– Одной проблемой меньше, – спокойно сказал Эрн, прочитав документ о смерти и несколько раз легко постучав по столу костяшками пальцев.

Через несколько долгих, как сама зима, секунд раздался звонкий хлопок – Алтея, уже в третий раз, ударила капитана по щеке. И, в третий раз, принялась рассыпаться в извинениях, но недолго, поскольку реакция Эрна на смерть родственника не смогла оставить ее равнодушной ни при каких условиях. Реакция выбивалась из всех возможных и невозможных правил, которые она знала. Скорбь, грусть, отрицание, отчаяние – нет, нет, нет и нет. Спокойствие! Железное спокойствие!

– У Вас что, совсем нет чувств, Игон?! – закричала она. – Вы!

Она осеклась, ее вскинутые руки замерли в воздухе.

– Вы! Вы…

– Начинаю к этому привыкать? – Эрн, потирая щеку, сел за свой стол, коротким кивком отпустил Безликинса и снова уставился на документ.

– М-да, – промолвил он. – Всего несколько часов назад ведь виделись…

– Игон… – по щекам Алтеи покатились слезы.

– Довольно извинений, – капитан отмахнулся было от очередного потока мыслей девушки, но один лишь взгляд в ее заплаканные глаза… – Алтея?

– У него остался кто-нибудь? – она шмыгнула носом.

Капитан вопросительно воззрился на нее.

– Мать. Моя тетушка, – ответил он. – И придется навестить ее… Все же придется, и… Да что же Вы смотрите на меня точно на преступника?

– Брат… Он был не чужой человек, а брат… У Вас совсем нет чувств…

– Что Вы, право! Разумеется, у меня есть чувства! Я чувствую облегчение, Алтея. Одним пьяницей и иждивенцем меньше. А еще постояльцем камеры двадцать три. А еще одним вором меньше: он крал деньги у своей матери и пропивал их! И каждый раз решать эти проблемы приходилось мне! К тому же из-за пьяных выходок этого мерзавца тетушка перестала со мной разговаривать, хотя, не скрою, я тоже молодец и наделал того, чего не следовало, – он прервался, но быстро продолжил: – Я чувствую облегчение от того, что этот кошмар наконец закончился. Я много раз говорил, что так и будет, и вот – пожалуйста! Это случилось. Только если присмотреться – ничего не изменилось, и никто ничему не научился.

Он пристально посмотрел на Алтею, а потом устремил взгляд в окно, где на город опускался закат.

– Вы его не знали, милая. Нет никакой нужды его оплакивать. Его никто не будет оплакивать.

– Кроме матери.

Эрн еще раз шумно выпустил воздух из легких.

– Матери, – его губы сжались в тонкую линию. – Искренне желаю, чтобы она, как и я, вздохнула с облегчением, но этого все равно не случится. По крайней мере, сразу.

– С облегчением?! У нее только что умер сын!

– Все мы смертны, Алтея! – вспылил Эрн. – Мы все в этом мире просто гости, а когда мы уходим, все вокруг обсуждают, как мы себя вели и не слишком ли много себе позволяли! Повторюсь – Пан вел себя как свинья и позволял себе слишком много.

– Игон! – воскликнула Алтея.

Капитан молча ждал. Алтея Дурман достала из кармашка платья платок и промокнула им глаза.

– Моя мама, – сказала девушка, – всегда говорила, что о тех, кого с нами больше нет, нужно говорить либо хорошо, либо ничего.

– … кроме правды, – добавил Эрн.

– Что? – переспросила она.

– Либо хорошо, либо ничего, кроме правды. Многие как-то забывают об этом.

Капитан наблюдал, как ее глаза бегают по кабинету, явно не зная, за что зацепиться.

– Согласитесь, смысл немного поменялся?

Нехотя, совершенно нехотя, Алтея кивнула.

