– Хэйме! Этот свой! Хэйме! – заорала я, срывая голос.

Сфера затормозила так близко, что лицо защипало от жара. А потом взмыла вверх и спикировала на миджанца, скачущего в нашу сторону.

Пылающий лис приблизился. Уже можно было разглядеть черную кошечку, сидящую у него на загривке. Битва еще продолжалась, но я уже сознавала, что мы спасены. По крайней мере, имеем на это хорошие шансы. Поэтому рванулась к Энди и села у него за спиной, укладывая паренька на себя. Нужно было остановить кровь и не пускать воздух в разрез. У меня не было особого опыта, но логически, а точнее, интуитивно, потому что думать было некогда, я просунула ладонь в прореху майки и прижала рану. Энди, плохо понимая, что происходит, пытался сползти вниз, но я удерживала его под мышки, опасаясь, что он просто захлебнется кровью.

– Это мой друг, слышишь! Он поможет нам! Поможет тебе! – шептала я. – Теперь мы точно выберемся!

Удача спрыгнула с шеи Хэйме и бросилась в гущу событий, будто с перепугу. Я даже вскрикнула, увидев это. Кошка имела когти и зубы, но в сравнении со свирепыми драконами казалась абсолютно беззащитной. Однако быстро стало заметно, какой эффект производит ее паническое с виду метание: злые драконы не просто промахивались, они оступались на ровном месте, неуклюже падая и задевая друг друга. А когда в драку вступил Хэйме, пустыня наполнилась визгом. Коя и Фит отошли, позволяя им с Нарсином закончить дело.

После того, как один из миджанцев упал и замер, остальные начали отступать. Огненный лис рванул вперед, клацая пастью, и драконы ринулись прочь. Несколько мгновений кока стоял на бархане, глядя им вслед. Возможно, для того, чтобы у беглецов не возникло и мысли о возвращении. А потом прыгнул в мою сторону, прямо в воздухе принимая знакомый образ. Он приземлился аккуратно, чтобы не задеть ни меня, ни Энди, но так близко, что я почувствовала терпкий запах смолы и дыма.

Хэйме наклонился вперед, запустил руку мне в волосы и прижался своим лбом к моему. Этот миг показал, что именно происходит между нами, лучше, чем все, случившееся до этого. Так ласкаются звери и птицы, обходясь без поцелуев и слов.

Тут Энди застонал и снова закашлялся. Я очнулась, и кока тоже. Отпрянул. Склонился над мальчиком, когти опять вытянулись и заострились. Хэйме убрал мою ладонь, сорвал остатки майки с раненого и начал выводить обжигающие руны прямо на коже. Энди корчился от боли, но было видно – рана затягивается. Нарсин и Коя стояли рядом, Фит, уже принявший нормальный облик, – чуть в стороне, вероятно, стесняясь своей наготы. Я указала на пальто, которое скинула, откапывая карету. Толстяк благодарно кивнул и укутался, хотя оно было длинновато, и полы волочились по песку.

Когда рассеченная когтями кожа Энди полностью срослась, кока несильно, но резко ударил кулаком ему в живот.

Парнишка поперхнулся, кашлянул, и из его рта вдруг выскочил камешек. Хэйме ловко поймал его на ладонь и подкинул – в воздухе блеснул синим какой-то самоцвет.

– А это я оставлю себе, – ухмыльнулся огненный демон.

Энди согласно кивнул.

Наш спаситель встал и протянул мне руку. Я поднялась тоже. Удача ласково потерлась об мою ногу.

– Как вы меня нашли?

– А чего искать?! Леонор сама притащила мне эту коробку, чтобы заключить сделку. Что в словах «Ей нельзя доверять» было тебе непонятно?

– Да вы все вели себя так, что никогда не разберешься, что у кого на уме! Я совершенно запуталась в ваших играх! – скрестила я руки на груди.

– Сейчас распуталась?

Хотелось что-то еще сказать в свое оправдание, но теперь все выглядело однозначно. И мне было стыдно за свои поступки.

– Какую сделку она потребовала? – виновато спросила я.

– Взяла с меня обещание, что Клара не сможет покинуть мир людей с любым моим ключом. Что они просто не сработают.

Я вздохнула.

– Да брось! – весело толкнул он меня локтем. – Не самое страшное! Я боялся, что будет еще хуже.

– Куда уж хуже?! – искренне удивилась я.

– Близорукость новичка, – ухмыльнулся мой очаровательный собеседник и повернулся к остальным, притихшим и с интересом слушающим разговор. – Меня зовут Хэйме. Я один из привратников мира людей. Благодарю, что не бросили в беде мою бестолковую подругу, которая умеет принимать потрясающе неправильные решения.

– Не очень вежливо с твоей стороны! – проворчала я под хихиканье товарищей.

– О какой вежливости говорит мне ничтожный человечек, усыпивший огненного демона, который вообще никогда не спит! – снова развернулся он ко мне. – Причем какой-то отравой, от которой я до сих пор путаю реальность с вымыслом!

Я невольно прыснула.

