– Удобно! – заметила я и пошла дальше.

Зверек спрыгнул с бортика лодки и вразвалочку засеменил следом.

– Я не слишком быстро иду? – поинтересовалась я, слыша, как пыхтит мой спутник. – Как вообще ты можешь заставить меня что-либо делать?! – всплеснула я руками.

– Например, вот так… – отозвалось существо и начало стремительно расти.

Я застыла. Через пару мгновений Бин достиг таких размеров, что одна его лапка сделалась размером с ковш экскаватора. И лишь богу известно, как узенький деревянный мостик выдерживал на себе эту тушу, ни разу ни скрипнув.

– И это только один из способов… – дополнил крот, демонстративно открыл рот с рядом пугающих разноразмерных зубов, поковырял между ними гигантским когтем и вежливо показал, что мы можем идти дальше.

После этого представления я какое-то время не решалась заговорить вновь. Однако прогулка по прямой уже начинала надоедать, а пагоды вдалеке словно застыли на месте.

– Далеко ли нам еще? Мне кажется, что город перестал приближаться.

– Город? – удивленно переспросил Бин.

– Ну да… Вон же крыши, – махнула я рукой, а потом осеклась, осознав, что объясняюсь с кротом, на морде которого нет и следа глаз.

– А-а-а! Это же декорация! Каждый год город разный и похож на столицу одного из миров.

– Столицу мира?!

– Ну да! Место, где связь между мирами самая крепкая. Где больше всего жителей пользуется этой связью.

– Интересно, какой это может быть город у нас, – задумчиво произнесла я.

Бин склонил ко мне слепую морду, и вдруг его длинный нос разошелся в стороны на десяток влажных щупалец. Этот мерзкий цветок шумно втянул воздух около моего лица и снова закрылся, возвращая кроту прежние ноздри.

– Бенарес! – авторитетно заявил он.

Я сглотнула и выдавила:

– Ты что, по моему запаху это понял?!

И понадеялась, что он не видит, как я скривилась.

– А что такого?! – пожал плечами Бин.

– Может быть, ты тогда и короткую дорогу на Ярмарку можешь по запаху найти?

– Какую еще дорогу? Мы уже на Ярмарке.

– Да? И где же?! Я ни одной живой души не вижу, кроме нас с тобой.

– А-а-а! – снова скрипуче протянул тот. – Сама хочешь предложить что-то или на других поглазеть?

– Посмотреть для начала… – неуверенно произнесла я.

– Ну так смотри! – равнодушно ответил крот и буквально втолкнул меня на ближайшую лодку.

Стройный деревянный домик покачнулся вместе с узенькой посудиной. Звякнул колокольчик – дверь от движения распахнулась. Нас буквально втянуло внутрь каким-то сильнейшим, но теплым и мягким сквозняком. И мы оказались в уютной комнатке. Ну как оказались… Я врезалась животом в покрытый плюшевой скатертью стол. А вот Бин как будто специально целился и аккуратно спикировал в старомодное аляповатое кресло.

Интерьерчик напоминал детские мультфильмы про волшебников. Полочки с пузырьками всех форм и цветов. Конечно же, светящихся. Кристаллы в две ладони длиной. В углу полукруглая стойка, заваленная фолиантами в кожаных переплетах. На столе большой стеклянный шар с загадочной туманностью в центре. Свечи в настенных канделябрах с необычно крупными огоньками на фитилях. Меня уже не особенно удивило, что изнутри строение не только оказалось раз в десять просторнее, но и имело другую форму. Скорее интересовало, можно ли трогать руками все это мультяшное великолепие. Когда я потянулась к первой склянке, Бин не стал меня останавливать, из чего я сделала вывод, что жизни это не угрожает. Если бы угрожало, то он бы не смог доставить меня на игру.

Жидкость внутри оказалась густой и кишела какими-то живыми блестками. Их движение завораживало, причем, похоже, не только меня. Шарик, парящий над моей рукой, подлетел ближе и издал протяжный звук, похожий на «о-го-о».

– Хотите попробовать?

Я вздрогнула и повернулась. За стойкой стоял человек, до смешного напоминающий ламу: большой приплюснутый нос, круглые глазки, спадающая на глаза растрепанная челка, ну и, конечно, шея – такая длинная, что на ней было намотано аж два платка один над другим и четверть места еще осталась. Конечно, вряд ли он был человеком. Просто говорящее существо в цветном халате сложно назвать животным. Даже с такой шеей.

– А что там? – поинтересовалась я.

– Исполнение желаний, – расплылся в улыбке человек-лама. – Почти настоящее.

– Почти – это как?

– Ну… – продавец чуть смущенно потупился. – Во сне… Но в очень реалистичном сне!

