Господин Балар был абсолютно несчастен.

Маленький домик, что он получил в наследство от покойного родственника, в изобилии доставил ему хлопот, а пользы принес несоразмерно потраченным усилиям по приведению его в какой-никакой приемлемый вид.

Сперва оказалось, что документы на дом содержали ряд грубейших нарушений, и отдел городской ратуши по работе с землевладельцами и собственниками жилья наотрез отказался переоформлять постройку на наследника. А поскольку спрашивать предыдущего хозяина в силу обстоятельств непреодолимой силы оказалось бесполезно, ситуация зашла в тупик. Она так и простояла бы там, не решись господин Балар на щедроты для отдельно взятых господ и дам [он где-то слышал, что это не совсем законно, но выбора ему не оставили]. Дело пошло на лад. Только вскоре оказалось, что крыше необходим серьезный ремонт.

Состояние господина Балара позволяло ему слыть в достаточной степени зажиточным человеком, но глубоко в душе он был тем еще скрягой. Он изрядно потратился только на то, чтобы дом стал его собственностью, как того хотел покойный, и перспектива новых вложений приводила его в яростное отчаяние. Но, видя в халупе источник дохода, он, скрепя сердце, привел ее в пригодное для житья состояние, а потраченные кровные понадеялся возместить и приумножить путем сдачи в аренду. Благо, в желающих недостатка не было…

… как ему казалось.

Довольно скоро – после двадцать третьего посетителя – пришло понимание, что столь стесненные условия проживания не соответствуют запрашиваемой Баларом сумме. Более того, в первое время господин Балар ни в какую не желал рассматривать кандидатуры приезжих. Если гномы хотя бы не вызывали у него отвращения, и он уже подумывал проигнорировать свои предрассудки, то к эльфам он испытывал сильнейшую неприязнь. Но в конечном итоге господин Балар сдался и, сойдясь на размере аренды в половину меньше им желаемой, впустил в дом эльфа, который выглядел… опрятнее других. И первое время эльф действительно вел себя подобающе законопослушному и честному гражданину. Был вежлив, держал жилище в чистоте, не допускал просрочки по оплате.

А потом у остроухого начались проблемы с деньгами, и, вдобавок ко всему, соседи нашептали, что эльф связался к какими-то подозрительными личностями. И господин Балар решил, что терпел достаточно [всего сутки]. В этот вечер он направлялся к своей многострадальной лачуге, полный решимости выкинуть постояльца на улицу, и пусть тот делает, что ему там заблагорассудится.

На пороге он застал фигуру, облаченную с ног до головы в черную мантию.

– Любезный! – воскликнул Балар, обращаясь к фигуре. – Какая радость. Это все ваши вещи? Прекрасно. Можете уходить и не возвращаться сюда более!

Фигура устремила взгляд [ну, вероятнее всего, устремила взгляд, поскольку по бесформенным одеяниям понять наверняка было сложно] на господина Балара.

– Да-да, любезный! – продолжал домовладелец, привычно глядя снизу вверх. – Мне совершенно не на руку Ваши грязные делишки и просрочки платежей! Можете поблагодарить меня за то, что я не буду обращаться в гвардию! Да-да, точно так! И уж извольте передать своим соотечественникам…

Что именно нужно было передать, фигуру не интересовало. Из глубин ее мантии возник стилет, и через долю секунды он оказался глубоко в плече господина Балара, заставив того, наконец, замолчать.

Фигура, чуть выждав, рванула стилет на себя, и он снова исчез в одеяниях. Балар, с трудом осознавая происходящее, упал на землю. Через какое-то время он выпрямился и сел, придерживая раненое плечо рукой. Фигура в черном исчезла в сумерках, а дом изнутри объяло пламя.

***

Антро очнулся лишь тогда, когда огонь вовсю жалил и кусал его руку. Головокружение не давало ни сосредоточиться, ни встать, ни даже закричать, а дым, вытеснивший почти весь воздух, обжигал его легкие. Он с трудом мог шевелить даже пальцами.

– Да он там живой! – заорал снаружи какой-то гном. Антро услышал это словно из глубин дремучего леса.

Так же, сквозь пелену, послышался звон стекла и треск досок. Потом тряска.