– Но так ведь нельзя…

– Вы всерьез так считаете? – Эрн встал, направился к выходу и пригласил барышню за собой. – Пойдемте.

Пирожки так и остались в кабинете капитана нетронутыми.

Эрн и Алтея спустились в холл штаба гвардии, и капитан подвел девушку к ряду висящих на стене портретов. Прекрасные в своей простоте картины – каждая была нарисована углем на пергаменте: художник легкой рукой передал черты лиц, не прибегая к буйству красок. Капитан подошел к краю галереи и указал на мужчину с широкими плечами, пышными усами и короткой стрижкой. В правом нижнем краю картины была нарисована идущая наискосок толстая черная линия.

– Это штаб-сержант Гроз. Он гонял нас, юнцов, в хвост и в гриву, когда я только-только поступил на службу. Фактически, мой первый учитель в гвардии. Как мы его ненавидели, ужас! Помню, как-то даже пытались сбрить его усы, пока тот спал, – Эрн засмеялся. – А он нас перехитрил и надавал нам, соплякам, по первое число.

– Что с ним случилось? – спросила Алтея.

Капитан опустил голову.

– У него остановилось сердце. Прямо здесь, в штабе. Гроз допоздна засиделся за документами, и… за ними, в общем, и сгорел. Какая все же ирония – подготовил массу опытных бойцов для работы на улицах, а погиб, ковыряясь в бумагах. Смерть… Она всегда не вовремя.

Некоторое время Эрн не говорил ни слова.

– А это старший офицер Нол, – продолжил он, указав на соседний портрет. На нем был изображен круглолицый молодой господин с задорной улыбкой. – Повредил ногу при задержании пьяных эльфов. Решил, что ерунда, выпросил у лекарей обезболивающее средство и проработал всю ночь и весь следующий день. Задержал и привлек к ответу больше дюжины нарушителей. А потом упал и не смог встать – травма ноги оказалась куда серьезнее, чем он думал.

– Он жив? – уточнила девушка.

– И здоров, – улыбнулся капитан. – Правда, три зимы назад только смог снова ровно ходить. Они с супругой держат кузнечную мастерскую на Пограничной улице.

Оставив без внимания слова о Пограничной улице, улыбнулась и Алтея.

– Старший офицер Кулон. Сержант Глок. Штаб-сержант Ейл, – Эрн провел рукой до другого края галереи, называя имена и звания. – Капитан Вирал, капитан Ладан. Здесь висят портреты выдающихся гвардейцев, каждого я знаю лично, и за каждого я готов стоять стеной. В час острой нужды и они встанут за меня. Без колебаний, не задавая лишних вопросов – помогут, – он вновь немного помолчал. – Конечно, они не совершенны. Кто же из нас без недостатков? Но каждого из них – по сути-то посторонних, но людей и гномов честных, самоотверженных, никогда не поступавшихся законами морали, – я готов назвать братом.

Госпожа Дурман начала понимать, к чему капитан клонит.

– Они являют собой пример того, к чему надо стремиться. Того, каким гражданином нужно быть и как исполнять свой долг, – капитан нажал голосом на последние слова и снова укорил себя за свой недавний поступок по отношению к принцессе. После – указал Алтее в сторону лестницы в подвал штаба: – А вот там, в камерах, сидят господа и редкие дамы, которые тоже являют собой пример. Пьяницы, воры, скотокрады, блудницы, мошенники, психологи, диетологи и так далее. Пример того, как поступать нельзя.

Эрн взглянул на Алтею, которая снова поникла.

– И это не моя выдумка, Алтея. Это закон, и это – правда. Так и к кому Вы отнесете моего брата?

– И все же, – негромко и не настойчиво возразила девушка, – любая жизнь стоит того, чтобы ее прожить.

– Это вовсе не значит, что нужно вести себя при жизни как скот.

Он заметил, как в глазах Алтеи вновь бегают мысли.

