Всю ночь они проворочались без сна, забывшись лишь под утро. В десятом часу, вздрогнув, Рудольф проснулся. Рядом спала, мирно сопя, Виктория. Ночью он пытался примириться с новостями. Всё произошедшее напрочь разрушило его картину мира, начиная невероятным поведением частиц в источнике, заканчивая его коллапсом и тем, к чему это привело. Вика была с ним, но теперь была не просто коллегой, с которой он по глупости решил завести интрижку, она стала его женой. Это должно было его раздражать, но по какой-то неуловимой причине воспринималось естественно, как давно известный, но забытый факт. Он посмотрел на неё и, улыбнувшись, провёл рукой по медным волосам. Вика открыла глаза.

– Я тебя разбудил?

– Нет, – она повернулась набок. – Это ведь не сон? Всё, что произошло вчера?

Они проснулись не в скромной каюте на полевой лаборатории, а в просторных апартаментах с личной рабочей зоной, большим диваном с журнальным столиком, уставленным стаканами, широкой круглой кроватью и экраном-иллюминатором во всю стену. Над постелью висела копия «Кувшина и скрипки» Жоржа Брака.

– Нет, – Рудольф сел рядом.

– Ты проверил данные? Что-то записалось?

– Да, этого достаточно, – он протёр глаза и встал. – Пойдём, покажу.

Они умылись и пошли в лабораторию, где бортовая нейросеть уже подготовила им порцию не слишком вкусного космического завтрака с жидким кофе. Вика села на стул перед голограммой, Рудольф вывел туда поток данных. Цифры лились, сменяя друг друга, словно в огромном фонтане. Никаких красивых визуализаций или схем там не было.

– До того, как объект рассеялся, датчик уловил достаточно частиц, чтобы можно было интерпретировать природу источника, – Рудольф вздохнул. – Нет, не природу, – он потёр переносицу. – Его влияние на определённый участок пространства.

Вика кивнула.

– Что ж, – Абель сонно поморгал, глотнул кофе, скривился, отставив его, и продолжил: – Наша гипотеза определённо имеет под собой основание.

– Наша?

– Да, моя теория и твой подход к визуализации. Поток, который мы фиксировали с Земли – это отражение поведения источника и одновременно его формы в нашем четырёхмерном измерении. Это не похоже ни на что, виденное мной раньше. Этими гранями он, можно сказать, сжимает множественные миры, сводя их практически к единому потоку.

– Детерминирует?

– Не совсем, тут мои прогнозы были излишне смелыми. Объективно я не могу посчитать количество сжатых вариаций. Но могу вычислить, что сжатие привело к ничтожному числу реальностей. Очевидно, это было необходимо для поддержания известных нам законов физики, как на квантовом уровне, так и на космологическом. Большее сжатие привело бы к сингулярности.

– Значит, у нас всё же была свобода воли?

Рудольф снисходительно улыбнулся.

– Нет. Ты ведь понимаешь, что даже в многомировой интерпретации все вариации по факту детерминированы и уже существуют. Так что, сомневаюсь, что эффект сигнала как-то влиял на наш выбор.

– Ладно, это рассуждения из области философии, – махнула рукой Вика. – Продолжай.

Абель кивнул и вновь повернулся к голограмме.

– Судя по всему, эти оставшиеся версии были до миллиардных долей идентичны. Так что, если оперировать твоим пониманием детерминизма, да, у нас не было свободы воли. Теперь же, – он внимательно посмотрел на поток цифр, распределил их по таблицам и перевёл взгляд на Вику. – Теперь можно сказать, что мы, кхм, свободны.

– Что это значит?

– Источник коллапсировал. Разрушились и эффекты, – Рудольф приложил пальцы к губам и постучал по ним. – Внутри источника частицы вели себя крайне необычно, – он выделил один из разделов таблицы. – Я попытался провести поиск подобий в исследованном пространстве, но увы. Это какая-то новая физика. Того же рода, что сингулярность Чёрных Дыр, но более понятная. Если это можно так назвать.

– Новая физика?

