– Это произвол! Вы не имеете никакого права так со мной обращаться! – голосил Балар так, что было слышно почти в каждом уголке нижнего яруса штаба. – Я подам на Вас жалобу Ее Светлости, капитан, помяните мое слово!!!

Эрн был абсолютно уверен, что видел, как спящая у стены допросной маленькая мышка, услышав вопли, вскочила, заплакала и юркнула в угол, где проковыряла норку.

– Бесправие, звенящее бесправие!

– Господин Балар, Вы закончили? – стараясь выглядеть спокойным, спросил капитан.

– Я подам жалобу!

– Слышал. Что-то еще?

Господин Балар осекся. Впервые в своей жизни он встретил лицо, которое не боится, когда угрожают пожаловаться Ее Светлости. Обычно эта фраза действовала как своего рода заклинание, эффект от которого не заставлял себя ждать: оппонент моментально становился шелковым и покладистым. Сказать такое про капитана гвардии Балар не мог, даже если бы очень захотел. Потому – промолчал.

– Прекрасно, – Эрн уселся напротив него. – А вот у меня есть, что Вам сказать, господин Балар. Если в двух словах – то Вы серьезно влипли. И, честно признаюсь, я Вам не завидую.

– Верните лекарство! – взмолился мужчина и схватился за травмированную руку.

Эрн не подал вида, но душа его запела.

– И у какого же, скажите на милость, лекаря Вы берете это лекарство?

– Ничего я Вам не скажу, пока не вернете порошок!

Капитан подался вперед.

– Пожалуйста, Ваше право. Посидите тут пару дней, подумайте о том, желаете Вы сотрудничать с гвардией или нет.

Дверь допросной приоткрылась:

– Полное совпадение, господин капитан, – Жезла улыбнулся во все зубы. – Это тот же самый порошок!

– Благодарю, Жезла. А теперь перейдем к конкретике, – продолжил капитан сразу, как за ученым закрылась дверь. – Об убийстве Вы наверняка слышали. Так вот, у покойного эльфа был изъят порошок, и его знакомцы утверждают, что этот порошок – какое-то лекарство, предположительно, от головной хвори. Такой же мы сейчас изъяли у Вас и еще у нескольких лиц. Судя по тому, что мне доложили алхимики – никакое это не лекарство, и у меня есть все основания полагать, что тот, кто будет болтать об этом порошке – очень скоро распрощается с жизнью. Так что подумайте как следует, господин Балар, Вы точно ничего не скажете?

Балар побледнел.

– Уб-бийство?.. – переспросил он дрожащим голосом. – Из-за п-порошка?..

И рухнул со стула на пол, потеряв сознание.

– Какие мы нежные, – пробурчал Эрн, выдержав паузу. Он встал, постучал по двери допросной, а затем подошел к господину Балару, перевернул его на спину, сдвинул пальто и край рубахи, чтобы осмотреть рану от какой-то железки.

Вошедший офицер Оррф присоединился к нему:

– Да, господин капитан, рана от стилета.

– Видите сходство?

– Полное.

Это пугало и радовало одновременно. На сцену вышел окутанный тайной участник.

– Фигура в черном… Интересно.

– Господин капитан?

– Ранение этому благородному господину нанесла некая фигура в черном. Ростом с обычного эльфа.

– О, – отозвался Оррф. – Как оригинально. И почему всегда именно в черном?

– Наверное, – пожал плечами Эрн, – чтобы быть менее заметным в ночи.

Оррф некоторое время помолчал, глядя на рану Балара.

– Все равно странно. В ночи любой цвет не очень заметен, господин капитан. Я как-то спросил у господина Жезла, почему так, и он сказал, что ученые немного преуспели в объяснении этого процесса, а дальше начал сыпать умными словами, и я ничего не понял.