Оказавшись на улице, куда его выволокли два рыжеволосых бородача, эльф выкашлял всю боль из груди, и ему, наконец, стало легче дышать. Он смог сесть и стал наблюдать, как языки пламени пожирают лачугу, которую он арендовал у одного довольно зажиточного горожанина. Зажиточный горожанин сидел рядом, завороженно глядя на огонь, и на его лице отражалась смесь горечи и отчаяния. Остроухого он, казалось, не замечал.

Антро в свою очередь безразлично посмотрел на хозяина дома и тоже уставился на огонь. Вдруг он замер и потянулся рукой к пожару.

– Эй, дружище, – осторожно начал гном, – в чем дело? В доме кто-то остался?

– Там… – медленно выдохнул эльф. – Мои… Моя… Моя! Нет!

– Айда, братец! – снова крикнул тот же гном. – Там кто-то еще есть!

Бородачи рванули к дому, но не успели даже добежать до порога – потолок строения обрушился.

– Не-е-е-ет! – закричали в унисон рыжебородый и сидящий поодаль господин Балар.

Антро, воспользовавшись замешательством, растворился.

***

Город обнимала ночь, а лазарет бушевал. Решив, что от давки только хуже, Ирам Рюк и Икола Жезла с помощью криков, ругани, угроз и других мирных способов призвать собравшихся к спокойствию организовали длинную очередь, проходившую через операционную, где лежал Вир Смог.

Капитана разрывали изнутри боль и гнев. Едва они с Алтеей появились на пороге лазарета, Жезла доложил, что произошло. Эрна будто пыльным мешком пришибли. Он не мог до конца поверить в то, что это происходит. Сержант Вир Смог. Один из лучших гвардейцев Несеренити. Надежный, преданный делу, обладатель идеального послужного списка.

На операционном столе.

При смерти.

Бойцов и случайных горожан, что пришли на подмогу, было предостаточно. Суматоха постепенно шла на спад. Эрн осмотрелся и с почти призрачной долей облегчения осознал, что от него мало что зависит. Сержанта оперируют, а вся необходимая кровь найдена благодаря уму Жезла. Буря эмоций, охватившая душу капитана, утихала. Или ему это мерещилось?

– Молодец, Жезла. Отлично сработано, – только и сумел сказать капитан, глядя через стекло операционной. – Алирана, помоги нам. Как же так случилось?

Алтея Дурман, испуганная и бледная, села на скамейку и тщетно попыталась совладать со слезами.

– Таким нашли, господин капитан, – развел руками Жезла. – Он потерял очень много крови, поэтому тут такое столпотворение.

– Как… его состояние?

– Делают все возможное, – сообщил Ирам Рюк.

– Беты в достатке, – крикнул Сербия в изрядно поредевшую очередь. – Нужна бы Альфа!

Эрна резко пронзило молнией, и он кинулся операционную.

– Постойте, так у меня Альфа! В сторону!

Капитан хотел было открыть дверь, но его остановила холодная рука вампира:

– Не так быстро! Сначала анализ.

– Да некогда…

– Правила едины для всех, господин капитан! Вам ли этого не знать?

Вампир, черт его дери, был абсолютно прав. Эрн прошептал пару крепких слов, но все же остановился и протянул здоровую, левую руку. Быстрый укол он не почувствовал, зато сполна ощутил, как лекарская сестра малоприятно сдавливает палец. Сумбур внутри ярился будто с новой силой, и Эрну начало казаться, что время вокруг него, точно нарочно, замедлялось, а вокруг Вира Смога – летело стрелой.

– Альфа, все верно, – Сербия опустошил пробирку. – Только вот…

– И стоило ли ждать?! – в сердцах рявкнул Эрн и резко распахнул дверь.

Сербия замер. Он шевелил лишь нижней челюстью, перекатывая кровь капитана по языку. Его глаза полезли на лоб.

– Нет! – воскликнул он. – Нельзя! Стойте!

Но дверь за командиром гвардии уже закрылась.

– Остановите его!!! – вампир рванул в операционную, сметая на своем пути все препятствия. – Господин капитан, нельзя! СТОЙТЕ!

– Давайте, быстрее! – Эрн лег на кушетку и задрал рукав рубахи.

– Да остановитесь же! – Сербия влетел в помещение и оттолкнул лекаря, что собирался было вставить капитану в руку кончик устройства переливания. Лекарь рухнул на пол и едва не ударился головой об стену.

