Жить в особняке мечтает каждый. Особенно, когда за тебя там и готовят, и убираются, и чувствуешь ты себя настоящей принцессой. Дали бы мне выходные провести в хоромах Брусницыных, я бы потом целый год не возмущалась, как я хочу отпуск. У Вяземской такая возможность появилась достаточно неожиданно, и компания какая-то не шибко приятная. Да, с этим кудрявым чучелом и лысым маразматиком не то что день тяжело прожить, с ними минуту неприятно находиться.

– Юля, Юля, Юля, юбочка из тюля, – услышала Вяземская писклявый голос Артемона сквозь сон. – Русая коса!

– Заткни свою пасть, – прохрипела Юлиана и кинула подушку в сторону звука. Прилетела она точно в голову парамони, и он, отпрыгнув, зашипел по-кошачьи. – И клыки прибери.

– Как недружелюбно, – фыркнул Артемон, пока дремлющий рядом с девушкой Бакс открыл глаза, зарычав в сторону парамони. – Какая противная собака.

– Ты противный, блохастое чудовище, – отозвалась Юля и, взяв со стоящей рядом тумбочки небольшую статуэтку, отправила её прямиком в парня.

– Могла бы кинуть в него и что потяжелее, – весело проговорил Хайден, выгоняющий рукой побитого парамоню из комнаты. – Нам нужно собираться.

– Может, тебе куда-то и нужно, но у меня никаких планов нет, – проворчала Вяземская куда-то в подушку, пока её кровать озарил яркий свет. – Шторы закрой обратно.

– Давай вставай! Нам с тобой нужно прогуляться, – улыбнувшись, сказал Денис и потёр руками. – Какие тут есть культурные достопримечательности? Эрмитаж, например.

– Он сгорел, – ответила Юля и накрыла голову второй подушкой. – По твоей милости, кстати.

– Русский музей? – спросил Хайлов, на что Вяземская приподнялась с кровати и удивлённо посмотрела на Дениса. – Ах да, точно. Может, тогда в Кунсткамеру?

– Чтобы её потом тоже закрыли? Родина мне этого не простит, – угрюмо произнесла Вяземская и потёрла глаза. – Зачем я тебе вообще нужна? Я ничего не умею, магии не училась, ты только проблем наживёшь.

– Ты слишком плохо о себе думаешь, – сказал Хайлов и, поправив воротник белоснежной рубашки, протянул руку Юле. – Пойдём.

– А ещё что? – возмущённо спросила Вяземская, окинув Дениса недоверчивым взглядом.

– Разве тебе неинтересно узнать правду? Для чего ты нужна мне и всему миру магии? – задал вопросы Денис, явно усмехаясь над девушкой. – Через семь минут жду тебя на первом этаже.

И она пришла. В помятой толстовке, с лохматыми волосами, лицо её было неестественно бледным, даже веснушки побелели. Устала она. Жила себе спокойно, ей наконец-то дали почувствовать себя просто любимой, подарили такого идеально неидеального Лёню, а потом забрали в одночасье. И сейчас, чтобы вернуть эту маленькую страну безграничного счастья, Юля готова на всё. Даже сидеть за завтраком вместе с самим Хайденом.

– То есть ты меня поесть позвал? – спросила Вяземская, ковыряя вилкой молочный омлет.

– Поесть на крыше с самым лучшим видом на город, – ответил Хайлов, окинув взглядом пейзаж. Соглашусь, он был лучшим. Отсюда Казанский как на ладони видно, до купола Зингера можно рукой дотянуться, в канале Грибоедова каждую рыбку видно – вот он настоящий Петербург. Такой необузданный и интригующий для Юли и такой чужой для Дениса. Наш Питер – он для каждого свой.

– Объясни мне, кто ты вообще и что ты хочешь устроить? – проговорила Вяземская, откинув вилку в сторону.

– Я Хайден. Меня боится весь Волшебный мир, настолько, что запер аж на семь с лишним веков, – усмехнулся Денис и, махнув рукой, заставил появиться большой кусок малинового пирога на тарелке Юли. – Ты поешь-поешь.

