Холод, уже не такой мучительный, заглянул в круг, но быстро начал отступать, оставляя в пальцах онемение с пульсирующими искорками боли.

Я услышала, как с облегчением выдохнула сеньора Клара, но вставать она не торопилась. Да и я была оглушена произошедшим. Мы еще долго лежали неподвижно, не обращая внимания на холод дорожной грязи. Я только повернула голову, чтобы смотреть, как удаляются призраки.

Процессия достигла поворота на дорогу, ведущую в поселок. Крест, стоящий на ней, вспыхнул и прочертил дрожащий желтый контур. Часть призраков исчезли за ним, а остальные отправились дальше.

И только когда последние темные силуэты скрылись из виду, туман начал рассеиваться. Лиса отпустила меня, и мы обе сели. Клара снова посмотрела на часы – и, кажется, я услышала, как она скрипнула зубами.

– Будь проклят тот день, когда мы встретили тебя, Леонор! – прорычала она полушепотом.

– Это ее рук дело? – спросила я, потирая свои пальцы. Два еще оставались онемевшими.

– Уверена, что да. Хэйме бы не позволил ей открыть проход между мирами раньше времени. Значит, она каким-то образом перевела часы, мои и твои, рассчитывая, что мы как раз выйдем на улицу, когда начнется шествие душ. – Она вздохнула и поднялась. – Нужно быть очень осторожными.

– Мы должны были умереть?

– Да. Мертвецы забрали бы нашу жизнь себе. Растерзали бы, как свора голодных собак, не разбираясь, кто ты и как тут оказалась.

– Но почему?

– Ощутила холод? Они живут в нем! А жизнь – это тепло! – на мгновение она затихла, а потом добавила: – Нужно очень сильно любить, чтобы совладать с собой и вместо того, чтобы наброситься на долгожданное, отдать то малое, что поднесли тебе самому.

– Поминальные свечи?

– Да… Но мертвец способен почувствовать их тепло только в особенный день. В день, когда ушедшим дозволено вернуться – на время, пока горят их свечи. Пойдем… Нужно как можно скорее найти Хэйме. А то мы рискуем присоединиться к этой мрачной компании досрочно.

Сеньора Клара явно пыталась спрятать за злостью и решимостью жалящую ее боль. И я могла это понять.

Мы кое-как отряхнулись и поспешили дальше. Оглядываясь и прислушиваясь к каждому звуку, ибо западня могла поджидать где угодно.

Да только Леонор, похоже, решила, что достаточно ловушек, из которых жертвам снова и снова удается выбраться. Она предпочла довести дело до конца своими руками. Точнее, лапами.

Не спеша, но и не прячась, на дорогу вышла огромная лисица. Даже не скалясь, двинулась навстречу.

Клара на мгновение застыла, а потом потащила меня за руку в сторону оврага.

– Кричи! – скомандовала она, с невероятной для ее возраста прытью преодолевая кусты и коряги.

– Хэйме-е! – мой вопль слился с нарастающим гулом.

На пару секунд все утонуло во вспышке и треске. Шар огня, врезавшийся в наши спины, ослепил и оглушил. Мы полыхнули бы, как две щепочки, если бы после валяния на дороге не были мокрыми и грязными с ног до головы. А так первый залп просто сшиб наземь и опалил волосы. Прокатившиеся по мокрой листве, мы не получили серьезных ожогов, только исцарапались. И, конечно, перепугались до полусмерти.

Сеньора Клара вскочила первая, дернула меня за капюшон и рявкнула:

– Бежим к реке!

И мы, поскальзываясь на обросших мхом камнях и перепрыгивая через упавшие ветки, рванули туда, где шумела вода.

Чуть выше по реке темнела полуразрушенная водяная мельница. Клара толкнула меня в ее сторону, а сама, прячась за деревьями, продолжила спуск. Так мы разделились – и похоже, это было хорошо только для меня, потому что большинство шаров отправились вниз.

Я крикнула снова, но, запыхавшаяся, почти сразу сорвалась на хрип. А потом и вовсе упала лицом вниз, пытаясь уклониться от очередного шара.

Лисица, гнавшая Клару, резко остановилась и зарычала. Но та уже была в реке. Огненные шары прокатывались над ее поверхностью и с шипением гасли – женщина снова и снова ныряла в ледяную воду.

– На помощь, Хэйме! – добежав до мельницы, взмолилась я в темноту ночи что было сил. И тут же получила от Леонор рокочущую сферу. Пламя размазалось по стене, почти не задев меня. Охотница отвлеклась, и это дало Кларе небольшую передышку.

– Давай, оборачивайся и залезай ко мне! – выкрикнула, отплевываясь, сеньора Клара. – Посмотрим, хватит ли у меня сил свернуть тебе шею голыми руками!

И снова вспышка и шипение. Рык беснующейся на берегу лисицы и мой крик о помощи.

И тут… Будь больше времени, мысли были бы последовательнее и логичнее, но тогда… я просто осознала, что в посланиях, которые я отправляла, не был указан отправитель.

