– Спасибо… – наконец прошептала она, отпуская меня.

– К сожалению, это не все… Есть одно неприятное условие…

– Если ты про украшение, что я тебе дала, – не беда…

– Его тоже очень жалко, но проблема не в этом. А в том, что Хэйме пришлось дать Леонор обещание, что с его помощью вы не покинете мир людей. Его волшебство на вас просто не работает теперь. Она вынудила его…

– Не беда, милая! Хэйме не единственный кока. Как и не единственный, кто может открывать двери. Я найду другой способ. Уж поверь мне. В сравнении с тем, что ты смогла преодолеть, – это уже сущий пустяк. Я твоя должница! Знай это! И если мне удастся перебраться на ту сторону – я стану довольно могущественной должницей. Уж поверь! Я еще щедро отблагодарю тебя за помощь!

Тут я увидела, как тетя машет мне, похоже, уже собираясь пойти к нам.

– Мне пора…

– Я жду тебя в гостях! – настойчиво сказала Клара. – Умираю от любопытства, хочу услышать твою историю! Приходи как сможешь, только постарайся успеть до темноты. Сегодня не тот день, чтобы шарахаться по ночам. – Ее лицо стало очень серьезным. – Я не шучу! Третья ночь Самайна самая сложная и опасная для живых.

После приключения со шкатулкой тетина стряпня казалась особенно вкусной, а голоса родителей особенно приятными. Но, глядя в горящий камин, я не могла перестать видеть бегущего мне на выручку огненного лиса. Когда пламя трещало, выпуская ворох искр в дымоход, я вспоминала, как такие же слетали с губ коки, стоило ему засмеяться или разозлиться. Запах дыма и древесной смолы сводил меня с ума.

Композицию из свечей и яблок я приготовила еще в обед, хоть и понимала, что ждать появления Хэйме придется долго. Возможно, слишком долго, чтобы вообще дождаться… Радость от того, что он спас меня, в полный голос спорила со стыдом от содеянного. В такт пришептывали неуверенность в себе и непонимание – что огненному демону могло понадобиться от, как он сам выразился, «ничтожного человечка»?

Наконец меня отпустили прогуляться. Помня о предупреждении сеньоры Клары, я решила нанести ей визит до темноты. К тому же после заката я рассчитывала не спускать глаз с соседских крыш.

Бывшая лисица, как и в прошлый раз, усадила меня на диван и вручила согревающую руки чашку. В мыслях я уже успела рассказать свою историю. В ней было так много волнения и красоты, которые мне довелось пережить. В ней было так много страха и чувства несправедливости. В ней было очень много меня…

А когда пришло время, я совершенно искренне сказала:

– Все произошло будто само…

И я поведала о договоре с Хэйме. О том, как он помог подружиться с картами. Как мне случайно достался пузырек, исполняющий желания во сне. Как Удача помогла усыпить коку и каким забавным способом направила меня в нужное место в нужное время.

Когда я подошла к самой важной части своего рассказа, моя собеседница вдруг произнесла:

– Ты же не думаешь, что все это произошло случайно?

– Конечно, нет! Я же говорю, Удача так все ловко подстроила…

– Да нет, я про другое, – улыбнулась сеньора Клара. – Неужели ты действительно думаешь, что в этом всем нет твоей роли? Что, если бы на твоем месте был кто-то другой, произошло бы то же самое?

Я смутилась, потому что вопрос явно предполагал ответ «нет». Но если честно, думалось – да. А скорее даже так: если бы на моем месте был кто-то другой, возможно, у Хэйме оказалось бы куда меньше проблем.

Вероятно, мои мысли были написаны на лице. Женщина покачала головой:

– Нет! Это все ты! Учись присваивать то, что происходит с тобой. Или происходит через тебя. Твой индивидуальный танец со вселенной, который на самом деле никто не сможет повторить. Как бы ни старался. Это звучит слегка эгоцентрично, но… Сложность у тебя возникает, только когда речь идет о чем-то хорошем. Плохое, вижу, ты присвоила себе без труда? Люди почему-то легко признают себя неудачниками и очень сложно убеждаются в том, что они волшебники. Если смотреть глубже, присваивание пережитого опыта – это про ответственность и внимательность. Когда что-то происходит с тобой – ответственность лежит на других, ты лишь беспомощная щепка, подхваченная потоком. А когда что-то происходит через тебя – ты соавтор, а значит, можешь влиять на происходящее. Если это понимание станет ощущением, ты естественным образом станешь осторожнее там, где раньше допускала ошибки. А в случаях, когда показалось бы, что у тебя ничего нет и непонятно, как разрешить ситуацию, вдруг начнешь замечать богатство и изобилие инструментов, которые тебе доступны. Именно тебе!

И тут у меня в голове что-то щелкнуло – и пазл сошелся. Я застыла, осознав, что мой рассказ прервался ровно на том месте, где мне необходимо было увидеть возможность.