– Мы живем в прекрасном и огромном мире, где каждый волен сам выбирать дорогу. Все пути открыты, нужно лишь приложить усилия и терпение, чтобы пройти препятствия и одолеть невзгоды. Но пить, разумеется, проще. Поэтому у меня нет и не будет сострадания к тем, кто выбирает такой жизненный путь. А чувства горечи утраты брата во мне нет потому, что я пережил это много лет назад. Найти бы в истории тот день, в какой Пан обратился душой и телом к бесконтрольному пьянству, найти эту точку, изменить ее, пресечь – да! Но в какой-то момент я понял, что тащить груз невозможности на себе я не собираюсь. Тетушка же это не отпустила. Она накрепко связана с ним материнской любовью, – Эрн посмотрел на главный вход в штаб. – И даже известие о смерти Пана эту связь не разрубит. И сообщить это придется мне.

– Позвольте пойти с Вами, – робко сказала барышня.

– Хватит с Вас потрясений на сегодня, – покачал головой капитан. – Даже не берите в голову. Это все же моя семья.

– Игон, – мягко начала Алтея. – Вы правы во всем, что сказали, но… Это прагматизм солдата.

Эрн непонимающе посмотрел на девушку.

– Алтея, Вы так говорите, будто это что-то плохое.

– Нет, что Вы, не плохое! Только во всей этой суровости, кованной гвардией, слишком сильно ощущается нехватка… женской руки.

– О, нет, благодарю покорно, – он снова потер щеку, – мне сегодня сполна хватило женской руки. Пожалуй, даже до конца месяца хватило.

– Я не это имела ввиду… – пролепетала Алтея, опустив глаза и изучая носки своих чудесных туфель.

– Я понимаю, – он грустно усмехнулся и пожал плечами. – Ладно, пойдемте. Может статься, это правда поможет.

Мимо них, слегка пошатываясь, проплыл Сербия.

– Господин вампир! – окликнул его капитан.

– О, доброго вечера, капитан, – улыбнулся Сербия.

– Вам лучше?

– Гораздо лучше. Уже иду, как видите. Направляюсь к себе, в лазарет.

Капитан помотал головой.

– В этот час?

– Я там живу, господин капитан, – улыбнулся тот.

Эрн понимающе кивнул и пригласил Алтею проследовать за ним, к Буне, которая весь день отсыпалась в стойле, пока хозяин стирал ноги в мозоли.

***

Кот втащил эльфа в штаб гвардии и, невзирая на протесты Оррфа и Жезла, бросил в камере ученого, аккурат на койку, которую незадолго до этого освободил Сербия.

– Что ты творишь?! – возмутился Оррф.

– На него напали и огрели кочергой по голове.

– Где? – спросил ученый.

– В доме Крато. Там хозяйничал какой-то Антро, тоже остроухий, – младший офицер перевел дыхание. – Присмотрите за ним, мне надо найти капитана.

– А где Ваш напарник, Кот? – уточнил Жезла.

Младший офицер Кот остановился и глубоко вздохнул.

– Это очень хороший вопрос, потому что я понятия не имею.

– А сам Крато в доме был? – снова спросил ученый.

– Был, но… – гвардеец вызвал из памяти образ почтенного эльфа и припомнил детали. – Вероятно, он уже мертв.

Оррфа и ученого передернуло.

– Многие, – сказал Жезла, – в том числе капитан, считают, что его вообще невозможно убить.

– Пшк… – промямлил эльф.

– Что?

– Порк… Прок… Пшик…

– Ни слова не пойму, что он там бормочет, – офицер Оррф наморщил лоб.

Кот остановил офицера жестом руки, чего, по определению, делать был не должен, но ситуация была слишком нестандартная.

– Порок… голов… хво… кра..

– О, нет, – пробормотал Жезла.

Ион Кот тоже расшифровал слова.

– П… Присмотрите за ним! – крикнул он и скрылся из виду.

