Темнота – друг молодёжи. В темноте не видно ни лиц, ни фигур, ориентироваться можно лишь по звукам. От этого воображение только сильнее вырисовывает страшные картинки, и мы сами становимся для себя главными врагами. Многие всю жизнь живут в такой условной темноте, потому что попросту боятся открыть глаза на правду, столкнуться с миром лицом к лицу, и вместо этого выбирают бороться с выдуманными злодеями. Наше воображение – враг, которого мы недооцениваем. Оно знает нас наизусть и всё время подкидывает самые страшные варианты развития тех или иных событий, которые могут с нами произойти. Или же не могут. Воображению неважно, насколько реалистично то, что оно предлагает нам вкусить, ему куда более интересно посмотреть на результат. А тут уже два варианта: либо ты продолжаешь жить с выдуманными призраками темноты и подкармливать их своим кортизолом, либо ты начинаешь борьбу с внешним миром, вместо того чтобы воевать внутри себя. Себя ты никогда не сможешь переиграть, а вот остальных – вероятность есть. Поэтому лучше всегда вовремя открыть глаза и взглянуть на правду окружающего мира трезвым взглядом. Но сегодня эта самая правда была куда более тяжёлая, чем даже самый кошмарный сон. Хотя бы потому, что весь город окутала беспросветная тьма, и тут хоть веки поднимай, хоть как Вий шагай – в одну точку придёшь. И точка эта – никуда.

– Ты будешь что-нибудь делать или так и будем стоять смотреть? – яростно произнёс Лёня, встряхнув меня за плечи.

– Парень, ты глаза разуй, а потом кричи, – прервала его Емеля и постучала по куполу, окружающему Ротонду. Хайлов хорошо подготовился к встрече гостей и поставил сильное заклинание, настолько, что пробить привычными способами его не получалось. По крайней мере, знаний Жени с Лёней для этого не хватало категорически.

– Вам фиг знает сколько лет, и вы не знаете, как этот купол убрать? – возмутился рыжий, всплеснув руками. По-видимому, настрой Красавцева передался ему воздушно-капельным путём, и теперь мы получили двух эмоционально нестабильных подростков вместо одного.

– Ты выражения выбирай, – ответила Емеля и отвесила парню подзатыльник. – В принципе, есть вариант один.

– Я думаю, второй вход через соседнюю парадную Денис вряд ли перекрыл, – задумчиво произнесла я, указав рукой за дом. – Что вы смотрите, пацаны? Оба туда быстро!

– Вся в мать, – усмехнулась Емеля, проводив взглядом убегающих Лёню и Женю. – Ловко мы их!

– Давай не рассусоливать, а то вернутся скоро, – ответила я, на что Емельяна кинула в купол небольшой серебряный шарик, который заставил поверхность пойти трещинами. – Я же говорила – из Хайлова волшебник, как из Вербина балерина.

– Судя по талантам этого Лёни и рыжего, им тоже лучше примами на сцену, – произнесла Сазонова и, стукнув кулаком по защите Ротонды, сделала проход. – Прошу.

– После вас, – произнесла я, пропуская сестру вперёд. Под куполом казалось, что ночь ещё больше сгустила свои краски, воздух стал тяжелее, неприятный звон стоял в ушах, а в глаза попал какой-то едкий туман, заставивший их слезиться. На ощупь мы дошли до входной двери парадной и, резко дёрнув её на себя, оказались в Ротонде. Честно говоря, я здесь впервые. Никогда не понимала этого места, оно, скорее наоборот, отталкивало меня своей неоднозначностью и навеянной таинственностью. Сейчас здесь всё выглядело иначе, чем на картинках: стены были пустые, больнично-зелёного цвета, из угла в угол шныряла, не побоюсь этого слова, стая кошек и стоял какой-то едкий запах, больше похожий на нашатырный.

– Наконец-то, мы уже заждались вас! – раздался радостный голос Дениса откуда-то сверху. Подняв голову, я заметила его стоящим на втором этаже. Он с интересом рассматривал нас, перегнувшись через ограждение. – Дашута, что ж Емельяна ещё не закована в сырую темницу?

– Хайлов, там, где ты учился вранью, я преподавала, – сказала я, пока парень громко рассмеялся в ответ. – Отдай Юлю и разойдёмся полюбовно.

– Я думаю, что всё связанное с любовью звучит из твоих уст неуместно, – усмехнулся Хайден, отряхнув со своего угольно-чёрного пальто невидимые пылинки. – Как ленинградская старуха может говорить о том, с чем у неё в жизни полный пробел?

– Говори да не заговаривайся, – прошептала Емельяна, расхаживая из стороны в сторону. За ней уплелась пятнистая кошка, всё время злобно мяукая и шипя. Сазонова же этого не замечала, она осматривала пустые стены Ротонды, в которых когда-то жила чья-то надежда, а теперь они пустые и безликие, как чья-то тень.

– Денис, ты же должен понимать, что живым отсюда не выйдешь? – проговорила я и, подойдя ближе к лестнице, опёрлась рукой о перила. – Совсем скоро сюда приедут самые сильные волшебники страны, и даже тебе несдобровать.

– Ваш сказочный патруль меня не пугает, – отмахнулся Хайден и, сузив глаза, внимательно посмотрел на меня. – Может, всё-таки выберешь правильную сторону?

– Я с неё никогда и не уходила, – ответила я, гордо положив руку на грудь. Парень лишь ухмыльнулся на моё действие и, сняв своё пальто, повесил его на перила. – Мы разговариваем уже минуты три, а ты ещё ни разу не залез в мою голову. Настораживает.

– Я из неё никогда и не уходил, – отозвался голос Хайлова в моём сознании и эхом разнёсся по всему телу. За последнее время я даже успела привыкнуть к этому неприятному ощущению настолько, что даже ноги перестали подкашиваться, а головную боль можно и потерпеть. – Ты какая-то слишком стойкая сегодня. Силы побереги.

– Ты лучше своими не разбрасывайся, – сказала я, как вдруг почувствовала, что Денис, взмахнув в воздухе рукой, аккуратно перенёс меня ближе к центру Ротонды. – Ты меня поражаешь, даже не откинул меня силой сюда.

– Не хочу, чтобы ты пропустила всё шоу в отключке, – произнёс Хайлов, медленно поставив меня на пол. – Кстати, оно уже идёт полным ходом.

