Молодой человек барабанил в дверь, пока ему не открыли. Потребовалось почти полчаса: пожилой и склочный хозяин дома, чье имя мало кто в Несеренити мог выговорить без ошибок, а голова не интересовалась ничем, кроме ремесла, был глубоко погружен в ночной сон. Ему снились курицы, летящие на спине у аистов прямиком в хорошо раскочегаренную печь. Сбоку от стройного клина птиц стоял гигантских размеров гвардеец, что размахивал какой-то полосатой черно-белой палкой, направляя стаю аккурат в сторону печей, и приговаривал «Вам туда-а-а!». Обычное дело после многочасового рабочего дня в мастерской, где воздух состоит из пыли от обработки драгоценных камней чуть менее, чем полностью. К слову, сам хозяин тоже почти целиком состоял из этой пыли.

Посетитель, что омрачил отдых, был крайне настойчив, и хозяин, с трудом встав с постели, намеревался было отправить его восвояси в грубой и оскорбительной до глубины души форме.

– Ну, – прокряхтел он, распахивая дверь, – и чего тебе тут надо в такой час, ты, кто бы ты ни был?!

На пороге стоял высокий молодой человек, чьего лица было не разглядеть в потемках. За его спиной пряталось существо ростом пониже и храбростью поменьше.

– Доброй ночи, господин… Мне нужны очки.

– Да уж очевидно, что они тебе нужны, болван! Явно ты не видишь, что на улице ночь!

– Я хорошо заплачу.

– Естественно, ты хорошо заплатишь, деревенщина! Только приходи завтра! И помолись Алиране, чтобы я не надавал тебе пинков под твой тощий зад!

– Боюсь, очки мне необходимы прямо сейчас.

– Разумеется, они тебе прямо сейчас необходимы, ты, недотепа! Иначе как бы ты увидел на табличке слова «Работаем круглосуточно»?!

– На… Простите, на какой табличке?

– Вот именно, олух! Приходи завтра!

Хозяин собрался было хлопнуть дверью, но ее остановил сапог посетителя. После чего наглец бросил хозяину увесистый мешочек c деньгами.

– Я вынужден настаивать. Две пары, декоративные стекла без искажений.

Хозяин взвесил мешочек в руке.

– Наста-аивать он вынужден. От молодежь пошла! – он откашлялся. —Ладно, проходите. У меня где-то завалялось несколько оправ. Перед входом в цех возьмете в корзине справа по белой тряпке, намочите водой и будете дышать через нее. Иначе к утру окочуритесь, а моя уборщица придет только послезавтра!

***

Офицер Оррф и старший офицер Дирак вытащили из камеры наименее противного из задержанных эльфов, отвели его в допросную и пристегнули ноги кандалами к полу. Оррф сел напротив и принялся внимательно изучать лицо остроухого. Эльф «протрезвел» [если здесь применимо это слово] и воспринимал реальность достаточно адекватно, чтобы начать задавать вопросы.

– Ну и? В чем меня обвиняют? – вальяжным голосом спросил он. – Я требую господина Крато!

Гвардейцы, Рюк, Жезла и Сербия молчали.

Оррф выждал паузу, а затем медленно положил на стол перед остроухим тканевый сверток, в котором Икола Жезла заранее оставил примерно пятую часть содержимого, забрав остальное для опытов. Эльф этого, разумеется, не знал и, завидев очертания знакомого предмета, занервничал.

Некоторое время ничего не происходило. Собравшиеся смотрели на арестованного в ожидании. И их терпение было вознаграждено: остроухий стремительным движением схватил сверток со стола, раскрыл и высыпал весь порошок себе в рот, после чего несколько раз протер пальцами губы и десны.

– Ни черта вы не докажете, простофили! – крикнул он и засмеялся во все горло, но никто из присутствующих не тронулся с места, чтобы его остановить.

