Когда-нибудь я точно уеду в отпуск. Буду лежать и греться на тёплом песочке, слушать шум волн и крики: «Горячая кукуруза!». Сейчас бы в Алушту уехать. Помнится, что там в одноимённом санатории был очень вкусный вишнёвый компот и свежие пирожки с яблочками. Ещё меня там лечили по-всякому: грязевые ванночки, минеральные источники, оздоровительные массажи. Современные спа-центры нервно курят в сторонке по сравнению с нашей Алуштой. Спешу заметить, там ещё очень хорошие бассейны. Конечно, я их не особо беру в расчёт: для меня солёная черноморская вода куда лучше, а вот детки резвятся. Они всегда любят и аквапарки, и горки, и всё с этим связанное. Даже если этим «деткам» через пару лет восемнадцать и даже если они живут не в Крыму, а в Желтогорске. Как, например, ваш любимый десятый «А», который отправился сегодня на занятие в бассейн.

– Ты плавать-то хоть умеешь, Красавец? – сказала Юлька, неожиданно появившись за спиной Лёни. Он стоял перед дорожкой №6 для спортивного плавания и внимательно смотрел на водную гладь.

– Умею, – хмыкнул парень и развернулся лицом к Вяземской. Она улыбалась так чисто и искренне, и отчего-то это вызывало у Красавцева трепет в груди. Такое странное ощущение, раньше неизвестное ему, заставляло всё больше и больше погружаться его в некую пустоту. Действительно, как ещё можно назвать то, куда Лёню могут привести отношения с Юлей. Никогда любовь не сможет зародиться там, где всё подстроено – закон природы. – Юля, я извиниться хотел.

– Да проехали, – весело ответила девушка и положила руки к Красавцеву на плечи. Правой кистью она аккуратно провела рукой по его ключице и переместила её на шею. Лёня хотел было прикоснуться к влажным волосам Вяземской, но она резко сжала свою руку на его горле. Тело Красавцева перестало его слушаться, он не мог дать отпор, кислорода в лёгких не хватало. Юля подтолкнула парня ближе к краю бассейна и, толкнув его в воду, шагнула следом за ним.

Лёня, оказавшись под водой, начал выплывать наверх. Он всё плыл, плыл и плыл. Только озарявший свет лампочек, который рассеивался бликами, давал понять, что суша близко. В один момент Красавцеву показалось, будто бы он увидел солнце, а вода стала гораздо мутнее.

– Солёненькая стала, – раздался металлический голос откуда-то сверху, оттенки которого было трудно разобрать из-за толщи воды. Вдруг некая невидимая волна подтолкнула тело Лёни, и он вынырнул на поверхность. – Так ты должен лучше меня слышать.

– Где я? – задал Красавцев самый очевидный вопрос на планете и оглядел пейзаж, окружающий его. Это была небольшая бухта: пляж из гальки, высокие горы, несколько кустарников, полная тишина и отсутствие людей.

– Это неважно, гораздо важнее то, о чём ты думаешь, – вновь отозвался женский голос, пока Лёня провёл рукой по лицу, чтобы убрать стекающие капли.

– Я думаю о том, как отсюда выбраться, – сказал Красавцев и начал плыть к берегу, но чья-то женская рука дёрнула его за шиворот. – Юля?

– Конечно, – ответила девушка и, подмигнув Лёне, опёрлась о его плечи руками и начала давить на него. Красавцев с головой ушёл под воду и раскрыл глаза. Тело Юли было не такое худощавое, как представлял себе Лёня. Точнее, Леонид никогда не думал о Юле, как о ней вообще можно фантазировать, они же просто учатся вместе и ему всё равно на Вяземскую. Тем не менее девушка явно отличалась телосложением от поджарой спортсменки Юльки. Её тело было усыпано жемчужными браслетами и ожерельями, на груди был перламутровый бюстгальтер с ракушками. Вместо ног у девушки болтался рыбий голубой хвост. Русалка. Она подтолкнула Лёню наверх, и парень наконец смог вдохнуть полные лёгкие. Раскрыв глаза, он увидел напротив себя не прекрасную Юльку, а какую-то брюнетку.

– Она тяжела, как мёртвая тишина и как крик забитой собаки, – проговорил другой женский голос позади, на который Красавцев обернулся и увидел рыжеволосую девушку.