– Амбра! – вскрикнула я. – Он же сам сказал, что проходит между мирами! Он мог бы вам помочь!

– Амбра? – немного удивленно переспросила собеседница. – Легендарный воин междумирья?

– Не знаю ничего об этом. Но он охранял обещания и был привязан к месту, где они хранились. Чтобы освободить тебя, пришлось освободить и его. И вроде бы Амбра остался благодарен. А он умеет проходить через миры и протаскивать других.

– Определенно умеет! – покивала белая лиса.

– Он теперь свободен и, как мне показалось, ищет, как бы получше этой свободой воспользоваться. По крайней мере, он стянул из хранилища пару обещаний, которые планировал как-то применить. Вдруг у вас есть что-то, что заинтересует его, вроде того кулона? Или, может, он просто захочет иметь в должниках коку… Ведь вы снова станете им, стоит покинуть мир людей. Хэйме говорил, что многие хотят…

– Это потрясающая идея! – глаза сеньоры Клары вспыхнули, будто она уже начала превращаться обратно в демона. Был ли это отблеск каминного огня – или время, проведенное в компании подобных существ, позволило мне видеть то, чего я не замечала раньше? – Но сперва закончи свой рассказ!

Как и всегда, она слушала очень внимательно. Кусала губы, когда я подошла к истории со шкатулкой. И хитро улыбнулась, когда в повести снова появился Хэйме: вероятно, в отличие от меня, она была уверена, что тот придет на выручку.

Наконец я умолкла.

Лицо моей собеседницы выражало искреннее удовольствие, будто она только что закончила читать увлекательную книгу, а не услышала, что я неосмотрительно уничтожила легкий способ для нее вернуться домой.

То ли я еще испытывала угрызения совести, то ли мне не терпелось снова заглянуть в озорные глаза коки, скорее всего, то и другое вместе… В общем, я сказала:

– Ну что, пора искать Хэйме?

Клара ответила решительным кивком и посмотрела на часы.

– Если мы хотим увидеть его сегодня, то надо спешить.

– Почему?

– Скоро он будет очень занят… – неоднозначно сообщила сеньора Клара. – Нужно успеть до начала шествия душ.

– До начала чего? – переспросила я, но вместо ответа получила свою куртку и жест, указывающий на выход.

Клара явно спешила: наматывала шарф уже на улице, а пальто и вовсе осталось незастегнутым.

– Странно… – нахмурилась моя спутница. – Слишком рано стемнело…

– Я знаю, где его можно найти, – сказала я. – Вилла «Лаура».

Сеньора Клара снова уверенно кивнула и подхватила меня под локоть.

– Я знаю короткую дорогу.

Мы двинулись от центра к окраине. Дома редели, оставляя зелени все больше пространства. Она выглядела темной и бесформенной в пасмурных сумерках. Впереди уже виднелся крест, который я обсуждала с отцом…

Мы срезали путь по грунтовой дороге, пересекающей поле. Она должна была привести почти к самому особняку. Пахло водой: недалеко в роще по оврагу бежала река. В детстве я взлетала над ее крутым берегом на качелях, привязанных к огромному старому дубу. Эти теплые воспоминания пахли цветущим лугом, звучали смехом и шумом ветра в ушах. Ветер был и сейчас…

…Был и вдруг затих. Мгновенно. Вместе с тем замерло все вокруг. Наступила такая тишина, будто у меня заложило уши. Ее нарушало только шлепанье шагов по мокрой, грязной дороге. Словно в ответ на затишье поле, по которому мы шли, начало наливаться густым туманом. К его влажному запаху примешивался еще какой-то – сладковатый и терпкий, совершенно неуместный. Пару секунд я пыталась вспомнить, что так пахнет, а когда поняла, то мурашки пробежали по телу с головы до ног. Свечной воск!

Я повернулась к сеньоре Кларе. Она с недоумением смотрела на часы. Потом перевела взгляд на меня… и в нем стоял ужас.

– Не может быть так рано… – прошептала она, огляделась и бросилась к обочине, у которой рос какой-то цветущий куст. Обеими руками рванула с веток желтые цветы и начала выкладывать их рядочком на дороге.

– Скорее! Помогай! Желтый круг! Нужен желтый круг, в который мы могли бы улечься!

Я тоже принялась рвать цветы и укладывать их, создавая другую сторону круга. Туман сгущался, пальцы уже утопали в нем. Луна то выглядывала, то снова пряталась за тучи, будто боялась смотреть вниз. В один из таких темных моментов краем глаза я заметила желтые точки на горизонте. Повернулась и оцепенела.

К нам двигались фигуры людей. Не шли, а именно двигались, будто их катили по дороге на невидимой платформе. Мужчины и женщины, старики и дети. В руках каждого трепетал огонек свечи.

– Быстрее!!! – взмолилась Клара. – Иначе присоединимся к ним!

