Я встала и послушно подошла к двери.

– И да. Пока камни у тебя на шее, можешь не бояться Леонор. Она ничего не посмеет тебе сделать.

Мы попрощались. Но рассказ сеньоры Клары не покидал мою голову весь день. Даже если я специально пыталась думать о чем-то ином, мысли, словно непослушные пряди, снова завивались в эту сторону. Я даже достала гадальную кость, но так и не развернула салфетку, в которую та была закутана. В это мгновение я отчетливо поняла две вещи. Во-первых, я никогда не прощу себе, если откажусь от шанса побывать на этой Ярмарке. Даже не так… Теперь я просто неизбежно буду пытаться сделать это до тех пор, пока не окажусь там. А во-вторых, меня не мучал вопрос, стоит ли помогать сеньоре Кларе. Я хотела ей помочь. Да, совершенно точно хотела! Просто не знала, как. Не была уверена, что смогу. Имею ли вообще на это право. Но ведь я не давала никаких обещаний… Можно попробовать, а дальше все будет так, как будет.

К вечеру подоконник и даже воронка водостока были завалены яблоками. Но кока упрямо тянул с появлением почти до полуночи. Заметила я сначала не его, а исчезновение фруктов. И только потом перед окном свесился головой вниз уже знакомый паренек. Его лицо украшала озорная ухмылка. Рыжие кудри мели подоконник. Как он там держался – непонятно.

– Чего хотела? – без приветствий спросил он в давно открытое окно.

– Возьми меня на Ярмарку, пожалуйста!

Хэйме задумался. Все эмоции на его лице проявлялись столь живо, что от этого мимического театра невозможно было оторваться. Он прошелся взглядом по мне, поблуждал им по комнате, и тут его глаза сверкнули яркими огоньками. Рот снова разъехался в чрезмерно широкой улыбке.

– Давай договоримся вот о чем. Я дам тебе ключ, но в обмен на обещание, что ты сыграешь несколько партий в карты с одним сеньором. И если выиграешь, то выигрыш будет принадлежать мне. Например, дьявольская удача.

– А проигрыш?

– А проигрыш, так и быть, можешь оставить себе, – хихикнул он.

– А ты уверен, что вообще есть смысл играть с обладателем дьявольской удачи?

– Абсолютно! Эта удача оказалась строптивой дамой. Так что он до сих пор так и не научился с ней обращаться. Согласна?

– Да! Но с одним условием. Я отдам ее тебе, только когда вернусь обратно.

Кока немного насупился. Рыжие брови сошлись на переносице, но быстро взлетели обратно, возвращая лицу привычное игривое выражение.

– По рукам. Только карты возьми! – сверху свесилась еще и рука. Палец указал на кровать, где я в ожидании коки уже второй час раскладывала пасьянсы. – А еще поблагодари их как следует за то, что они к тебе так добры.

Я начала было собирать карты, но с недоумением повернулась.

– У меня нет мотивации давать тебе глупые и ненужные советы. Так что я бы на твоем месте расцеловал бы все старшие карты так, будто это родная матушка. Или еще кто поинтереснее. Ну кто так целует?! Ты парней тоже так целуешь? Будто лимон лизнула. Может, тебя научить?! – Я бы решила, что он издевается. Но искренность, с которой паренек участвовал в процессе, постепенно захлестывала и меня. – Нет, нет, даму не целуй, даме лучше поклониться. Или ручку поцеловать. Ага! Вот так. Карты помладше можно погладить или к сердцу прижать. Да, так, будто они тебе жизнь спасли. И поблагодари еще раз. Скажи, что они твои друзья и очень тебе дороги. Все собрала? Теперь суй как можно ближе к сердцу.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Лифчик уже носишь? – он немного подался вперед, будто собирался заглянуть мне в вырез свитера, но быстро понял, что висит вверх ногами и ничего у него не выйдет. – Суй под кофту и резинкой прижми, чтобы на уровне сердца лежали.

– Нет, ты все-таки шутишь?!

– Да у меня вообще нет чувства юмора! – лицо Хэйме снова разошлось в пугающей улыбке. – В моей профессии совершенно бесполезное качество. Теперь пошли.

И появившаяся за окном рука схватила меня за запястье. Я выдернула его и отвернулась. Зафиксировала колоду карт на озвученном месте. Кстати, не очень-то удобно. И взяла со стула давно подготовленный рюкзак.

– А там что?

– Ну я же на Ярмарку иду!

Хэйме прыснул.

– Тогда я как честный таможенник обязан ограничить тебя тремя вещами. Первая – это карты. Вторая – эта прекрасная вещица, которой снарядила тебя старая лиса…

Я прикусила губу.

– …Такие существа, как я, подобные вещи хоть с луны почуют, не то что с пары шагов.