– Она ужаснее проливного дождя и палящего солнца, – отозвалась с правой стороны крашеная блондинка с веснушками.

– Она больнее, чем удар тока и чем прикосновения самой красивой девы, – сказала кудряшка, прикоснувшись своей холодной рукой к щеке Красавцева, отчего он резко дёрнулся в сторону.

– Её голос противнее скрипа стекла и песни русалки, – прошептала на ухо парня девушка, на которую Лёня случайно упал.

– Её запах хуже асфальта и свежих тюльпанов, – сказала короткостриженая русалка и провела по плечу, стягивая левый рукав рубашки Красавцева.

– Ты готов разделить её боль и досаду, взять грех на себя, – продолжила говорить брюнетка с правой стороны от Лёни и, оторвав второй рукав, отбросила часть ткани в сторону. Жалко рубашку, она красивая была, тёмно-синяя. Лёнька обычно носил её расстёгнутой, а под ней оставлял белую футболку. Хорошо, что её хотя бы пощадили.

– Ты готов и в огонь, и в засаду, только чтобы она жила, – произнесла рыжеволосая и щёлкнула Красавцева по носу.

– А что она для тебя? – раздался женский металлический голос откуда-то сверху, а русалок вокруг будто бы стало в два раза больше, и они теснее прижались друг к другу.

– Она лишь узел на шее потуже затянет и яду в стакан подольёт, – прохрипела девушка позади Красавцева и, набросив ему ветку водорослей на шею, затянула её покрепче.

– Она сделает смерть твою мучительно сладкой, как гречишный мёд, – усмехнулась блондинка и, подплыв ближе к задыхающемуся Лёне, перекусила своими острыми зубами водоросли.

– Она не поскупится на удар ножа, чтобы больше вылилось крови, – сказала кудряшка и кончиком своего коготка провела по ключице Красавцева. Лёня поморщил нос, а девушка лишь задорно улыбнулась и воткнула ноготь под кожу парня.

– Её клинок пронзит тебя и разобьёт живое внутри, – засмеялась подплывшая поближе брюнетка и резко выдернула палец русалки из плоти парня. Красавцев прижал к плечу руку, чтобы остановить кровотечение, но бордовая жидкость продолжала течь из раны и окрашивать воду вокруг.

– Её глаза обольют тебя холодом, а ты лучше замри, – проговорила одна из девушек и, прижавшись устами к ране парня, отпила его кровь.

– Ты погибнешь не смертью великих, а как глупец и бездельник, – сказала рыжеволосая и нырнула с головой под воду. Лёня почувствовал, что она взяла его за ноги, крепко прижав к себе.

– Ты сделаешь неправильный выбор и будешь потерян, – прошептали все девушки разом и, резко подплыв ближе к Красавцеву, начали топить его под воду. – Мерзавец, умри.

Мерзавец. Это слово звенело в ушах и отзывалась болью по всему тело. Мерзавец. Он обманывает Юлю, вертит ей как хочет. Мерзавец. Лёня несколько раз подвергал лучшую подругу Юли опасности. Мерзавец. Он заставил Юлю волноваться. Мерзавец. Он не даёт ей быть вместе с Пашей, который будет по-настоящему заботиться о ней. Мерзавец. Лёня подлец и использует такую прекрасную девушку только ради выгоды. Пускай большая часть её окружения охарактеризует Вяземскую как холодную и пустую, но на самом деле она настоящая и живая. Там внутри неё есть целый яркий мир, полный ослепительных красок. Юля – она красива. И снаружи, и, самое главное, – душой. А Лёня – мерзавец.

– Красавец, – произнесла над ухом парня Юля и потрясла его за плечо. Опять русалки, что ли, пытают, что им только от Лёньки нужно. – Красавец, проснись, говорю тебе.

– Я не мерзавец, – сонно проговорил Лёня, отворачивая голову от источника звука в другую сторону.

– Красавец, ты глухой? – устало вздохнула Вяземская и, развернувшись за парту к Варе, взяла у неё бутылку воды. Юля быстро открутила крышку и вылила содержимое на голову Красавцева. Лёня открыл глаза и, отшатнувшись от Юли, упал со стула в проход между партами, а за ним свалился и его скетчбук с рисунками. – Лёня, слон тебя побери!