Оставалось немного. Цветки летели в грязь неаккуратно, круг получался кривоватым, но какое это имело значение, когда в твою сторону течет процессия из полусотни покойников?! В том, что это были они, не оставалось никаких сомнений. Строй душ уже подплыл так близко, что можно было разглядеть бледность лиц и белесые пятна там, где должны чернеть кружочки зрачков. Неподвижные руки держали свечи – бережно, пряча от ветра.

Когда до плывущей впереди всех женщины оставалось каких-то несколько метров, сеньора Клара бросила:

– Ложимся и молчим!

И толкнула меня в спину. Я рухнула в центр круга, лиса последовала за мной – и обняла, прижала к себе, не то успокаивая, не то стараясь занять как можно меньше места. Круг был маловат. Пришлось лечь на бок и как можно выше подтянуть ноги.

Почти у самых моих ступней раздался хриплый вздох. Я невольно повернула голову. Возглавлявшая шествие женщина висела почти надо мной. Лицо ее имело жуткое, хищное выражение. И тут пальцы на моей правой руке пронзила боль. Точнее, холод, но невыносимый, похожий на удар ножом… Я прикусила до крови губу, пытаясь не шевелиться и не кричать. Уставившись на руку, я обнаружила, что около самых кончиков пальцев круг слегка нарушен. Падая в него, я задела цветки, и они чуть раскатились. В эту брешь и засовывал свою беспощадную лапу мертвенный холод.

Я подумала, что надо дотянуться и поправить границу, но придвинуться хотя бы на сантиметр к этому холоду казалось страшнее, чем отсечь себе руку совсем. Да и сеньора Клара прижала меня еще сильнее, будто не позволяя приблизиться к прорехе.

Между тем призраки окружали нас. Еще одна фигура, молодого мужчины в старомодном костюме, опустилась совсем близко к месту, где круг прерывался. Женщина, достигшая нас первой, не то захрипела, не то зашипела. В этом звуке читалось явное недовольство, словно тот, второй, покусился на ее добычу.

Я испугалась, что сейчас нас начнут доставать из сомнительного укрытия и делить, словно стая волков кусок мяса. Но… вместо этого мужчина наклонился и поставил одну из своих свечей к разрыву, замкнув круг. Свечей у него было много – три толстых в руках, еще несколько парили вокруг него.

– Жоао… – услышала я не то вздох, не то стон лисицы за моей спиной. – Милый…

Она слегка приподнялась на локте, видимо, выглядывая из-за моего плеча. В этот момент нависшая надо мной женщина двинулась дальше, словно вдруг перестала замечать нас. И сеньора Клара снова прильнула к земле, чтобы платье покойницы не задело ее. Когда та проплывала над огоньком свечи, он затрещал и вспыхнул ярче прежнего.

Над нами потекли призраки. Воск начал плавиться с удивительной скоростью, будто мертвецы всасывали его.

Свеча потухла.

Жоао тут же поставил следующую.

Потом еще одну.

И еще.

Процессия все плыла и плыла над нами. Недвижимые подошвы ботинок и босых ступней. Замершая одежда и волосы, будто выточенные из камня. Дрожали лишь свечи: у одних высокие и толстые, какие в обычное время будут гореть всю ночь, у других лишь крошечные огарки, на которых еле теплилось пламя.

Казалось, это продолжается целую вечность.

Жоао поставил в прореху свою последнюю свечу.

И вот она догорела.

Женщина за моей спиной всхлипнула и еле уловимо дернулась, когда склонившаяся возле нас фигура выцвела и растаяла, слившись с туманом.

Боль снова ухватила меня за пальцы, а шествие душ замедлилось. Но около цветочного круга появился еще один силуэт – и я с изумлением узнала в нем свою бабушку. Ту самую, которой мы сегодня принесли цветы и свечи. Она была несколько моложе, чем мне помнилось. Ее рука опустилась к земле – бабушка поставила одну из тех свечей, что мы с тетей принесли на кладбище сегодня.

И боль начала отступать.

Призрачная процессия поплыла дальше, а я не могла отвести взгляд от взволнованного лица бабушки. Скоро настал и ее черед рассыпаться, превращаясь в густой туман. В последнее мгновение она протянула уже свободные руки чуть вперед, будто хотела обнять…

Я стиснула зубы, готовясь к новому удару ледяной боли, но круг снова закрыла свеча.

«Дедушка!» – мысленно изумилась я. Он был трудным человеком. Мало кто ладил с ним. В виде призрака он остался высохшим стариком с неприятным острым взглядом и сжатыми в линию губами. Вероятно, сам это предпочел. Мы с тетей принесли ему свечу скорее из вежливости, чем из теплых чувств… и тем не менее он отдал ее, чтобы спасти меня.

Именно она, последняя, позволила дотянуть до конца шествия. Огонек дрогнул и потух ровно в тот момент, когда последняя мрачная тень проскользила у меня над головой.