А кока деловито зашагал к проступившей из песка карете.

Я встретилась взглядом с Удачей, которая сидела рядом и не спешила отправиться за хозяином. Готова поспорить – она мне подмигнула!

Хэйме отшвырнул носком ботинка песок, будто это могло действительно оказать эффект. Шумно вдохнул, зацепился руками за торчащую деревяшку и вытянул трещащую боковину и прибитый к ней фрагмент пола. Нереально легко, словно обломок кареты был надувным. И начал устанавливать находку в нужное ему положение.

Все с любопытством наблюдали за происходящим.

– Почему он забрал себе твой камень? – спросила я у Энди.

– Это из-за него я попал сюда, – поморщился он. – Достойная плата за то, чтобы теперь выбраться отсюда.

– А что это за камень? – поинтересовался Нарсин.

– Оставлю тебя в сладком неведении. – «Мальчик» положил руку туда, где предполагалось верхнее плечо. – Не стоит портить мнение о старом друге накануне прощания.

– Мне будет не хватать твоего критического ума, – улыбнулся тот. Повернулся в мою сторону и громко шепнул, прикрыв рот плавником: – Я имею в виду занудство.

– А ты сам не хочешь увидеть другие миры, о которых столько слышал?

Дракон потупился.

– Знаешь, я много думал об этом. В сущности, мой мир не хуже и не лучше других. Ну по крайней мере тех, о которых мне рассказывали. Везде есть хорошее и везде есть плохое. Жестокости, заблуждений и трудностей хватает везде. Разве в твоем мире их нет?

– Есть, – согласилась я.

– Самое обидное здесь – то, что обитатели этого мира живут в неведении. Даже во лжи. Но я – уже нет. И это дает мне свободу, выбор и возможности, которых нет у других миджанцев. К тому же… У моего существования здесь есть смысл! Я встречаю тех, кто попадает сюда. Если они хорошие ребята вроде тебя – помогаю. Кто, кроме меня, сделает это? Может, однажды найдутся еще миджанцы, которые заметят, что все не совсем такое, каким кажется. Они задумаются, начнут искать ответы. И найдут их у меня. А в новом мире? Боюсь, что там у меня не будет больше никаких ответов. Снова только вопросы. Вот ты уверена, что знаешь о своем мире все?

И тут я поняла, что ничегошеньки не знаю. Сегодняшняя ночь подтвердила, что мой привычный мир совершенно точно не такой, каким казался раньше. Нарсин был прав! Мне предстояло искать ответы на свои вопросы.

– Хороший ты, Нарсин! Жаль расставаться с тобой.

– Пиши письма и кидай в шкатулку, если будет возможность. Вдруг я их найду. Вот будет здорово!

– Хорошо, – улыбнулась я и обняла его.

Сначала дракону явно было неловко, а потом он расслабился и тоже положил свои лапы мне на спину.

Наконец я отстранилась и посмотрела на Фита и Кою.

– А вы не хотите вернуться домой?

– Меня там никто не ждет. А здесь у меня есть семья, – ответила маленькая горностайка, совсем по-человечески пожимая одним плечиком.

– Учитывая, что я вернусь в то же время, когда отправился сюда… Даже если место будет другое, рано или поздно меня все равно поймают и отправят обратно, – сказал толстячок. – Так стоит ли бегать от судьбы, которую заслужил?

– Ну тогда счастливо оставаться! – подытожил Хэйме и повлек нас с Энди к обломкам кареты, которые теперь стояли относительно ровно, так, чтобы дверь могла свободно открыться.

– Ты первый, – сказал кока пареньку и начал выводить на покрытом пылью лакированном дереве очередные тлеющие символы.

– Не поймите меня неправильно, – улыбнулся Энди, возбужденный и нетерпеливый, – но надеюсь не увидеть вас больше! Спасибо вам всем за всё!

Дверь щелкнула, словно была заперта и открылась. Невысокая фигурка помахала на прощание и исчезла в бархатной темноте прохода между мирами.

Кока закрыл его. Символы потухли, не оставив следа на полированной поверхности. Горящие угольками когти вывели уже другой строй рун, и дверь послушно приотворилась снова.

– Теперь твоя очередь, – голос Хэйме звучал мягко, почти нежно.

И я вдруг испугалась, что могу не увидеть его больше.

– Ты что, не пойдешь со мной?

Рыжеволосый помотал головой.

– Почему?

– У меня еще есть дела. Например, выпрыгнуть из шкатулки и хорошенько ее спрятать, пока в нее не провалился еще кто-нибудь.

– Но мы же еще увидимся?

И только неоднозначная улыбочка в ответ.

Я уже взялась за край дверцы, но обернулась. Наши лица оказались неприлично близко, но кока не отступил.

– А что ты видел во сне? – спросила я, вспоминая, что подмешала ему не просто снотворное, а иллюзию воплощения желаний…

Хэйме театрально поджал губы и закатил глаза.

