Я сделала еще маленький глоток и испустила целую очередь хохота, а затем, протягивая Хэйме его стаканчик, спросила:

– Ну как такой конфуз мог произойти с удачей?!

Это и правда было смешно, а под влиянием напитка просто разрывало на куски. Хэйме, сотрясаясь от смеха, пытался объяснить серьезно, но получалось комично. Общий смысл – удача состоит в том, чтобы все происходило как нужно, а не как хорошо выглядело бы. Я была согласна с этим утверждением, но оказалось, что соглашаться и давиться от хохота одновременно довольно трудно. Это слишком противоречиво даже для тебя самого, не говоря уже о собеседнике. Что тоже смешно…

В общем, к моменту, когда стаканчики опустели и отгремели последние щелчки лопающихся смехотворных пузырьков, мы сидели на траве с мокрыми от смеха глазами.

– Спасибо! – выдохнула я, уже скорее с облегчением, потому что живот болел от хохота. – Теперь я просто обязана тоже сделать для тебя что-нибудь хорошее!

– Яблоки? – подмигнул он.

Вдруг вверх выпрыгнул особенно высокий и красивый столб искр. Ночная вода засияла бликами, волнуясь и танцуя.

– Хочешь, я научу тебя плавать?

– Было бы прекрасно, но из этого ничего не получится, – ответил Хэйме с ноткой грусти.

– Почему?

– Вода блокирует мои силы. Чем больше воды, тем хуже я себя чувствую. Максимум, что я могу выдержать, – это не очень сильный дождь. Я же огненный демон, забыла? – тепло ухмыльнулся он.

– Как жаль… Это так приятно!

– Я знаю… Ты любишь плавать по ночам в стоячей воде, потому что тебе кажется, что паришь в небе.

– Ну откуда ты все это знаешь про меня?

– У коки мучительно хорошая память.

Мы молча смотрели друг на друга. Момент был неловким и волнительно приятным одновременно.

– Тогда… – наконец прошептала я и потянулась к нему, раскрывая объятья.

Он неловко качнулся навстречу. Замер. А потом обнял в ответ, укладывая голову на плечо. Несколько ударов сердца меня просто не было ни в одном из миров. Потом я осознала нереальность происходящего и то, что я практически не дышу. Накатило смущение: объятье длится слишком долго… Это чувство сменила надежда на то, что Хэйме уже заснул, а потом сразу страх: а с чего я вообще взяла, что коки спят?!

И тут его рука безвольно соскользнула с моей спины.

– Хэйме, – тихо позвала я и, не дождавшись ответа, осторожно уложила коку в траву. Пару мгновений смотрела на это спокойное красивое лицо с мягкой улыбкой и гадала, что же ему приснится.

А еще – увижу ли я его снова после того, что сделала? Уверена, люди нечасто подмешивают ему что-то неугодное в напитки и вообще редко идут против его воли. И сердце сверлила мысль, что я понятия не имею, какие опасности могут ждать его тут в подобном состоянии. Насколько он беззащитен?

О себе я почему-то тогда даже не думала. У меня оставались цель и ключ, который можно было вставить в любую дверь. А этой ночью двери окружали меня повсюду. И потому я позвала Удачу.

Кошечка села рядом и совершенно осознанно заглянула в глаза.

– Спасибо большое за то, что помогла мне. Даже вопреки воле твоего хозяина. С этого момента ты снова принадлежишь ему. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы до пробуждения с ним не случилось ничего дурного. Не знаю, как ты это сделаешь, но надеюсь, что у тебя получится. – Я тяжело вздохнула, понимая, что нужное сказано и сделано. И пора уходить. Честно говоря, внутри все сжималось от мысли, что расстаюсь с Хэйме навсегда. – Мне и самой хотелось освободить тебя, – почему-то добавила я. И снова повторила: – Спасибо!

Это была благодарность и ей, и огнеголовому парнишке, который подарил мне столько чудес.

Удача замурлыкала и потерлась головой о мою руку, а потом улеглась в траву рядом с кокой.

Я взяла рюкзачок с лавочки, отцепила от нее шарик. Возможно, желая компенсировать не совсем честный поступок чем-то хорошим, я, повинуясь внутреннему порыву, отпустила цепочку. Фонарик взмыл в небо на такую высоту, чтобы я не смогла уже поймать его, и замер. Сложно сказать, по каким признакам, но было очевидно, что он в удивлении и нерешительности смотрит на меня.

– Доброй ночи! – сказала я ему с улыбкой и помахала рукой. А потом развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь.

Проходя мимо Хэйме, я бросила на него еще один взгляд. Удача мяукнула. Особенно игриво, как мне показалось.

Но следовало бы смотреть не на них, а под ноги – я тут же вступила в то, что ну никак не готова была обнаружить на газоне в волшебной стране! Пока я чертыхалась, вытирая подошву о траву, кошка снова мяукнула, и ее интонация совсем не походила на извинения – скорее что-то в стиле «не стоит благодарностей!»