– О чём ты говоришь? – усмехнулась я, но, посмотрев вперёд себя, чуть не потеряла дар речи. Передо мной на постаменте возвышалась Вяземская. Она была одета в длинное платье цвета вороньего крыла, которое украшали несуразные тёмные перья птиц, какие-то рваные цепи и поржавевшие булавки. На худенькой Юле все эти лохмотья смотрелись не устрашающе, а даже больше вызывали чувство сострадания. Емельяна села рядом с Юлей на корточки и хотела дотронуться до кончика её пальца, но тут же отдёрнула руку. Хайден, скорее всего, поставил над Юлей защиту, будто бы она была аленьким цветочком в замке чудовища. Так оно и есть. Юля сейчас в лапах монстра, а мы, такие умные и всезнающие взрослые, ничем не можем ей помочь. Нашей девочке оставалось лишь быть тряпичной куклой, которой так умело управляли.

Лицо Вяземской и правда казалось мне неживым. Я помнила её радостные искры в глазах, когда она смотрела на Лёню, и как она весело смеялась над каждой его шуткой, и как улыбалась рядом с Красавцевым. Юля сияла и освещала своим светом всё вокруг, а теперь этот маленький луч солнца стал таким пустым. Будто бы в яркую краску подмешали едкого дёгтя, который заставил её потемнеть, и теперь она больше не сможет окрасить весь мир своей красотой. Что-то внутри неё сломалось. Красавцев так долго старался помочь этому маленькому фыркающему ёжику стать хотя бы чуть-чуть добрее к окружающему миру и возлюбить его, но что же мы видим теперь? Всё стало только хуже, все цветы, растущие на ранах Юли, срезаны под корень, красота внешняя выпита до дна, силу внутреннюю будто бы выдавили из неё с необычайной жестокостью, а всё, что скрывалось за прекрасной душой, – просто выжгли дотла.

– Что ты наделал? —спросила я, оглядев впалые щёки Юли и кровавый след на её шее от сковывающего заклинания. – Что ты с ней сделал?

– То, что должен был, – весело ответил Хайлов, пока я, взмахнув рукой, направила в него огненный шар, против которого Денис выставил щит. – Если ты убьёшь меня сейчас, то проблему этим не решишь.

– По-моему, всё как раз наоборот, – проговорила я и кинула несколько ледяных кинжалов, один из которых задел плечо Хайдена.

– Ты не помнишь условия? – произнёс парень, спрятавшись за одной из колонн. – Если Юлиана по собственной воле согласна на обряд, то вы не сможете с этим уже ничего поделать.

– Она ни за что не станет рушить весь мир, – сказала я, пустив в сторону укрытия парня сеть из тока. Денис медлить не стал, и в ту же секунду в моей голове затрещало, звон раздался по всему телу, будто бы меня посадили в огромный колокол.

– Я сама хочу. Я сама готова, – отозвалась Вяземская, заставив меня позабыть о всякой боли. Я посмотрела на Юлю и увидела стекающую по её щеке слезу.

– Хайлов, я тебя уничтожу, – прохрипела я и, встав на ноги, направилась в сторону лестницы. Как только моя нога коснулась первой ступеньки, конструкция превратилась в крутую горку. Хайден быстро выбежал из-за колонны и направил в меня несколько стрел тока. – С меткостью у тебя всё плохо.

– Получше, чем у тебя с контролем сознания, – произнёс голос Дениса в моей голове и будто бы уколол меня чем-то холодным изнутри. – Согласись, не очень приятно, когда в тебя впивается кусок льда?

– Лучше, нежели когда ты состоишь из него полностью, – ответила я и, наколдовав длинную верёвку, зацепила её за купол Ротонды.

– Метла тебе пошла бы больше, – сказал Денис, когда я, оттолкнувшись от пола, смогла перелететь к нему на второй этаж. Хайден встретил меня ударным заклинанием, из-за которого я чуть не упала обратно, но вовремя схватилось рукой за ограждение.

– Даша! – крикнула мне Емельяна и, опёршись о стенку, попыталась встать на ноги.

– Даже не смей мне помогать и сюда соваться, – ответила Сазоновой я, прекрасно понимая, что Хайлов может убить её одним движением. Емеля была ещё слишком слаба для подвигов.

– Какая сестринская любовь! Давно так у вас? – усмехнулся Хайден, вспоминая, как я билась в истерике у него на руках из-за Емели.

– Хайлов, ты у меня в печёнке уже сидишь, – зло проговорила я, кинув в парня удушающую семицвет-траву, которая начала обвивать его руку и ползти вверх. Денис пытался сбросить с себя ветви, но они всё сильнее впивались в его кожу и покрывали большие участки тела. Не найдя решения лучше, Хайлов пустил по руке небольшой огненный шарик. Он испепелил листья семицвет-травы, её шипы превратились в угольки, неприятно обжигающие кожу. Предплечье парня покрылось волдырями и ожогами, приносящими нестерпимую боль, от которой Денис зарычал. Он поднял на меня свой разъярённый взгляд, оба его глаза стали красными, будто бы налились кровью, а дыхание потяжелело. Хайлов был зол. И он был готов на всё ради мести. Одно за другим Хайден начал пускать в меня заклятия, пускай и простые, но его сила была в другом. Денис не выходил из моей головы, он сам там хозяйничал, пуская боль по разным точкам моего тела. Ощущение того, что внутрь меня зашёл кто-то посторонний, окутывало моё сознание. Незваный гость скинул все ровно стоящие папочки на полках памяти, перевернул архив воспоминаний и, выбрав из него самые противные, тряс ими перед моими глазами. Я путалась не то чтобы в своих мыслях, даже руки переставали меня слушаться. Вместо сложных заклинаний я использовала те, которые даже пятиклассник из академии знает. Взгляд мой стал рассредоточен, я действовала как будто бы в клубе едкого дыма, заполонившего и чувствительные эпителии носа, и глаза, и лёгкие. Атаковала я по наитию, не стараясь продумать тактику, била, просто чтобы бить. Хайден тоже был не в лучшем состоянии. По его белоснежной рубашке стекали алые капли крови, он постоянно забывался где-то в себе, пытаясь контролировать ситуацию и внутри меня, и снаружи, но это отнимало у Дениса слишком много сил. Дыхание его было прерывистым, пульс – быстрым, движения – суетливыми и непродуктивными. Я бы могла этим воспользоваться, но сама была не в самой хорошей форме. Боль и смятение окутывали меня всё с большей силой, а Хайлова сковывали усталость и незнание хороших боевых приёмов. Сейчас мы были равны как никогда раньше, оба слабые, забитые, со стекающими струйками крови, но борющиеся каждый за свою правду.