Сербия внимательно изучил все происходящее вдоль и поперек, после чего вывел ученых за дверь и задал им два, по его сугубо личному мнению, логичных вопроса:

– И вот его кровь теперь надо попробовать?

– Да.

– Ребятки, – вежливо начал вампир второй вопрос, – вы что, ошалели?

– Если ты учуял каплю алкоголя в крови – здесь и подавно разберешься! – выпалил Жезла слова капитана Эрна.

– Вот именно, – поддержал друга алхимик Рюк.

Сербия схватился за голову.

– Лига защитников прав вампиров подаст на вас обоих жалобу Ее Светлости, помяните мое слово!

– Какая-какая лига, милый друг? – прыснул Рюк. – Что, и такая есть?

– Не думаю, – высказал сомнения гвардейский ученый. – Маловато у нас живет вампиров для слова «лига».

– О! И потом, мы тут никакие твои права совершенно никак не нарушаем.

– Нарушаете! Вы заставляете меня пить кровь без моего согласия! – заволновался Сербия.

– И? – все еще не улавливал смысла Рюк. – Друг мой Сербия, ты же вампир! Вы только и делаете, что пьете кровь!

– Милостивая Алирана, Ирам! Откуда в твоей светлой голове подобные заблуждения? – удивился вампир. – Уж ты-то должен знать, сколько про нас глупых клише! Я принесу вам обоим брошюры почитать.

Ирам Рюк боролся с рвущимся наружу смехом из последних сил.

– Слушай, мы ведь не для себя просим, – неуклюже попытался образумить его Жезла. – Этот порошок очень важен, настолько, что стоит жизни!

– Господа, – выглянул в коридор Оррф. – Нашего остроухого подопытного начало шатать. Думаю, можно.

– Сербия, на тебя вся надежда.

– Ладно-ладно! – Сербия поворотил нос. – А эльфа можно хотя бы отмыть? Ну, до каких-то разумных пределов?

– Сербия!

– Ох, ну все, Икола, друг мой, достаточно, – вдруг каким-то успокаивающим тоном промолвил Ирам Рюк. – Нет и нет. Оставьте нашего вампира. Он не сможет.

– Я смогу! Но не буду. Эльфов кусать я брезгую.

– А-а-а, – потянул Рюк, – то есть, тебе слабо!

Сербия оторопел и потерял дар речи.

– Мне?! – заорал он наконец. – Слабо?! МНЕ СЛАБО?! Ну, ребятки, это наглость! Да чтобы ты знал, Ирам, я анализировал кровь, еще когда ты пешком под стол ходил! Слабо! – он рванул к двери. – Я вам покажу «слабо»!

Ирам Рюк мерзко захихикал:

– Вот дурачок, сразу повелся…

Но не успел алхимик сказать что-то более, Сербия укусил эльфа за предплечье, сделал несколько глотков крови, чтобы распробовать, потом застыл, засмеялся своим тонким голосом, с треском рухнул на пол и умер.

Эльф удивленно посмотрел на бездыханное тело:

– Надо же, с неба упал кровосос! – сказал он, и в его голосе явно послышались ноты блаженства. – Г-с-с-спда, у вас не найдется противоударного з-зонтика? Мне ненадолго.

Больше Ирам Рюк не смеялся. Ему даже улыбнуться оказалось тяжелее, чем представить, что когда-нибудь в жизни ему придется отмыть эльфа.

– И что нам теперь делать? – неуверенно спросил он.

– Не знаю, – глухо отозвался Жезла, глядя на шокированных гвардейцев. – Я не волшебник, я мертвых не оживляю.

Ученый собрался было отправиться восвояси, но его взгляд упал на место, где красовался укус. Эльфийская кровь уже не шла.

– Ирам, это что?

Рюк оторвал глаза от вампира и посмотрел, куда указывал Икола Жезла.

– Это… следы клыков Сербии.

– А почему их три?