– Скажу так… Последнее, что я видел перед тем, как уснул. – Выдержал паузу, дожидаясь, пока до меня дойдет смысл, а потом добавил: – И делал с этим все, что мне всегда хотелось.

Я покрылась мурашками с головы до ног, но спросить больше ничего не успела: на этих словах он подтолкнул меня к темноте за дверью – и уже против воли этот мистический мрак обволок меня, будто погружая в чуть прохладную воду. Томительно приятную до того, что я даже опустила веки, позволяя себе на пару мгновений потеряться, почти задремать. А потом вдруг ощутила, каким твердым становится пол под ногами, будто кто-то нажал сверху на плечи.

Я открыла глаза. Ощущение невесомости быстро отступало, пропуская вперед понимание, что я стою в дверях собственной комнаты. Накатил холод, и я поспешила затворить окно. Начиналась заря, но дом еще спал, как и весь поселок за окном. Я стащила покрывало с постели, завернулась в него, отметив, что одежда стала прежней. Села на край кровати и задумалась. Все было таким же, как… вчера? Не хватало разве что карт и моего рюкзачка, а так можно было бы подумать, что события этой бесконечно длинной ночи мне просто приснились. Все осталось прежним, кроме меня…

Тем же кульком в покрывале я упала на спину поперек кровати и тут же заснула.

К обеду родители уже забарабанили в мою дверь, заподозрив в болезни или побеге из дома. И то и другое было отчасти правдой. Мои мысли и чувства были далеко отсюда. Все произошедшее, словно вирус, проникло в мое существо и перерабатывало под себя.

Когда я сказала, что хочу прогуляться, тетя, вероятно, обеспокоенная потерянным выражением моего лица, предложила сделать это вместе. Отказываться было неловко, и я согласилась.

К полудню улицы обычно начинают пустеть, вместо шагов прохожих наполняясь запахами еды и стуком столовых приборов о тарелки, льющимися из приоткрытых окон. Но в этот раз все было иначе.

– Почему так много людей сегодня?

– День мертвых душ же! – ответила тетя. – Все идут в церковь ставить свечи ушедшим родственникам.

– А разве он был не вчера? – нахмурилась я.

– Не-ет! Вчера был хороший день – День всех святых.

«Хороший день… – отметила я про себя. – Значит, вчера был еще хороший…»

– А что значит День мертвых душ?

– В католичестве есть легенда, что некий пилигрим потерялся в шторм и был выброшен на одинокий остров. Там он увидел трещину, ведущую в чистилище. Страдания и мольбы грешников так тронули его, что он начал молиться, да так усердно, что демонам пришлось отпустить несколько душ. С тех пор этот день считается днем заступничества живых за души умерших перед Богом. Хочешь, тоже зайдем в церковь? Я хотела помянуть нашу маму.

Она имела в виду мою бабушку, их с моей мамой мать, которая рано ушла из-за тяжелой болезни.

По дороге мы заглянули в магазин. Купили несколько свечей, сладкой выпечки и пару горшочков с декоративной вербеной.

В церкви было людно, вкусно пахло хлебом, свечным чадом и духами прихожанок. Я с надеждой искала глазами сеньору Клару, но напрасно. Поэтому, когда тетя предложила зайти еще и на кладбище, я охотно согласилась. И не зря.

Мы выстроили красивую композицию из цветов, толстых свечей в стеклянных колбах и румяных булочек с кусочками запеченного апельсина. Посидели немного молча, не молясь, а просто вспоминая тихую, но улыбчивую бабушку. А потом я заметила на другом конце кладбища стройную светлую фигуру. Она была неподвижна, лишь длинные пряди развевались на ветру. Огоньки десятка крупных свечей дрожали у ее ног.

– Это же сеньора Клара? – спросила я у тети.

– Мужа поминать пришла, – подтвердила она.

– Подойду к ней поздороваться? И выразить соболезнования.

– Конечно, иди. Я еще посижу здесь немного.

Пока я шла к бывшей лисе, меня охватило странное чувство. Земля показалась неправдоподобно мягкой, окружающие звуки отдалились, а мое дыхание, наоборот, стало неприятно громким, как если бы я задыхалась. От волнения? Да, момент, без сомнения, был волнительным, но влияло что-то еще… Словно бы на меня смотрело множество людей – пристально, изучающе. Конечно, в такой день на кладбище были еще посетители. Но каждый занимался своим, и никто даже не косился в мою сторону.

Когда я была уже близко, сеньора Клара повернулась – и просияла искренней улыбкой. На мокром от слез лице она выглядела странно.

Клара вытерла глаза платком и сделала шаг навстречу.

– Как я рада видеть тебя целой и невредимой! – тихо произнесла она. – Я не спала всю ночь, чувствуя, что тебя все нет. Уже заря занималась… Ты могла не вернуться!

– Я это сделала! – выдохнула я то, что не давало мне покоя от самого пробуждения.

Женщина замерла. А потом крупные капли снова скатились по ее щекам. Сеньора Клара шагнула ко мне и крепко обняла. Не сказав ничего в ответ, она стояла, слегка вздрагивая от слез.