Этот эпизод поубавил драматизма, и слава Богу. Стало гораздо проще зашагать вверх по улице, по которой мы пришли.

Сначала меня радовало ощущение свободы – никто не указывал, куда идти и что делать. Я снова послонялась по рыночку, с интересом разглядывая всякие диковинки и не менее впечатляющих продавцов. Пару раз пыталась ввязаться в беседы, надеясь как-то незаметно подойти к теме обещаний, которые дают на Великой Ярмарке. Но ничего особо не получилось, и я снова пошла бродить в одиночестве по улицам волшебного города.

Энтузиазм угасал. Я уже с трудом могла ответить самой себе, на что вообще рассчитываю. Медальона сеньоры Клары больше не было. Из активов – разве что неполная бутылка воды. А по части удачи остался только неприятный запах от ботинка, до сих пор иногда ощутимый в потоках ветерка. И это ужасно нервировало! Я не первый раз шаркала подошвой о мостовую – тщетно.

Увидев темную и совершенно пустую улочку, я свернула туда, оперлась на стену дома, достала бутылку с водой и сняла ботинок, чтобы слегка ополоснуть его.

– Ты чего делаешь?! – донесся до меня чей-то голос сверху.

Из окна свешивался худощавый старичок с длинной папиросой в пальцах. Сначала я подумала: он недоволен тем, что кто-то хочет испачкать улицу у него под окнами. Но его лицо было ошарашенным, а не раздраженным.

– Простите? – сказала я с максимально вопросительной интонацией.

– Ты что, собираешься просто так разлить там воду? Настоящую воду?

– Не просто так. А что?

– Подожди, сейчас спущусь.

Старичок ткнул папиросой в пепельницу и исчез в комнате.

Я закрыла бутылку и обулась.

Вскоре мой внезапный собеседник вышел из ближайшей двери, вразвалочку, потому что тело его напоминало кенгуриное: короткие передние лапы с острыми розовыми коготками и длинные устойчивые нижние, а сзади толстый лысоватый хвост. Все это мило выглядывало из рукавов свободного фетрового пальто и выглаженных брючек со стрелками соответственно. Существо по-прежнему смотрело на меня с удивлением, граничащим с оторопью.

– Здравствуйте! Меня зовут Дани, – выдавила я, не зная, чего ждать.

– А меня никак не зовут. Послушай, девочка, если ты собиралась вылить воду прямо на улицу, не могла бы ты позволить мне сначала положить на эту улицу одну бумагу? – старичок говорил торопливо, не то сильно волнуясь, не то запыхавшись. Впрочем, дело могло быть и в том, и в другом.

– На какую?

– На ней записано мое давнее обещание.

Стая мурашек проскакала по моей спине.

– А можно поподробнее?

– Видишь ли, в чем дело… – стушевавшись, начал объяснять старичок. – Много лет назад я дал глупейшее обещание никогда не покидать этот дом. Максимум, что я могу себе позволить, – это отойти на пару шагов от его двери. Судьба незавидная, согласись?

Я кивнула.

– А вода могла бы смыть это обещание.

– Каким образом? – удивилась я.

– Ну… она все смывает. Любую информацию, слой за слоем, – развел он руками, будто я спрашиваю об очевидном. – Только где взять настоящую воду, если я привязан к этому домишке?! А тут ты, словно благословение, пришла к моему окну ровно в тот час, когда я выкуриваю свою подутреннюю папиросу!

– А в чем был смысл такого обещания? Всегда же есть какая-то обратная сторона.

– Есть. И смысл есть. По крайней мере кажется, что он есть. Сначала… – фыркнул он. – Видишь ли… Два столетия я был воином. Конечно, сейчас я выгляжу иначе, и в это сложно поверить. Но я был! Я бился за богатство королей, не имея своего дома. Все, что у меня было, умещалось в мешок за спиной. День за днем я спал на земле и ел что придется. И очень устал. Поэтому пообещал никуда не выходить из дома, если в этом доме будет все, что я захочу. Ну с некоторыми ограничениями, конечно. А тут в архив обещаний как раз требовался хранитель. Тогда мне показалось, что я заключил прекрасную сделку…

– В архив обещаний?! – я аж подпрыгнула на месте.

– Ну да, – несколько удивленно ответил старичок, как будто мы стояли прямо под такой вывеской.

Я даже оглядела здание на всякий случай. Дом как дом. Миленький, с круглой башенкой.

– То есть здесь хранятся все обещания, которые были даны на Ярмарке?!

– Ну да.

– Это-то я и искала! – обрадовалась я. – Тогда мы с тобой тоже заключим сделку! Я помогу тебе, а ты поможешь мне найти и смыть обещание бывшей коки Клары. Здесь же есть такое?

– Есть, – уверенно кивнул он. – Пойдем.