Бин на кресле снисходительно хмыкнул. Лама нахмурился и принялся объяснять дальше, будто оправдываясь:

– Согласитесь, это тоже многого стоит! Есть такие желания, которые ну никак не исполнятся. А есть такие, которые, ну… Понимаешь, что лучше бы им не исполняться в реальной жизни, а все равно хочется. – Бин снова хмыкнул, но продавец волшебных пузырьков не сдавался: – Или вот вы же примеряете туфельки перед ноской. И тут так же. Можно «примерить», каково это, если желаемое и правда произойдет. Ведь желания очень сильно меняют нашу жизнь! Мало что меняет нашу жизнь так сильно и часто, как желания. Ну разве что страдания и страхи, их примерять я, наоборот, очень не рекомендую!

– А как это работает? Откуда ваша бутылочка знает, чего я хочу? Точнее, я же много чего хочу, что конкретно она мне покажет?

– Я еще работаю над системой постановки цели, но данная модель оживит во сне то, о чем вы будете думать непосредственно перед сном. То есть в промежуток между приемом эликсира и засыпанием. И я хочу заметить, что она не просто проиграет заданный вами же сценарий. Нет! Это уникальная разработка, которая проникает во множество пластов данности. Она узнаёт вас, тех или то, о чем вы думали, и просчитывает максимально реалистичный положительный исход при вписании этого сценария в актуальную действительность.

– Вау… – невольно выдала я. – А… а что будет, если я не засну?

– Заснете, – махнул рукой человек-лама. – Я добавил в состав отличное снотворное.

– А если подумать о чем-то плохом? Ну всякие же мысли иногда в голову лезут.

Продавец явно взволновался.

– О-о-о… Очень не рекомендую использовать в дурном расположении духа. Может быть, как ваше истинное желание эликсир это и не считает, но вписать ваши страхи в общую картину может вполне. Так что… Надо дождаться спокойного приятного вечера и помечтать в свое удовольствие.

– А если вообще ни о чем не думать?

– А ты сама это когда-нибудь пробовала? – усмехнулся продавец снов. – Послушай. Если хочешь, я дам тебе немного. На полную реализацию не хватит, но понять, как это работает, можно вполне. Если понравится – приходи завтра за целым пузырьком.

– Договорились! – подмигнула я и получила крохотную ампулу с голубоватым содержимым. – Просто выпить, и всё?

Лама кивнул.

– Теперь можем идти? – уточнил из-за моей спины Бин.

– Да, пошли, – пожала плечами я и тут же получила жест, приглашающий пройти за висящие за стойкой плотные шторы, которые, как мне казалось, должны были вести в подсобку. Но нет – за ними оказалась тесная мощеная улица с узенькими домами, прижатыми друг к другу, как пассажиры в набитом битком вагоне.

Под ногами была брусчатка. Вроде самая обычная, но такая крупная, что если смотреть на нее долго, казалось, что это я уменьшилась. А не смотреть было сложно: то тут, то там вместо камня попадались фрагменты толстого цветного стекла. Под брусчаткой, в глубине, мерещилось еле уловимое свечение и даже что-то двигалось, словно рыбы подо льдом.

И вдруг на одной из таких плиток появились носочки женских сапожек. Я подняла голову и остановилась. Передо мной стояла высокая леди, которую хотелось назвать кошкой из-за смотрящих в небо черных ушей, просунутых в прорези широкого капюшона, и длинного тонкого хвоста, плавно поднимавшегося и снова опускавшегося на мостовую. Пальто было приталенным, и воистину осиная талия была стянута блестящим поясом. Казалось, мое плечо и то шире. Мордочку же скрывала вуаль, причем сеточка была покрыта слегка светящимися стразами, отчего создавалось ощущение, что из капюшона смотрит миниатюрный космос.

– Желаете знать правду? – сладким полушепотом пропела незнакомка.

– О чем?

– О чем пожелаете…

– Вы предсказываете будущее?

– Ни в коем случае. Только настоящее! – космос под капюшоном ласково и чуть снисходительно улыбался. – Вот, например, кока, что дал вам ключ. Правда состоит в том, что он плут. Хитрость для таких, как он, естественна. Даже, можно сказать, взращиваема и уважаема, как воин взращивает и уважает отвагу или делец – прозорливость. Конечно, это сложно понять, если в твоем мире это качество порицаемо. Но в действительности это не хорошо и не плохо. Это всего лишь правда. И если она нужна вам, то я могу ею поделиться. Вдруг вы желаете знать, например, зачем на самом деле он дал вам этот ключ?

Стоит ли говорить, каких размеров мурашки побежали у меня по спине.

– И что вы за это хотите?

Увлекшись разговором, я даже не заметила, до каких размеров вырос за моей спиной Бин. Поэтому с криком отшатнулась, когда надо мной возникла гигантская когтистая лапа. Она бесцеремонно схватила мою собеседницу за шиворот и просто зашвырнула куда-то за забор одного из ближайших домов. «Правда» удалялась с шипением и, кажется, даже с проклятиями, смысл которых был понятен лишь примерно. Шарик на цепочке выразительно присвистнул.