Вяземская быстро поднялась на ноги и ринулась помогать Красавцеву. Тем временем Юра подхватил его за плечи и помог встать. Долго задерживаться Романов не стал и, сказав что-то про Ховрошу, убежал из класса.

– Леонид, я даже не хочу знать, чем вы занимались ночью, раз проспали весь урок, – отозвалась в сторону парня Татьяна Петровна – учительница английского языка. Красавцеву просто повезло, что он провалился в негу сна на уроке этой прекрасной женщины, а не на математике. Мало бы ему не показалось: заставили бы все теоремы мира выводить и доказывать заново.

– А уже звонок был? – удивлённо произнёс Лёня, оглядывая опустевший класс.

– Пошли уже, чучело, – хмыкнула Юля и, быстро сложив все учебники Красавцева в рюкзак, всучила юноше его вещь. – Тащить я его не собираюсь, моя доброта закончилась.

– Хорошо сказала, Юлька, – посмеялась Татьяна Петровна, внимательно наблюдая за общением ребят. – Ты, Лёнька, держись за неё, а то без неё уснёшь так на нашем морозе и окоченеешь.

– И уедешь отмерзать в свой Питер. Поскорее бы уже, – ответила Вяземская и, получив от Красавцева толчок в бок, закатила глаза. – До свидания, Татьяна Петровна!

– Давайте, валите уже, – отмахнулась учительница и направилась в свою лаборантскую, чтобы заварить новую кружку кофе.

– Юля, я извиниться хотел за вчерашнее, – произнёс парень, когда он с Юлей вышел из кабинета. – Я не хотел, чтобы так вышло.

– Извинения без изменений – это… – начала говорить девушка, устало потирая переносицу.

– Это не способ манипуляции, а просто я не хочу с тобой сориться, – продолжил Красавцев, пока Вяземская остановилась и встала напротив него. – Мне нравится с тобой нормально общаться, а не так, чтобы мы кусались постоянно.

– Нравится общаться? Со мной? – усмехнулась Юля и поправила рукой спавший с плеча Лёни рукав тёмно-синей рубашки. Красавцев внимательно посмотрел на этот жест Вяземской, отчего на секунду его взгляд стал растерянным. – Не бойся, я просто поправила, душить не собираюсь.

– А я не боюсь, – ответил Лёня и протянул девушке мизинец правой руки. Юля улыбнулась и подала свой палец в ответ. – Мирись, мирись, мирись и больше не дерись.

– А если ты будешь драться, то я начну кусаться, – весело ответила Вяземская и убрала руку. Красавцев сделал шаг навстречу к девушке и обнял её. Так аккуратно, бережно, как будто бы всю жизнь мечтал об этом. Руки Юли на его спине были тёплые и нежные, а не как у противных русалок. Лёня уткнулся носом в её каштановые волосы, которые пахли тюльпанами, а она упёрлась своим носом в шею Красавцева и приятно обжигала дыханием его кожу.

– Ты точно в меня влюбилась, Вяземская, – прошептал Лёня, на что Юля подняла свою голову и посмотрела на парня возмущённым взглядом. – У тебя сердце бешено колотится.

– Иди ты, Красавец, – фыркнула Вяземская, но не смогла сдержать улыбки. Она улыбалась чисто и искренне, и отчего-то это вызывало у Красавцева трепет в груди. Такое странное ощущение, раньше неизвестное ему, заставляло всё больше и больше погружаться его в некую пустоту. Действительно, как ещё можно назвать то, куда Лёню могут привести отношения с Юлей. Никогда любовь не сможет зародиться там, где всё подстроено – закон природы.

Баба Яга – человек тяжёлый, сколько её знаю, столько и не перестаю удивляться её сущности. Она жестока, иногда даже слишком. Это можно списать на то, что Ягиня уже стольких людей пережила, много слишком видела за свою жизнь, да и тем более, чтобы в узде весь Тёмный мир держать, нужно хватку иметь твёрдую. К тому же, про бедную Ягу столько небылиц насочиняли: и детей сжигает в печке, и богатырей обманывает, и магазин вещей для дома рекламирует – когда только всё успевает. Конечно, послушаешь про нас всех, так мы здесь все разбойники пиф-паф. На самом деле это неправда. Среди нас, как и среди людей, есть и хорошие, и плохие. Мы разные, у всех нас есть свои недостатки, но каждый из нас старается быть лучше, меняется под стать времени. Нельзя нечисть обвинять за все происшествия только по определению. Чтобы судить нас, надо прожить нашу жизнь. Пережить многовековые гонения, выслушивать всё время, что ты какой-то не такой, и скитаться не пойми где. Потом, когда людишкам нужна помощь, ибо назревает очередной апокалипсис, то они сразу же прибегают к нам. По этой причине где-то в глубине души я даже Ягу понимаю, и, возможно, на её месте я вела бы себя так же. К счастью, я – не Яга и ей никогда не стану, поэтому мне не придётся пугать людей до смерти. Но это я немного захожу вперёд, поэтому вернёмся в настоящее – в наш любимый Желтогорск.