– Или математика. Думаю, это первое достоверное доказательство интерфейсного принципа Шмидт. Те, кто построил этот источник, могут управлять не просто пространством и временем, а математическими структурами. Нашим сознанием такой уровень развития пока непостижим.

– Мы остановили их? – осторожно спросила Вика.

– Похоже, что да.

– Это же хорошо?

– Не уверен, – вздохнул Рудольф.

– Почему?

– Мы зашли на территорию явлений, которые не можем даже нормально описать нашим математическим аппаратом. Эти ребята просто берут и творят с материей всё, что заблагорассудится, – он присмотрелся к данным, бегущим по дисплею. – С другой стороны, это немного напоминает механику де Бройля-Бома.

– Что это? – нахмурилась Виктория.

Рудольф удивлённо обернулся. Он на минуту забыл, где находится. Обычно он вёл подобные беседы с нейросетью, которая никогда не задавала таких вопросов. Очевидно, Ии, присутствовавшая на корабле, не была настолько же фамильярна, как погибшая в детерминированной реальности. Он сделал пометку узнать больше о своём прошлом в этом мире.

– Бомовская механика – это один из взглядов на квантовую механику, она работает не по уравнениям Шрёдингера. В классической, Копенгагенской интерпретации состояния частиц описываются волновой функцией, представляющей вероятности. Изменения приводят к коллапсу, реализуется всего одна из множества. Улавливаешь?

Виктория кивнула.

– Это из школьной программы.

– Чудесно, – хмыкнул он. – Механика де Бройля-Бома отличается тем, что вводит скрытые переменные, определяющие траектории частиц. Говоря в твоих терминах, стандартная интерпретация предполагает свободу их до измерения, а в бомовской будущее состояние системы определяется текущими условиями, волновая функция лишь управляет движением частиц. То есть, интерпретация де Бройля-Бома – чистый детерминизм.

– И ты думаешь, что эти существа что? Перепрошили мир, сделав его из Копенгагенского Бомовским?

Рудольф пожал плечами.

– Думаю, они могут эти скрытые параметры как-то навязать волновой функции, что они, видимо, и сделали. По крайней мере данные, которые ты собрала, указывают именно на это. Частицы внутри источника вели себя именно так.

– Оправдывали ожидания?

– Нет, несли в себе скрытые переменные. Они и были вложены в сигнал.

– Одного понять не могу, – Виктория задумчиво смотрела на проекцию. – Почему ты думаешь, что наш космос был детерминирован три с половиной тысячи лет назад, если сигнал дошёл до нас недавно?

– До нас дошло излучение, сопровождающее сигнал. Для самого механизма сжатия пространство и время не играют роли. Его поведение не локально. Наш источник мог мгновенно управлять материей, удалённой на тысячи световых лет. Это похоже на наши червоточины. Это и есть интерфейсный принцип Шмидт.

– Одновременно частица и галактика, – зачарованно проговорила Виктория.

– Что? – Рудольф непонимающе уставился на неё, на миг ему показалось, что его новообретённую жену унесло в неизвестном направлении.

– Когда я была внутри источника, мне казалось, что я и крохотная, и гигантская. Что могу, не двигаясь, дотронуться до любой звезды во Вселенной. Будто нет ни времени, при пространства, а всё сосредоточенно в одной точке.

Рудольф покивал.

– Да, об этом я и говорю, – потом задумался и переспросил: – И ты всё это почувствовала там?

– Да, – её голос похолодел.

– Эх, надо было идти мне. Экзоскелет всё равно исчез. Теперь у нас остались только собранные тобой данные.

– Тебе этого мало?

– Как будто, – Рудольф рухнул в кресло.

– А как насчёт целой цивилизации, которую мы нашли вчера с Ваном? Неужели, это открытие померкло?

Абель развернул рядом с моделью сигнала последние снимки, полученные с корабля и зонда за ночь. Они обомлели.

– Что произошло? – прошептала Виктория.

На спутниковых фотографиях, сделанных с борта, и на картинках, передаваемых ботом, луна была неузнаваема.

