Разговор с господином Крато оставил внутри Эго пустоту и низвел в пыль все его грезы о богатстве и славе. Эльф даже толком не вслушивался, что говорил глава общины. По тону голоса было совершенно понятно, что он выливает на менестреля все новые и новые оскорбления, натурально смешивает его с грязью.

Продолжалось это… Эго не мог сказать точно, сколько именно. Стены допросной дали ему время подумать, поэтому он расписался в собственном бессилии и занимался в основном тем, что горевал по потерянному будущему и жалел себя. Большой город больших возможностей оказался не такой, как он нарисовал в своем воображении. У Несеренити не было зубов – были сплошные клыки, что спокойно и размеренно стремились перемолоть барда, точно непрожаренный кусочек бекона, прожилки которого неприятно тянутся во рту и никак не рвутся и не жуются. В итоге он будет или проглочен, или выплюнут в ведро с помоями, которое потом пойдет на удобрения. Вот и весь трагический финал истории о том, как преисполненный самомнения Эго отправился покорять большой город.

Эльф не старался даже заглушить хохот отца, застрявший в ушах. Он к нему почти привык, как и к мысли о том, что ничего особенного не случится, если он вернется домой, поднимет белый флаг и стерпит еще несколько неприятных минут, пока все будут смеяться ему в лицо.

Эго практически смирился с ролью побитой собаки, что скулит и бродит, поджав хвост, пока господин Крато не произнес свой вердикт:

– Будешь отрабатывать, пока на тот свет не попадешь, – впечатал ему в физиономию глава эльфийской общины и закрыл за собой дверь допросной.

Какое-то время Эго рыдал. А потом вдумался в слово «отрабатывать». Что же выходит, теперь у него будет работа и ночлег? Эта перспектива выглядела лучше, чем все остальное, что он представлял последние сутки. За неимением других занятий он снял повязку, начал разминать больную руку и к своему удивлению обнаружил, что все почти прошло. И решил, что все могло быть гораздо хуже.

Но вскоре Эго узнает, насколько ошибался.

***

– Да нет, – сухо проговорил Жезла, глядя на добычу ночного патруля. – С пчелами все в полном порядке. Это вот с этими… что-то не так.

– В каком смысле? – не понял Дирак. – Вы же видите, да, их мотыляет, точно пьяных!

– Они не пили, – кивнул Оррф, который за последние несколько часов узнал много нового. – Вы их обыскали?

– Обижаешь, да? – хмыкнул Дирак и махнул рукой в сторону кладовки, что расположилась рядом с «кабинетом» Жезла. – Все, что изъяли, там. Но я все равно не понимаю… Вы куда?

Оррф и Жезла отправились в кладовку и быстро нашли то, что искали – маленький тканевый сверток с порошком внутри. Гвардеец жестом подозвал товарища и перешел на шепот:

– Они сожрали вот эту вот дрянь, поэтому и ведут себя как блаженные, – Оррф показал коллеге порошок.

– Это издевка такая? – Дирак помотал головой. – Вы сговорились, да? Шутки вздумали над старшим по званию шутить?

– Может, сам это попробуешь? – осклабился офицер младше по званию.

Дирак отпрянул.

– Проверю камеры и вернусь, – Оррф кивнул Жезла и направился на осмотр.

– Господин ученый, – вкрадчиво начал Дирак, – господин ученый, Вы же это не серьезно, да?

Икола Жезла не ответил. Он молча прошагал к камере, в которой находилось три явно пьяных эльфа, да вот только банки с пчелами на это никак не отреагировали. Ученый выждал несколько секунд и робко ударил ногой по решетке камеры. Остроухие встрепенулись, но с мест не двинулись.

Жезла поднял сверток кончиками пальцев и потряс так, чтобы всем было видно.

В следующий миг один из эльфов проявил чудеса скорости – стрелой сорвался с места, вытянув руку вперед, к мешочку. Дирак едва успел схватить ученого и дернуть на себя, чем спас порошок.