У Красавцева впервые за долгое время всё было хорошо. Юля нормально с ним общалась, даже позволила себя после школы проводить. Оценки по учёбе улучшились. Всё стало более-менее спокойно, и Лёня мог позволить себе такую награду, как простой отдых.

– Поскорее бы ты в Питер вернулся, я уже не могу с Шишковой сидеть, – жалобно проговорил Женя, пиная ногами футбольный мяч в комнате Красавцева.

– Терпи, казак, атаманом будешь, – сказал Лёня фразу, которую чаще можно было услышать от Пиковой Дамы, когда она привлекала молодежь на общественно полезные работы по покупке свечей и кофе в районах Карелии.

– Да с ней невозможно! Она последнее время как с цепи сорвалась. Всё время про тебя спрашивает, – проговорил Тихомиров и, приставив к своему горлу палец, изменил голос на писклявый тон Серафимы. – А как там Лёня? Что у Лёни нового? А его правда Яга заставила встречаться с Юлей?

– Похоже, – посмеялся Красавцев и, открыв шкаф, начал пересматривать в нём одежду. – Она писала мне несколько раз, я ей не особо отвечал.

– Про это я тоже в курсе. Мне каждый день мозги прочёсывают, что бедного Лёню там эта Юля использует и всю голову ему пудрит, – недовольно фыркнул Женя и, пнув мяч в сторону Лёни, передал ему пас. – С такой, как Вяземская, я бы тоже был рад, чтобы мне мозги запудрили.

– Я тебе запудрю сейчас, – огрызнулся Красавцев и, подняв руками мяч с пола, кинул его в голову Тихомирова.

– Да я шучу же, что ты так сразу, – понуро ответил Женя и потёр место удара. – Походу, она тебе реально нравится.

– Сделаю вид, что я этого не слышал, – усмехнулся Лёня и демонстративно прикрыл уши руками.

– Да ну тебя, Лёнь. Ты и так тут хорошо устроился, – ответил Женя и развалился на кровати Красавцева. – Девчонка есть, Яга на мозги не капает, живи и радуйся.

– Не завидуй, – засмеялся Лёня, перебирая вещи в шкафу. Парень достал белое и красное поло, аккуратно поглаженные заботливой мамой. – Как ты думаешь: эту или эту?

– Ничего себе, это ты для Юльки так наряжаешься? – удивлённо вскинул брови Тихомиров, оглядывая одежду друга. – Лучше белую, по классике. Но я бы на твоём месте надел свитеров двадцать и пуховик.

– Да что ты так сразу, нормальная погода здесь, – хмыкнул Лёня, снимая свою домашнюю футболку. – Тут вообще на самом деле много всего интересного.

– А ты не заболел, случаем? – удивлённо произнёс Женя и, подскочив, коснулся рукой лба друга. – Нормальный вроде. Не ты ли мне говорил, что делать тут нечего, Юля достала, холод нестерпимый?

– Я просто пересмотрел своё отношение, – ответил Красавцев и вновь обернулся в сторону шкафа. – Жека, а брюки или джинсы?

– Джинсы, конечно, – фыркнул Тихомиров и вновь вернулся на кровать. – А я с Настей из параллели сегодня гулять иду.

– А домашку тебе на завтра к Ягине делать не надо? Я в отпуске, так что за тебя делать не собираюсь, – ответил Лёня и щелчком пальцев сменил футболку на поло.

– Ягиня у нас ни контрольные не проводит, ни задания не собирает – ей некогда. Там в Союзе Нечисти аврал капитальный, – самодовольно ответил Женя, крутя в руках фоторамку с тумбочки Лёни. – А откуда это?