– В чем дело?! – возмутилась я.

– Мошенничество на ярмарке наказуемо, пусть и не сильно. А вот плутовство сплошь и рядом, – равнодушно начал объяснять Бин, сдуваясь обратно до размеров, пригодных для улицы, на которой мы стояли. – Я бы не стал доверять плуту, рассуждающему о плутовстве.

– А откуда ты знаешь…

Бин подхватил меня под локоть и потащил дальше по улице.

– Она выглядела не тем, кем являлась.

– В смысле? Откуда ты вообще знаешь, как она выглядела? У тебя же даже глаз нет! – я раздраженно выдернула руку, но все равно пошла рядом.

– У меня другие органы чувств. Это сложно понять, когда всю жизнь общаешься только с такими, как ты сам. А эта дамочка спрятала свой истинный облик. Спрятала хорошо, так, чтобы даже я не смог его учуять. Существо высокого уровня, а ведет себя как простой авантюрист. Странно это все.

Я насупилась. Причем не столько обижаясь на Бина, сколько раздражаясь – я совершенно запуталась в том, что вокруг происходит. Кто друг, а кто враг. Выглядело так, будто все ведут какую-то игру в своих интересах и пытаются втянуть в нее меня. Черное и белое перемешались, превращаясь в неприятную серость. Оттого искать друзей себе особенно не хотелось, а хотелось хитрить тоже.

Некоторое время я молчала, разглядывая прохожих. Они встречались все чаще. Одни были довольно похожи на людей, другие совсем нет. Раз я даже налетела на какое-то желтоватое марево, которое при этом прикрикнуло на меня типичным голосом ворчливой старушки: «Куда прешь! Под ноги гляди!».

И вот, дождавшись, пока наш предыдущий разговор позабудется, я как бы невзначай спросила:

– И давно Хэйме продул свою удачу?

– Не особо, – хмыкнул крот.

– И что? Не пытался ее вернуть даже?

– Пытался, конечно! Чуть в рабство к Базилю не попал!

– Ого, это как?

– Он забирает существ к себе в услужение. На год или годы. Прячет куда-то их личность, оставляет только возможности. Пользуется сам или на время наделяет ими своих безликих слуг.

Я изо всех сил пыталась изобразить простое любопытство, хотя в действительности мороз пробежал по коже. А Бин продолжал:

– И эта коллекция растет столетиями. Можешь себе представить, насколько опасным типом стал Базиль?!

– Зачем люди продолжают играть с ним?

– Люди – потому что люди. А другие – потому что у Базиля есть то, что им нужно. А у него есть воистину многое. А еще иногда он любит азарт и играет честно. Только не тогда, когда действительно чего-то хочет. А удачу он хотел. Как и хочет обладать возможностями коки.

– А что хотел получить от него Хэйме?

– Понятия не имею. Спроси у него сама.

Я умолкла, пытаясь представить, что такого мог захотеть тот, кто, по моим меркам, и так обладал невероятными возможностями. Такими, о которых мечтал даже ужасный Базиль. Но что-то пафосное, вроде мирового господства, совсем не клеилось к образу коки, каким я успела его узнать. А из-за меньшего стоило ли рисковать?!

Не знаю, сколько мы так шли, но подняла взгляд я, только когда налетела на своего провожатого. Он как раз открывал передо мной дверь какого-то ресторанчика. Скрипучая вывеска покачивалась над нами, но вместо названия там был лишь указующий перст, а под ним светлое пятно. Будто там регулярно писали что-то мелом, но сейчас неаккуратно стерли. Еще читались куски букв, но ничего конкретного собрать из них не получалось.

Если бы не столы, занятые шумной публикой, можно было бы подумать, что мы зашли к кому-то в гости. Стены, оклеенные старомодными обоями, картины, полки с книгами и безделушками, диван напротив телевизора… Но среди всего этого из стены торчал еще один дом. Прямо торчал. Как будто им проткнули стену. Для оригинального дизайнерского решения он был маловат, а для кукольного домика слишком масштабен и реалистичен. Выполненный в китайском стиле, он светился бумажными красными фонарями и позвякивал металлическими дощечками, подвешенными на манер «поющего ветра». Алые шелковые занавески на входе покачивались, будто мимо них иногда кто-то пробирался.

Бин уселся на табурет за свободным столиком и громко стукнул кулаком по нему.

Почти сразу около нас появилась девушка. Вроде ничего особенного: простое платье, хвостик, но лицо… На нем застыло какое-то пугающе счастливое выражение. Такое, будто его добились посредством пластической хирургии, а к самочувствию обладательницы оно не имеет никакого отношения.

– К маме или играть? – пропела она, делая улыбку еще шире, хотя, казалось, это уже невозможно.

– Ошейник Базиля милее, чем ваша матушка, – проскрипел Бин.

Девушка на это лишь пожала плечами и отошла за дверь, которая, как мне казалось, вела в кухню.