Эрн не думал – реагировал. Он резко поднялся и выхватил было меч, но вампир едва уловимым движением прижал лезвие ладонью к стене, а самого капитана пригвоздил к койке.

– Всем успокоиться! – проверещал он.

Время встало на паузу.

Капитан позабыл обо всем на свете. Он, будто завороженный, не мог оторвать взгляда от руки вампира, держащей его оружие. Лекари, что колдовали над ранением сержанта Смога, выйдя из секундного оцепенения, презрительно что-то проворчали и продолжили работать.

Прошло несколько секунд, прежде чем участники потасовки перевели дыхание.

– Значит так, – безапелляционным голосом заговорил Сербия, отпустив Эрна. – Господин капитан – на выход из операционной. Ребятки, – он повернулся к лекарям, – извините за неурядицу, моя оплошность. Сейчас найдем подходящего донора.

– Поторопитесь, – прошипел один из хирургов.

Эрн пришел в себя, потер глаза, встал с кушетки и нехотя направился за вампиром. Лекарские сестры уже быстро выдали тому три свежие пробирки с кровью.

– Альфа, но чуть густовата, – он попробовал кровь из первой. – Легкая простуда? Ладно, пойдет. Две чарки, не больше.

Гвардеец с нашивками младшего офицера, имя которого Эрн не припомнил, прошагал к Виру Смогу.

– Я что-то не понял, – рассеянно сказал капитан, когда дверь закрылась. – Как Вы это сделали?

– Что именно? – переспросил вампир.

– Меч. Почему он Вам не навредил?

– Ах это, – Сербия хмыкнул. В его руках все еще было две пробирки. – В ваших клинках серебра меньше, чем могло бы быть, господин капитан. К тому же, у меня к нему иммунитет.

Эрн поднял брови и уставился на меч.

– Ой, да уберите Вы уже оружие! Здесь нет Ваших врагов.

– Тогда что это за представление Вы только что устроили, господин вампир? – уточнил капитан.

– Я же крикнул «стоять», Ваше благородие, – он развел руками. – Вы не послушали. Нельзя Вашу кровь переливать, по крайней мере еще часа четыре. Уж простите.

– Это почему еще?!

– Потому что Вы! – гаркнул Сербия. И сделал это так громко, что все находившиеся рядом с помещением офицеры и даже Алтея четко слышали. Вампир огляделся и понизил голос до учтивого шепота. – Вы пили какой-то алкогольный напиток, капитан.

Второй раз за краткий промежуток времени Эрн почувствовал, как твердая земля под ногами вдруг стала ватной. Его сердце заколотилось пуще прежнего, а на голову опустился едкий туман. Он пошатнулся и упал спиной на стену.

– Ребятки, погодите-ка за дверью, – кивнул вампир двум гвардейцам и лекарским сестрам и отставил пробирки в сторону. – Вызовем чуть позже.

Те сами поняли, что произошло что-то нехорошее, но их не касающееся, и быстро ретировались.

Капитан же с трудом нашел слова:

– Вы хотите сказать, что я пьян?..

За стеклом операционной двое из четырех лекарей отошли от стола и встряхнули руками. Операция близилась к концу.

– О, нет, капитан, Вы – нет, – мягко заговорил Сербия и поднял глаза к потолку. – Судя по всему, было где-то полбокала? Или меньше? От такой дозы крепкий организм не пьянеет, все функции полностью сохраняются, в том числе возможность мыслить здраво. Но Вы поймите меня правильно: напиток уже у Вас в крови. Поэтому, пока он не растворится окончательно, делать переливание нельзя. Тут даже малая толика алкоголя может привести к необратимым последствиям, – он указал на дверь в операционную, – для него.

– И это хуже всего, – ответил Эрн. Шатаясь, словно шагая сквозь пелену, он вышел из кабинета Сербии и упал на ближайшую скамейку. Шок медленно сменялся бессильной, но жалящей сердце яростью.

Всего лишь глоток алкоголя. Всего лишь минутная слабость – и все. Он не может помочь Виру Смогу.

Не может помочь другу.

Он будто НИЧЕГО больше не может.

Мгла в сознании становилась тяжелее, точно свинцовой, а внутри нее тлела агония.

