играл что-то незатейливое на скрипке, но всё внимание, очевидно, было обращено на нарядно разодетых барышень, в ряд выстроившихся по мостовой. Вокруг гуляли господа – компаниями и поодиночке, многие из них были уже навеселе. Некоторые дамы подтанцовывали в такт музыке и посылали молодым людям (и не очень молодым) воздушные поцелуи. Одна из них – черноволосая красавица, сразу привлекла внимание Мартина. Её звонкий смех звучал словно колокольчик, и, встретившись с ней глазами, юноша покраснел и отвёл взгляд.
– Эй, красавчик! Чего робеешь? – игриво начала девушка.
Парень снова обратил на неё взгляд.
«Какая молодая, нет – совсем юная… Ей и восемнадцати нет…»
– Заинтересовались дамой? – к Мартину подошёл мужчина в белом цилиндре и щегольски пошитом белом костюме.
– Нет, что вы… К сожалению, не имею средств, – виновато улыбаясь, ответил парень.
Мужчина с ног до головы осмотрел его и вынес свой вердикт:
– А это вовсе не беда. Для таких, как вы, у меня имеется весьма щедрое предложение. Я не уверен, что вам оно придётся по душе, но уверяю вас – в вашем положении я бы советовал вам согласиться.
– И какое же?
– Видите, вон тех достопочтенных господ? – указал он на группу из трёх мужчин, слушающих музыканта. – Они имеют склонность к весьма утончённым интересам…
– Что вы хотите этим сказать?
– Вы бы могли, скажем, порадовать их, а взамен получить приятное вознаграждение.
– Но я не умею играть, – возразил Мартин, которому всё больше и больше становилось неловко.
– А я и не имел ввиду музыку… Взгляните.
Музыкант закончил свой этюд, после чего один из мужчин наклонился к нему и о чём-то его спросил. Тот робко кивнул, и они тот час же ушли, удаляясь в темноту полуночных улиц.
Мартин сделал шаг назад:
– Вы меня неправильно поняли! Я не из таких!
– И он тоже, – спокойно отвечал мужчина. – Но я советую вам всё же обдумать моё предложение. Знаете, сколько вы можете заработать? Пять мери́н – всего за ночь! А с вашими данными и все десять! Я обещаю помочь вам с образом – это тряпьё, конечно, никуда не годиться…
Мартин уже почти бежал, расталкивая по пути людей – прочь из этого гнусного, погрязшего в пороках места. Он напоследок оглянулся – черноволосая девушка вновь звонко хихикала. Её уже держал под руку какой-то господин – удача улыбнулась, значит.
Возвращаясь домой, юноша чувствовал, как дрожат его ноги – то ли от голода, то ли от нахлынувшей вдруг тревоги.
***
В ту ночь его одолевали кошмары. Снилось, будто он – кукла-автоматон, зазывающяя гостей в лавку, а рядом с ним – кукла с печальным лицом и короткими волосами. Внезапно она начинает плакать. Капли катятся из стеклянных хлопающих глаз, а сзади её хватают грубые мужские руки – вероятно хозяина лавки. Руки начинают раздевать бедняжку. Она не может вырваться – только неуклюже махать руками, да молча хлопать глазами, полными слёз. Мартин хочет закричать, но не может – он ведь тоже кукла. Хочет прийти ей на помощь, но вынужден, как и другие, продолжать свой бессмысленный механический танец. А руки хозяина всё не останавливаются – кукла уже раздета, только тело у неё оказывается совсем не кукольное, а вполне живое – плоть и кровь. Мартин не желает больше на это смотреть, пытается закрыть глаза – безуспешно. На теле девушки остаются розовые следы от грубой хватки, картина приобретает всё более непристойные детали…
Что было дальше, Мартин не узнал – проснувшийся в холодном поту, он вцепился в одеяло и прерывисто вдыхал воздух, словно тот вот-вот закончится. За окном тем временем, звонко пели птицы.
Скоро вставать.
***
Отправляясь на работу, Мартин и не предполагал, что в его привычном укладе может что-то измениться. Казалось, он был готов уже ко всему – ноги сами несли его навстречу адскому пеклу котла и черноте угольной сажи. Он даже в тайне надеялся, что его нечаянно прибьёт чем-нибудь тяжёлым, пока поднимался на свой сектор.
Уже приготовившись к очередному гневному приветствию Бейла, юноша вдруг понял, что его наставника нигде нет. Не было его и спустя несколько часов, после того как Мартин выполнил уже часть из своих обязанностей. Впервые за всё своё время работы ему удостоилась возможность отдохнуть, чем он и воспользовался, отправляясь посидеть в подсобное помещение. По пути ему встретился местный механик.
– Здорова Дик. Не подскажешь, где сейчас Бейл? Ты его видел сегодня?
Дик призадумался:
– А чёрт его знает! В последнее время этот бычара сам не свой. Да и не всё ли равно? Смотри, как здесь тихо стало…
Мартин, не скрывая удовольствия, расплылся в улыбке.
– То-то же! А я уж думал, ты по нему соскучился! – рассмеялся Дик.
Как бы то ни было, к концу рабочего дня «бычара» всё же объявился. Юношу привело в изумление то, как Бейл теперь себя вёл – ни одного язвительного комментария в его адрес. Более того, хотя с явным усилием, Бейл всё же сказал:
– Неплохая работа, парень. Я поговорю с начальством о твоём возможном переводе в механики.
Парень не сразу нашёлся что ответить, не веря своим ушам. Опомнившись, он хотел было сказать «спасибо, сэр», но Бейл уже развернулся и поспешил прочь.
