Глаза Базиля – черные дыры, окруженные свечением, – при этом меняли цвет и вспыхивали искорками. Зрелище завораживало, но пугало.

Вдруг около моего плеча раздалось неприятное чавканье. Я повернулась и увидела Бина с серебряным блюдечком в лапах. Он как раз облизывал пальцы после того, как отправил в рот какое-то угощение.

– Что происходит? – прошептала я.

– Сделки.

– Какие?

– Откуда я знаю. Эта тайна останется между игроками.

А потом началась игра. Я не была картежницей, но происходящее за столом более всего напоминало блэкджек. Только сумма очков была поднята до тридцати одного и сами карты выглядели иначе. Я судорожно пыталась запомнить значения, хотя бы минимально сориентироваться в том, что стоит собирать.

Первая партия закончилась. Двое игроков вышли. На одно из освободившихся мест сразу села Леонор. Второе несколько мгновений оставалось пустым. Я смотрела на него, чувствуя, как дрожат пальцы.

– А не хочет ли присоединиться к нам эта юная леди? – раздался голос Базиля, и люди, стоящие рядом с ним, отступили, будто взгляд его огромных глаз прожег дорогу в толпе, чтобы удариться прямо в меня. – Кажется, у вас есть что-то очень интересное.

– Пожалуй… – выдавила я. Поставила на бархат стола свой бокал и села.

Снова раздался голос крупье, приглашающий делать ставки, и вот неоновое марево уже подбирается ко мне.

– Какое прекрасное украшение у вас на шее, – услышала я голос Базиля так, будто он склонился к самому моему уху. Теперь тембр его голоса был совершенно кошачьим, низким и ласковым, как мурлыканье. Сам же хозяин голоса оставался сидеть там, где и сидел. – Я бы многое отдал, чтобы получить его в свою коллекцию, – продолжал он. – Такая диковинка потянет даже на три ставки.

– А на сколько ставок потянет дьявольская удача? – спросила я.

Светящиеся бесконечности в глазах кота вспыхнули алым и перешли в оранжевый.

– Пожалуй, это могут быть равнозначные ставки, – уже более холодно согласился Базиль и вдруг дернул за цепь свою кошечку.

Она испуганно высунулась и посмотрела на него. Желтые глаза ее расширились, когда Базиль расстегнул браслет на лапе и подбросил его в висящую над столом неоновую дымку. Черная кошка проскребла лапами по шелковой подушке и повисла в облаке дыма над столом. Я расстегнула застежку украшения сеньоры Клары. Секунду нерешительно подержала его в руке – и не кинула, а просто протянула вперед. Мгновенно сконденсировавшиеся завитки волшебного марева подхватили крест и потянули вверх.

Проводив его глазами, я перевела взгляд на Леонор.

Та поставила на стол небольшую металлическую шкатулку, украшенную резьбой и кусочками яшмы. Шкатулка присоединилась к ставкам. Кроме этого, в светящемся облаке уже ожидали старинные карманные часы, несколько листов пергамента и стопка золотых монет.

Очень хотелось узнать, какие секреты скрываются в этих предметах, но руки существа в темных перчатках взлетели над столом – и передо мной легли карты.

Сердце бешено забилось.

Игра началась.

Даже беглого взгляда на карты было достаточно, чтобы понять – я уже проиграла! Не требовалось особого опыта, чтобы оценить расклад, доставшийся мне разношерстный набор самых слабых карт. Я положила их на стол рубашками вверх и убрала на колени руки, чтобы мои соперники не заметили, как те дрожат.

Крупье раздал первые карты на обмен. Среди них было чем поживиться, впрочем, не больно-то много. Потом существо в перчатках внезапно запустило по столу маленький золоченый волчок. Он кружил, подаваясь то в одну сторону, то в другую, пока не прилег напротив Леонор. Красотка довольно оскалилась и сделала свой ход, забрав старшую карту.

Базиль улыбнулся тоже. Глаза его дважды вспыхнули зеленью, и лапа забрала карту Леонор.

Настал мой черед. Я растерянно посмотрела в карты.

– Желаете пропустить ход? – тошнотворно промурлыкал гигантский котяра.

Я хотела ответить, но лишь беззвучно, по-рыбьи открыла рот. В горле пересохло. Что ж, я молча поменяла свою самую мелкую карту на ту, что раньше принадлежала Базилю. Именно она показалась мне самой крупной. Потом я потянулась к стакану с водой; вдруг кто-то позади вскрикнул и толкнул меня в спину. Я неловко навалилась на стол, стакан упал, вода разлилась прямо на лежащие в центре карты. И тут, промокая, моя мелкая карта… начала меняться: сквозь белый фон проступили яркие краски карты высокого ранга. Публика ахнула и загудела.

Кто-то из игроков поднялся с места, но голос крупье заставил тишину вернуться.

– Жульничество за столом! – громко, но бесстрастно объявил он. – Всем положить карты на стол!