– От верблюда, Тихомиров, – раздался голос Яги, материализовавшейся посередине комнаты. Женя испуганно вскочил со своего места и поправил помятый школьный пиджак.

– Добрый день, Ягиня Виевна! Как поживаете? – лучезарно улыбнулся Тихомиров, на что женщина только закатила глаза.

– Евгений, ты даже не пытайся выкручиваться. Завтра мне сдаёшь домашние задания за весь прошедший месяц и пишешь годовую контрольную, – ответила Баба Яга и села за игровое кресло Лёни. – А теперь, Тихомиров, исчезни!

– Понял, – понуро кивнул Женя и, щёлкнув пальцами, испарился в воздухе.

– Добрый день, Ягиня Виевна! А у меня всё хорошо, сегодня с Юлей гулять иду, – весело произнёс Красавцев, закрывая двери шкафа-купе.

– А насчёт того, что она должна проявить свои магические способности, ты не забыл? – спросила Баба Яга, укоризненно посмотрев на Лёню. Страшнее гнева Яги только её чрезвычайная доброта. Она никогда ничего хорошего не предвещает, как и Ягиня в целом. – Ты ей как по-другому про магию объяснишь и на нашу сторону переманишь? Не подумал, как всегда?

– Всё я перепробовал уже! Не хочу и не буду я над ней так издеваться, – пламенно сказал Лёня, нависнув над Ягой грозовым облаком. – Вам тоже не позволю, потому что Юля – хороший и добрый человек.

– Вот как мы заговорили. Влюбился, что ли? – усмехнулась Ягиня Виевна, оглядев парня с ног до головы. Устало вздохнув, Яга встала с кресла и поправила воротник белого пола парня. – А когда её Хайден пытать будет, ты что чувствовать будешь?

– Хайден тут причём? – недоумённо спросил Красавцев, поправив распушившиеся волосы на голове. – Вы хотите сказать, что он на свободе?

– Все преступления – его рук дела. Он что-то замышляет, пытается найти девочку, – заботливо произнесла Яга, положив руки на плечи парня. – Твоя задача заключается в том, чтобы уберечь её.

– Что мне нужно сделать сейчас? – спросил Лёня, опустив глаза в пол. Он не хочет быть мерзавцем и мучать Юлю. Ей и так много досталось по жизни.

– Попробуй отравить её собаку Бакса. Это поможет вызвать в ней магию, потому что Юля захочет ему помочь, – ответила Ягиня и, похлопав по плечам парня, ласково улыбнулась. – Только так ты сможешь Вяземской сделать лучше.

– Хорошо, постараюсь, Ягиня Виевна. – согласно кивнул Красавцев, и бабка тут же растворилась в воздухе.

– Мальчики, вы обедать будете? – спросила мама, зашедшая в комнату. – А где Женька, убежал уже?

– Да, мам, ему домашки много делать надо, – грустно хмыкнул Лёня и последовал вслед за Лизаветой на кухню.

– Я тут рецепт один у продавщицы из соседнего дома узнала. «Утка по-Желтогорски», сейчас пробовать будешь, – сказала мама и принялась накрывать сыну на стол. – Как в школе дела, расскажешь?

Вы замечали когда-нибудь, что после того, как провели дома генеральную, на вас оседает невидимый слой пыли? Эту грязь нельзя увидеть окружающим, её чувствуете только вы сами на каждом участке кожи. Капли пота стекают по телу вместе с этой грязью и создают ещё большее ощущение липкости. Неприятное чувство. Спешу вас обрадовать, это лечится. Точнее, смывается проточной водой.

Есть и другой вид пыли, которая является не менее приставучей, но куда более необоснованной. Она появляется далеко не после грязной работы или же падения на сырую землю. Вовсе наоборот, состояние немощи и осевшей на плоти нечистоты образуется после проявления чьей-то искренней любви. Представьте себе, из-за самого чистого и светлого чувства в нашем мире кому-то может стать отвратно даже от самого себя.