Эльф застрял. Его голова и рука пролезли меж прутьев, а остальная часть тела отказалась. Теперь в камере находилось два целых и две трети эльфа. Оказавшийся в сложном положении белобрысый патлатый остроухий жалобно заскулил, чувствуя, как металл давит на ключицу. Он попытался направиться в одну из двух сторон, чтобы высвободиться из тисков, но все усилия оказались тщетны. Поэтому эльф заныл еще сильнее.

Жезла встал с пола, отряхнулся и унес порошок в свою камеру. Вернулся он, держа в руках тонкую склянку с синеватой жидкостью, и протянул наполовину торчащему на свободе остроухому.

– П-полегчает, – скромно ответил он на яростный взгляд.

Нехотя, эльф выпил содержимое. И провалился в сон, едва не разбив посуду. Ученый отошел в сторону, дав возможность Дираку и Оррфу спокойно втолкнуть расслабленного преступника обратно в камеру. Остальные эльфы не проявили к происходящему ни малейшего интереса.

***

Капитан почти перестал ругать себя на чем свет стоит, когда осознал, что делу это никак не помогает. Он даже попробовал представить на месте сержанта Смога кого угодно другого и понял [хотя предпочел бы не узнавать наверняка], что отреагировал бы спокойнее. Когда очередь дошла до Пана, капитан вообще на долю мгновения улыбнулся. Это произошло настолько мимолетно, что он сам этого не заметил. Чувства вообще нерациональны и постоянно этим мешают.

Про чудесный вечер, проведенный в обществе замечательной Алтеи Дурман, Эрн не думал. И произошедшее в лазарете его занимало в меньшей степени, чем хотелось [кроме твердой, точно камень, мысли о том, что он больше ни капли спиртного в рот не возьмет]. Все это было не так важно, как то, что дело об убийстве принимало оборот, по уровню серьезности не сравнимый ни с чем доселе. Капитан в полной мере осознал, что в Несеренити орудует группа лиц, предположительно эльфийской национальности, не гнушающихся лишать жизни других.

И все это как-то связано с таинственным порошком.

Сперва смерть Драго, о причинах которой известно предательски мало. После – один из преступников совершил нападение на сержанта Вира Смога и сработал явно не надеясь, что тот выживет. И уже потом тем же самым, с большой долей вероятности, клинком пытался вывести из игры капитана. И все, что про паскудника известно – это эльф. Ну и еще клинок, шириной три пальца в основании, находился сейчас в кабинете капитана.

Эрн был уверен – именно этим оружием проходимец ранил сержанта, и он же напал на него самого. Мысль о том, что преступников с одинаковыми мечами двое или больше, капитан не рассматривал. Он не хотел верить в то, что такое возможно.

В свете этих рассуждений он задумался о том, является ли этот неопознанный подозреваемый стрельцом, чья меткость лишила жизни Драго, но быстро пришел к выводу, что нет. В основном потому, что сам он был неважным стрельцом и, более того, не мог вспомнить кого-либо из гвардейцев, кто был бы одинаково хорош в искусствах лучника и фехтовальщика. Одинаково слабых, к сожалению, хватало.

Командир гвардии вновь пришел к тому, что действует некая группа лиц, отвратительных эльфийских лиц. Эрна охватило понимание – момент ужесточения законов и методов работы гвардии очень близок, если уже не настал. Необходимо сыграть на опережение, но информации катастрофически не хватает даже для незначительного маневра. Надо как-то сузить круг поиска подозреваемых, ведь не будет же гвардия допрашивать всех эльфов города?

Или будет? Сколько эльфов сейчас в Несеренити? Пять сотен, шесть? Тысяча?

– Проклятье! – выругался привычным словом Эрн, войдя в штаб гвардии. Он еще не знал, что плохие новости не закончились. Они ждали его в нижнем ярусе здания.

– Мечом… Милостивая Алирана, помоги нам, – вздохнул Дирак. – И Смогу.

– Ну точно.

Гвардейцы остановились около камеры и презрительно поглядели на задержанных дебоширов.

– Так и чем хлопцы провинились? – спросил Оррф, казалось, у воздуха. Эльфы не ответили, даже не повернулись к офицеру.

– Отказались предъявить карточки гостей города, – ответил Дирак вместо сидящих в камере остроухих, – а после полезли на нас с кулаками, да, на меня и Акта. Что-то часто эльфы стали так делать.