На первом этаже Ротонды всё было куда спокойнее. Емельяна, сидя на коленях, внимательно разглядывала Вяземскую. Юля стояла не шелохнувшись, по-моему, даже не моргала, а только бегущие из глаз слёзы выдавали, что она всё ещё живая и её плоть не до конца принадлежит Хайдену.

– Юля, так нельзя, – тихо прошептала Емельяна, болезненно придерживаясь за бок. – Зачем ты согласилась на эти мучения?

– Сама я так решила, – ответила Юлиана, и её голос в конце сорвался. Вяземская смотрела в одну точку впереди себя, и даже глаза её не дёргались от звуков ударов и взрывов на втором этаже.

– Я знаю, какого это быть всю жизнь одной, – неожиданно произнесла Сазонова, грустно шмыгнув носом. – Одна у гроба стояла. Одна в больничной палате лежала. Одна в Феодосию поехала. Одна дома слонялась, пока Даша на работе.

– У тебя Даша есть, – сказала Юлиана, продолжая сверлить взглядом стену. Хотя нет, взгляд её скорее был больше полон апатией и безразличием, а всё остальное из него вытеснила боль.

– А у тебя отец родной есть. Друзья, наверное, тоже есть, – ответила Емельяна и, опёршись о свою коленку, пошатываясь встала. – У тебя Лёня твой есть. А у меня моего Даню, которого я больше жизни любила, отобрали.

– Я ради Лёни это и делаю, – сорвавшись, произнесла Вяземская и обречённо прикрыла веки. – Чтобы он жил дальше. Счастливо.

– Он без тебя не сможет, понимаешь? – риторически спросила Емельяна, разглядывая уставшее лицо девушки. – На меня посмотри, Юль.

– Смотрю, – безразлично сказала Вяземская и открыла свои заплаканные, красноватые глаза.

– Если бы у меня был хоть маленький шанс вернуть всё назад, ещё раз почувствовать себя счастливой рядом со своим Даней, – произнесла Сазонова, значительно повысив тон голоса, заставив и без того озябшую Юлиану сжаться. Емеля, заметив испуг девушки, перешла на шёпот и продолжила: – Я бы носом ради этого землю рыла, летать бы научилась, океан бы переплыла.

– У меня нет этого шанса. Он убьёт его, если я откажусь, – проговорила Вяземская и, прикрыв лицо руками, села на колени. – Я буду носом рыть землю хотя бы ради того, чтобы он был жив.

– Он один останется тогда, а для него это страшнее смерти, – проговорила Сазонова и хотела дотронуться до макушки Юли, но тут же ударилась разрядом магии.

– У него есть семья и друзья. Лёня будет жив любой ценой, – ответила Вяземская, горько всхлипывая и глотая солёные слёзы своей трагедии.

– Если ты сделаешь это, то весь мир погрузится во тьму. И даже Лёня, – сказала Емельяна, устало проведя рукой по лицу. Сазонова сама сейчас еле держалась на ногах, последние силы остались внутри той темницы, но огонь, горевший внутри, заставлял её сейчас помогать другому. У меня Емеля сама маленькая, но, несмотря ни на что, старается сейчас спасти ещё более юную душу, заблудившуюся на кривых дорогах жизни.

– Нет у меня выбора, – прошептала Вяземская, истерически улыбнувшись. Слёзы перестали течь из её глаз, но пустота окутала их ещё больше. Теперь она пустая окончательно. Последние остатки чувств выбежали вместе с рыданиями и вырвались всхлипами из груди. Пусто. – Его просто нет.

– Юля! – раздался крик Лёни по Ротонде и эхом врезался мне в сознание. Я обернулась на источник звука и увидела забегающих Тихомирова и Красавцева. На первом этаже тут же появился главный состав Союза Нечисти в лице Яги, Колобка с Вербиным и нетленной Пиковой Дамы. Даже Сишу, какого-то шиша, сюда принесло!

– Как они всегда вовремя, – сказала я и, сбросив с себя Хайдена, пытавшегося меня придушить, отползла в сторону.

– Юленька, что он с тобой сделал? – обеспокоенно спросил Красавцев, подбежав к девушке. Он хотел снять её с этого постамента, прижать к себе, но руки Лёни ударило несколько сильных разрядов магии, заставив парня отшатнуться назад.

– Не надо, Лёнь, – тихо одними губами прошептала Юлиана, жалобно посмотрев на Красавцева. У Лёни сердце кровью обливалось от изнеможённого вида Вяземской и таких потерянных глаз, умоляющих о помощи. А Красавцев стоит как самый настоящий дурак и впервые в жизни не знает, чем помочь его Юльке. Он же обещал, клялся, что больше не допустит её слёз, а сейчас, получается, Лёня врал?

– А ты здесь откуда? – возмущённо проговорила Баба Яга, посмотрев на стоящую сбоку от Юли уставшую Емельяну.

– Давай без твоих нравоучений сейчас, – ответила Сазонова и, пошатнувшись, чуть не упала, но её успел подхватить Вербин. Парень аккуратно посадил Емелю поближе к стенке и что-то спросил у неё на ушко, на что она отрицательно замотала головой.

– Что ж, друзья, добро пожаловать! – откашлявшись, проговорил Хайлов. Он встал на ноги и, медленно подойдя к краю второго этажа, осмотрел всех собравшихся. Не успел Хайлов прийти в себя, как в его сторону тут же полетел большой электрический шар от Яги. Денис еле успел увернуться от него, но спина его рубашки была прожжена насквозь. – Не очень дружелюбно.

– Мы сейчас из тебя омлет дружбы зажарим, – ответил Вербин и пустил в Хайлова стрелы с каким-то заклятием, но они не успели долететь: одна из кошек приобрела человеческий облик и, прыгнув вперёд, выставила щит. Остальные коты тоже вмиг превратились в двуногих существ и, выставив защиту, встали на лестницы рядом с Юлей, а несколько подбежали прямо к Хайдену.