Слова офицера сработали магическим образом, вызвав из памяти капитана Эрна дело, что он почти сразу же запланировал после произошедшего убийства, но отложенное до лучшего случая. И этот случай как раз наступил. А раз разрешение принцессы получено…

– Кстати об ученых, – промолвил Эрн с улыбкой и направился к выходу. – Спасибо, что напомнили, Оррф. Я с господином Жезла отлучусь, а Вы, как господин Балар очнется – допросите его и того эльфа. О, – снова быстро вспомнил он, – и ноющего менестреля надо выпустить.

– Сей момент, – Оррф поднялся и последовал за капитаном.

Они вышли из допросной, оставив Балара на полу, и краем глаза Эрн увидел, как Икола Жезла дает последние наставления Коту и Бравсу. Он коротко кивнул им и дождался, пока они покинут нижний ярус штаба. После вместе с офицером Оррфом отправились к камере остроухого барда.

– Вы ограниченно свободны, Эго, – кратко ответил капитан на удивленный взгляд эльфа, пока офицер отворял камеру. – Можете сказать господину Крато большое спасибо. И, если Вас не затруднит, передайте ему, пожалуйста, мое приглашение: мне бы хотелось с ним побеседовать. Сегодня, в конце рабочего дня, я буду его ждать.

Эго на некоторое время потерял дар речи. Он немо встал и проследовал на выход.

– А… – сдавленно начал он. – А разве он не должен был меня встретить?.. Мне показалось…

– Ни о чем таком он не сообщал, – сухо сказал Эрн. – Только внес за Вас залог. О возмещении ущерба таверне господина Аффекта мы поговорим с Вами позже, а если у нас появятся иные вопросы – мы Вас известим, не беспокойтесь.

Эльф покинул камеры неуверенной походкой.

– Сбежит же, господин капитан! – распахнул глаза Оррф.

– Если только вплавь, – натянул ухмылку Эрн. – Не беспокойтесь, господин офицер.

Он подошел к «кабинету» Жезла и веселым тоном сообщил:

– Господин Жезла, прошу за мной. Нам необходимо посетить башню.

Икола Жезла преобразился в мгновение ока – на его немолодом лице расцвело счастье и предвкушение. Он разве что не завизжал от восторга.

Пока Жезла собирался, появился старший офицер Грог с докладом о том, что план-перехват эльфа по лазарету результатов не дал. В том числе в силу известных капитану причин. Эрн вздохнул.

– Как Ваше самочувствие, Грог?

– Благодарю, господин капитан, в порядке.

– Есть важное поручение, – понизив голос, сказал капитан. – Ночью был пожар, сгорел дом, принадлежавший господину Балару. Лачуга на Восточной улице. Знаете, где это?

– Найду, – весело ответил Грог, явно довольный тем, что не будет сидеть сложа руки, как прошедшую ночь.

– Прекрасно, тогда отправляйтесь туда, пообщайтесь с участниками событий и внимательно все осмотрите.

– Мы ищем что-то конкретное?

– Не знаю, – честно ответил Эрн. – То, чего там быть не должно. Думаю, Вы поймете, когда увидите. Сделаете это, доложите мне и до завтрашнего вечера можете быть свободны.

Старший офицер улыбнулся, отдал честь и испарился. На его месте спустя несколько мгновений оказался старший офицер Дирак.

– Разрешите откланяться, господин капитан?

– Я правильно помню, что Вы живете недалеко от лазарета, Дирак?

– Да, господин капитан. Я справлюсь о самочувствии сержанта по пути домой.

Эрн благодарно кивнул, тщетно пытаясь скрыть написанные на лице переживания.

***

На крыльце штаба гвардии два младших офицера, переодетых в обычную повседневную одежду и искусные очки, ждали своего звездного часа.

– Мне страшно, – чуть трясся Бравс, все еще неспособный поверить в то, что им дали добро на невыполнимую и практически самоубийственную миссию.

– Не дрейфь, – ободряюще хлопнул его по плечу Кот. – У нас есть документ, подписанный капитаном, значит, своим не попадемся. С остальным мы справимся.