– Он ведь в курсе, что я старше по званию? – устало поинтересовался Оррф, чья суточная смена подходила к концу.

Младший офицер стрелой влетел на второй этаж и бросился к кабинету капитана, но никого там не обнаружил. Зато увидел, как Яр Безликинс с блаженной улыбкой задремал на своем рабочем месте.

– Господин штаб-сержант! – крикнул Кот.

Безликинс приоткрыл один глаз.

– Добрый вечер, младший офицер, – размеренно сказал он. – Прошу простить. Я несколько… вымотался. Капитан откланялся в дом своей тетушки. Адрес дам, но будьте учтивы, у капитана только что…

– И четырех офицеров! Кого угодно, прошу!

На сей раз гном открыл оба глаза и удивленно посмотрел на взъерошенного Кота:

– Милостивая Алирана, что у Вас там произошло?

***

Женщина не могла совладать с собой и даже не старалась. Она сразу поняла, что произошла трагедия, еще до того, как открыла племяннику и его спутнице дверь. Она видела, как они медленно, неуверенно подходят к дому, и уже в тот момент почувствовала неладное.

Эрн, по большей части, молчал.

Он дважды попытался утешить тетушку своими словами, но оба раза из его уст вышел, как недавно сказала Алтея, «прагматизм солдата», который делу не помог ни на вот столечко. Он поймал пару яростных взглядов Алтеи и впредь вмешиваться поостерегся. Дамы, казалось, нашли общий язык, и капитан не придумал никакого другого решения, кроме как оставить их на какое-то время наедине.

Он поплелся на задний двор, к дровянику. Неожиданно потрепанный временем сарайчик вызвал в памяти Эрна то, что, наконец, смогло пронять его спокойствие.

Пан ведь не всегда был свиньей.

Много лет назад он был действительно старшим братом. Поддерживал, подавал руку и помогал встать, стоял за младшего в схватке с обидчиками. С ним было весело и интересно, и не хотелось, чтобы встречи заканчивались. От него можно было узнать нечто новое и удивительное. Но то были беззаботные годы детства, которым неизбежно суждено было кончиться.

Однажды Пан и Эрн выросли и их пути навсегда разошлись. Как и понимание вещей.

По щеке капитана прокатилась одна-единственная слеза. Он не задумывался об этом всерьез, но на самом деле был не каменным и не стальным. И сейчас на него напала страшная тоска по потерянному. Он не знал, мог ли все изменить тогда, годы назад. Не мог он ничего изменить и теперь, но мысли о недавнем разговоре с принцессой больше не разъедали его изнутри, а, напротив, согревали. Такого не должно повториться, не должно родным хоронить алкашей.

Так больше не будет. Теперь в Несеренити появятся жесткие правила и новые законы. Появится протрезвитель, как предложил Безликинс. Алкоголизм как болезнь исчезнет. Капитан сдвинул гору с места и теперь не остановится, пока все не изменится к лучшему. Пусть ради этого пришлось поступить некрасиво. Абсолютно неправильно, когда ради благой цели приходится идти на сделку с совестью и совершать грязные поступки. Но Эрн сдержит данное Ее Светлости слово: кость разыграна один раз. Впредь проворачивать подобное капитан не намерен. И он за все ответит.

Эрн осмотрелся и, к своему удивлению, обнаружил то барахло, которое Пан якобы купил у эльфов. Кресла, точнее, их подобие, стояли недалеко от дровяника. Капитан хмыкнул, вспомнив, что обещал проверить эту гадость по сводкам и заявлениям. Он некоторое время смотрел на жалкую мебель, пока не заметил стоящий позади нее топор. Эрн пожал плечами и, рассудив, что решение не самое плохое, разрубил одно кресло пополам одним ударом.

И в следующий миг, изумленный, выронил инструмент из рук и сел прямо на траву.