– Когда сделаны эти снимки? – прохрипела Вика.

– После коллапса источника, – ответил Абель, листая изображения и не веря своим глазам.

Луна Кеплера-47 c была мертва. Это была обезвоженная пустыня, подобная Марсу. Никаких океанов, коралловых рифов и жизни.

– Как это возможно? – Вика качала головой, не в силах остановиться. – Там была жизнь. Что её уничтожило?

Они молча смотрели на фотографии погибшего рая.

– Это из-за меня? – у неё дрогнули губы. – Из-за того, что я зашла в источник?

– Нет, – коротко ответил Рудольф.

– Почему ты так уверен?

– Невозможно мгновенно превратить цветущую планету в высушенные руины.

– Может, это было оружие? Я его активировала, и оно уничтожило цивилизацию.

– Нет, – Рудольф мотнул головой.

– Как тогда это объяснить? – Виктория продолжала вглядываться в снимки.

– Это было иллюзией.

– В смысле? – Вика непонимающе уставилась на доктора.

– Смотри, – Рудольф указал на снимки, сделанные дроном до и после коллапса источника. – Это один и тот же рельеф, но с внушительными изменениями. Думаю, то, что мы видели раньше, – прошлое этого спутника.

Было заметно, что ландшафт изменился, претерпев множество бомбардировок кометами и метеорами.

– Десятки, может, сотни тысяч лет, – сказал Абель.

– Но как? – не унималась Виктория.

– Это обман, – повторил Рудольф. – Не знаю, зачем нам его показали.

– Как голограмма?

– Вроде того.

– Все эти существа мертвы?

– Да. Они умерли в далёком прошлом. Ещё до появления сигнала.

– Они могли эволюционировать, – прошептала Вика.

Рудольф кивнул.

– Зонд ещё там?

– Да.

– Давай посмотрим, поближе, что там происходит.

Следующие часы они провели за работой с получаемыми данными. Вика постоянно обновляла изображения на голограмме, загружая новые снимки поверхности. После облёта нескольких областей и забора образцов бот под её чутким управлением направился к точке, где были ранее зафиксированы искусственные постройки. К середине дня было получено достаточно материалов, чтобы составить общую картину.

Контуры руин подводных в прошлом городов сильно изменились. Отпечатки цивилизации испещряли всё бывшее океанское дно. Некоторые из них были замечены и на суше. Разумные осьминоги эволюционировали. Однако их развитие не было похоже на человеческое. Они не строили высоток, наоборот, опускались глубже под поверхность. Следов жизни на планете не было, так что вероятность того, что осьминоги перебрались под кору спутника учёные отмели.

Весь день, пока корабль облетал луну по орбите, они продолжали делать новые снимки и анализировать их. После обеда, когда у обоих уже устали глаза от разглядывания деталей ландшафтов, Вика внезапно вскрикнула. Рудольф обернулись к ней.

– Что это? Посмотри! – она указывала на одно из последних изображений участка бывшей суши. – Это странно.

Перед ними был идеальный диск, расположенный на небольшом плоскогорье.

– Его диаметр порядка ста метров, – быстро посчитал Рудольф.

– Не похоже на руины, – Вика вгляделась в снимок, увеличив его.

– Любопытно, подобных паттернов я не видел, – согласился Абель. – Ии, проведи анализ поверхности на подобия.

Нейросеть покорно пробежалась по всем отснятым материалам и сделала вывод, что аналогичных форм на планете не было. Команда решила направить зонд на поверхность, чтобы лучше изучить открытие. На это потребовалось несколько часов.

На голограмме показался сверкающий металлический круг, не запачканный пылью и не тронутый кратерами метеоров. Его диаметр составил чуть больше девяноста метров. Бот попытался взять анализ материала, однако ему не удалось отскоблить ни крупицы с поверхности.

– Здесь излучение, – сказал Рудольф, следящий за датчиками. – Причём оно похоже на то, что исходило от сигнала.

– Нужно провести анализ почвы рядом, – вздохнула Вика. – Иначе никак не узнать возраст.