– Это из-за шамапанского?

Эрн не слишком удивился вопросу девушки, но поднял на нее взгляд.

– Как Вы…

– Мои отец и бабушка был лекарями. Для меня же это оказалось сложно, – Алтея Дурман села рядом. – Простите, Игон, простите меня. Я виновата.

– Да нет, – помотал головой капитан, возвращаясь в мир. – Вы тут ни при чем.

– Но я же…

– Малость настаивали? Ну, было дело. Только решение принял я сам, и ответственность за это решение целиком лежит на мне.

Алтея осторожно, словно боясь обжечься, положила свою руку на плечо капитана.

– Немыслимо, – вырвалось у Эрна сквозь чувство вины. Он закрыл лицо ладонями. – Идиот. Какой же идиот…

Некоторое время они так и просидели, не проронив ни слова, ни звука.

– Дурак пустоголовый, о чем вообще думал… – снова проронил в пустоту Игон Эрн.

– Господин капитан, перестаньте, – с неуверенной строгостью в голосе произнесла девушка в стремлении успокоить переживания гвардейца. Вышло не слишком удачно. – На Вашем месте ведь мог оказаться любой!

– Вот только оказался я. Я, который считал, что никогда в такую глупость не вляпается. Какая ирония! Что же мне теперь, самого себя в камеру сажать?

– Нет, господин капитан, – вдруг заговорил взявшийся из воздуха около них Икола Жезла.

Алтея от неожиданности чуть не подпрыгнула.

– И давно ты тут стоишь? – безразлично спросил командир.

– Несколько минут. Хватило, чтобы заметить, что никакого правонарушения, подразумевающего арест, не было. Ни дебоша, ни драки. Вы чисты перед законом.

Эрн поднял на ученого опустевшие, уставшие глаза:

– А перед совестью и Виром?

Жезла попытался, но так и не нашел, что ответить.

– Офицер Оррф должен был уже сопроводить тебя в штаб, Жезла. Выдвигайтесь, – велел капитан.

– Но… – собрался было возразить ученый.

– Это приказ. Выполнять. Доложишь обо всем потом.

Жезла коротко кивнул и отправился искать Оррфа.

– Так это был Икола Жезла? – переспросила Алтея, схватив за хвост шанс сменить тему. – Тот самый ученый Икола Жезла?

– Во плоти, – кивнул Эрн. – А откуда Вы его знаете?

– Ну как же, он ведь столько всего усложнил!

Эрн цокнул языком в знак понимания.

– Пожалуй. Жезла славный господин, всегда работает на результат. Но и без фокусов не обходится. Наверное, он и сам знает, что иногда разговаривает во сне. Да, сам с собой, —капитан немного помолчал, не решаясь рассказать Алтее, что его гложет. – Однажды я случайно подслушал, что он бормотал сквозь грезы. Говорил, настанет век, и мы придумаем, э-э… самоходные телеги. Такие, которым не нужны будут ослы, лошади или медведи. Только возница.

Девушка с неподдельным изумлением посмотрела на капитана.

– Да, знаю, послушать – так абсурд. Но я ему верю. И мне страшно.

– Почему?

– Почему… Животинки наши совсем не глупые. Даже умнее некоторых людей, гномов и прочих. Они нас чувствуют и серьезно помогают вести повозки да кареты. Если возница замешкался – лошадь или медведь его, как бы так сказать… просится слово «прикроет». Не даст случиться неурядице на дороге. Но вот кто поможет вознице, если животного не будет? Ему придется быть дважды, нет, даже трижды бдительнее. А теперь представьте, что если возница будет пьян?..

Девушка ахнула, но взгляд не отвела.

– Ничего более опасного и разрушительного я больше и представить не могу. У меня перед глазами стоит картина того, как такая самоходная повозка с пьяным возницей переворачивается… и падает на других. Или, чего хуже, на играющих на улице детей.

Воображение госпожи Дурман нарисовало эту жуткую картину в мельчайших деталях, и ей тоже стало очень и очень страшно. И она наотмашь ударила капитана по щеке. Эрн едва ощутил это.

– Вы… Вы… Как Вы можете даже думать о подобном?! – воскликнула девушка.