Ирам Рюк позабыл о смерти Сербии и вопросительно уставился сначала на Жезла, потом на руку остроухого. Место укуса отмечали две кроваво-красные точки, но чуть выше, около самого сгиба руки, была третья рана точно такой же формы.

Гвардейцы приподняли вампира и посадили его в угол, а после встали за спиной качающегося эльфа, готовые действовать в любой момент.

– Нет, это не Сербия, – ответил алхимик, осмотрев руку остроухого. – Судя по всему, эта рана была получена несколько дней назад.

Он согнул эльфу руку. С противоположной стороны, рядом с локтем, тоже была заживающая ранка, но чуть меньшего размера.

– Сквозная, – сообщил Рюк.

– Чем-то проткнули?

– Стилет, – выдохнул гвардеец.

– Что?

– Это называется стилет, – сказал Оррф, не скрывая изумления. – Острое длинное лезвие с маленькой, чисто для кончиков пальцев, рукоятью. Выглядит как те палки, какие барышни используют для поддержки прически. О-очень дорогое оружие, куется из особого металла, который в тысячу раз чище обычного оружейного железа. Как же его, Алирана… Титанат?

– Титаниум, – подсказал Жезла. – Звездная сталь. Но почему Вы так решили, господин офицер?

– Потому что вокруг раны нет следов воспаления.

Икола Жезла напряженно кивнул.

***

– Главный пытался тебя убить? Прямо пытался? По-настоящему? – не мог поверить низкий.

– Нет, мой особо одаренный умственно отсталый друг, он пошутил. И я чуть не умер от смеха, – нехотя съязвил Антро, придерживая голову в положении, в каком боль не отражалась эхом от внутренних стен черепа или хотя бы делала это в минимальных дозах.

Он медленно приходил в норму. Эльфы, в силу каких-то особенностей метаболизма, обладали хорошим иммунитетом к разного рода хворям, а синяки, травмы, порезы и ушибы проходили в несколько раз быстрее, чем у людей и гномов. Учитывая, что представители всех рас еще только через сотню-другую лет узнают слово «метаболизм», им остается только удивляться тому, что остроухие так быстро выздоравливают.

Удары бутылкой по голове спровоцировали у Антро легкое сотрясение, а дым пожара все еще обжигал дыхательные пути, но эльф терпел, не прикладывая больших усилий, и находился в ясном уме.

– И что, какой у нас теперь план мероприятий? У тебя есть какие-то идеи? – уточнил высокий.

– Надо подумать. Есть вино?

В темном помещении раздался скрип.

– Что это такое? – Антро встал и осмотрел источник звука. – Этого же тут раньше не было. С… Сколько лет этому мусору?!

Он принялся орать на двух скудоумов-соотечественников, подбирая максимально нецензурные выражения на родном языке. К сожалению, привести точный перевод не представляется возможным, поскольку словарь эльфийских ругательств никто доселе не составлял. Можно с некоторой долей уверенности сказать, что Антро несколько раз назвал высокого сыном безродной гулящей кошки, а на семью низкого наслал проклятий, эквивалентных тысяче эльфийских лет в небольшой коробке, наполненной крупным песком, гвоздями и битым стеклом.

– Ради чего было все это, а?! Вам, черт вас дери, хоть капельку стыдно за самих себя, полудурки?! Как с вами идти в новую, лучшую жизнь, если… – он осекся. – Ай, плевать. Избавьтесь.

– Но… – заговорил высокий. – Но это…

– Избавьтесь.

– Но главный…

– Теперь я – главный, – нажал голосом Антро. – Поэтому слушайте меня внимательно.

***

В Несеренити, как подобает большому шумному городу, скапливалось и тщательно документировалось огромное количество разного рода статистических подсчетов и других показателей, что затрагивали большинство аспектов жизни. Существовал, как говорилось ранее, рейтинг натур, вечно норовящих усложнить все, до чего дотянутся. Второе место в этом списке заслуженно занимал Икола Жезла, чем он сам страшно гордился, но не так страшно, как был счастлив иметь знакомство с натурой, занимающей лидирующую строчку.