– Плохая, плохая, плохая затея! – тихо запричитал Бравс, спрятав лицо руками. – Алирана свидетель, плохая!

Тяга Рода Бравса к чрезмерной осторожности, выросшая из патологической боязни всего подряд, имеет давние корни. В детстве телосложение мальчика сделало его объектом насмешек, которые оставались безобидными реже, чем сам Бравс того бы хотел. Он мог без труда обнаружить рядом с собой змею [по крайней мере «ЗМЕЯ!» кричали все вокруг], вскочить и тут же упасть, что-нибудь себе повредив и вызвав приступ гомерического хохота у окружающих.

Ему приходилось быть осторожным даже тогда, когда никто над ним шутить не собирался, отчего комичные ситуации появлялись практически на ровном месте. Невозможно без смеха смотреть на мальчика, внимательно осматривающего стул прежде, чем сесть на него и все равно свалиться. Но так уж устроены дети, чей смех злой, только сами они этого не понимают, пока их серьезно не тыкнуть в это носом.

Время шло, все менялось. Род Бравс был уже не мальчик, но еще о-о-очень далеко не муж. Из парня, над которым смешно шутить, он стал кем-то, к кому испытываешь в лучшем случае… жалость. Ион Кот считал, что корень проблемы кроется в том, что у друга был нестандартный набор из трех родителей – матери, бабушки и прабабушки. Вместо того, чтобы нанять Роду Бравсу учителя по фехтованию или каким боевым искусствам, они предпочитали делать так, чтобы проблема оказалась проглочена вместе с пирогами. В итоге ни выправки, ни умений, ни навыков. Кроме, разве что, мытья посуды.

Кот в глубине души надеялся, что гвардия сделает из Рода кого-то, кто ликом будет статен, а мечом горазд, но пока все усилия были тщетны. Он думал, что если тайное задание не поможет Роду раскрыться с лучших сторон, то все потеряно окончательно. Другого плана у него не было.

А ведь на самом деле Род Бравс был, при всех своих страхах, отнюдь не глуп. Иногда он выдавал умозаключения или задавал вопросы, способные по-хорошему поставить даже очень умного человека в тупик и заставить его крепко пересмотреть свои взгляды и речи. Жаль только, что происходило это совершенно бессистемно.

– Перестань, говорю тебе. Не бойся. Справимся. Ну обманем мы парочку преступников, подумаешь!

– Обманем? – переспросил Род. – Обманем?! Ион, ты не умеешь врать, как ты обманывать собрался?..

И вот это снова произошло там, где никто не ожидал. Бравс задал вопрос, практически переломавший Коту ноги. Тот принялся хватать ртом воздух, безнадежно пытаясь что-либо ответить. А ответа не было. И это совершенно не прибавило уверенности ни Роду Бравсу, ни Иону Коту. По какой-то причине страх Кота уступил место злости. В основном на себя, потому как о том, что во всей этой затее придется врать, он ни разу не задумался всерьез.

И тут с крыльца спустился объект наблюдения. Когда тот оказался на расстоянии десяти шагов, неуверенно плетясь по известному ему одному пути, Кот встал.

– Пойдем, – велел он.

– Ты не ответил! – напомнил Бравс, перегородив ему путь. – Как?!

– Отступать уже поздно. Действуем по обстановке. Приказ капитана.

– Но…

Неожиданно даже для самого себя младший офицер рявкнул и решительно дернул друга за рубаху:

– А ну соберись, размазня! Мне надоело твое нытье! Ты гвардеец или пустое место, над которым можно безвозмездно ржать?!

Эльф медленно плелся. Кот следил за ним одним глазом через плечо Бравса.

Отчего-то Род вдруг перестал дрожать.

– Идем, – ответил он без особого энтузиазма, но и без дрожи в голосе. – Ты прав. Идем.

– То-то же, – отпустил его Кот.