– А за что тебя заперли? – спросила девушка и всё-таки отломила небольшой кусочек лакомства. – Не за благие дела уж точно.

– Скажем так, им были неугодны мои планы, – уклончиво ответил Хайлов, выпив из своей кружки остатки крепкого кофе. – После моей помолвки с твоей матерью.

– Прости, что? – переспросила Вяземская, поперхнувшись воздухом. Денис быстро подошёл к Юле и, постучав по её спине, галантно предложил воды. – Ты с моей матерью?

– Был помолвлен, да. Мы очень любили друг друга, – согласно кивнул головой Хайлов и отошёл обратно к своему месту. – И мы с ней хотели восстановить в мире справедливость. Тебе Лёня рассказывал про Тёмные и Светлые силы?

– В общих чертах, – произнесла Вяземская, выпивая уже второй стакан воды подряд.

– Светлые очень по-скотски относились к нам, Тёмным, и поэтому нужно было поставить их на место. И людишек тоже, – объяснил Денис, откусив свежего гребешка в томатном соусе. – Поэтому мы с Василисой, несмотря на то, что она была Тёмной, решили сделать амулет, который смог бы подчинить нам весь мир.

– Как самоуверенно, – усмехнулась Юля и помахала перед своим лицом руками, пытаясь убрать жар. Конечно, ни каждый день узнаёшь, что твоя мать была помолвлена с Хайденом, как-то жизнь не готовила к такому.

– Нет, всё было по силам. Василиса – лучшая в колдовстве, а я – гений забираться в чужие мозги, – сказал Денис и постучал по своей короткостриженой голове. – У нас получился самый сильный амулет в мире.

– Этот, что ли? – удивлённо спросила Вяземская, указав на разноцветный камешек у себя на шее, на что Хайлов самодовольно кивнул. – Лёня говорил, что моя мама забрала его у тебя силой, чтобы спасти других.

– Ага, конечно! – весело засмеялся Денис, вытерев руки салфеткой. – Юль, не верь в сказки для детей. Мы всегда были с твоей мамой заодно, но ради её же блага был разыгран весь этот спектакль.

– То есть моя мама на полном серьёзе хотела подчинить себе весь мир? Вместе с тобой? – усмехнулась Вяземская, но, не заметив на лице Хайлова ни тени улыбки, свела брови на переносице. – Ты не шутишь сейчас?

– Слишком много вопросов, Юлиана, – улыбнулся Хайлов как-то по-особенному нежно и искренне, настолько, что это даже не было похоже на оскал. – Поскольку ты дочь Василисы, то только ты можешь помочь мне закончить начатое. Поэтому ты мне нужна.

– Я тупая в вашей магии, как пробка, – ответила Юлиана и постучала кулаком по столу. – Могу только этот амулет тебе о голову разбить.

– Это так себе идея. Лучше сделай то, что я тебе скажу, а твой милый Лёня останется жив и здоров, – сказал Денис и, кинув взгляд на свои часы, протёр рукавом их циферблат.

– Если хоть один волос с его головы упадёт, – начала говорить Вяземская, пригрозив Хайлову столовым ножом.

– Его блондинистые патлы могут выпасть только от пергидроля, – усмехнулся Хайден и, встав со стула, подошёл к Юле. – Нам нужно идти.

– Почему ты всё время решаешь за меня? Ты мне никто, – поправила его Юлька, шмыгнув носом. Денис щёлкнул пальцами, и стул под Вяземской исчез, а Юлька упала на пол. – Как у тебя просто всё получается, вмешиваться в чужую жизнь – твоё призвание.

– И в головы тоже, – весело проговорил Хайлов, хлопнув в ладоши. – Что ж, теперь нам нужно хорошенько вмешаться в ещё одну такую красивую голову, а то она меня заждалась.

– Серьёзно? После всего сказанного тобой мне нужно это ещё переваривать месяца три, – возмущённо произнесла Вяземская, сложив руки на груди.