Другой рейтинг строился вокруг хлебобулочных мастерских всех мастей, но никакой особенной интриги он никогда в себе не нес: первое место было навечно отдано госпоже Бублик еще в те стародавние времена, когда она второй раз вышла замуж.

Гораздо большую интригу вызывало само слово «рейтинг», поскольку никому из ученых так и не удалось точно установить, из какого региона это слово попало в разговорную речь жителей Несеренити.

Ну а наиболее интересные факты можно было почерпнуть в негласных списках. Они обладали удивительным свойством быть у всех и каждого на слуху, хотя никто и никогда не утруждал себя тем, чтобы задокументировать их официально. В основном потому, что это никому не было нужно.

Совершенно точно общеизвестно, что в списке наиболее отвратительных лиц первое место твердо занимали эльфы, к большинству из которых прочно приклеилась обидная и вместе с тем справедливая характеристика «понаехавшие». Но остроухие мигранты виноваты сами – ведут себя неподобающе, выпивают сверх меры, устраивают драки друг с другом и с другими жителями, зовут своих соотечественников на второй раунд, скандалят почем зря. Значительная часть обретает путь к просветлению и смирению через страдания и расходится по городу разнорабочими: торговцами, строителями, дворниками. Редким экземплярам может посчастливиться найти общий язык с людьми да гномами и освоить под их присмотром ремесло, но таких – самая маленькая часть из меньшинства тех, кто просто способен найти с людьми и гномами общий язык.

Раньше гвардии капитан Игон Эрн твердо знал, к какой категории он приписывает господина Крато, главу эльфийской общины Несеренити, и это учитывая тот факт, что господин Крато не был неприятным эльфом внешне – он всегда был ухожен, опрятен и одет так, как полагается благородному горожанину. Из себя выводило лишь его поведение, но и это нельзя было назвать чем-то… плохим.

Теперь же капитан серьезно раздумывал над тем, чтобы изменить свое мнение. Он провел в архиве гвардии всю ночь – поднял добрых три дюжины старых дел. Все необходимое для собрания трактирщиков пролистал наспех, лишь освежив в памяти последовательность событий. А четыре ограбления дома Крато, о которых последний упомянул в беседе, Эрн внимательно изучил, вдумываясь каждую строчку. Он обнаружил массу интересных фактов, никак не желавших друг с другом стыковаться, только если допустить… Он записал на бумаге все заинтересовавшие его моменты и напротив каждого написал это самое допущение. Предстояло еще раз проверить информацию.

И нигде ни слова не говорилось ни о каком порошке.

Эрн нутром чувствовал, что где-то рядом есть некая важная деталь, но она будто ускользала от него. И хотя капитан испытывал в силу этой не слишком понятной и приятной ситуации определенное напряжение, настроение у него было приподнятое. Лучи восходящего солнышка уже проникали в окна штаба и ласково грели остывшие помещения.

На пути в свой кабинет капитан обнаружил Яра Безликинса, уже заступившего на свой пост.

– Вы и правда всю ночь там пробыли, господин капитан? – уточнил штаб-сержант.

Эрн устало кивнул:

– И очень даже плодотворно. Доброе утро.

– Доброе утро, – улыбнулся гном. – Напоминаю, у Вас на столе…

– Документы на подпись, заявление и деньги от Крато. Я помню, Яр, спасибо. Приготовь к вечеру, пожалуйста, показатели работы старших офицеров за последние полгода и два бланка приказов о повышении. Имена я впишу сам.

– Будет сделано!

– Так… – задумался Эрн. – Ладно, остальное чуть позже, у меня к тебе будет еще несколько важных поручений.

Капитан вошел в свой кабинет и закрыл дверь. Однако не успел Яр Безликинс что-нибудь сделать, как командир вылетел обратно и воззрился на гнома бешеными глазами.