Безмолвное присоединение моего имени к посланию сработало, как калибровка центра тяжести. Ранее неуправляемый, теперь зов полетел точно в цель.

И это изменение почувствовала не только я.

Леонор обратила морду ко мне. Лес затих, будто съежившись в предчувствии беды. Бывшая ведьма встала на задние лапы и вытянулась. Несколько шагов в мою сторону – и звериная шкура уступила облику огненного демона. Зубастая пасть разделяла морду надвое. Когтистые руки полыхали. За спиной извивался шлейф искр. Все, что попадало в него, вспыхивало и истлевало. Алые угли глаз впились в меня с жадностью и ненавистью.

– Не трогай ее! Тебе нужна я! – закричала сеньора Клара и бросилась обратно к берегу.

От висящей в воздухе копоти саднило горло и щипало глаза. Леонор остановилась. Повернулась к реке, вывела в воздухе три руны. Щелкнула пальцами – и те разделились на четыре одинаковых строки странных символов. Полетели к Кларе и замерли по четырем сторонам от нее.

Женщина не то закашлялась, не то засмеялась. Набрала в ладони воды, поднесла к лицу, будто пьет, и плюнула в светящиеся руны. Те зашипели и слегка поблекли.

Леонор бросила туда еще взгляд и снова повернулась ко мне:

– Успею разобраться с тобой… – ядовито заключила она, поднимая руки.

– Он не простит тебе! – крикнула я, надеясь по-киношному выиграть время. Ослепла от яркости огненной вспышки и снова спряталась за мельницу.

– И не надо! – взвизгнула ведьма. – Меня вполне устраивает, что мы с Хэйме останемся врагами. – Ее голос приближался. – Враги не предают! В отличие от старых друзей…

Я начала отступать, рассчитывая тоже забраться в реку. Но около мельничного колеса было глубоко и нанесло листвы да коряг, так что в темноте вода казалась дышащим колючим месивом. Один страх сражался с другим; я все же сделала осторожный шаг к черной воде…

Но было поздно.

Атаки сверху я не ожидала. Леонор была на крыше. Она просто пригвоздила меня к мокрой траве – даже не жаром, чистой болью: поток огня был слишком мощным. Еще мгновение после того, как ударивший меня поток иссяк, я кричала, а потом, поддаваясь скорее инстинкту, чем команде сознания, покатилась в сторону реки. Новый удар только чуть опалил меня. А потом вода сомкнулась над лицом, даруя спасительную прохладу и какой-то жуткий блаженный покой. Ненадолго – до тех пор, пока легкие не начали просить сделать вдох. Я задергалась. Включился мозг, тут же пришел ужас: стоит вынырнуть, и пытка повторится! Повторится и, вероятно, будет последним, что я переживу в этой жизни… Точнее, не переживу…

Но горящие легкие заставили меня вынырнуть. Я хотела бы сделать это тихо… вряд ли получилось. Слышен был мой сиплый вздох, потом сиплый кашель – я вдохнула чуть раньше, чем стоило, и хватанула воды. Через застилавшую глаза сырую муть видно было, как движутся передо мной оранжевые пятна огня, но ничего не удавалось разобрать…

Жуткое нарастающее гудение.

Я вдохнула и нырнула снова. Бок ободрала какая-то палка, и я схватилась за нее, словно за руку помощи. Притянулась к ней и затихла, стараясь продержаться в своем ледяном убежище как можно дольше.

Но снова пришло время всплывать. На сей раз удалось сделать это чуть более аккуратно. Проморгавшись, я с изумлением увидела, что шар огня летит не от Леонор, а в нее. Я ощупала взглядом лес и нашла его.

Того, кого я звала.

Того, кто снова пришел мне на помощь.

Да, кока в гневе – это гораздо страшнее, чем могут представить себе празднующие Хеллоуин. Если бы я не знала, кто прячется под зубастой маской с полыхающими когтями, то лишилась бы рассудка.

Особенно бодрило, что их было двое. К счастью, лишь один из них хотел меня прикончить. Причем просто из вредности!..

Заметив мою голову, Леонор снова направила в меня снаряд – и пропустила удар от Хэйме. Я, рефлекторно отклонившись назад, ушла в воду спиной вперед. В те короткие мгновения, пока вода смыкалась надо мной, было видно, как рыжее пламя врезалось в старое мельничное колесо. Вода вокруг вздрогнула от этого удара, и ее взволнованный поток потащил за собой мое тело.

Вдруг кто-то схватил меня за шиворот, как котенка, и потянул. Я завертелась, понимая, что тащат не наверх, а к стремнине реки. Дернулась к поверхности – и как-то высвободилась.

Вынырнула, жадно вдохнула, развернулась – и обнаружила Клару. Она держалась за мельничное колесо, чтобы ее не сбивало течением. Колесо было старое, куча упавших веток давно застопорила его. Я нырнула, не дожидаясь, пока Леонор снова меня заметит, и поплыла к белой лисице.