***

Многие гости города и в особенности правители соседних королевств и полисов очень удивляются не совсем адекватному, а то и вовсе чересчур, по их мнению, прогрессивному устройству власти в Несеренити. Презабавное зрелище – видеть лица людей, гномов и прочих дриад, когда те узнают, что принцесса – выборная должность, и назначение происходит по результатам местного конкурса красоты.

Идеи, подобные этой, серьезные и умудренные сединами джентльмены, восседающие на своих тронах до глубокой старости или внезапной кончины от рук желающего дорваться до правления наследника, не хотят не то, чтобы принимать всерьез: им даже рассматривать подобное словно удар серпом по самолюбию. Очень неосмотрительно с их стороны, ведь даже эти достойные, нередко жесткие и в достаточной степени властные мужи теряются и тушуются при виде прекрасной и не обделенной умом молодой леди.

Несеренити был проще.

Раз в два года проводится масштабный конкурс красоты среди юных особ восемнадцати лет минимум, обладающих хорошим образованием и поражающими воображение внешними данными. Жесткий отбор, интеллектуальный конкурс, работа с репетитором по постановке речи, презентация походки в громоздком и не всегда удобном платье – и вот у города новая принцесса, титулованная не иначе как Ваша Светлость.

Несмотря на кажущийся абсурд и регулярно возникающие серьезные переживания за состояние города – Несеренити исправно работал, а у самой конструкции выбора принцессы на столь непродолжительный по меркам правления иных срок было два неоспоримых преимущества.

Во-первых, это было дешевле: в краткий срок даже бойкая девушка не в состоянии испортить [а если и испортит – то поправимо] то, что стабильно работало до ее вмешательства в отлаженный механизм градоуправления.

А во-вторых, красота – страшное колдовство, а женская красота – дикая и не обузданная мужчинами сила, что исходит корнями к удивительной эпохе мироздания. Даже разъяренный бык по мановению этой силы станет податливым теленком. Так принцессы Несеренити и правят, своей красотой спасая город от неизбежного коллапса силами разъяренных быков.

Лишь капитаны гвардии обладали стойким иммунитетом к этому оружию невероятного могущества, но этот секрет Игон Эрн передаст только своему преемнику, иначе город поглотит агония космического масштаба.

С другой стороны, лишь своевременное вмешательство сержанта Эрна – то были события, что произошли пару лет назад – позволили занимавшей тогда почетный пост принцессе Ангине сохранить жизнь себе и рассудок окружающим.

Проблема заключалась в том, что принцесса Ангина была… образованна. Нет, не так – она была СЛИШКОМ ОБРАЗОВАННА. Настолько, что даже ее красота не сбивала с толку так, как ее логические умозаключения, вследствие чего она стала первой в списке ученых натур Несеренити. Безнадежно влюбленный в нее Икола Жезла навсегда остался вторым как в списке, так и в судьбе Ангины – науки ее интересовали больше, чем приземленные чувства.

Но некоторые решения принцессы Ангины имели далеко идущие последствия, и город, как организм, почуявший заразу, принимался бороться и вырабатывать средства защиты [однажды, в роковой день, Икола Жезла и Ангина назовут это «антитела»].

Все закончилось бы кровопролитием, не вмешайся оказавшийся в центре водоворота Игон Эрн. Немногие знают правду, еще меньше когда-либо захотят поведать ее миру, но результат устроил поголовно всех. По иронии судьбы последний прошедший конкурс выиграла Диана – младшая сестра Ангины, а сама Ангина коротает дни за любимым делом – запертая в высокой башне на окраине города, она занимается исследованиями, изысками и ухищрениями в делах науки. И радуется жизни.

В этом вопросе Несеренити шел в ногу с соседями и временем.

– Знаете, господин капитан, – вкрадчиво начал Жезла, когда до верха башни оставался один лестничный пролет, – то, что принцесса Ангина вообще заперта здесь, мне представляется не совсем… не совсем законным.