– Это что, шутка?! – не слишком вежливо осведомился он.

***

На нижнем ярусе штаба гвардии ночь также прошла без намека на сон. Мертвого Сербию перенесли из допросной на койку Иколы Жезла, а сам ученый смешивал таинственный порошок с различными алхимическими смесями и веществами в поисках индикатора, который при взаимодействии с порошком мог указать, что это тот самый порошок, а не мука или перемолотый корень солодки. И пришел к определенным успехам: сначала ему помог обычный уксус, при смешении с которым порошок слегка пенился, после чего на дно склянки выпадал мутный осадок. А при разведении порошка в воде с марганцем – цвет полученной жидкости моментально становился болотно-зеленым. Эксперимент с абсолютной точностью повторился и на образце, взятом у покойного Драго, и на изъятом у задержанного ночью эльфа. Жезла радовался, но скромно, не решаясь торопить события.

Ирам Рюк отправился в лазарет только тогда, когда за окном начало светать, а до того момента он тенью ходил за офицером Оррфом вдоль камер, тщетно пытаясь успокоиться и перестать винить себя в смерти вампира.

– Может, Вы ему все-таки скажете, господин Жезла? – негромко спросил Оррф, когда Рюк отбыл.

– Нет, – кивнул в сторону Икола. – Он сам скажет.

Гвардеец пожал плечами и отправился к месту дежурного, что расположилось слева от лестницы. Спустя некоторое время мимо него проплыл один младший офицер, а затем, не дойдя семи ступеней до пола, застыл еще один младший офицер. Лиц Оррф не узнал.

– Господин младший офицер? – окликнул он.

Тот остановился, развернулся и выпрямился:

– Доброе утро, господин офицер! Прошу прощения, разрешите пройти к господину Жезла?

Оррф оглядел парня – высокий, стройный, форма с иголочки, чистая и свежая, голос – доброжелательный. Любопытного вида очки со стеклами красноватого оттенка чуть прикрывали вполне обычные глаза. В юном гвардейце было что-то явно знакомое, но вспомнить имя Оррфу так и не удалось.

Офицер кивнул в знак разрешения и повернулся к напарнику визитера, что застыл как вкопанный на лестнице. Лицо невысокого младшего офицера украшали похожие очки, но другого оттенка, и в телосложении тоже определенно проглядывались чьи-то знакомые черты.

– А Вы, господин младший офицер?

– Я… – промямлил тот, спрятав руки за спину и изучая носки своих сапог. – Я лучше здесь подожду, господин офицер. Если п-позволите.

– О, понимаю. Вы проходите, не бойтесь. Жезла только кажется чудным. Он на самом деле очень приятный господин. Проходите!

Младший офицер качнул головой и, переполненный неуверенностью и опасениями, медленно двинулся в сторону камеры.

– Извините, господин Жезла, – сказал высокий молодой гвардеец, когда остановился у дверей камеры ученого. – У Вас не найдется для меня минутки?

Икола Жезла едва заметно дернулся и даже немного затаил дыхание.

– Д-да. Слушаю Вас, господин младший офицер Кот.

Ион Кот от неожиданности ахнул.

– Как Вы узнали, то это я?! – с досадой проронил он, показывая пальцами на свои очки с алым стеклом.

Жезла с подозрением и непониманием посмотрел на гвардейца.

– Мы с Вами виделись позавчера, – сказал ученый будто виновато. – А вчера вы дежурили в отделе приема посетителей под присмотром и руководством штаб-сержанта.

– Но… – Кот распахнул глаза. – Я потратил на эти очки…

– Я же тебе говорил, я же говорил! – заговорил у него за спиной подошедший и немного совладавший с собой младший офицер Бравс, на носу которого тоже красовались очки, но с янтарным оттенком. – Глупая затея!

– Ничего она не глу…

– Да хватит уже играть в этих твоих… как их… секретных персонажей! Признайся, это нелепица!