– С каких пор у нас парамони колдовать научились так? – задала вопрос в воздух я, оглядывая происходящее. Мыслей, что делать дальше, у меня пока что не было. В голове болталась только одна идея – ударить Хайлова заклинанием, да посильней, пока он стоит спиной. Я замахнулась в сторону Дениса, но меня резко кто-то схватил и заковал мои руки. Я попыталась вырваться, только вот этот некто, по имени Артемон, вцепился в меня практически своими когтями. – Ты не попутал, блохастый? Я твою шерсть на шапку пущу.

– Посмотрим ещё, кто чью, – сказал парамоня, практически промурлыкав слова мне на ухо. От этого стало ещё более противно, и я начала искать способы спасения из лап этого кота, желательно как можно скорее. Мой мыслительный процесс прервали события на первом этаже. Снизу я услышала звуки битого стекла, а затем и крики: «Волшебный отряд быстрого реагирования» пробил окна и на мётлах ворвался внутрь.

– Какие-то слабенькие у вас защитники, – усмехнулся Денис и, склонив голову набок, продолжил наблюдать за действиями чёрных человечков в серебряных бронежилетах. Двое из отряда несколько раз перевернулись в воздухе и с криками вылетели из окон. Ещё пятеро ребят начали драться между друг другом, дёргать за мётлы, как маленькие дети. На оставшихся трёх у Хайлова фантазия закончилась, и он просто заставил их с силой удариться о стену. – Вот так-то лучше.

– Денис, тебе сейчас выгоднее сдаться, – обратилась к Хайдену Ягиня, стреляя глазами в разные стороны. Осматривается. – Даже если ты выйдешь из этой Ротонды, то на свободе тебя быстро поймают.

– Вы меня почти два месяца ловите и догнать не можете, – засмеялся Денис, прижав рукой кровавую рану на плече. – Твои угрозы меня не пугают.

– Юля всё равно не согласится перейти на твою сторону. У тебя ничего не получится, – перебила Хайлова Ягиня Виевна и, взглядом наткнувшись на закованную меня, удивлённо вскинула брови, на что я лишь пожала плечами. – Юля наша девочка.

– Разве? – спросил Хайден и указал рукой на Вяземскую. – Юля, не хочешь ничего сказать?

– Я, – произнесла Юлиана, жалобно посмотрев на Лёню. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться в его объятьях, чтобы всё это закончилось и они просто пошли вместе на каток. Надежда умирает последней, поэтому шанс, он же ещё есть. – Я с Хайденом. Я на его стороне.

– Юленька, – прошептал Красавцев, пока пелена слёз окутала его глаза. Он сильный, плакать не будет, но боль, терзающая сердце, сейчас разлетелась по всему телу. Надежда умирала внутри него именно в эту секунду. Это был конец для мира, а что самое страшное – для его Юли.

– Лёнечка, – раздался голос появившейся Сиши позади парня, но он даже не обернулся. Лёня смотрел только вперёд, в карие глаза своей любви. Красавцев в этих тёмных очах смог найти больше света, чем за всю жизнь, и менять их на пустые глаза Шишковой он не стал бы никогда в жизни. Но Серафима не унималась, она втиснулась между Лёней и Юлей, что-то щебетала Красавцеву, взяв его за щёки: – Лёнечка, я твоя любовь. Ты ей не нужен, она тебя на власть променяла. А мне только ты нужен.

– Руки убери свои от меня, – прикрикнул Лёня и, взяв Сишу за плечи, резко отодвинул её от себя. Тут же Шишкову подхватил один из парамонь и быстро повёл наверх по лестнице.

– Хайден, ты обещал, что он будет моим, – запищала Серафима, пытаясь отбиться руками и ногами. Парамоня пытался схватить её крепче и, случайно зацепившись за прядь волос, скинул с неё весь парик. Под ним были привычные ржавые волосы Сиши. Никак она до уровня Юли недотягивает, да даже для роли Тени перебор.

– Так это была Серафима? – удивлённо произнёс Колобок, оглядывая свою ученицу, которая всегда была и отличницей, и спортсменкой, и примером для всех, а сейчас оказалась предателем.

– Доброе утро, Круглый, – ответил другу Вербин, похрустев костяшками на руках.

– Что ж, думаю, вопросов ни у кого больше нет? – радостно сказал Хайлов и потёр руками. – Тогда я начну, пожалуй.

– Ты слишком слаб для этого заклятия, – сказала Пиковая Дама, поправив одну из многочисленных юбок своего платья. – У тебя ничего не выйдет.

– Женщина с тюрбаном, оставьте свои сказки в картах. Вы недавно невиновную девочку в темницу засунули, – жалостливо проговорил Денис, всплеснул руками. – Так что я без ваших советов разберусь.

– Хайден, время близится, – сказал Артемон и, наконец-то отпустив мои плечи, отошёл ближе к своему хозяину.

– Верно, – кивнул Хайлов и, постучав по циферблату, улыбнулся. – Даш, ещё не поздно одуматься.

– Почти пять часов утра – для меня поздно, я в такое время десятый сон вижу, – ответила я и, почувствовав, что из носа потекла струйка крови, хотела её вытереть, но вспомнила про скованные руки.

– Очень жаль, что люди сделали тебя такой мягкой, – сказал Денис и, достав из кармана платок, вытер с моего лица кровь. – Сейчас ты увидишь, как будет твориться история.

– Хайден, ровно пять, – проговорил Артемон, чуть ли не прыгая от счастья, как будто бы после этого ему вагон валерьянки привезут в подарок за содействие. Только лишь Сиша из их весёлой команды стояла со скуксившимся лицом и вечно фыркала что-то себе под нос.

Хайлов поднялся с корточек и, подойдя ближе к ограждению, достал амулет «Бродяги Хайдена». Серебряные драконы блистали, сам камень переливался разными цветами, освещая собой мрачное помещение, и сила, исходящая от камня, проникала внутрь каждого. Денис бережно положил камень на парапет и начал медленно шептать строки:

«Согласна ли ты, дочь Мёртвой Царицы Любви,

Отдать себя ради моей власти?»