Оказавшись рядом, я тоже уцепилась за скользкое дерево. Перевела дух и умоляюще посмотрела на сеньору Клару – в надежде, что она знает, как помочь Хэйме.

Она знала. Сделала мне знак лезть вверх по колесу, там я зацепилась, как могла, и мы замерли, пока Клара объясняла, что делать.

Ждать было трудно. Руки скользили. От холода я дрожала так, что готова была сорваться вниз в любой момент.

Наконец представился случай выполнить задуманное.

Леонор начинала слабеть – очередной удар Хэйме отбросил ее почти к самой мельнице. Достаточно близко к колесу. Я рванула вверх со скоростью, с какой вряд ли могла бы двигаться в обычной жизни. Буквально одним прыжком оказалась на колесе, а вторым – спрыгнула вниз, зацепившись за лопасти. Повисла. Колесо дрогнуло, но не повернулось. Я успела испугаться: ничего не получится, я сейчас брякнусь прямо в руки озверевшей ведьме! Но секундой позже по трещащим лопастям скатилась сеньора Клара – и нас двоих было достаточно, чтобы расшатанное огненным ударом колесо переломало державшие его ветки и выплюнуло вперед изрядное количество воды вперемешку с листвой и речным тленом.

Шипение и жуткий визг наполнили лес. Леонор корчилась в клубах густого пара и искрила, как залитый водой электроприбор.

Сеньора Клара поднялась, не устояв, упала, но вползла в воду. Скинула пальто, как могла зачерпнула им воды и обрушила ее на Леонор. Крик и шипение, и так казавшиеся невыносимыми, усилились. Искры погасли.

Я немедленно последовала примеру Клары. Моя куртка подходила для этого занятия больше – и после второго обливания ведьмин крик превратился в хрип, а пар начал оседать.

Хэйме, до этого остававшийся чуть в стороне, дал понять, что можно остановиться, и подошел. Облик его приближался к человеческому постепенно, словно коке было тяжело успокоиться. Гнев еще уродовал его черты, делая более демоническими и звериными.

Он опустился перед ведьмой на корточки. Леонор, преодолевая слабость, приподнялась на локтях – а потом даже не застонала, скорее заскулила, потому что в руках Хэйме появилась знакомая шкатулка. Ведьма дернулась, но крышка открылась – и, стремительно сжимая ее силуэт, сделав его плоским, шкатулка всосала в себя былую владелицу.

Мы с сеньорой Кларой, абсолютно выдохшиеся, осели на траву.

– У нас мало времени, – строго сказал Хэйме. – Нужно найти способ вывести Клару из мира людей, пока к Леонор не вернулась сила.

– Амбра… – прохрипела я, глядя в кружево деревьев на фоне ночного неба. Казалось, не было сил даже повернуться. – Он бежал благодаря мне. Он мог бы помочь…

– Ползи домой, Клара, и жди нас там. Последний рывок, старая лиса, – усмехнулся кока, – и то, чего ты ждала так долго, исполнится.

Та тихонько усмехнулась тоже и правда начала вставать. Если она смогла – и мне стоило. Для начала я села, чувствуя себя разбухшим, неуклюжим мешком. Избыток адреналина покидал кровь, оставляя тяжесть, головокружение и неприятное равнодушие. Жгло лицо и ухо. Ныл бок. Но я даже не пыталась выяснить, насколько все плохо.

Хэйме подошел к перекошенной мельничной двери и начертил на ней несколько красноватых символов. До чего неприятно было видеть огонь… но я сделала над собой усилие и приблизилась.

Кока, свежий и чистый, будто только что вышел из дома, а не боролся полчаса с ведьмой в лесу, окинул меня взглядом.

– Ужасно выглядишь, – заключил он.

Я только развела руками. На фоне произошедшего этой ночью то, как я выгляжу, было последним, что меня беспокоило.

Хэйме открыл скрипучую дверь, демонстративно брезгливо – паясничая – взял меня двумя пальцами за мизинец и проводил в темноту между мирами.

Мы шли по уже знакомой бескрайней темноте. Хэйме осторожно взял меня за руку крепче, а потом остановил.

Я толком не видела его – смутные очертания, еле заметный золоченый контур. Глаза закрыты, несколько прядей упали на лицо. Он развернул меня к себе, приблизился… Его жар мучительно прошелся по обожженной коже. Я сжала зубы, желая отстраниться, но кока не пустил.

До дрожи ласково и осторожно он взял меня за подбородок и притянул, будто желая поцеловать. Но его губы остановились, не коснувшись моей горящей щеки. Он нежно подул на нее – и боль, испугавшись, послушно слетела, исчезая в окружающей нас пустоте. Точно так же Хэйме наклонился к моему уху, к шее… И вот лицо мое уже полыхало совсем не от ожогов.

На пару мгновений мы замерли, понимая, что сейчас происходит, – и, с другой стороны, не понимая ровным счетом ничего. А потом он все же коснулся моих губ губами. Нелепо робко, будто с ним такое впервые. Но если бы под моими ногами была земля, она бы выпрыгнула из-под них, оставляя тело в пьянящей невесомости.