– Ты такая же упёртая, как мать. Только это сейчас играет не в твою пользу, – ответил Хайден и, махнув в воздухе рукой, поднял Юлю на ноги.

– Ни тебе говорить про мою маму, – возмущённо проговорила Вяземская и, поправив помятые джинсы, окинула Дениса грозным взглядом. – Ты же куда-то опаздывал, не?

– Опаздывал, – согласно кивнул Хайлов и протянул ладонь Юле. – Но сначала амулет.

– Я должна отдать его тебе? – спросила Юля, удивлённо вскинув брови. Денис лишь молча кивнул на это и выжидающе посмотрел на девушку. – Ты снимешь его только вместе с моей головой.

– Правда? – ухмыльнулся Денис, заставив нестерпимую боль охватить всё тело Юли. Будто бы миллион маленьких иголочек больно впивались в кожный покров, задевая своим остриём чувствительные мышцы. Вяземская слишком юна и неопытна, как сбросить простейшее сковывающее заклятие ей даже горе-учительница Ягиня не объяснила. Поэтому девчонка мучилась от всеобъемлющей боли. Юлиана схватилась за спинку стула, чтобы удержаться на ногах, но рука соскользнула, и Вяземская упала на холодную крышу, ближе к её краю. Юля трогала шею руками, пытаясь сбросить с неё невидимые оковы, но всё было тщетно. Воздух в лёгких стал заканчиваться, тело начало содрогаться, а сил на борьбу оставалось всё меньше. Денис носком своего ботинка пнул девушку в грудь и слегка надавил на неё ступнёй. – Всё ещё сомневаешься в моих возможностях.

– Пусти, – тихо прошептала Вяземская, пытаясь скрыть пелену слёз в глазах. Хайлов только с большей силой начал давить ногой на грудь девушки, вырывая из её уст всхлипы. Лицо Юли было раскрасневшееся, пот ручьями стекал с её волос, а сознание как будто бы накрыло покрывало тумана, размывающего очертание фигуры Дениса перед ней. Он и есть зло. Беспристрастное, холодное, неживое, готовое не то чтобы пройти по головам, он их срубит, усыпает ими дорогу и пробежит, запевая песнь своей победы. Темнота – вот его настоящее имя. Она живёт и в сердце Хайдена, и в его душе.

– Посмотрим на твоё поведение, – проговорил Денис и неторопливо поднял ногу с тела девушки, а затем снял сковывающее заклятие. Хайлов резко наклонился к шее Юли и сорвал с неё цепочку с амулетом. – Голова на месте.

В Союзе Нечисти снова был шум и гам. Казалось, что все члены нашего неанонимного общества присутствовали здесь и занимались поисками Хайдена. После моего визита в особняк след Хайлова оттуда простыл, и буквально через десять минут ни его, ни Артемона, ни Юльки там не было обнаружено. Тем не менее у меня было стойкое ощущение, что Лёня поднял на уши все свои обыденные и не до конца легальные возможности нахождения своей принцессы, чтобы отыскать пропажу. Если бы у нас в отделе на постоянной основе работал кто-нибудь такой же инициативный, то раскрываемость стала бы стопроцентная. Как минимум, ненайденных преступников и неопрошенных свидетелей у нас бы точно не было. Пока что о таком я могу только мечтать, наблюдая за организаторскими способностями Красавцева со стороны.

Зайдя в просторную гостиную Союза, я увидела около сорока ведьм и волшебников, высшей и не совсем высшей категории мастерства. Всё было как вчера. Только вот стул Емели пустовал. Я отвернула голову от него, пытаясь оставить осадок вчерашнего дня где-то в забытье прошлого. Каждый из собравшихся был занят своим делом: кто-то читал бесчисленные бумаги, по-видимому, досье Юли; кто-то отмечал уже осмотренные места на карте Желтогорска и Петербурга; кто-то в лице Тихомирова накидывал Лёне идеи, в какую башню могли спрятать принцессу Юлиану.