– Согласна, – сказала Юлиана, смотря в чистые глаза своего Лёньки, который помог ей заново родиться. С ним она стала добрее, забыла про одиночество и смогла обрести целый мир на дне его зелёных очей. Вяземская впервые полюбила кого-то настолько искренне и чисто, что даже готова весь мир променять на жизнь Красавцева. В глубине души Лёня понимает, что это из-за него и что Юлька никогда бы не сделала это по собственной воле, но обида разъедала его изнутри. Он хотел прямо сейчас встать на её место, забрать всю боль Юльки себе, каждую слезинку подобрать, лишь бы она не мучилась. Но «долго и счастливо» – это не из этой сказки. Здесь скорее подойдёт «горько и до конца». Как известно, самый концентрированный осадок всегда находится на дне, и дойти до этого дна пришлось Вяземской. В одиночку.

Юля резко вскрикнула, будто бы в её душу вонзили острый клинок и прокрутили несколько раз. Сил на борьбу за это время у неё совсем не осталось, её руки тряслись, а в горле встал ком, замедляющий дыхание. Боль сковывала её разум в крепкие оковы, не давая мыслить нормально, а чувства, наоборот, бушевали, как море во время шторма. Мечты разбивались о скалы и вместе с пеной выбрасывали на берег памяти лишь чёрные водоросли обиды. Вяземской казалось, что этот жалостливый крик внутри души убивал её куда с большей прытью, чем физическая ломка костей и жар тела. Юля согнулась и, осев на пол, прижала колени к себе, спрятав в них голову.

Вдруг амулет засиял кроваво-красным цветом, а вокруг начал рассеиваться едкий чёрный дым, заполняющий собой всё пространство. Люди стали видны хуже, я могла отличить только их тени. Горький запах тёмной магии стал более сильным, и казалось, что он окутывал меня всю. Я вспомнила, те ощущения, которые я испытывала, придя на Литейный, только они усилились в несколько раз. К тому же, спасать меня сейчас было некому: Саша в эту минуту спокойно спит в своей кровати и даже не представляет, что я боролась с убийцей его прекрасной Машеньки. И битва эта была не с собой в голове, а с Хайловым, только вот Руденко никогда этого не узнает.

Теней вокруг как будто бы стало в несколько раз больше. Некоторые из них побелели и больше были похожи на привидений из детских мультиков. Постепенно тени начали разговаривать, но я слышала лишь неразборчивые отрывки из их речи. Какая-то женщина говорила про бабочек, летящих на юг, молодой парнишка повторял о том, как мечтает попасть на концерт любимого рок-исполнителя, девчонка кричала, что мечтает встретить свою любовь. Это были все те, кто приходил и писал на Ротонде свои желания. Они говорили громко, каждый хотел, чтобы именно его услышали и помогли, только вот какой ценой? Артемон будто бы хотел найти себя среди этих страждущих, поэтому я то и дело замечала его снующий из стороны в сторону силуэт.

– Я мечтала, чтобы меня приняли настоящей, – проговорила белая тень молоденькой девушки, неожиданно появившаяся прямо передо мной. Да, вероятно, я тоже просто хотела, чтобы меня крепко обняли и сказали: «Ты нормальная». Но как-то не случилось и не случится уже никогда. Хотя, кто такой нормальный? Это обычный. А заурядных у нас и так в мире хватает, должен же хоть кто-то от них отличаться. И отличаюсь я, будто бы белая ворона, только ведьма среди людей.

Становится холоднее, тени начинают кричать всё громче, а дым заполняет собой каждый уголочек Ротонды, создавая практически нулевую видимость. Вот он, конец света – бесконечная темнота, холод и призраки. Одному из них, по-видимому, наскучило просто летать из стороны в сторону и повторять своё единственное желание, поэтому он решил нависнуть прямо у меня за спиной. Хотя дыхание у него было вполне человеческое и тёплое, а его запах сладковатой жвачки был мне знаком.

– Антип? – тихо спросила я, но вместо ответа Вербин за пару лёгких движений освободил мои руки от оков. Я резко встала на ноги и, заприметив впереди фигуру Хайлова, пошла в её направлении. Даже при малейшем освещении я видела, как радостные чёртики танцевали в его глазах и Денис с детской наивностью наблюдал за началом созданного им конца. Но нам нельзя так просто сдаться и позволить ему ликовать победу, даже если ничего не получится и я проиграю, то я хотя бы не буду винить себя за то, что даже не попробовала. Я быстро набрасываю на руки Хайдена сковывающее заклятье, а Антип делает то же самое с его ногами. Хайлов не успевает даже повернуть голову в мою сторону, как я встаю позади него и, задрав подбородок Дениса, приставляю к его горлу серебряный клинок.

– Даш, всё уже решено. Даже если ты запачкаешь свои чистые руки моей кровью, ты ничего не изменишь, – громко проговорил Хайден, пытаясь перекричать бушующие тени. В тоже мгновение все приведения будто бы по волшебству исчезли. Свет в Ротонде включился, дым начал понемногу рассеиваться, и, опустив голову вниз, я заметила, что вся охрана Дениса в виде парамонь спокойно спала на ступеньках лестниц. Ягиня, быстро сообразив, что к чему, кинула в сторону Вяземской заклинание, убравшие с неё купол. Лёня в ту же секунду оказался рядом с Юлей и, сняв её с постамента, поставил на землю, крепко прижав её озябшее тело к себе.

– Что это было? – спросила Пиковая Дама и, отряхиваясь от пыли, встала с плитки. Хайден молчал, переводя непонимающий взгляд с меня на амулет, погасший вовсе.

– Я сейчас всем всё объясню, – раздался чей-то мальчишечий голос, чей обладатель вышел из-за лестницы. Это был высокий русоволосый парень, одетый в льняную рубашку, и я абсолютно точно могу сказать, что где-то его видела. – Я Павел Кудрявицкий.

– Паша? – удивлённо произнёс Лёня, посмотрев на парня далеко недобрым взглядом. Если бы на плече Красавцева не лежала изнеможённая Юлька, он бы встретил Пашу только с кулаками.

– Лёня, не ругайся, – сказала Вяземская и, потерев виски, отстранилась от Красавцева на пару шагов. – Для начала мне нужно объяснить всё.

– Постарайтесь уж, – проговорил Колобок, поправив сползающие с носа очки. – А то вопросов слишком много.

– Всё началось, когда я была маленькая, – начала говорить Юля и, пошатываясь, вышла немного вперёд. – Моя мама была очень умной женщиной. Поэтому она мне всё рассказала и про магию, и про то, как ей можно пользоваться.