– Что значит «не совсем законным»? Принцесс принято запирать в башнях. Насколько мне известно, так делают во всем цивилизованном мире.

Эрн открыл дверь и успел сделать ровно одно – остолбенеть от увиденного за ней. Жезла резко и своевременно дернул капитана за ворот плаща: через мгновение в их сторону вылетела тугая струя огня.

– ФУ! – раздался с балкона твердый женский голос. – Фу! Кому сказала?!

– А что такого? – заговорила вдруг понятным человеческим языком породившая пламя покрытая багровой чешуей ящерица ростом с человека. – Я всего-то тепло поприветствовал Ваших посетителей, Ваше нашество!

– Это что еще за лошадь?! – рявкнул капитан Эрн, лицо которого все еще обжигал горячий воздух.

– Я не лошадь! – принялось оправдываться существо, выпрямившись во весь рост. – Я благородный красный дракон. Звать – Пламенный Обалдуй Леха.

– Плам… Чего?! Хочешь сказать, что это вот твое пламенное приветствие, голубь ты переросток?!

– Я дракон! Прямоходящий!

– Прекрасно, ты сейчас прямо пойдешь в камеру, – капитан положил руку на меч.

– Воу-воу! – дракон выставил вперед лапы. – Полегче на поворотах, брат! У меня с детства аллергия на клинки!

– Не брат я тебе, морда краснокожая!

– Господин капитан, расслабьтесь, – осторожно коснулся его плеча Жезла. – Леха мирный, – и он в два прыжка добрался до принцессы Ангины, плохо скрывающей смех.

Ученые защебетали влюбленными птицами, выписывая словами невообразимые и совершенно невероятные пируэты, разобрать которые было решительно невозможно. Только малую часть и только если была возможность закончить продвинутый курс алхимии в институте, какой капитан Эрн, разумеется, не имел. Он немного остыл и убрал руку от рукояти меча. Попытки понять суть разговора все так же не имели намека на успех, и капитан повернулся к Пламенному Обалдую Лехе.

– Ну и откуда ты взялся? Я думал, все ваши давно за тремя морями, – заметил Эрн.

– Большинство, паря, большинство, тут не поспоришь, – признался Леха. – Ну а мне тамошний климат не по чешуе.

– Сочувствую, – бесстрастно пожал плечами капитан. Что-то в речи дракона порезало ему слух, но что именно – он понял не сразу. Только когда Пламенный Обалдуй Леха снова заговорил, все стало ясно:

– Слыш, паря, – зыркнул дракон на капитана, – закурить есть?

Эрн уставился на него и отложил в голове мысль, что необходимо выяснить у Жезла, как сложилось так, что он в курсе, что Леха – мирный, а капитан – нет.

– А у тебя регистрация есть? – спросил он вместо ответа.

– Ну чего придираетесь-то? – Пламенный Обалдуй Леха обиженно отвернулся в сторону.

Капитан помотал головой и направился к принцессе и гвардейскому ученому.

– Ангина, надо поговорить, – Эрн с трудом вклинился в их влюбленный стрекот, в котором по-прежнему не понимал ровным счетом ничего.

Девушка поднесла указательный палец к губам Жезла.

– Наедине, господин капитан?

– Желательно, – кивнул он. – Жезла, будь любезен…

Но Жезла даже не думал слушать капитана. Он был целиком во власти барышни, чей интеллект в пару раз превышал его собственный.

– Ладушки, – кивнула Ангина и посмотрела прямо в глаза Жезла. – Икола, зайчик, послушай внимательно. Жизнь, время, материя, пространство – вообще не локальный феномен.

Ученый, украшенный блаженной улыбкой, резко засмеялся и упал в обморок. Пламенный Обалдуй Леха успел поймать его у самого пола и, звучно ругаясь, потащил под навес, подальше от палящего солнца.

– Некоторое время он пробудет без сознания, – Ангина, донельзя довольная собой, состроила Эрну глазки и захлопала ресницами.