Я стою посреди своей спальни, сквозь занавески в комнату попадает маленький луч света и освещает моё лицо. Оно было такое же, как и всегда, румяное, глаза ярко-зелёного цвета с тёмными прожилками, губы пунцовые, но сухие. Из отличного от моего постоянного вида были только впалые щёки. Обычно понятие «тает на глазах» приходило мне на ум при виде Емельяны, но никак не собственного отражения. Я бы предпочла, чтобы девушка в зеркале была бы незнакомкой, попросту прошедшей мимо меня на каком-нибудь Дегтярном переулке. К сожалению, я видела в ней себя. Такую затасканную, липкую игрушку, от которой хотелось отвернуться и никогда больше не видеть. Последнее время мне стало противно от малейшего своего жеста и слова, будто бы всё это вмиг превратилось во что-то лживое. Каждый кусочек моего тела – он был грязный. Руки трогали чужие плечи, глаза пытливо смотрели в чужое лицо, губы нежно прикасались к чужим устам. Он был не мой, а чужой. У моего глаза были такие нежные, серого цвета, а не голубые; волосы каштановые, шелковистые, непохожие на светлые и жёсткие; он пах востоком и пряностями, резко отличавшимися от аромата лайма и базилика, которым всегда пахло от Сашки.

Я никогда не могла себе представить, что мой Руденко, с которым я работаю бок о бок столько лет, станет для меня настолько чужим. Да и что мне от вас таить, такое отвращение к себе я ощущала каждой своей косточкой впервые. Мне не было отвратно смотреть в глаза Саши в тот день, но почему-то я до сих пор боюсь взглянуть в свои. Мне страшно увидеть там предателя. Измена – вот самое склизкое, что можно встретить на всём белом свете. Поворачиваясь спиной к собственным чувствам, мы предаём все те годы, которые мы прошли на пути к своей любви. Одним поцелуем с чужим человеком можно перечеркнуть историю всей жизни, в течение которой ты наступал на грабли, падал, вставал, метался, потом снова ошибался, молча кричал в темноте и корил во всём судьбу, а после всех страданий тебе наконец дали долгожданный кусочек счастья, который ты решил обменять на нескончаемые муки совести? Вы действительно считаете, что минутная слабость стоит того, чтобы на всю жизнь бросить самого дорогого для вас человека? Я так не думаю. Но почему-то так поступила. У меня не было выбора, и для меня это событие ничего не значило. Да какое это «событие» – это измена. Феликс бы так не поступил. Он бы ни за что не предал ни меня, ни то, за что мы так долго боролись, – шанс быть рядом. В свою очередь, я растоптала все башенки да ступеньки нашего песчаного замка счастья и пропустила его остатки сквозь тонкие пальцы рук. Не будет больше ничего. Закончилась сказочная история с запахом кайенского перца и привкусом пастилы.

Я лежу на холодных простынях одна, не знаю, как жить дальше, а телефон разрывается от звонков. Только не сегодня и не сейчас, когда кажется, что весь мир рухнул. О каком предстоящем апокалипсисе может идти речь, если для меня он уже наступил. Но для вас, людишки, нет. Вас, как и всегда, нужно спасать. Ради чего же я тогда ещё буду жить? Для светлой любви у меня не получилось, значит, придётся во имя вашей спокойной жизни.

– Сазонова слушает, – кратко сказала я, ответив на телефонный звонок.

– Даша, привет, это Лёня Красавцев, – начал быстро говорить парень, нервно дыша. – Тут такое дело, мне Яга задание дала. Надо Юлину собаку украсть.

– Что она сказала тебе сделать? – удивлённо спросила я, устало потерев глаза.

– Как-нибудь надавить на Юлю через собаку, – повторил свои слова Лёня уже менее уверенно. Не дождавшись дальнейших объяснений парня, я щёлкнула пальцами и в то же мгновение оказалась на какой-то крыше дома. Это была ветхая девятиэтажка, с которой было видно большую часть района: бетонные коробки, чрезвычайное обилие еловых деревьев и пробирающий до костей холод. То, что я оказалась в Желтогорске, было более чем ясно, судя по стоящей на краю крыше фигуры Красавцева и слишком лёгкому воздуху по сравнению с духотой в моей квартире. Лёня моего появления не заметил и продолжал с надеждой смотреть на свой телефон. – Ал ё, ты меня слышишь вообще?

– Я слышу, что ты полный идиот, – ответила я, на что парень вздрогнул и обернулся в мою сторону.

– Как ты это сделала? Я же не сказал, где я, – спросил Красавцев, поправив развивающиеся на ветру волосы. Ума не приложу, как ему их здесь ещё не отрезали.