– Она же слёзно говорила, что ребёнок ничего не знает, – пренебрежительно прошептала Пиковая Дама, осознавая, насколько легко малолетка нас всех обвела вокруг пальца.

– Мама научила меня только азам, но про амулет объяснила всё, – произнесла Юля и задрала голову вверх, чтобы поймать взгляд Хайлова. – Мама ненавидела Хайдена и пыталась прижучить его ни один год. Денис пытался привлечь её на свою сторону. Однажды он забрался к Василисе в дом и украл у неё заклинание, которым и сикось-накось заговорил амулет. После этого мама безумно захотела стереть Хайлова в порошок.

– Не правда, она восхваляла меня, – возмущённо сказал Денис, чуть ли не перегнувшись через парапет. – В душе Василиса завидовала моему таланту!

– Вот же ты хитрая дрянь! – проговорила Сиша и уже хотела накинуться на Юлю с кулаками, но Яга вовремя набросила на неё сковывающее заклятье. – Ягиня Виевна, так нечестно, это она врунья!

– Продолжай, Юль, – сказала Баба Яга и, махнув рукой в воздухе, склеила губы Серафимы, заставив её лишь возмущённо мычать.

– Она сделала правильный выбор и продолжила служить в рядах Тёмных, – перебила Юля, поймав на себе суровый взгляд Яги. – Когда родилась я, мама сразу поняла, что Хайден будет за мной охотиться, поэтому она сделала всё, чтобы меня обезопасить.

– Попросила увезти вас в Сибирскую глубинку, – продолжила за Вяземской я и, почувствовав, как Денис начал шевелить руками в попытках выбраться, надавила на его шею сильнее.

– Да! А потом она завела мне в охранники Бакса, рассказала про магию, – начала перечислять Вяземская, и искры детской радости на мгновение засверкали в её глазах, но тут же испарились. – После того как мама умерла, я осталась со всем этим одна.

– И ты спокойно жила столько лет, зная, что где-то там есть целый Союз волшебников? – удивлённо спросил Тихомиров, подталкивая локтем Лёню в бок, чтобы блондин подошёл ближе к Юле.

– Я понимала, что мне будет лучше, если я буду далеко от этого, – серьёзно ответила Вяземская, но, заметив, как активно Женя пихает Красавцева, не смогла сдержать улыбки. – Но потом мне на голову свалился Лёня.

– Не на голову, а за парту, вообще-то, – поправил девушку Красавцев, по милости Тихомирова оказавшийся в паре сантиметров от неё.

– И когда оказалось, что он тоже волшебник, я поняла, насколько близка моя встреча с Хайденом, – проговорила Юля и чуть не запнулась о ногу Лёни, но он успел подхватить Вяземскую за плечи.

– Тогда Юля позвонила мне, – сказал Кудрявицкий, привлекая к себе внимание собравшихся.

– Почему ты позвонила ему, а не мне? – возмутился Лёня и показательно прижал Юлю ближе к себе.

– Красавцев! – прикрикнула Ягиня Виевна, возмутившаяся то ли словами, то ли действием Лёни.

– Я знала, что обряд должен свершиться на главной Ротонде города, поэтому я попросила Пашу прилететь в Питер и здесь подготовить настоящее шоу, – продолжила Вяземская и сделала вид, что пропустила мимо ушей слова Красавцева.

– Прилетел на метле? – уточнил Колобок, внимательно оглядывая Кудрявицкого.

– Круче, на Аэрофлоте, ещё и милями оплатил, – ответила Вяземская, аккуратно положив голову к Лёне на плечо.

– Честно, услышав про магию, я подумал, что Юля сходит с ума, но решил вписаться, – начал говорить Кудрявицкий и покрутил указательным пальцем у виска. – Поскольку я – гений, то всё здесь получилось более чем правдоподобно. Приведения созданы с помощью голограмм и квадракоптеров, а туман – это простейшие дым-машины.

– Ничего себе, – удивлённо проговорил Женя, пока Паша, нажав пару кнопок на телефоне, заставил небольшой беспилотник взлететь и отобразить картинку приведения.

– А как вы этих усыпили? – задала вопрос Емеля, кивнув головой в сторону дремлющих парамонь.

– Распылили тут кошачью мяту в конских дозах, – ответил Паша, почесав затылок. – Они же животные отчасти, у них инстинкты.

– А как вы запах чёрной магии воссоздали? – спросила я, вспомнив, как у меня кружилась от него голова.

– Знаете, в парфюмерных магазинах и не такое найти можно, – сказала Юля и практически незаметно для остальных прильнула к Красавцеву ближе.

– Но амулет должен был сработать в любом случае, – наконец-то подал свой голос Денис, будучи сейчас менее разговорчивым, чем обычно.

– Это подделка, – легко ответила Вяземская, пока глаза Хайдена широко распахнулись от ужаса. – Мама заказала у знакомых ювелиров из Китая.

– Как же так, он ведь загорелся в нужный момент, – удивлённо спросил Колобок, поправив свой огромный пиджак.

– Ага, а потом ещё погас в нужный момент, – постарался выдавить из себя изумлённый тон голоса Антип, но получилось у него это слишком наигранно. – Круглый, ну, батарейки у него сели. Тебе же сказали – китайский, значит, что угодно могло произойти.

– Настоящий тогда где? – спросила Ягиня, внимательно слушая рассказ ребят и искренне радуясь каждому их разумному решению. Давно я не видела её такой гордой за дело, к которому она не то что не приложила руку, а даже была в полном неведении.

– Бакс, к ноге! – крикнула Вяземская, и из-за лестницы выбежал пёс, весело вилявший хвостом. У него на шее вместо ошейника красовался амулет, который Вяземская сняла в одно движение и с помощью Красавцева повесила себе на шею. – Хороший мальчик, хороший!

– Ну, не при всех же меня так называть, Юль, – проговорил Лёня, гордо вздёрнув нос.

– Я, вообще-то, собаке это говорила, – усмехнулась Вяземская, на что Лёня понуро уткнулся девушке в макушку, чтобы никто не заметил его смущения.

– А как Даша с Вербиным сообразили Хайдена схватить? – поинтересовалась Пиковая Дама, пренебрежительно окинув пса взглядом.