Капитан на мгновение потерялся в мыслях.

– Где ты это достала? – спросил он, глядя, как дракон тащит Жезла в сторону кушетки.

– Сама додумалась, конечно, – с гордостью ответила Ангина.

– Нет, я не про набор слов, которым ты вырубила Жезла, а про дракона.

– Так и я не про набор слов, которым вырубила Жезла, а про дракона, – девушка захихикала. – А в чем дело, капитан? Не любите драконов?

Эрн повернулся и попытался испепелить Ангину взглядом.

– Нет, ну правда, я сама догадалась. Всегда есть приятный собеседник, помощник, огонь для очага. Сплошь удобства!

– Это вот он-то, – Эрн вопросительно указал рукой на дракона, – приятный собеседник?

– Ах, прошу извинить, – внезапно залепетал Пламенный Обалдуй Леха, отряхивая лапы. – Где же мои манеры? Скажите, господин капитан, Вам больше по душе литература, или Вы предпочитаете театр? Я недавно имел удовольствие краешком глаза лицезреть репетицию новой пьесы, главная партия в которой отведена городской диве Ла Нуне – у нее чудо какой голос! А насчет литературы – мне очень пришлось по душе собрание сочинений эльфийского баснописца Дишо, что творил на закате прошлого столетия.

– Баснописец Дишо – переоцененный фуфел, Леха! Прими уже этот факт и оставь капитана в покое! – пригрозила пальцем Ангина.

– Не извольте вмешиваться, когда мужчины диалог держат, сударыня! – Пламенный Обалдуй Леха выставил в сторону девушки ладонь, но та лишь отмахнулась. – Итак, господин капитан?

Эрн несколько раз открывал рот, но так ничего и не ответил.

– Вот значит и не надо сквернословий, паря, – Пламенный Обалдуй Леха изобразил пастью что-то, смутно напоминающее улыбку.

– А мой вопрос о регистрации остался без ответа, – сказал Эрн.

Дракон ссутулил плечи, пробурчал что-то невнятное и поплелся к краю балкона.

– Нет, ну никто меня не ценит! – вдруг заорал он.

– Ой, прошу тебя, не начинай, – Ангина закрыла лицо руками.

– Никто! Совсем никто! – причитал дракон. – Ты, Ваше Нашество, меня вообще не любишь!

– Да люблю я тебя, идиота ты кусок!

– Уж конечно же! Вот я давеча когти в черный покрасил, а ты даже не заметила!

– Все я заметила!

– А я красил в лиловый!

Эрн перестал понимать, в какую сторону катится их беседа, больше походившая на странный и скудный на декорации спектакль. Получать от происходящего удовольствие не получалось, встревать в диалог казалось решением опасным и не самым мудрым.

– А Ваши повелительные слова меня глубоко ранят, принцесса Ангина! – в сердцах крикнул Пламенный Обалдуй Леха, забираясь на перила, за которыми вплоть до самого основания башни простирался свежий воздух.

– Э-эй, – Эрн, наконец, решил, что пора вмешаться, и подался в сторону красного, бурлящего странным словоблудием дракона. – Ну-ка, хорош, паря, спускайся.

– Нет! Нет мне здесь места! Этот абсурд мне осточертел!

И Пламенный Обалдуй Леха шагнул с балкона в пустоту.

Каких-то нескольких самых маленьких частичек секунды капитану не хватило, чтобы поймать того за лапу. Он перегнулся через перила, ошарашенно глядя вниз, но увидел лишь, как дракон, разбираемый смехом, расправил крылья и взмыл в небеса.

– Это не смешно, – сказал Эрн сдавленным голосом, тыкая пальцем в Ангину, которая заливалась хохотом и не могла успокоиться. – Это совершенно не смешно, Ангина.

– Видели бы Вы, капитан, свои глаза! – принцесса все смеялась. – Очень даже! К тому же, – она перевела дух, – Вы сами хотели поговорить наедине. Не стоит благодарности.