Игроки повиновались, и я в их числе.

Прозрачное существо неторопливо оплыло стол и положило руку на лужу с водой. Потом провело по моим картам – одна из них снова изменилась. Как раз та, которую я выменяла.

– Хорошо! Это я! – злобно фыркнул хозяин игры. – Могу себе позволить иногда развлечься, когда такие интересные ставки за столом! Какова компенсация?

– В случае вашей победы игроки, которых коснулось ваше мошенничество, имеют право выбрать одну из ставок на свое усмотрение. В том порядке очередности, в котором они подверглись колдовству.

Существо двинулось к Леонор и провело шелковой перчаткой по ее раскладу. Карта, которую она поменяла, потеряла изображение. Совсем.

Остальные игроки не пострадали. Вероятно, Базиль просто не успел до их карт добраться.

Я покосилась на Хэйме. Он стоял за спиной Леонор и хмурился. И, кажется, я поняла, почему: первый ход был ее, а значит, выдайся случай – и она первая будет решать, какую из ставок забрать. Потом кока поднял на меня глаза, улыбнулся, тепло и игриво, и аккуратно показал пальцем примерно туда, где у меня еще недавно лежали домашние карты.

– А можно мне теперь играть своими?! – спохватившись, выкрикнула я.

Крупье, который как раз мешал колоду перед пересдачей, остановился и повернулся в мою сторону. Я поспешно достала из рюкзака свою колоду и протянула полупрозрачному существу. Оно приняло карты и одним взмахом разложило на столе.

– Думаю, их тоже стоит проверить, – промолвил Базиль.

Публика замерла. Всеобщее любопытство я ощущала даже спиной. Крупье трижды провел руками над колодой, но ничего не произошло.

Еще один ловкий взмах – и мои карты перемешались с остальными.

Как игроки представляли себе игру двумя колодами вместо одной, я понятия не имела. Но уголки губ Хэйме были приподняты вверх, а значит, все шло по плану. По крайней мере, по его плану.

Я взглянула в свои карты. Удивительно, но все три были из моей колоды. Дама, девятка и семерка. И вдруг, готова поклясться, нарисованная дама подмигнула!

Вероятно, мое лицо выразило искреннее изумление, так как Базиль негромко поинтересовался:

– Хороший расклад, юная леди?

– Сойдет! – бросила я и положила карты на стол, пока кто-нибудь еще не заметил происходящее у меня в руках.

Крупье выложил на обмен расклад, и он тоже состоял целиком из моих карт. Не то вся колода приняла их облик, не то я видела их такими. Как бы то ни было, мне стало куда легче ориентироваться, а других участников, похоже, изменения никак не смутили.

Пущенный золотой волчок на этот раз меня не пощадил – в очереди на обмен я оказалась последняя. Лучшее, что осталось, – обменять семерку на восьмерку. В итоге получилось двадцать семь очков.

Ходивший первым игрок перевернул карты. Двадцать восемь очков. Я приуныла.

Сидящая возле него женщина нервно швырнула свой набор на стол – двадцать семь, как и у меня.

Леонор довольно улыбнулась и выложила тридцать одно.

Базиль собрал тридцать.

Размышляя о том, как будет решаться наша спорная ситуация, я бросила последний взгляд на свои карты – и заметила, как стремительно сползаются изображения мастей в центр восьмерки. Я изумленно моргнула и выложила на стол явно довольную происходящим даму, девятку и… туза! В которого так удачно успела перевоплотиться моя восьмерка. Тридцать очков!

И вот с тихими проклятиями из первого круга вышла владелица загадочного пергамента. То есть бывшая владелица.

Как я поняла, игр – кругов – в партии было три. Если какие-то из них оказывались спорными, то назначались дополнительные. С каждого круга один игрок уходил с пустыми руками. После третьей игры двое оставшихся разбирали ставки: тот, у кого больше очков по итогу партии, выбирал три ставки из пяти на свое усмотрение. Второй забирал прочее.

На второй раз мне сдали карты похуже – две семерки и девятку. Но я не спешила отчаиваться. И не зря: когда подошла моя очередь менять карты, сердечко с червонной семерки перепрыгнуло на девятку, сделав ее десяткой. Полученную таким образом шестерку я поменяла на вальта, который не замедлил галантно поклониться. Снова двадцать семь.

Немного, но моему соседу повезло и того меньше. Так что в третий круг я все же вышла, пусть и с сильным отставанием по итоговому количеству очков по сравнению с соперниками: на этот раз Базиль собрал тридцать одно, а Леонор – двадцать девять. И все же я надеялась не вылететь на последнем круге и уйти из-за стола, сохранив свой амулет и забрав удачу Хэйме.

И карты старались помочь. Правда старались, но увы… То ли не все оказалось в их власти, то ли у Базиля было еще достаточно фокусов, чтобы найти на меня управу. Мы с Леонор собрали одинаковое количество очков, и по общему счету выходило, что выбываю я.