– Лёнь, может быть, он в Желтогорске спрятал Юлю? – не унимался Женя, выдавая уже тысяча сто первую версию местоположения Вяземской.

– Вариант того, что она находится там, я бы рассматривала в последнюю очередь, – сказала я, подойдя ближе к парням.

– Это понятно, но куда её могли спрятать, я не знаю, – ответил Красавцев, потерев лицо. Под его глазами виднелись синяки, вид у него был сонный, а живого человека он напоминал только отчасти.

– Когда хотят что-то хорошо спрятать, то кладут это на самое видное место, – проговорила я, получив в ответ недоумённый взгляд Лёни. – Попробуй искать там, где меньше всего вероятность её найти.

– Может, раз вы такая умная, то вы и сами попробуете? – возмущённо сказал Женя, взъерошив свои непослушные волосы, а Красавцев толкнул его в бок. – Что я не так сказал?

– Всё правильно, рыжий, – ответила я, щёлкнув его по носу. – У меня уже вся городская полиция на ушах стоит и пытается отыскать иголку в стоге сена. Но раз вам мои мысли не нужны, то я поеду.

– Даша, стой, – отдёрнул меня Красавцев, придерживая за рукав пальто. – Помоги мне, я запутался.

– Юля сейчас находится там же, где и Хайден. Поэтому тебе нужно искать именно его, – сказала я и подошла к карте Петербурга. – Учитывая то, что он чересчур уверен в себе, то прятаться он особо не собирается.

– По такой логике он должен стоять около нашей парадной, – усмехнулся Женя, вертя в руках карандаш.

– Нашей да не нашей, а, например, на той же Гороховой. А вы на Ротонды-то ездили, ребят? – спросила я, заметив то, что на карте они не были отмечены яркими булавками.

– Ротонды, – ударил себя по голове рукой Лёня и в спешке начал надевать своё пальто. – Женя, давай быстрее.

– Бегу я, бегу, – отозвался Тихомиров, быстро собирая свои вещички в рюкзак. Парни молниеносно выбежали в коридор, откуда их след простыл так же скоро, как и появился.

– Так, ребята, послушайте меня, – прикрикнула я, обратив на себя внимание всех собравшихся, которые даже отвлеклись от важных дел. – В первую очередь отправляйте группы на обыски достопримечательностей, мест досуга, которые широко известны. Действуйте быстро и незаметно.

– Мы уже всё перерыли, этой Юли нигде нет, – отозвался голос Шишковой, и, судя по идеальному порядку на её рабочем месте, она даже не начинала оказывать помощь в поисках. Остальным собравшимся дело особого до Сиши не было, и все дружно приступили к своим обязанностям.

– Знаешь, у тебя ручки какие-то слишком чистые для человека, который хоть что-то рыл, – усмехнулась я, пока Серафима спрятала свои ладони в карманы, посмотрев на меня не самым добрым взглядом. Была бы её воля, она, вероятно, выцарапала бы глаза и мне, и Лёне, и в первую очередь Вяземской.

– Не ваше дело, какие у меня руки, – оскалилась Сиша и, резко встав из-за стола, побежала к выходу из гостиной, где столкнулась с чертильником.

– Антип, сюда иди, – махнула рукой парню я, подзывая его ближе.

– К вашим услугам, – ответил Вербин, дожёвывая остатки шоколадного батончика, выбитого в честном словесном сражении с Водяным.

– Сейчас в отдел погнали, надо мысли раскидать, – сказала я, а Антип согласно кивнул, взяв меня за руку, щёлкнул пальцами и перенёс нас в мой кабинет. Здесь было пусто. Саша забрал свои вещи и перевёлся. Как же интересно узнавать это не от Руденко, а исходя из методов дедукции. Александр самый настоящий трус. Ни человек, ни друг, просто никто – хуже, чем тряпка половая, от неё хотя бы толк есть, а Саша только грязь развозит.