Странный выдался день.
***
В комнате было темно. Кусочек неба за окном давал понять, что ясной погоды можно не ждать. Мартин не помнил, когда в последний раз видел солнце, да и не очень-то хотелось. Чем сегодня заняться? Не заглянуть ли в таверну? Денег не густо, но если хорошенько выпить, то можно и не есть – проверенный способ пережить этот день.
Прошло уже больше недели. Бейл был явно не в себе, когда говорил о его переводе в механики, может, передумал? А впрочем, чёрт с ним – у этого парня явно что-то не так с головой.
Сны о девушке периодически повторялись – юноша к этому уже привык, не смотря на волнение, с которым он просыпался. Сегодня она впервые улыбалась. Хотелось бы чаще видеть её такой.
Его взгляд упал на дневник, торчащий из-под стола. Запылился. Прошло два месяца с его предыдущей записи. Интересно, сколько времени пройдёт с этой?
«Здравствуй. Прости, что давно не писал… Да и есть ли в этом хоть какой-то смысл? Хотелось бы в это верить…
Признаться, моя жизнь изменилась настолько, что будь ты сейчас здесь, то не захотела бы иметь с таким человеком ничего общего. Но к счастью для тебя – ты всего лишь сон, размытое воспоминание. Так или иначе, тебе придётся меня выслушать.
Я на дне. Ты даже не представляешь, как низко человек может пасть за столь короткий срок. То, что я раньше презирал – теперь является моей сутью, то, что всегда меня радовало – не вызывает никаких чувств. Я так легко отталкиваю людей, пытающихся мне помочь, и взамен этому – иду в никуда. Не смотря на недавний намёк о возможном повышении, я чувствую, что это лишь ненадолго оттягивает мой конец. Всё, о чём я мечтал – растворилось в стаканах с дешёвым пойлом и одуряющем дурмане.
Как бы я хотел увидеть тебя – настоящую, узнать кто ты, разгадать эту загадку. Я не устану повторять: твой образ – единственный для меня свет…
Не знаю, зачем я всё это написал, прости»
Мартин опять взглянул на небо – луч солнца упорно пробивался сквозь густые тяжёлые тучи, но затем его растворила темнота.
За дверью послышались шаги и какой-то шум – видимо миссис Карл затеяла уборку. Но когда парень вышел в коридор – её не было. Спустившись вниз, он застал её за приготовлением завтрака.
– Мартин, доброе утро. Не хочешь кофе? Не переживай – это за счёт заведения, – хозяйка знала о его материальных трудностях и иногда угощала его чем-нибудь из своей стряпни, хотя и не часто. Сегодня она была радостней, чем обычно.
Юноша согласился. Тот разливной «кофе» за две монеты, что он мог себе позволить – больше походил на сладкую воду с землёй. Но напиток, который готовила миссис Карл – чудесным образом поднимал ему настроение и прибавлял сил. Сначала она варила его – отчего по всей таверне раздавался манящий и одурманивающий аромат настоящего кофейного зерна. В этом запахе угадывались нотки специй: гвоздики ли, бадьяна, кардамона или аниса… Затем она взбивала цельное молоко, с помощью специального устройства под давлением пара, от чего на поверхности появлялась пышная густая пена. При соединении двух этих составляющих, получался напиток, вкуснее и ароматнее которого, Мартин никогда прежде в своей жизни не пробовал. Поэтому в те редкие моменты, когда ему улыбалась удача в лице доброты миссис Карл, он чувствовал себя совершенно по-особенному. Удивительно, что именно сегодня выдался такой день.
В предвкушении кофе, Мартин и не заметил, как в зале появился ещё один человек.
– Ах, Мистер Спарк! А я как раз хотела вас звать! Присаживайтесь, не стесняйтесь, – миссис Карл заботливо отодвинула стул и положила на стол салфетки. – Кстати, а это наш постоялец – Мартин, – она указала на юношу. – Мартин – твой новый сосед – мистер Спарк.
«Что? Новый сосед?»
Всё это время вторая комната наверху пустовала и парень уже привык к этому. Но удивительным было не это. Прямо напротив него уселся худощавый старик. Он был одет в клетчатую рубашку кирпичного оттенка и сдержанно улыбался…
– Вы?!
Миссис Карл тем временем взбивала молоко.
– Какая неожиданная встреча, – всё ещё улыбаясь, произнёс старик. – Что ж, рад знакомству. – А́льфред Спарк, – старик протянул руку.
Все эмоции можно было прочитать у Мартина на лице, но он всё же медленно и неуверенно ответил на рукопожатие и сухо представился:
– Мартин Финч.
– Боюсь, что наше первое знакомство прошло не слишком удачно, – мистер Спарк виновато покачал головой, – прошу извинить старика – в мои годы с выпивкой стоит быть начеку.
Мартин внимательно посмотрел на него – действительно, ведь это был всего на всего обычный старик. В его водянистых глазах читалась растерянность.
– Забудем это. К тому же, – юноша сделал паузу и горько улыбнулся, – вы оказались правы на счёт меня.
Их разговор прервала миссис Карл:
– А вот и кофе! Мистер Спарк, сегодня я вас угощаю!
– Благодарю! Ах, какой чудесный аромат…
Он и правда был чудесным. Мартин на время позабыл все свои заботы. Так они и сидели – молча пили кофе, каждый думая о своём. Затем старик встал и обратился к новому соседу:
– Было приятно познакомиться, парень. Что ж, ещё увидимся, – и с этими словами он направился к лестнице.
«Занятно…» – подумал Мартин.
«Надеюсь, он не будет меня доставать».