Оррф наблюдал за странной сценой одним глазом и без особенного интереса. Потому заметил, как, пока младшие офицеры оживленно препирались, к нему подошел, сделав большой крюк, озадаченный Икола Жезла.

– Господин Оррф… Вы знаете этих гвардейцев?

Тот поразмыслил секунду-другую, но так и не вспомнил:

– Я знаю многих гвардейцев. Но таких странных, как эти двое, не видал еще ни разу.

– Эй, – скромно крикнул Жезла.

Кот и Бравс продолжали громко выяснять отношения, как ни в чем не бывало.

– Господа младшие офицеры! – грянул Оррф. Те остановились. – А ну быстро сюда.

Они подошли и выпрямились, насколько могли.

– Вы их все еще не узнаете?

– Нет, – отрицательно покачал головой гвардеец. – Чувствую, кто-то из новеньких?

– Ну-ка, снимайте очки, – велел Икола Жезла

Те повиновались.

– Чтоб меня… – у Оррфа отвисла челюсть.

***

– Это явно недоразумение, – озадаченный Безликинс пялился в лист бумаги и не находил указанному там объяснений.

– То есть, я не сплю, и ты тоже видишь тут только одно имя, – покачал головой капитан. – Не вся когорта драчунов, а один только менестрель, которого Крато сам же и хотел привлечь к ответственности за порчу имущества. Ерунда какая-то. Кто принимал деньги?

– Я, господин капитан, – ответил гном. – И я готов взять на себя всю ответственн…

– Да подожди ты. А само заявление об освобождении этого Эго под залог Крато где писал? При тебе?

– Никак нет, он подошел ко мне вместе с готовым документом. Возможно, бланк ему выдал старший офицер Норд.

– И ты, по обыкновению, решил, что там все как обычно, включая означенные деньги как залог за всех участников той потасовки, и не проверил закорючки на смысл?

Гном шмыгнул носом. Он изо всех сил старался не потерять достоинство.

– Я готов взять на себя…

– Милостивая Алирана, Яр, успокойся! – осадил его Эрн. – Я бы тоже не догадался проверить. Вот почему я не могу долго ковыряться в бумагах: глаза устают, начинают видеть не все, что нужно, – он помолчал. – Этот Эго на допросе упоминал, что Крато – друг его отца. Может, чувства взыграли?

Капитан сел в свое кресло, взял в руки мешочек с деньгами и нахмурился.

– Нет, тут многовато за одного. Почему он остальных обошел вниманием? До сих пор в шоке от нападения? Едва ли… Черт, пора с этим что-то делать. Оказывается, у нашего друга Крато в достатке темных пятен на репутации. Вот скажи, – Эрн невесело усмехнулся и протянул Безликинсу выписки, что сделал в архиве, – что ты об этом думаешь?

Штаб-сержант изучил записи Эрна.

– Позвольте откровенно, господин капитан?

– Я только приветствую!

– Нелепица какая-то, – сообщил гном. – Но в архивных документах просто не может быть ТАКИХ больших ошибок! Все, что здесь перечислено, является правдой только в двух случаях, и оба они… – его лицо мгновенно приобрело крайне обеспокоенный вид. – О, проклятье…

– Вот именно, Яр. Вот именно… – Эрн вдруг заметил, что повязка, неудачно украшавшая его правую руку, местами почернела, и решил ее заменить. – Крато что-то скрывает, и какой из этого можно сделать вывод – я пока не знаю.

– Обождите, но ведь господин Крато не подозреваемый?

– Нет. И перевести его в этот разряд, основываясь на одних только догадках, мы не можем. Нам нужно хотя бы что-то, за что можно зацепиться. Хоть бы одно свидетельское показание!

По открытой двери кабинета скромно постучал Икола Жезла.

– Простите, я невольно подслушал, господин капитан, – сказал он. – Доброе утро. Мне кажется, эти два младших офицера знают, как решить проблему.