– А где Руденко-то? – спросил Вербин, откинувшись на рабочее кресло Саши.

– Руденко сказал мне, что я ведьма и он давно знает это, – ответила я, устало положив голову на руки. – А ещё обвинил меня, мол, это я убила Машу.

– Вот он, – начал говорить Антип, но, увидев мой недобрый взгляд, запнулся. – Идиот короче. Ты как вообще после этого?

– Цвету и пахну, как видишь, – усмехнулась я, опустив глаза в пол. – Немного обидно, я бы так назвала это чувство.

– Даш, забей на него. Этот индюк и гроша не стоит, – протараторил чертильник и, подойдя ко мне, раскрыл руки для объятий. – Руденко ни о чём.

– Он дал мне надежду, а потом забрал её. Это не «ни о чём», это – трагедия, – ответила я и, грустно улыбнувшись, обняла Антипа.

– Надежда сдыхает последней, поэтому не время вешать нос и лапшу мне на уши, – весело сказал Вербин и постукал меня по спине. – Во всём есть плюсы: тебе не нужно будет готовить.

– Тебе повезёт больше: теперь ты не будешь давиться татарской кухней, – произнесла я, уткнувшись носом в шею парня. – Кажется, ты уже насквозь пропах моими специями.

– Тебе не кажется, я скоро сам в бешбарак превращусь, – фыркнул Вербин и, отстранившись от меня, вытащил из кармана жвачку. – Даже мята твою паприку не перебивает, Даш!

– Ничем не могу помочь, – ответила я, вскинув руки. В этот момент в дверь кабинета постучали и, не дождавшись ответа, тут же открыли её. На пороге стояла девушка, на вид ей было около сорока лет, но она старалась скрыть свой возраст под слоем ботокса и тонны дорогой косметики. От неё исходил запах французской парфюмерии, шуба была из добротной шиншиллы, а каблуки из новой коллекции. Правда, как она на таких шпильках ходит по нашим брусчаткам – ума не приложу. Хотя, глядя правде в глаза, вряд ли девушка знает понятие «пешком».

– Ира? – удивлённо произнёс Вербин, рассматривая свою, по-видимому, старую знакомую. В миг Антип изменился в лице, и в глазах появилась нестерпимая грусть.

– Здравствуйте, вы майор Сазонова? – спросила девушка, на что я кивнула и перевела взгляд на Вербина. Он был незрим для Иры, но его присутствие можно было ощутить даже кончиками пальцев. – Я Ирина Король, мне сказали обратиться к вам.

– Проходите, – ответила я, указав Ире на кресло напротив своего. Девушка быстро прошагала к нему и села, положив ногу на ногу. Мой Антипка провожал взглядом каждое её движение, будто бы пытался оставить их в памяти, спрятать в самые укромные уголки души. – По какому вопросу?

– Понимаете, со мной ситуация произошла уже давно, но я только сейчас поняла, к чему это, – начала говорить Король, постукивая ногтями по столу. А Вербин даже к этому звуку прислушивался, как к пению чудесных птиц.

– Иришка, это же я, – тихо прошептал Антип, присев на корточки рядом с девушкой.

– Что за ситуация? – спросила я, не отрываясь смотря на Вербина. Никогда я его таким не видела – настолько живым. Нежность расцветала сейчас в его душе и разрасталась внутри, как ветвистое дерево. Он с трепетом смотрел на Иру, даже дышать в её сторону боялся, словно она хрустальная.

– Я по новостям видела про эти цифры и убийства, страшно это всё, страшно, – начала причитать Ира, устало потерев глаза. Антип, набравшись смелости, аккуратно, практически невесомо дотронулся до тонкого запястья девушки. Она тут же отдёрнула руку, испуганно потерев её. – Током ударилась, простите.

– Это не ток, это я, Иришка, – заикаясь, проговорил Антип и медленно коснулся плеча девушки. – Шубка хорошая, как ты и мечтала.