– Не без причин, – сказал Игон Эрн.

Офицеры от неожиданности подпрыгнули и повернулись к капитану.

– Извините, что подкрался, – чуть виновато проронил Эрн.

– Как там сержант, господин капитан? – спросил старший офицер Дирак чуть дрожащим голосом.

– Операция закончилась, а об остальном, – Эрн снова помрачнел, – не знаю, не спрашивайте. Лекари дадут знать, если что вдруг изменится. Здесь все тихо?

– Так точно, – ответил Оррф. – Наблюдаем за вот этой троицей.

Эрн поглядел на трех эльфов, томящихся за решеткой. Один – спал на полу камеры.

– Пьяные? – уточнил капитан.

– Тут… такое дело… – заговорил Дирак.

– И да, и нет, – закончил за него Оррф.

– В каком смысл… – Эрн осекся, поняв, что имеет ввиду офицер. – О-о, пр-роклятье.

– Да, господин капитан. Порошок изъяли, он у господина Жезла.

– Теперь позволите доложить? – вклинился в неприятное обсуждение подошедший ученый.

Капитан дал молчаливое согласие, но отвел гвардейцев поближе к камере Жезла, чтобы продолжить разговор в более приватной форме. А потом слушал, не перебивая, пока Жезла и Оррф рассказывали, чего добились вместе с алхимиком лазарета Ирамом Рюком, поставив опыт на крысах. И о краткой попытке вырвать заветный сверток со стороны одного заключенного.

В истории не было ни оптимизма, ни намека на решение проблемы. Теперь они твердо знали: по рукам городских прохиндеев гуляет порошок, способный приводить в состояние опьянения, и при этом банки Жезла с пчелами на нем не работали.

Гвардия вернулась к тому состоянию, в котором находилась буквально пару дней назад, когда не знала ни о каком порошке, а большинству пьянчуг делала сначала устное предупреждение на основании наблюдения офицерскими глазами, а уже потом то меньшинство, что не желало честно говорить о своем состоянии в ответ на законные требования патрулей, оказывалось в камерах. И в них становилось тесно.

Поэтому банки Жезла с пчелами были словно дар Алираны. И они делали свою работу, но оказались неспособны охватить всю россыпь трудностей.

– Зачем, интересно, нужен пьянящий порошок, если есть алкоголь? – спросил присутствующих Эрн, но те лишь помотали головами, не зная, что ответить. Их самих мучил этот вопрос. – И почему тогда убили этого эльфа Драго? Неужто потому, что не поделился?

И опять ответом капитану была тишина.

– Скверно, господа офицеры, – констатировал Эрн. – Теперь у нас два вида пьяниц. Обычные алкоголики и…

– А если больше? – заметил Жезла.

Гвардейцы воззрились на ученого.

– Вдруг способов опьянеть больше, чем два?

Капитана начинало серьезно раздражать чувство, когда на пути к решению неурядицы вдруг выясняется, что ее истинный размер не соответствует слову «неурядица». И, вдобавок, приобретает масштабы, выходящие за все разумные пределы. Твердая земля уже не превращалась в нечто неустойчивое, но присутствующим все равно резко стало крайне не по себе.

– А как же вообще так получилось? – изрек Оррф. – Как это – есть какая-то пьянящая дрянь, а мы ничегошеньки о ней не знаем?!

– Теперь знаем, – ответил Эрн. – Будем наверстывать упущенное. Если у кого есть какие-нибудь светлые мысли – говорите, не стесняйтесь.

– Допустим, – пустился в рассуждения Жезла, – мы знаем, что мои пчелы реагируют только на алкоголь. Значит, надо придумать способ точно установить опьянение от порошка. И вот здесь проблема. «На вид нетрезв» еще не значит, что гражданин в самом деле пьян или съел этот порошок, а проверять всех подряд – никаких банок не хватит.

Эрн почесал затылок.

– То есть, надо понять, есть в организме порошок или нет?

– Да, капитан.

– А что мешает накормить этой гадостью одного из тех рьяных эльфов, – неожиданно спросил капитан, указав рукой на камеру, – и потом дать его кровь Сербии?