– Уже в процессе я незаметно подбежал к Антипу и сказал, чтобы он срочно пошёл наверх и схватил Хайлова, – ответил Паша и поймал на себе куда более добрый взгляд Красавцева. – Ты ещё что-то хочешь сказать?

– Да. Спасибо, брат, – проговорил Красавцев и протянул Кудрявицкому правую руку.

– Не за что, брат, – улыбнулся Паша и пожал кисть Лёни. И вот они – Паша и Лёня, некогда чужие, разукрашивающее лица друг друга синяками, наконец-то нашли общий язык. Удивительно, но, чтобы два парня смогли пожать руки и отбросить всякую вражду, им пришлось практически пережить конец света.

– То есть самых крутых волшебников города водила за нос моя одногодка? – риторически спросил Женя, оглядев взглядом всех собравшихся. – Я в восторге.

– Тихомиров! – возмутилась Яга и хотела уже отвесить парню подзатыльник, но была прервана громким стуком двери со второго этажа.

– Я бегу уже на помощь, Хайден остановись, я тебя сейчас в голомянку превращу! – грозно кричал Водяной, забежавший в Ротонду с мечом-кладенцом в руках. Мужчина вдруг остановился и, посмотрев на Хайдена в оковах, опешил. – А что, у вас всё закончилось уже?

– Ты немного опоздал, мягко говоря, – проговорила Емельяна, скрывая свой смех в кулак. Я даже немного ослабила нажим клинком на шею Дениса, ведь впервые за долгое время я смогла услышать, как весело смеётся сестра. Надо чтобы почаще Водяной такие фокусы выкидывал.

– Водный пень, ты что, этот меч сам ковал? – возмутилась Пиковая Дама и кинула в мужчину одно из перьев со своего тюрбана. – Я тебе сказала, в кладовке на третьей полке!

– Да там с твоими соленьями ничего не найдёшь, – ответил Водяной, чихнув от попавшего точно в ноздрю пера. Вероятно, он хотел сказать ещё пару лестных слов в адрес женщины, но был прерван грохотом из соседней квартиры.

– Никому не двигаться, работает ВОБР! – раздался знакомый голос, когда отряд полным составом забежал в Ротонду. Хайдена взяли сразу же пятеро сотрудников и увели его, а нас с Вербиным положили лицом в пол, заломив руки за спину.

– Жёсткости им не занимать, – прошептал мне Антип, но рядовой услышал это и тут же пригрозил Вербину. – Молчу я.

– Всех пакуйте, по факту разбираемся. За Хайденом особый присмотр, – сказал Антон Крылов начальнику ВОБРа.

– Крылов, у тебя всё в порядке с головушкой? – спросила я, на что мне уже хотели доломать руки окончательно, но Антон их остановил.

– Сазонова, опять ты? – проговорил Крылов и, взяв меня за плечи, помог подняться на ноги. – Постарайся мне в течение пяти минут объяснить, почему Емельяна не под стражей, что здесь происходило и почему на тебе столько крови?

– Людей моих отпусти сначала, – сказала я, кивнув головой в сторону первого этажа. – Все спящие – Хайдена, остальные – наши.

– Всех спящих забираем, остальных отпускаем, – повторил за мной Крылов, пока я заприметила ещё один ненужный мне силуэт.

– И рыжую ту тоже забирайте, – шепнула я на ухо Антону, проедая взглядом наглую мордочку Шишковой.

– И рыжую ту тоже забирайте, – повторил за мной Крылов, и после его фразы выражение лица Серафимы сменилось на испуганное. Она попыталась отползти назад от сотрудника ВОБРа, но, спиной врезавшись во второго, поняла, что вариантов у неё нет. – Даша, так откуда столько крови? Тебе, может, в лазарет надо?

– Есть такое словосочетание – магический бой, ты, может, читал про него в учебниках, – усмехнулась я, попытавшись стереть с ладоней застывшие капли крови.

– Ты дралась? С Хайденом? – с ужасом спросил Антон и, судя по его расширенным глазам, он думал, что все конфликты Волшебного мира решаются словом.

– Нет, комары достали просто, видишь сколько поубивала! – ухмыльнулась я, указав на несколько больших пятен крови. – Только от них следы остаются, еле с одежды потом отстираю.

– Даша, это полное безрассудство! – возмутился Антон, на что я только закатила глаза и направилась в сторону лестницы, но Крылов, быстро взяв меня за плечи, пошёл со мной. – Одна против Хайдена, он мог тебя убить!

– Ну, жива же, – буркнула я и почувствовала, как в ноге что-то закололо. Нет, если я ещё сейчас про ногу пожалуюсь, то этот параноик поручит на руках меня носить. Поэтому я молча рядом с Антоном пошла в сторону выхода с Ротонды, а остальные будто бы и не планировали расходиться: Кудрявицкий увлечённо разговаривал с Тихомировым, скорее всего, о своих гениальных квадрокоптерах; Антип сел у стенки рядом с Емелей и крепко обнял её за плечи; Пиковая Дама бегала за Водяным и колотила его всеми сподручными средствами; Колобок пытался донести до Ягини свою очередную гениальную идею, но она, заприметив мирно обнимающихся Лёню и Юлю, решила разрушить их идиллию. Яга подошла к Вяземской и, уведя за руку от Красавцева, тихо прошептала ей на ухо: «Молодец, Юля». И в этом простом «Молодец, Юля» Вяземская видела больше, чем похвалу, она понимала, что её приняли за свою и все старания были не зря.

– Даша, ты меня слушаешь вообще? – услышала я настойчивый голос Антона, когда мы выходили из парадной. На улице был рассвет, тьма ушла вместе с покровом ночи, а дышать стало легче. Вокруг мигали сирены машин ВОБРа, журналисты из «Мистической правды» сновали в разные стороны, карета скорой волшебной помощи дежурила рядом, да и обычная полиция скоро должна была подъехать. Потому что явно кто-нибудь из жителей соседних домов должен был пожаловаться на шум. Конечно, как только стражи закона появятся на горизонте, их быстро выпроводят затуманивающими сознание чарами, но проехать сюда они попытаются. Пока что моих коллег видно не было, значит, все магические подразделения работали спокойно. Было очень громко. Но этот гам меня не напрягал впервые за последний месяц. Хотя бы потому, что все наконец закончилось и я могу вздохнуть полной грудью, очистить голову от мыслей, не боясь, что кто-то может сделать это за меня.