– Так и что дальше? – спросила я, пытаясь сконцентрироваться на деле. Не получается у меня о деле думать, когда у моего друга такое в жизни происходит, а я даже помочь ему не могу. Он сейчас сидит тут, побледневший, сердце так стучит, что аж слух режет, в глазах пелена слёз появилась.

– Я около месяца назад гуляла рядом с Русским музеем, и там я увидела девушку, – проговорила Король, накручивая локон волос на палец. Волнуется. А Вербин её движениям вторит, берёт прядку к себе в руки и меж пальцев пропускает.

– Что за девушка? Приметы какие-нибудь? – поинтересовалась я, пока Антипка еле заметно поцеловал Иру в макушку. Она не дёрнулась, а только слегка нахмурила глаза. Подумала, наверное, что померещилось. Знала бы Ира, что за её спиной сейчас стоит когда-то любимый ею мальчик, по которому она проливала столько горьких слёз.

– Да. У неё на предплечье была кровавая цифра один, – ответила Ирина, на что я поперхнулась. Точно, первое дело Хайдена – это было переманить Тень на свою сторону, сделать своей правой рукой.

– А внешность сможете её описать? – заинтересованно произнесла я, пока Вербин, не выражая никаких эмоций по поводу нашего дела, только старался побольше надышаться запахом своей любимой Иры. Двадцать лет он был далеко от неё, боялся даже приблизиться к ней, пройти в её дом. Вербин лишь издалека старался помогать ей, всегда посылал лучших чертильников, поддерживал как мог. Антип знал всё про её жизнь сейчас: и про мужа футболиста, и про прекрасного сыночка, и про клинику красоты, даже про то, какую кашу Ира ест каждое утро, он был в курсе. А теперь девушка, которая была для Вербина как далёкая мечта и сияющая звезда, спустилась к нему с небосвода. Его родная Иришка была сейчас так близко, на расстоянии нескольких сантиметров, но в то же время их будто бы разделял целый мир. И имя этому миру – жизнь.

– Смогу, – кивнула Ирина, крепко зажмурив глаза. – Она, знаете, невзрачная такая, будто бы тень. Одежда мешковатая, круги под глазами, некрасивая. Но у неё были очень яркие веснушки.

– Веснушки? – удивлённо спросила я, не припоминая на лице сестры ничего подобного. Её щёки больше были похожи на холст – такие же белые, хоть изрисуй. – А волосы какого цвета?

– Я видела только одну прядку, – неуверенно произнесла Ирина и несколько замялась с ответом. Чертильник бережно провёл рукой по её щеке, пытаясь запомнить каждую черту прекрасного лица. – Рыжая. Огненно-рыжая.

– Рыжая? Вы ничего не путаете? – удивлённо произнесла я, пытаясь сопоставить слова Иры с действительностью.

– Точно рыжая, я хорошо запомнила, – утвердительно закивала головой Король. – Причём девчонка маленькая, лет семнадцати была.

– Сиша это, – отозвался Вербин, даже не подняв на меня глаз. Он разглядывал бусины на блузке девушки, поправлял пуговицы, будто бы сам сшил её. Кто там предатель, Емеля, Сиша, Яга – Вербину глубоко плевать. Ему бы на Иру наглядеться, ароматом её надышаться, запомнить ямочки на щеках и бархатный голос – всё это хочется Антипу взять, обнять и положить в душу, а ничего большего и не нужно даже. А мне нужно. Мозгов! Сиша же сохнет по Красавцеву, песок готова целовать, на который он чихнул. Конечно, ей больше всего нужно, чтобы он был рядом с ней и любил. Шишкова как раз и похожа на человека, который в трезвом уме и доброй памяти пожал руку Хайдену, только полные дураки способны на это, а Сиша, по всей видимости, их предводитель.