Жезла воззрился на Эрна испуганными глазами.

– Если вампир учуял крохотную частичку алкоголя у меня в крови – тут и подавно разберется!

Ученый все еще смотрел на капитана, не двигаясь.

– Что не так, Жезла? – прервал молчание Эрн.

– Ничего, – осторожно ответил тот, а потом дернулся всем телом, будто спустя долгое время ощутил, как его кто-то кусает. – Но мне как-то не по себе от того, что Вы, господин капитан, до этого додумались, а я – нет.

Капитан печально улыбнулся:

– Сочту за комплимент. Дирак, найдите напарника, отправляйтесь в лазарет и тащите сюда вампира.

– Я НЕ ПОТЕРПЛЮ В ШТАБЕ ГВАРДИИ ВАМПИРОВ! – прогромыхало у них за спинами с такой силой, что встрепенулся даже капитан.

– Алирана раздери, Яр! – Эрн похлопал себя по груди. – Ты что тут делаешь?!

На лестнице стоял Безликинс в ночной рубашке до самого пола. Он держал в руках подсвечник и всем своим видом показывал, что его грубо вырвали из объятий сновидений. Даже колпак с головы не снял.

– Я здесь живу, господин капитан!

– В каком смысле? Почти час ночи!

– Особенно в час ночи я тут и живу!

Капитан помотал головой, прогоняя усталость.

– Где?

– В архиве, конечно.

– А я ведь говорил, что видел как-то ночью тень господина Безликинса, капитан! – почти взмолился Жезла.

Эрн решил было, что это все ему снится, но гном услужливо и несколько смущенно показал скромную койку, которую обустроил в дальнем углу помещения на втором этаже. Куда Безликинс ее прятал днем, когда архив превращался в форменный проходной двор – так и осталось для капитана тайной.

– Что ж. Это объясняет великую загадку, почему по утрам ты всегда оказываешься в штабе раньше меня.

Штаб-сержант сонно улыбнулся и зевнул.

– Именно так, господин капитан. Это очень экономит время и средства к существованию.

– Средства? – Эрн захлопал глазами. – К существованию? Яр, я н-не понимаю. Почему ты просто не скажешь, что тебя не устраивает зарплата?

– Что Вы, бросьте! – вздрогнул тот. – Меня все очень даже устраивает. Мои расходы составляют немногим больше трети от моих доходов. Даже не думайте переживать на этот счет, господин капитан!

Эрн устало махнул рукой. Он не имел привычки лезть в жизнь подчиненных и потому не стал спрашивать, как Безликинс распоряжается своими деньгами. Но он не мог не отметить, что гном проявил свойственную его народу смекалку. Сама затея ночевать в штабе в некоторой степени привлекала самого Эрна еще с тех пор, как он поселил в камере Иколу Жезла. Ученый, в конце концов, на такой образ жизни никогда не жаловался. И Яр совершенно прав – это экономит и средства, и время на свершения.

– Ладно, как скажешь, – Эрн потер шею, подумывая о том, что нужно поставить себе в кабинет диван. Да, определенно диван. – Раз уж проснулся – письма трактирщикам разосланы?

– Сразу как Вы велели.

– Хо-орошо, – капитан почему-то вдруг ощутил, будто находится в гостях. – Мне нужно тут немного пошуметь, не возражаешь?

– В столь поздний час?

– Надо кое-какие дела освежить в памяти.

– О, конечно, – зачем-то разрешил Безликинс, прекрасно понимая, что его разрешение, в общем-то, не требуется. – Это касается нападения на сержанта Смога?

– Ты уже в курсе?

– Так точно, – кивнул гном. И добавил: – Феи нашептали.

Эрн снова попытался прийти в чувства.

– Яр, что я говорил про фей?

– Так ведь по делу, Ваше благородие!

Это было правдой, поэтому капитан не стал продолжать.

– А какие разногласия у тебя с вампирами?

– Бр-р, – Безликинс поежился. – Он них исходит какой-то совершенно дикий флер. Они нейрологически проникают мне в мозг!

Эрн моргнул, с силой сжав веки, и уставился на гнома.