– Больше книжек надо читать – и тоже так научишься, – сказала я, окончательно разочаровавшись в нынешней системе волшебного образования. – Честно говоря, Красавцев, я даже спрашивать боюсь, что ты здесь собрался делать.

– Ну, как тебе сказать, – произнёс Лёня, отводя свои зелёные глаза в пол. Вероятно, ему просто стало очень интересно рассмотреть бетонное покрытие и остатки битого стекла.

– Я надеюсь, что в тебе ещё есть остатки здравого смысла и ты не будешь ничего кидать на бедную собаку, поднимать её в воздух, превращать в лягушку или красть? – спросила я и, сделав несколько шагов, приблизилась к Лёне. – Не говори мне, что я слишком хорошего о тебе мнения.

– Не буду, я помолчу, – понуро кивнул Красавцев, на что я замахнулась рукой и ударила ему подзатыльник. – За что? Я же ничего не сделал!

– Но собирался, – сказала я и, обессиленно запрокинув голову наверх, закрыла лицо руками. – Дайте мне сил и нервов.

– Ты что-то сказала? – осторожно спросил Лёня, не услышав мою реплику.

– Я говорю, Лёня Красавцев такой дурак, что любой Иванушка ему не конкурент, – ответила я и, отойдя от парня, начала расхаживать вдоль по крыше. – Она тебе совсем не нравится, да?

– Юля? Почему? Очень даже нравится, – не думая ответил Лёня, но поняв, что сказал лишнего, замотал головой. – Точнее, нет, не нравится. Как она могла мне понравиться. Юля мне симпатизирует как личность.

– Так ты влюбился, родной, – усмехнулась я, всплеснув руками. Красавцев только шмыгнул носом в ответ и посмотрел в другую сторону.

– Достали вы уже сегодня все это говорить, – обречённо фыркнул парень, развернувшись лицом к краю крыши.

– Значит, Яга своё дело получше меня знает, – весело улыбнулась я и подошла ближе к Лёне. – Сказала тебе что-то вроде: «Раз ты её любишь, то должен защитить» и прочее. А ты и рад служить – сразу побежал исполнять.

– Да, она говорила так, – ответил парень и развернулся ко мне лицом. – А что мне оставалось ещё делать? Ждать, пока Юля попадёт в настоящую опасность? Лучше сейчас я помогу ей, и всем станет проще.

– Ты серьёзно думаешь, что, причиняя боль её близкому, ты ей поможешь? – широко раскрыв глаза, спросила я. – Тебе, что ли, абсолютно всё равно на её чувства?

– Я о Юле и беспокоюсь. Ягиня сказала, что только это может ей помочь, – продолжал стоять на своём Красавцев, нервно поправляя рукава куртки.

– Ты уже пытался сделать так, и что получилось? Свою Вяземскую ты только напугал до ужаса, – ответила я и указательным пальцем постучала по грудной клетке Лёни, в которой, предположительно, у него скрывалось сердце. – Если ты вот здесь к ней хоть что-то чувствуешь, то ты никогда не станешь причинять вред чему-то дорогому для неё.

– Но это может помочь нам всем, если Юля наконец начнёт проявлять силу, – не унимался Красавецв, хотя внутри он был целиком и полностью согласен со мной.

– Человек любящий не думает о том, как спасти весь мир. Он сначала подумает, как сделать так, чтобы его Юля осталась жива. Ведь без такой Вяземской ему весь этот мир в целом не сдался, – проговорила я и посмотрела в глаза Лёни. В этих юных зелёных очах, где обычно были искры смеха и радости, поселился страх. Он боялся далеко не за себя или гнев Ягини, а за свою Юльку. Которая больше похожа на колючего ёжика с безумно глубокими и смеющимися карими глазами, еле заметными веснушками на лице, мягкими каштановыми волосами и едкими шутками. Даже с её перманентным суровым видом и редкими приливами добрых слов – он Юлю принимал. Красавцев был готов любить не только её достоинства, но и недостатки. Ему было важно заботиться о ней, следить, чтобы она была сытая, засыпала пораньше, была всегда тут, рядом с ним. По неведомой даже самому Лёне причине она стала ему важной, близкой и, что самое главное, нечужой. С ней парню не было грязно и склизко, ему становилось тепло, в воздухе появлялся запах имбирного печенья и апельсинов.