Здоровенный котяра, поблескивая самоцветами на усах, растянул пасть в довольной улыбке. Как победитель он первым делом вернул себе явно опечаленную исходом партии кошечку. А потом к нему направились мой амулет и шкатулка Леонор.

Я кусала губу, чтобы не разрыдаться с досады. И конечно, было страшно поднять глаза на Хэйме.

Леонор счастливой не выглядела, но и побежденной тоже.

– Спешу напомнить! – пропела она, принимая выигрыш. – Мне полагается компенсация за тот обман, что сеньор Базиль позволил себе в первой игре. Потому я забираю обратно свою шкатулку.

Мои руки похолодели. Я совсем забыла, что мне тоже полагается компенсация! Мысли заметались, и, будто боясь одуматься, я почти выкрикнула:

– А я возьму удачу!

Морда хозяина скривилась в злобном оскале. Казалось, еще немного – и он зашипит. Однако мощная лапа рванула цепочку, и несчастная черная кошечка, проехавшись по полу, влетела в ножку моего стула. Содрогнувшись от подобного обращения, я взяла мистическое создание на руки и впервые заметила, как она красива. Ее глаза и усики опалесцировали, а по шерстинкам пробегали искры, напоминающие игру света в авантюрине.

– Теперь она твоя, – процедил кот.

Осторожно прижимая кошечку к груди, я вышла из-за стола.

– Может быть, еще одну игру? – поинтересовался за спиной Базиль.

– Нет, благодарю, – ответила я и направилась к выходу из зала. И только маневрируя между гостями, почувствовала, как ушастая головка нежно потерлась о мой подбородок.

– Смотрю, она тебе понравилась, госпожа Удача, – прошелестел Хэйме.

Я остановилась и посмотрела на него.

– Прошу, сними с нее ошейник. Она никуда не уйдет, – любовь и глубокая тоска прозвучали в его голосе.

Мне и не доводилось видеть коку таким – с трепетом и болью он глядел на это хрупкое создание. Впрочем, с той же любовью лунные глаза смотрели на прежнего хозяина.

– Зачем ты играл с ним?! На нее… – Я расстегнула ошейник, и цепочка звякнула об пол.

Удача отряхнулась, шерсть на ее загривке встала дыбом, а потом легла снова под ласковыми пальцами Хэйме.

– У меня тоже есть обещание, которое я хотел бы вернуть. Но сделать это мне еще сложнее, чем Кларе…

Я аккуратно подтолкнула кошечку, намекая, что та может идти к своему хозяину.

– Нет, – улыбнулся он, лаская мокрый носик любимицы. – Она тебе сейчас нужнее. Тем более уговор есть уговор. Пойдем, прогуляемся.

Удача спрыгнула с рук и пошла следом за нами.

У входа мне вернули пальто и шарик на цепочке, радостно пискнувший, когда я взяла его.

Только той дверью мы не воспользовались. Вместо этого Хэйме подошел к стеклянной дверце на веранду. Стоило ему коснуться бронзовой ручки, та мигнула светом, будто раскалилась докрасна, и щелкнула. Вид с ночной террасы, как бы приклеенный к стеклу, открылся вместе с дверцей. А за ней была городская улица, в конце которой сияла огнями и шумела голосами небольшая площадь.

Приближаясь к площади, я почуяла множество вкуснейших ароматов. Ни один из них не удавалось узнать, но каждый влек за собой целый ворох приятных ассоциаций. Продавцы на площади в большинстве своем походили на людей только тем, что носили некоторые предметы одежды и стояли на задних лапах. Но за одним из прилавков, например, обретался гигантский осьминог. И он очень ловко использовал свои конечности – я даже засмотрелась на то, как он разом переворачивал небольшие шашлычки на мангале, протирал полотенцем тарелочки и обслуживал клиента.

Кока подошел к другому прилавку и показал драконоподобной даме-торговке три пальца. Наш светящийся шарик запрыгал, дергая цепочку, – мол, хочет угощения тоже. Кока строго поцокал языком, но пообещал поделиться.

Продавщица подцепила острыми эбонитовыми когтями три булочки. Выставила их перед собой, сбрызнула чем-то сладко пахнущим из бутылочки… и пыхнула на них огнем! Языки пламени на пару мгновений скрыли драконью лапу, а потом нашему взору предстала румяная выпечка, из которой росли разноцветные кристаллы.

Драконица выдохнула из ноздрей дымок и аккуратно сложила наш заказ в бумажный пакет. Хэйме принял его, и мы пошли куда-то вниз по улице.

– Ты ей ничего не заплатил, – заметила я.

– Тебе тоже, когда брал яблоки. Просто кока очень удобный должник.

– Значит, ты мне тоже должен? – приподняла я бровь.

– Слегка, – рот Хэйме разошелся в жутковатой ухмылке. – Булочку? – он игриво протянул бумажный пакет, правда, кажется, не собираясь всерьез его отдавать.