– Я только-только говорил с Сербией и не ощутил никакого… Погоди, как-как проникают?

– Нейрологически.

– И… И что это означает?

– Не знаю, господин капитан. Так написано в краткой энциклопедии вампиров. Купил ее у заморского гостя за сто пятьдесят серебряных и кролика.

Капитан вздохнул. Это была какая-то другая книга о вампирах, и она явно отличалась от той, что ему, Эрну, пришлось прочесть и из которой он ввел некоторые термины в инструкцию по работе гвардии с представителями разных рас. Несколько абзацев – вампиров в Несеренити проживало совсем немного – уместились аккурат после гномов, орков, драконов и эльфов. Основополагающие понятия о расах могут пригодиться гвардейцу в любой момент: никогда не знаешь, какая глупость кому взбредет в голову.

Разумеется, в той книге тоже были непонятные слова и сложные витиеватые выражения, коих автор не гнушался, но слова «нейрологически» Эрн не припомнил.

– В общем, с ними рядом я чувствую себя неуютно! – закончил гном.

– Хорошо-хорошо, я понял. Спящего тебя Сербия не тронет, обещаю.

Безликинс нехотя кивнул.

– К слову, – вспомнил он вдруг, – у Вас на столе документы на подпись и деньги от господина Крато. Заявление приложено, и я позволил себе выдать ему расписку в получении средств.

– Как всегда, – Эрн зевнул. Глава общины, по обыкновению, вытащил соотечественников под залог.

Собравшись уходить, капитан снова оглядел пристанище Безликинса и, помимо прочего, лениво прогнал от себя мысль о том, что как только об этом узнает Краг Хольм – то сожрет Эрна живьем. Под пиво.

– Нет, Яр, так все же не пойдет. Живи, конечно, но купи себе сюда диван или какую тахту приличную. Или давай проведем этот пункт через ратушу, как хозяйственно-материальные средства?

– Идея мне нравится, и Ваша забота мне приятна, но… я пока не готов, – ответствовал гном.

– А нужно, – ответил Эрн. – У того же Крато дома ес…

Капитан остановился на полуслове и принялся перебирать пальцами раненой руки какой-то замысловатый узор.

– У Крато дома…

– У Крато дома – что? – решил уточнить Безликинс, полагая, что молчание затянулось.

– М? А, да так, мало что особенного, – сухо сказал Эрн и отправился в дальний конец архива.

***

Алтея Дурман долго не могла уснуть. Все ее мысли, надежды, мечты и сожаления крутились вокруг капитана гвардии. Девушка во второй раз ударила его и, возможно, поставила на их не успевшей толком зародиться связи точку.

Она не знала, считать ли изъяном ту резкость, что проявил Эрн. Ситуация в лазарете была непростая, прямо говоря, критическая, а все вокруг, включая ее саму, – на взводе. Иной на месте гвардейца просто впал бы в ступор, не в силах противостоять захлестывающей с головой действительности, и так бы и утонул в этих дурманящих разум перипетиях жизни. Но не ОН. Эрн корил себя за собственную ошибку, которая, если вдуматься, не была ошибкой вовсе.

Просто так сложилось, никто не застрахован от подобного.

Капитан – не скала, но он стоял на ногах, принимая удар судьбы. Он никакое не божество и не живое воплощение деяний Алираны, никакой не идеал и, наверное, отчаянно к этому не стремится. Он просто пытается поступать правильно. Алтея подумала, раз если это не самое дорогое и не самое доцстойное, что есть в человеке, то что тогда вообще стоит таковым считать? Где тогда искать мерило морали и человечности [«И гномности», – механически добавила про себя девушка, но быстро это забыла, ведь капитан все же не гном]?

Тот холодный девичий расчет, говорящий о том, что партия в лице капитана для нее – просто блестящая, она не слушала. Это было неважно. К Игону Эрну тянулась ее душа, что гораздо важнее. И она нутром чувствовала, что, даже если ничего не выйдет, просто обязана сохранить с ним теплые отношения.

Но за свои руки ей придется принести капитану извинения. И пирожки с мясом по маминому рецепту для этого идеально подходят.