Где-то вдалеке раздался раскат грома, и Эрн не понял до конца, это было в действительности или у него разыгралось воображение. Разбираться было бессмысленно. Он мог лишь тупо смотреть, как из покореженного сиденья с отвратительного цвета обивкой высыпались маленькие, аккуратно стянутые тканевые свертки.

Сумерки заволокли город.

Некоторое время капитан не решался ничего сделать. Потом осторожно взял один сверток и зацепил его за край лезвия топора. Ткань разорвалась, и на землю посыпался белоснежный порошок. Капитан схватил топор и ударил по сиденью второго кресла. И вновь его ждал клад, который не принес никаких положительных эмоций.

Внезапно в голове Эрна почти все части головоломки встали на свои места. Он вспомнил.

– Тетушка… Простите, но откуда на заднем дворе кресла? – спросил он, войдя обратно в дом и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не повысить голос.

– Не знаю, – всхлипнула она. – Сегодня их привезли два каких-то остроухих. Пан их встретил у дороги… Милостивая Алирана, Пан… – и женщина снова заплакала.

Алтея посмотрела на явно взвинченного капитана гвардии. Понять, что именно произошло, она не могла, но догадалась, что что-то очень и очень плохое.

Тишину нарушил внезапный стук в дверь.

– Сидите здесь, – сдавленно приказал Эрн. – К этим креслам – не прикасаться.

Он направился к двери и через мутное стекло увидел гвардейцев. Это его даже обрадовало.

– Господа офицеры, – коротко кивнул он, открыв дверь.

– Капитан, слава Алиране! – облегченно выдохнул младший офицер Ион Кот. – Пойдемте! Времени в обрез!

– Прошу прощения?

– Пойдемте же, я все расскажу по дороге!

– Господин младший офицер, – взревел командир, – я что, снова должен напомнить Вам…

– Некий эльф по имени Антро покушался на жизнь того остроухого, за которым мы следили, и тот же Антро, вероятно, убил Крато.

Эрн на мгновение растерялся от вестей, но быстро пришел в себя и озарился самой злой улыбкой, на какую был способен.

***

– Нет, нет и еще раз нет, – сохраняя вежливость, объяснял старший офицер Литий богато одетому гному. – Не пропущу. У меня приказ.

– Любезный гвардеец, – ответствовал гном. – В моих документах отчетливо сказано о необходимости доставить все это добро, – он указал на длинную вереницу высоких груженых повозок позади себя, – на Пограничную улицу. Я привык исполнять договоренности с заказчиками. Более того, смею заметить, что заказчиком, я так понимаю, является Ваша городская ратуша, а значит, если Вы меня не пропустите, у Вас будут серьезные неприятности.

Литий взвесил слова гнома и пришел к выводу, что тот больше прав, чем нет. Но как нарушить приказ капитана – гвардеец не знал.

– Да поймите Вы…

– Негоже срывать сроки, а особенно из-за того, что какой-то гвардеец не в курсе происходящего.

– Какой-то гвардеец?! – не выдержал старший офицер. – Послушайте-ка…

– Нет, – отрезал гном, – это Вы послушайте. Кто Вы вообще такой? У Вас есть полномочия принять груз от лица ратуши или принцессы?

– Н-нет…

– Значит, мне лично разговаривать с Вами явно нет резона. Приведите того, кто уполномочен!

– Это не входит в мои обязанности.

– А что же тогда, позвольте, входит? – рявкнул бородач и поправил дорогое пальто.

– Преступников ловить.

– Так зарубите себе на носу – я законопослушный гражданин, не преступник, не шарлатан и не имею никакого предписания, по которому не могу пройти через ворота города. И потому не намерен объяснять вашей принцессе, что сорвал контракт из-за того, что какой-то офицер не пускает меня и моих ребят по каким-то надуманным поводам. Поэтому или Вы позовете того, кто может принять груз, или разговор окончен. Ответственность перед городом будете нести Вы лично, я это устрою. Считаете на Вас, гвардейцев, нет управы? Поверьте, есть!