Я послушно открыла рюкзак и вытряхнула все на кровать. Пара яблок, золотые сережки в бархатном мешочке, отличный горький шоколад с кусочками ягод и красным перцем да бутылка воды. Оглядев эти сокровища, я почувствовала себя глупо. И так полдня ломала голову над тем, что взять с собой, и больше ничего не придумала. А сейчас на фоне обмена тел и игр в карты на дьявольскую удачу мой скарб показался совсем уж нелепым. Кока же, к моему удивлению, даже не хихикнул. Рука его неприятно вытянулась, схватила краснобокий плод и опять исчезла за оконной рамой.

– Воду бери, не пожалеешь! – заговорщически улыбнулся он и, по-видимому, устав меня ждать, снова схватил за запястье и потянул к окну.

Я еле успела сунуть бутылку обратно в рюкзак да поставить ногу на подоконник, как рука коки с силой дернула меня. Но не вверх, а вниз.

Второй прыжок в компании Хэйме оказался не менее захватывающим и необычным, чем первый. Нас словно подхватил сильный порыв ветра, перевернул, пронес метров двадцать параллельно земле и забросил в соседский сад. При этом приземлились мы так мягко, будто спрыгнули с табуретки, а не выпали из окна второго этажа.

– Сколько нужно яблок, чтобы ты меня еще так покатал? – спросила я, убирая упавшие на лицо волосы.

– Предпочитаю не злоупотреблять служебным транспортом в личных целях. Впрочем, вернемся к этому разговору позже.

Хэйме по-хозяйски пошел к соседскому флигелю, спрятавшемуся среди плодовых деревьев.

– А нам точно можно находиться здесь? – зашептала я, стараясь поспевать за спутником.

Мы остановились у двери. Окна в небольшом одноэтажном домике не горели. Судя по горке листьев у входа, он вообще использовался редко.

– Рекомендую сразу оставить все свои представления о возможном и невозможном здесь, – парень указал на порог. А потом его палец удлинился, ноготь на нем по-звериному заострился и запылал, словно раскаленный уголь. Кока начал царапать им по деревянной поверхности, выводя небрежный строй рун. На последней замок щелкнул, и ручка подмигнула нам желтоватым светом.

Хэйме повернул ее и открыл дверь в абсолютную темноту. Густую настолько, что свет фонарей с улицы не смог нащупать ничего, что располагалось бы дальше порога.

Кока опять взял меня за руку, и мы двинулись в темную бесконечность. Шаг за шагом я прислушивалась к звукам и ощущениям, но не находила ровным счетом ничего. Пол, по которому ступали мои ботинки, не издавал ни единого звука. Я даже не могла понять, жесткий он, как дерево, или мягкий, как трава. Не было ничего, кроме моего собственного дыхания и горячих пальцев Хэйме.

А потом впереди появилась алая точка. Она дрожала и росла, возвращая органам чувств объекты для осознавания.

Явился запах соли; человеку, живущему на океане, он знаком с детства. Раздался первый еле уловимый скрип дерева под ногами. Уже через несколько минут стало очевидно, что мы идем по узкому мостку над спокойной водой, а навстречу движутся красные острые башенки города. Перед ним играл огнями порт с сотнями кораблей и лодочек.

От волнения и предвкушения перехватывало дыхание. Я повернулась к своему спутнику и охнула. Хэйме сиял. Никак иначе это нельзя было назвать. Вроде он был тот же – те же лицо, рост и непослушные кудри. Но на нем теперь были вышитые золотом сказочные одежды и звенящие бубенцами сапоги, а главное, его кожа будто покрылась слоем мерцающих блесток, и радужка глаз напоминала рыжие опалы.

«Странно я, наверное, выгляжу рядом…» – возникла мысль и так и застыла недодуманная, потому что взгляд упал на мои собственные ноги: в красноватых отсветах приближающегося города парил на легком ветерке мой любимый летний сарафан. Мягкий свитер, которого у меня отродясь не было, широкий, уютный, сполз с моего плеча так, что почти упал на локоть. Мешали ему только лямки рюкзачка. Тот, кстати, тоже претерпел изменения. Но метаморфозы эти будто замерли на середине процесса, испугавшись моего внимания. Простая коричневая кожа оплыла карминовым атласом. По карману, ткань которого не успела поменяться, уже петляла золотая вязь. На двух уголках позвякивали грозди крошечных колокольчиков. Нежно-нежно. И кажется, они запели, только когда я встряхнула свою ношу. Хмыкнув, я ощупала сквозь ткань содержимое – все на месте. И рюкзачок снова отправился за спину.

Между тем мосток, по которому мы шли, постепенно обрастал лодочками и другими плавучими сооружениями, как риф – обитателями моря. На некоторых платформах возвышались тканевые шатры или небольшие домики. Полы палаток, украшенных на все лады, звенели бубенцами и помахивали нам флажками. Крыши строений удивляли формой и покрытием – в ход шло все, что только можно представить. Кроме вполне ожидаемых огромных листьев или веточек, пусть и перетянутых цветными лентами, здесь можно было встретить пушистый мох, из которого, словно торшеры, торчали светящиеся грибы, гору атласных подушек с золотыми кистями, бутафорские головы сказочных животных, провожающие нас глазами, и даже аппетитно пахнущий хлеб. Так аппетитно, что кто-то не раз уже отломил от него кусочек. Я только и успевала вертеть головой.