– Вряд ли это поможет, – обречённо сказал Абель. – Нужно спустить на поверхность более мощный датчик.

– Думаешь зафиксировать у же аномалию? – спросила Вика.

– Кто знает, – Рудольф провёл рукой по щетине и пожал плечами. – Это терра инкогнита. Во всех смыслах.

Он попытался передать зонду сигнал вернуться на корабль, но тот не отвечал. Он впал в цикл сбора образцов с диска, хотя ни одна из его попыток поцарапать круг не увенчалась успехом.

– Корыто, оно и есть корыто, – процедил Абель.

– С ним то же, что и с прошлым?

– Видимо.

– Значит, там действительно может быть излучение источника.

– Как минимум здесь незначительная, но всё же гравитационная аномалия.

– Спускаемся? – Вика положила свою ладонь ему на плечо.

Корабль миссии значительно превосходил полевую лабораторию по всем параметрам. Для исследования планет на нём был десяток ультрасовременных ботов и три шаттла, снабжённых мощным оборудованием и облегчёнными скафандрами для выхода на поверхность. Проверив запасы и облачившись в костюмы, супруги сели в один из шаттлов и вылетели с главного судна к поверхности. Рудольф сосредоточенно следил за датчиками, Вика отрешённо смотрела перед собой на приближавшуюся луну Кеплера-47 c.

– Насчёт памяти, – вдруг сказал Абель. – Ты помнишь что-нибудь из новой реальности?

– Совсем ничего! – удивлённо ответила она. – Отлично помню своё прошлое, но ничего больше. Разве это не так работает?

– Вика, – вздохнул Рудольф. – Никто не знает, как это работает. Это же ещё не наука. Это специализация фантастов.

– У тебя есть новые воспоминания?

– Нет, – он оторвал руку от приборов и посмотрел на неё. – Технически наша память – это электромагнитные колебания. Электромагнитное поле – это тоже материя. Она должна была измениться также, как мой глаз и твои волосы. Понятия не имею, почему этого не произошло.

– Может, ещё изменится?

– Сомневаюсь.

– Это из-за того, что мы были мертвы?

– Да кто его знает, – Абель развёл руками. – Это выходит на границы моей компетенции, – он задумался. – Но думаю, могу исправить ситуацию.

– Как?

– На борту мощная нейросеть. Есть продвинутый медотсек. Я сделаю нейромоды на основе данных из сети.

– Галерею видео и статей? – вздохнула она.

– Будет работать, как обычный мод навыка. Да, у нас не будет воспоминаний о чувствах, только факты. Думаю, это компромисс.

Виктория пожала плечами и после небольшой паузы ответила:

– Похоже на фиксацию деменции. Хорошая идея.

– Если ничего не изменится, так и поступим.

Из-за пониженной гравитации посадка оказалась лёгкой. Шаттл пролетел над безжизненными землями спутника, направляясь к диску. Рудольф смотрел на мёртвый пейзаж, поражаясь тому, что когда-то здесь была цветущая жизнь. Они летели над равниной, которая раньше была сушей, так что руин цивилизации здесь не было. Через несколько километров супруги заметили свою цель. Бликующий в ярком свете двух взошедших звёзд металлический круг был похож на футуристическую посадочную площадку. Шаттл приземлился в нескольких десятках метров от него. Они надели и закрепили шлемы, отстегнулись и поднялись. Виктория не удержала равновесие и, схватившись за рукоятку кресла, мягко сползла на пол. Гравитация здесь была в несколько раз ниже Земной.

– Осторожно, – Рудольф взял её под руку и поднял.

Неуклюжей, прыгающей и спотыкающейся походкой, держась за руки, они выбрались из шаттла наружу. Почва была сухой и рассыпчатой, как мелкий песок, она липла к ботинкам костюма. Виктория выпустила ладонь мужа и остановилась осмотреться. Рудольф не спеша двинулся в сторону диска. Два солнца большое и маленькое висели над пустынным горизонтом. Иссушенная земля трескалась под ногами. Он подошёл к кругу первым и опустился на корточки возле зонда, продолжавшего скоблить поверхность.