Литий поддался панике. В дело пошла высшая экономическая и законодательная логика.

– Мой ответ по-прежнему «нет», господин гном, – сказал он с плохо скрываемой дрожью в голосе. – У меня приказ.

– Вам же хуже, – гном развернулся на пятках и направился к товарищам. – Айда, ребята! Вываливаем все здесь, прямо под ворота!

– Стойте! Вы не имеете…

– Здесь не территория города и я имею право делать то, что хочу.

– Вы нарушаете…

– Нарушаю что? Давайте-ка, не стесняйтесь! Назовите закон!

Старший офицер Литий очень громко замолчал.

***

– Есть хочется.

– И мне.

– У тебя ж есть деньги?

– Только на выпивку.

– А что нам мешает деньги на выпивку потратить на еду?

– Ты что, дурак?

– Я подумал, что…

– Ты мне поугрожай еще! Не умеешь думать – не думай!

– Ну и что делать будем тогда?

– Не мешай. Я думаю.

– А это простое?

– Нет.

– Тогда тебе нужна помощь.

– Справлюсь.

– Ну, ладно, только давай недолго.

– Пограничная улица там?

– Откуда я знаю? Я же не очень умный.

– Да, она там. Значит, дом господина Крато в той стороне. Пойдем, займем у Крато.

– Отличная идея!

– Не благодари. И замолчи.

– А если нас выгонят из еще одного трактира?

– Заткнись.

– Я серьезно…

– Замолкни! И не двигайся. Законники идут.

***

Фигура, скрываясь в тенях домов, издалека наблюдала за вереницей гвардейцев во главе с капитаном и его медведицей. Избранный ими маршрут исключал любую другую цель, кроме дома господина Крато, где недавно произошла серьезная стычка.

Любопытнее было то, что по другую сторону дороги по пятам за гвардейцами следовали два вооруженных луками остроухих. Фигура заметила их и наблюдала, что же эльфы предпримут.

Фигура не знала, что произойдет, но ждать этого чего-то оставалось недолго.

***

– Выходит, этот менестрель знал о порошке. Что ж, мне в целом все понятно, младший офицер. Кроме одного – где Ваш напарник? – поинтересовался Эрн, когда Кот закончил доклад.

Младший офицер стыдливо опустил глаза. Капитан тоже промолчал, потому как словами «Я же говорил!» случившегося было не передать.

Они уже видели дом Крато и, не дойдя сотни метров, замедлили шаг. Эрн осмотрелся:

– Господа гвардейцы, Антро мастерски владеет мечом, а потому очень опасен. Подоспели сюда его сообщники или нет – нам неизвестно. Предположительно, если так, то противников у нас с вами как минимум трое. В доме нет другого выхода, поэтому сбежать им будет сложно. Ран, десять шагов дальше по улице, Зинг – десять шагов позади меня. Все остальные входят в дом следом за мной. Все ясно?

– Так точно! – ответили гвардейцы.

– Приступаем, – кивнул Эрн, когда они оказались у порога. – Эй, Антро! Не хочешь получить свой клинок назад?!

В эту секунду в голову капитану вдруг пришла мысль, что этот клинок надо было сразу показать кузнецам и у них же спросить про стилет. Он выругал себя за несообразительность.

Ответа меж тем не последовало.

– Повторять не буду! Мы заходим!

Капитан потянулся к ручке двери и через секунду в полуметре от него в дерево вонзилось две стрелы. Эрн отпрыгнул в сторону, а все остальные упали на землю.

***

– Черт возьми! Ты что, сдурел?! Какой еще боковой ветер?! Зачем я тебя послушал?!

– Прости, – стыдливо буркнул низкий.

– Куда мне твое прости?! Стреляй!

Но низкий не ответил. Ему по голове прилетело что-то тяжелое, и он потерял сознание.