– Я тебя слушаю, Антон. Ты сказал, что сожалеешь, что просидел все время в офисе, когда нам нужна была помощь, – сказала наугад я, остановившись посреди двора.

– Я приехал, как только нам сообщили, – ответил Антон, понуро опустив голову. Стыд. Эту эмоцию я не видела на его лице уже несколько столетий, но сейчас почему-то моё замаранное кровью тело заставило его о чём-то задумываться.

– Пока ты отсиживался всё то время, когда Хайден был на свободе, его ловили мои люди. Я потеряла сильных волшебников в первые же дни. А что сделали вы? – спросила я и, взяв Крылова за подбородок, подняла его голову. – Отсиживались за нашими спинами, а конкретно ты – за моей женской и хрупкой.

– Если бы ты сказала, какая нужна помощь, – начал говорить Антон, жестикулируя руками, на что я ухмыльнулась.

– Нужно было не сидеть на месте и не обвинять нас во всех бедах, а действовать, – ответила я и поправила воротник рубашки Крылова. – А приезжать под конец вместе с этим маски-шоу – как-то чересчур.

– Даша, – проговорил Антон, тяжело вздохнув. Он ломался. Внутри него сейчас что-то переключилось, и это нечто вторило, мол, нужно было и правда помогать. Возможно, это говорят в нём принципы и сентиментальность, раз его сердце растаяло при виде побитой девушки, а может, в нём проснулся здравый смысл, напомнивший, что Тёмные силы – не монстры. Чудовища есть и среди Светлых, и Тёмных, и людей, но не надо судить народ только по одному человеку. Везде есть хорошие и плохие, просто их нужно уметь отличать друг от друга.

– Я сейчас хочу в душ и выспаться. Одна. Без твоих разговоров, – ответила я и, развернувшись, пошла подальше от Антона. На выходе из двора меня встретила подъезжающая машина полиции и выскочившие из неё знакомые лица.

– Даша, что произошло? – спросил Руденко, осматривающий меня с ног до головы своим обеспокоенным взглядом.

– Что же вы заладили, как попугаи, – тяжело вздохнула я, по привычке положив руки на плечи Саши. – Там разбирайтесь сами, у меня всё нормально.

– Ты ранена, тебе нужен врач, – проговорил парень, готовый в любую секунду силой затолкать меня в карету скорой. – Кто тебя так?

– Дед Пихто, Саш, – устало ответила я и, убрав руки с плеч блондина, сделала шаг назад. – Мне домой пора, я пойду.

– Даша, постой, – сказал Руденко, схватив меня за запястье. Как в тот день в кухне, когда пытался нащупать ожог. Воспоминания одно за другим появились в моей голове и больно резанули по незажившей ране. – Я был неправ. Наговорил лишнего, и на самом деле я так не думаю, да и вообще, всё это бред сивой кобылы.

– Ты это сейчас говоришь, чтобы ещё раз мне в доверие втереться и разузнать что-то? Может быть, у меня русалочий хвост под матрасом спрятан, да? – саркастично спросила я и отдёрнула свою руку от Руденко. Пускай он прав, что я ведьма, и у меня, может быть, реально есть этот хвост, но от любимого человека я не хотела бы выслушать столько оскорблений, сколькими меня одарил Саша. Я же хочу быть просто любимой, несмотря на то, человек я или ведьма. Могу же я заслуживать счастья или это привилегия, недоступная мне?

– Я говорю это потому, что понял, какой я дурак и насколько неправ, – проговорил Руденко, посмотрев на меня жалобным взглядом. Я не могу сказать точно, любил ли он меня или нет, да и отличить его правду ото лжи мне тоже не по силам. Вероятно, если бы и правда дорожил мной, то никогда бы так не поступил. У меня чувства к Саше ещё были, но смысла я в них не видела. Человеку ведьму не понять никогда, значит, и Руденко я зря мучить не хочу. Хотя в первую очередь я не хочу издеваться над собой. Я слишком дорожу собой, чтобы растрачивать частички своей любви на тех, кто не сможет мне дать её взамен. – Давай попробуем ещё раз, Даш.

– Извини, но нет, – твёрдо сказала я, смотря в голубые глаза Саши. И я буду настоящей вруньей, если скажу, что не хотела бы перемотать плёнку в самое начало, где мы были счастливы, Саша, я правда по этому скучаю. Я готова была бы прямо в ту секунду плюнуть на свои слова и крепко обнять Руденко, сказать, какой же он идиот, а потом мы бы вместе поехали готовить что-то из моей татарской книги рецептов. Но я просто не хочу ещё раз ступать на грабли и внушать, что у них модель новая. Это будут все те же самые ошибки, крики и истерики, только итог будет ли того стоить? Оставаться вновь в руинах целого города я не хочу, хотя бы потому, что его даже заново отстроить не успела, а пытаться сделать это вместе с этим же человеком – будет просто глупо. Одной сейчас будет проще.

– Пожалуйста, – тихо говорит Руденко, и я вижу, как в его глазах появляется пелена слёз. Я не смогу, я просто не вывезу, если всё произошедшее повторится. Прощать людей я умею, да я простила уже Сашу, но вот возвращать его в свою жизнь и каждый день бояться, а не закончится ли наша сказка прямо сейчас, я не хочу.

– Ничего не получится, Саш, – прошептала парню я, понимая, что если я не уйду сейчас, то просто сорвусь и останусь с Руденко. Я крепко сжимаю руки в кулак, медленно выдыхаю и, разворачиваясь, ухожу.

Делаю два шага вперёд. Может, Саша сейчас за мной пойдёт? Делаю ещё два шага. Сейчас он точно должен пойти.

Делаю четыре шага. Саша уже обязан подбежать ко мне.

Делаю следующие десять шагов. Вот ещё немного, и Руденко точно побежит за мной.

Я вышла со двора. Дошла до метро. Спустилась вниз. Вошла в вагон. Поймала на себе недоумённые взгляды людей. Пришла домой. Сходила в душ. Но сейчас-то он обязан хотя бы написать. В телефоне сообщений не было, в дверной звонок не звонили, под окнами никто не ждал. Я уснула. Проснулась ближе к вечеру и побежала смотреть пропущенные. Их не было. Саши не было нигде. Ни его бликов, отражений, теней и его самого. Было пусто.