– Да, права ты во всём, – согласно ответил Лёня, став куда более серьёзным, чем несколько минут назад. Будто бы его и правда смогли взбудоражить мои слова. Надо же, какую силу имеет слово – оно в разы больнее ножа и куда теплее ласковых объятий. Хотя, нет, теплее Юлиных касаний Лёня не ощущал ничего, кажется, за всю свою жизнь. – Но что мне делать?

– Я не знаю, Лёня. Думать надо, – сказала я и, встряхнув волосы парня рукой, посмотрела на вход во двор. Сквозь арку, вдоль и поперёк исписанную современным искусством, проходила Вяземская. Она весело смеялась, о чём-то рассказывая Баксу. Хотя, о чём же ещё Юля могла говорить, кроме Лёни? На месте Бакса у меня бы уже давно повяли уши, а этот держится, даже хвостом виляет. – А ты как к высоте относишься?

– Нормально вроде, а что? – ответил Красавцев, непонимающе вскинув брови вверх. Вяземская тем временем уже неспешно подходила к заветному дому номер двадцать три.

– Лёня, ради любви тебе придётся немного полетать, – произнесла я и, толкнув обеими руками тело парня, вытолкнула его с крыши. – Помогите!

– Спасите! – крикнул Лёня, на скорости падая вниз. В своих кошмарах он уже привык куда-то падать, но наяву это было в разы неприятнее. Вяземская смотрела на него оторопев, пёс перестал лаять, даже природа затихла в это мгновение. Всё было в ожидании. До земли остаётся несколько метров. Я уже готовлюсь к тому, чтобы спасти Лёню самой, а Красавцев мечтает приобрести крылья грифонов, только одна Юля ни думала, ни кричала, ни дёргалась. Эта ситуация повторилась ровно так же, как и с Ховрошей. Вяземская не попыталась спасти ни свою лучшую подругу, ни свою любовь, а лишь стояла и хватала ртом воздух. Значит, не так сильно любит.

– Трусиха, – пренебрежительно говорю я, а скорее даже выплёвываю эти слова на бетон. Я поднимаю руку вверх, чтобы щёлкнуть пальцами, как вдруг слышу голос Лёни. Опустив голову вниз, я вижу, что парень застыл на сантиметров пятьдесят над землёй. Хрупкая, на вид безобидная Юля держала невидимый купол своими руками, не давая упасть Лёне. Скажу вам честно, поначалу моего знакомства с этой удивительной девушкой и её историей мне казалось, что Юля – это Емеля, просто под другим соусом. Увы, я тоже ошибаюсь – Емеля бы так никогда не поступила, а эта сообразила и спасла. – Потенциал есть.

– Лёня, как ты? – торопливо произнесла Вяземская, медленно опустив незримое полотно с Красавцевым на землю. Юлиана подбежала к Лёне и, сев перед ним на колени, начала рассматривать его тело. – Где что болит?

– Теперь я Лёня, а не «Эй, Красавцев!», – ответил парень, весело улыбнувшись Юле. – Мы вышли на новый уровень.

– У тебя, наверное, болевой шок. Сейчас я скорую вызову, – сказала девушка, трогая Красавцева за лоб и щёки. – Вроде негорячий.

– Если рядом ты, то шок у меня только из-за твоей красоты, – ответил Лёня и положил свои ладони сверху рук Вяземской.

– Красавец, мы сейчас же едем в больницу, и это не обсуждается, – сказала Юля, обеспокоенно ощупывая руки Лёни в поисках травм.

– Я, ты и больница – самое романтичное свидание в моей жизни, – засмеялся Красавцев, пока к нему неожиданно подбежал Бакс и начал облизывать парня. – Конечно, как я мог забыть в списке свидания Бобика.

– Его Бакс зовут, – поправила Красавцева девушка, пока Лёня уже весело игрался с собакой. Знаете, у них любовь чистая. Не подумайте, не у Красавца и милого Бакса, а у Лёни с Юлей. Любовь эта простая, светлая и юношеская – без заморочек. За исключением того, что Вяземская пять минут назад спасла парня от падения с девятиэтажки с помощью магии, а Юля для Лёни, в свою очередь, является только заданием от Яги. В остальном их отношения более чем чисты, если закрывать глаза на некоторые мутные пятна. Что сказать, даже океан не бывает кристально чистым.