– Корыто, – вздохнул он.

– Он выглядит более навороченным, чем тот, что мы отправляли вчера, – подошла Виктория.

Рудольф кивнул.

– Почему у него ещё не сел аккумулятор?

– Солнечные батареи.

– Заберём его?

– Да, давай. Поможешь?

Они легко подхватили его и отнесли в сторону. Тот сразу очнулся и перешёл в режим ожидания. Рудольф отправил его на шаттл.

– Зонд высадился, когда Ван был с нами. Я думала, он тоже исчезнет.

– Это необязательно. Достаточно того, что у него изменилась модель.

Они вернулись к диску и остановились у кромки. Идеально ровная плоскость сияла на солнце. Металл был тёмным, но поверхность была так отполирована, что казалась зеркалом или озером ртути. Рудольф опустился на колено и потрогал диск. Никаких ощущений не было. Он ждал, что ощутит нечто похожее на описанное Викторией, увы, ожидания не оправдались. Абель активировал свой тонко настроенный прибор и приблизил его к зеркальной поверхности.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Вика.

Он кивнул, поднялся, ступил на круг и тут же ощутил знакомую земную гравитацию. Рудольф, уставившись в данные, передаваемые интерфейсом глаза, стал бродить по скользкой на вид поверхности. Чувство нахождения на такой идеальной плоскости было необычными. Захотелось разуться и пробежаться по диску босяком. Пройдя по периметру, Рудольф вышел в центр круга. Никаких надписей или царапин на металле не было.

– Удалось зафиксировать что-то интересное? – Виктория тоже вышла на диск и качнулась от резко изменившегося притяжения.

– Похожее поведение частиц, но рисунок последовательности совсем другой.

– Есть подобия?

Рудольф показал ей экран своего прибора на рукаве скафандра. Там, точно на глади горного озера, переливалась мелкая рябь.

– Ты применил к ним ту же модель, что и раньше?

– Да, интерпретация та. Только здесь сигналы цикличны. Нет разницы или объёма.

– Сообщение?

– Похоже.

– Мы можем его расшифровать?

– Здесь нет. Нужно вернуться на корабль.

Рудольф отвёл взгляд от сообщения и посмотрел на сияющую поверхность диска. Они с Викторией отражались в ней лучше, чем в зеркальной глади. Казалось, в любой момент отражение поглотит их. Он снова сел на корточки и провёл рукой по гладкому металлу. Никаких необычных ощущений по-прежнему не было. Виктория присела рядом, закрыла глаза и опустила обе руки на диск. Через несколько секунд она обернулась к нему.

– Ты чувствуешь?

– Что?

– Он вибрирует.

Рудольф потрогал поверхность. Посидев так с минуту, он поднялся и с досадой отрицательно покачал головой.

– Ты чувствуешь то, что хочешь почувствовать.

– Возможно, – согласилась Вика, не отрывая рук от диска. – А может быть, он общается с нами по-разному.

– Думаешь, цивилизации, умеющей управлять математикой, есть дело до нас с тобой?

– Не знаю. Вдруг это остаточная энергия источника? Мы ведь не можем узнать, сколько времени он тут. Или можем?

Рудольф мотнул головой.

– Для анализа нужен образец.

Вика поднялась и повернулась к мужу.

– Так что, летим обратно?

– Обратно? – он удивлённо посмотрел на неё. – Я думал, ты не упустишь возможности исследовать руины.

Виктория радостно улыбнулась.

– Мне казалось, что тебе это неинтересно.

– За кого ты меня держишь? Это первая цивилизация, обнаруженная человечеством. Пусть она мертва. Это не мешает нам изучить её.

– У нас сохранились предыдущие наблюдения?

– Ты об их прошлом?

Вика кивнула.

– Да, эти файлы не исчезли.

– Значит, у нас есть две точки их истории. Это поможет понять их лучше, – она почувствовала, что внутри загорается огонёк интереса, о котором она забыла давным-давно, когда решила отказаться от исследования археологии колоний.

Рудольф кивнул и улыбнулся ей в ответ.