– Да вот так! – капитан гвардии вскочил с места. – При моей работе, госпожа Дурман, приходится принимать в расчет любые риски, даже самые незначительные! Потому что если гвардия не защитит общество, то никто не защитит!

Алтея попятилась и вжалась в стену.

Эрн шумно выдохнул и понизил голос.

– Да, выпил, бывает, ошибка небольшая. Но вот сейчас мой лучший сержант при смерти, и я ничем не могу ему помочь! Цена одной небольшой ошибки – одна большая жизнь. А теперь представьте, сколько жителей возвращаются домой, выпив? Может, в трактирах они и ведут себя культурно, но дома они уже никого не стесняются! Цена ошибки может возрасти до самого неба. Вас это не пугает?

Девушка опустила голову.

– Простите… – пролепетала она.

– Гвардия, по сути, спасает общество от самого себя. Но как мы ни стараемся быть на шаг впереди преступника – выходит скверно! А если не будем думать шире – и вовсе проиграем. Вот и вся логика.

– Простите, простите меня, – шептала Алтея.

Эрн поднял было руки, намереваясь активно жестикулировать, но бессильно опустил их.

– Господин капитан, разрешите? – осторожно подошел к ним один из офицеров.

– Слушаю.

– Вас… господин вампир просит пройти в операционную.

***

– Красиво горит.

– Еще как.

– Даже не знаю, право, что теперь делать.

– Я тоже.

– Давай подумаем.

– А ты умеешь?

– Не очень.

– И я не очень.

– Давай я предложу убежать, а ты не будешь мне перечить?

– … принимается.

– Что, серьезно?

– Ну да.

– Даже перечить не будешь?

– Ты же сам меня попросил!

– Никуда вы не убежите, полудурки. А ну живо за мной.

***

Капитан смотрел на бледного, как мел, сержанта Смога и изо всех сил гнал от себя пожирающее изнутри чувство.

– Я виноват, Вир, – тихо сказал он. – Мы найдем эту сволочь во что бы то ни стало. Найдем и заставим ответить за все.

– Хирурги молодцы, – осторожно начал Сербия, оставшийся с капитаном и спящим Смогом наедине. – Надеюсь, все будет в порядке, Ваше благородие.

– Что значит «надеюсь»? Он точно выживет?

– Сложно сказать. Что могли – все сделали, но мы не знаем, сколько времени он зажимал раны. Вдумайтесь только – сквозное ранение, – Сербия едва заметно поежился. – Сквозное! Был бы кто послабей – не дожил бы до прихода Ваших бойцов, точно Вам говорю.

Эрн кивнул и устало направился к выходу. Что-то не давало ему покоя, какой-то маленький червячок в мозгу, какая-то деталь, что никак не могла найти дорогу к тому месту в голове, что отвечает за аналитическое мышление.

– Идите домой, господин капитан. Отдохните. Новости будут – я сообщу.

– Какой уж тут отдых, господин вампир. Не каждый, знаете ли, день в моих бойцов втыкают мечи.

Внезапно Эрн застыл на месте.

– Мечи, – повторил он. – В него воткнули меч, так?

– Другие варианты исключены, – отозвался Сербия. – А что?

– Какого размера рана?

Вампир задумался, потом приложил к месту на животе сержанта Смога, где на ткань натекла кровь, три пальца.

Эрн пнул пустую кушетку.

– Проклятье. Надо было задать этот вопрос раньше, – он открыл дверь и кивнул Сербии. – От шести до девяти часов.

– Не понял? – сказал вампир.

– Смог зажимал рану от шести до девяти часов.

Капитан, как и многие явившиеся на сигнал о помощи гвардейцы, не сумев помочь кровью, снова отправился патрулировать город, но мысли путались, не имея шанса найти порядок.

Про Алтею Дурман он даже не вспомнил.

***

– Господин ученый, ну наконец-то! – в нетерпении вымолвил старший офицер Дирак, застав на пороге штаба Иколу Жезла и офицера Оррфа. Их путь от лазарета обошелся без приключений, что обоих несказанно радовало. В отличие от выражения лица гвардейца, что отчаянно желал с ними поговорить.

– Д-да? – чуть опешил Жезла. – В чем дело?

Дирак передал ему в руки полдюжины банок.

– Вы меня простите, но… это какие-то неправильные пчелы.