– Вот я дура! – воскликнула я и, вскочив со стула, начала расхаживать из стороны в сторону. Серафима – самая настоящая тень, только не потому, что она невзрачная и тёмная, а она всё время изображает кого-то. Её эти крашеные волосы, неподходящий стиль, ресницы наращённые – это всё подобие Юли. А тень, как известно, все время ходит за нами по пятам и представляет из себя наше безликое отражение на асфальте. Так же и Шишкова – посредственная копия Вяземской, которая пытается повторить каждый её шаг, но всё время запинается. На то она и тень – пустая и безжизненная. Как я раньше это не замечала.

– Я что-то не так сказала? – спросила Ира, вскочив со стула. Антип тут же встал рядом с ней и легонько обнял за талию. Девушка неожиданно даже для себя самой повернула голову вправо и встретилась бы со взглядом Антипа, если бы он был ей виден. Но на его месте была пустота. Только вот почему-то Ира смотрела в эту пустоту, будто бы действительно видела перед собой его зелёные глаза. Не такие красные, как сейчас, а те живые, с лучами радости и света. Хотя сейчас, возможно, впервые за двадцать с лишним лет во взгляде Антипа вновь появились искры радости, а жизнь растеклась рекой по его телу. Он словно стал живой, будто заново родился, и всё только благодаря одному этому взгляду. Пускай Ира видит перед собой пустоту, но где-то там, в глубине души, она не может не почувствовать настолько до боли родного человека, с которым сердце билось в такт.

– Нет, вы всё правильно сказали, – отмахнулась я, и Король перевела свой задумчивый взгляд на меня, а вместе с ней и Вербин. Только Антип смотрел на меня с болью, будто бы умолял остаться здесь навсегда, посадить Иру на цепь и не выпускать, но Вербин понимал: шанса нет. Надо прощаться, бежать на спасение Емели, сажать эту рыжую бестию и искать Юлю, в конце концов. – Вы мне очень помогли.

– Я рада, что стала полезна вам, – улыбнулась Ира, и Антип наконец-то смог заметить эти прекрасные ямочки на щеках девушки. Он смотрел на неё всё с большим интересом, стараясь выучить наизусть.

– Спасибо вам, – неожиданно даже для самой себя произнесла я и обняла девушку. Я сжала её крепко-крепко, как сделал бы Вербин. Стискивала в объятиях девушку не я, а часть Антипа в моей душе, которая просила о пощаде. И я пощадила. Я обняла Иру так крепко, как никого раньше, и была бы моя воля, я бы укусила её, обратила бы в ведьму – и проблем нет. Только я не оборотень, людей не превращаю, максимум пугаю их магией. – Антип тебя любит.

Эта фраза прозвучала тихо, на ушко Ире, чтобы только никто не услышал. Поняла меня только Король, и, подняв свои удивлённые глаза вверх, она требовала от меня объяснений, но их не было. За девушкой были только глаза Антипа. Убитые радостью и горем одновременно.

– Оставьте свой номер телефона у дежурного, я свяжусь с вами позже, – быстро проговорила я и выскочила на порог как можно быстрее. Вербин пусть тут сидит. А мне вот надо ошибки исправлять, чтобы потом у ещё одного корыта разбитого не сидеть – и так заноз хватает.

– Дарья Владимировна, – окликнул меня Миша Гончаров, бегущий по коридору с большой стопкой дел.

– Миш, я занята, – отмахнулась от парня я и направилась к выходу из отделения. – Там девушка в моём кабинете сидит, телефон у неё возьми и проводи.

– Но тут срочно, с вами московские следаки хотят поговорить, – сказал Миша и, ударившись о турникет, остановился. – Они с утра ждут в кабинете у Белякова!

– Подождут, не сломаются, – ответила я, выбегая из отдела. На улице стояла промозглая лягушачья погода, от которой хотелось спрятаться в тёплой квартирке и никуда не выходить, но сейчас было куда более важное дело. Сердце моё билось быстро, оно буквально было готово вырваться из груди от ощущения того, что я допустила ошибку. И впервые это не сковывало меня, а давало силы двигаться дальше. Моя маленькая Емеля ни в чём не виновата. Она у меня не предатель, не монстр, а просто очень уставшая и забитая, как брошенный котёнок. Дура здесь только я, если смогла усомниться в своём близком, оставить её одну на произвол судьбы. Предатель – я. Значит, и мне это расхлёбывать. Стремглав я побежала по улице и, завернув в первый же закоулок, щёлкнула пальцами. Я оказалась рядом со входом в темницу, которую охранял один из волшебников Союза.