На небе при этом сидела луна. В гордом одиночестве. Ни единой звезды или облака не просматривалось в этом бесконечном черном бархате. Сама же луна была волнующе крупной и отливала хищным багрянцем. Несмотря на свои размеры, света она давала не так уж и много, и хозяева плавучих домиков заботились об освещении кто как мог. Популярнее всего были парящие шары. Они дрожали и тянулись вверх, но тонкие звенящие цепочки не пускали их.

Заметив мое любопытство, Хэйме отцепил один алый шар и надел колечко цепочки мне на палец. Я вгляделась в волшебный свет и ойкнула: шар оказался скоплением тончайших волокон, из сердцевины которых на меня глядели две пуговки глаз.

Существо тихо заныло, отправляя по цепочке к руке приятную вибрацию. Мелодично, но очень жалобно.

– Не вздумай отпускать его, он только этого и добивается! – раздался голос коки над моим плечом. – Он получает свое за эту работу. Просто ищет простачка, чтобы сбежать.

Шарик обиженно взвизгнул, но затих.

Мы прошли еще немного и остановились возле остроносой лодки, на которой была свалена целая груда мелких веточек. Можно было подумать, что кто-то привез на продажу хворост. Настораживало лишь то, что к торчащим во все стороны палочкам привязали всякую всячину: старинную чайную ложечку, кукольный башмачок с блестящей пряжкой, гребень, потерявший пару зубцов, несколько рядов бус и другие мелочи. Ну и конечно же, вездесущие ленты и бубенчики – похоже, неизменный атрибут ярмарочного убранства.

– Бин, можно мы не будем к тебе заходить? – спросил Хэйме у кучи веток.

Конструкция всколыхнулась, и на борт выползло животное, которое можно было бы назвать кротом, если бы оно не было размером с кошку и не носило затейливый изумрудный жилет. Кажется, даже с карманными часами на золотой цепочке.

– Удачной ночи, старый плут! – проскрипел зверек. – Ах, прости, все время забываю, что ты расстался со своей дамой сердца. – Ехидный, неприятно высокий смех Бина резанул по ушам. – Чего изволишь?

– Последишь за девушкой, пока я отлучусь? Доставь ее в поместье Базиля к началу игр. Ну и позаботься о том, чтобы она не только не потерялась по дороге, но и никто не облапошил ее.

– А она меня послушает? – носатая мордочка повернулась в мою сторону. Кажется, если бы на ней были глаза, то они бы игриво прищурились.

– У нее довольно чуткое сердце, друг. Просто расскажи, что к чему, а она решит сама. Но вот на игре она должна оказаться в любом случае, ты меня понял?

В воздухе отчетливо пахнуло гарью. Ноздри крота шумно втянули ее, и мордочка охотно закивала.

– Откуда ты знаешь, какое у меня сердце? – сощурилась я.

– Я свободно читаю в них. В сердцах людей. Должен же я знать, чьи дары можно принимать, а чьи – себе дороже.

– И что же ты там читаешь?

– Всё! – Хэйме сиял. Лукаво и весело. – Даже то, что ты мною любуешься. Даже сейчас, когда жалеешь, что тебе нечем запустить в меня.

Я и вправду сжала зубы, а он сделал несколько шагов назад, то ли подыгрывая, то ли и правда собираясь уходить.

– Подожди! Ты что, не пойдешь со мной?!

– Мне еще кучу ключей нужно раздать. Так что ты пока развлекайся, а на игре встретимся!

– А если я не приду на игру?! – уперла я руки в бока. Почему-то после услышанного хотелось вредничать. Да, этот паренек получил надо мной какую-то власть. Власть, которую я так ясно почувствовала впервые.

– Он тебя заставит!

– Но это нечестно! – я даже топнула ногой, хоть и не помнила за собой такой детской привычки.

– Нечестно – это нарушать обещания, принцесса! А вот подстраховать тебя от глупостей – это называется заботой.

И тут его образ начал таять, будто истлевая по краям.

– Эй, а ключ!!! Ты же должен был дать мне ключ!!! – закричала я и бросилась к Хэйме. Шарик на цепочке сдавленно пискнул от рывка.

Но поймать беглеца я уже не успела. Зато парой секунд позже в воздухе проступила его рука. Постучала меня по плечу. После того, как я вскрикнула и отдышалась от неожиданности, указала пальцем на рюкзачок. И растаяла снова.

Я заглянула в свою ношу и достала тяжеленький ключик. Удивительно теплый, будто его только что долго держали.

– И куда его вставлять? – произнесла я вслух.

– В замочную скважину, – насмешливо отозвался Бин.

– И в какую? – передразнила я писклявый голосок.

– Да в любую! Он открывает любые двери. Просто за каждой из них будет твой дом.