За дверью был небольшой холл с камином, уютный, в старомодно-сказочном убранстве. В углу стоял резной деревянный пюпитр с массивной книгой. Старичок-кенгуру полистал лапками страницы. Кивнул, взял подсвечник с тремя горящими свечами и поманил за собой на винтовую лестницу, ведущую вниз, в подвал.

В танце теней мы спустились по лестнице и оказались в темном помещении со стеллажами. От принесенных свечей мой проводник разжег лампадку на стене, и огонек, повинуясь неизвестным мне законам, метнулся во все стороны. Через мгновение свет горел повсюду. Подвал был велик. Выстроенные рядами деревянные конструкции хранили в своих ячейках тысячи свитков.

Мы, не спеша, пошли вдоль них. Я слушала тихое бормотание:

– Киши, клуриконы, кобальты, кодриллы… Вот! Коки.

Короткие когтистые лапки выловили из полутьмы нижнего яруса табуретку.

– Как говоришь, ее звали?

– Клара. Белая лисица.

– А-а-а! – протянул старичок. – Помню такую! За последние лет пятьдесят ею уже несколько раз интересовались, – неоднозначно хмыкнул он и вложил мне в руки пергамент.

Я развернула. На пожелтевшей бумаге оранжевым золотом были начертаны какие-то знаки, но чем дольше я в них всматривалась, тем сильнее они напоминали знакомые буквы. И я прочла: «Волей своей. Ушам твоим Мир. Хочу ходить по земле моего возлюбленного человеческими ногами. Бремя мое коки пусть несет другая, если оно ей милее. Никогда больше не вернусь сюда!»

Я вдруг поняла, что это никакой не договор. По крайней мере, не такой, как я представляла себе. Это искреннее желание, молитва и мольба. Просьба к мирозданию. Сердечное решение. Как его ни называй, вдруг стало ясно, какой неведомой мне ранее мощью обладают подобные слова. Словно гигантская плотина, сдерживающая такую толщу воды, что смыла бы меня, не заметив, как пушинку. И все же прочность плотины была лишь чуть больше напора воды. Добавь еще немного ее – и камень не выдержит. Поддастся.

– Оно, – прошептала я завороженно. Опустилась и разложила его на полу.

– А это мое, – сказал кенгуру и положил рядом еще одно.

Второе было куда более старым и ветхим. Символы были написаны чем-то темным, но в игре огня на стенах отливали ледяным металлом.

«Небеса и земли. Небытие и время. Нет сил моих больше идти походом! Забирать у одних и отдавать другим. Себе оставлять только славу, которой я пресытился! Заберите мое славное имя! Заберите навечно! Хочу под крышу дома и радоваться вещами простыми. И больше никуда не ходить!» – прочитала я и содрогнулась внутри, ощущая боль и отчаяние автора. Его былую честную правду. И снова – невероятную мощь этой правды.

И вдруг пазл сошелся. Слова сеньоры Клары, слова Хэйме и мои собственные ощущения щелкнули где-то внутри, перерастая в понимание. Даже не в понимание, а в многогранное и многоуровневое осознавание, что такое «сила воли». Сила, которой обладает каждое живое существо. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Сила, которая течет через каждого. Которая превращает наши мысли в реальность. Только надо найти правильный угол приложения этой силы и…

И я начала видеть эти точки. Интуитивно. Нет, не вода смывает обещания. Не только вода, и не только я, добавляя силу своей воли к ее свойствам, – но и мощь обратного намерения, выстраданная хозяевами этих обещаний, благословленная чем-то непостижимым, приведшим меня в эту точку. Все сливалось в единый поток. Через мои руки, через мое внимание оно наполняло воду тем, для чего не было названия.

Я перевернула бутылку – и из ее горлышка вырвалась гроза, водопад, цунами! Стихия ударила в плотину – и камень разлетелся на куски, выпуская пленников на свободу.

Мокрая бумага на полу начала таять – с краев в середину, пока не исчезла совсем. Так, что даже влажного пятна не осталось.

За моей спиной раздался вздох облегчения и блаженства.

Я обернулась – вместо старичка рядом со мной на одно колено припал юноша. По-прежнему звероподобный, но молодой и крепкий. Коротенькие руки налились силой. За спиной виднелись лук и колчан.

– Мое имя Амбра, – тихо произнес он. – Благодарю тебя, колдунья!

Я хотела было возразить, что никакая я не колдунья, но поняла, что сама уже не уверена, так ли это.

– Дай мне полминуты, я прихвачу с собой кое-что и покажу, как убраться отсюда, пока не поднялся переполох.

– Какой переполох? – я подскочила. – Об этом разговора не было!

Амбра метнулся между стеллажей с такой прытью, что я еле успевала за ним.

– А что ты думала, после таких мощных вмешательств все останется как было? – хмыкнул он.

Нашел какой-то свиток, сунул во внутренний карман, потом еще пару. Затем взял меня за запястье, со всей силы топнул пяткой, и доски пола вдруг ушли вниз.

Мы под мой громкий крик провалились в темноту.