– Ягиня Виевна запретила посещения, – проговорил мужчина, даже не потрудившись поднять свой взгляд от экрана планшета. По всей видимости, новая серия с Кусакиным интересовала его куда больше, чем безопасность мира, иначе как ещё можно обосновать его безразличие?

– Мне не запретит, – ответила я и резко кинула в глаза охранника сон-траву. Мужчина не успел даже опомниться, как его конечности размякли, а голова упала на стол. – Не благодари, хотя бы выспишься.

Прихватив со стола мужчины связку ключей, я подхожу к нужной двери номер тринадцать и быстрыми движениями отворяю её. Внутри за решёткой всё также сидела Емельяна. Рядом с ней лежала перевёрнутая кружка с водой, по стене стекали остатки каши, судя по которым можно сказать, что спокойно Сазонова здесь точно не сидела.

– Пришла ещё больше гадостей мне высказать, сестрёнка? – проговорила Емеля хриплым голосом, а последние слова я еле услышала сквозь кашель девушки.

– Нет, пришла тебя вытаскивать, – ответила я и, направив руку в сторону решётки, пустила в прутья огненный шар. Он прошёл сквозь стенку, оставив за собой дыру.

– А по-моему, добить решила, – усмехнулась Сазонова, шмыгнув носом. Я быстро пролезла в клетку и, подойдя к Емельяне, подхватила её за плечи. – Я жду извинений.

– Я была неправа, – ответила я и помогла сестре встать на ноги. Тело её казалось мне сахарным, кости хрупкими, она такая изнеможённая и выбитая из сил, что её хотелось только обнять покрепче, защитить ото всех. – Это только моя ошибка. Я поверила не тому и усомнилась в тебе.

– Сестра из тебя никакая, короче, – продолжила вместо меня Емеля и, перекинув ноги через решётку, чуть не упала на бетонный пол.

– Не без вины, – согласно кивнула я и, придерживая Сазонову, повела её в сторону выхода. – Сейчас я тебя дома у себя оставлю, отлежишься.

– И то радость, – ответила Емельяна, проходя через дверной проём. – Я немного тоже виновата.

– Проехали, – сказала я и уже хотела переместить нас домой, как вдруг услышала телефонный звонок. – Кому что опять надо от меня?

– Даша, приезжай срочно на Гороховую, – проговорил через трубку Красавцев, который, судя по тону голоса, был готов прямо сейчас вылезти из телефона, взять меня за уши и перенести к себе.

– Я занята, Лёня, – быстро произнесла я, крепче прижимая к себе худощавое тельце сестры.

– Быстро сюда, тут Юля! – прокричал Красавцев и отключил вызов.

– Покой мне только снится, – устало вздохнула Сазонова и схватилась рукой за бок. – К Лёне погнали.

– Да гоню я, гоню, – согласно кивнула и, щёлкнув пальцами, перенесла нас на Гороховую улицу. В воздухе стоял запах магии, он обволакивал собой всё пространство, заставлял ноги подкашиваться. Грифоны истошно кричали, шиши прятались в канализационные люки, а домовые плотно закрывали двери парадных. Людей было мало, их с улиц города спугнул холодный ветер, солнце ушло за горизонт, и тьма, как туман, накрыла город плотным покрывалом. Страх клубами вился над Невой, сквозь тишину можно было услышать даже свист чайника в соседнем доме, и это всё было так непохоже на Петербург. Он погрузился в настоящую тьму, всеобъемлющую и губительную. Я почувствовала во всём этом знакомый запах Ленинграда. Сказка начала превращаться в быль, и у неё уже близится финал.

Вопрос лишь в том, какой ценой?