Корабль направился в сторону газового гиганта, оставляя позади сферу тоннеля Солнечной системы и сияние двух чужих солнц.

Абель с Ваном перенесли бездыханное, потяжелевшее и очерствевшее тело Мартена в медицинский отсек и уложили в охлаждающий пакет. Вика следила, как они укладывают хрупкие руки на груди старика и закрывают остекленевшие глаза. Он достиг своего рубикона, к которому сознательно шёл всю жизнь.

– О чём Мартен говорил, когда мы пересекали тоннель? – спросила она мужчин.

– Сознания угасающего вспышки, – ответил Ван.

– Мартен сказал, что-то было в воде.

– Старик говорил, что ходил в море. Вспоминал об этом как раз перед смертью. Всё очевидно, – холодно констатировал Рудольф.

– Он был напуган.

– Умирал он.

– Мы следующие, – сказал Абель. – Давайте не будем терять время.

Они запечатали мешок с телом и вернулись на мостик. Борт уже приближался к небольшому спутнику планеты. Он был вдвое меньше Земли и выглядел живым. Его поверхность сияла океаном и разбросанными островами материков. Они не собирались садиться, в первую очередь нацелились на источник сигнала на орбите голубой луны. Вика села в кресло и любовалась новым миром, который выглядел крошечной копией родного. Была ли там жизнь? Цивилизация? Были ли те существа авторами послания, оставленного в их небесах?

Корабль облетел почти половину орбиты, когда Абель остановил его и подошёл к огромным экранам, проецирующим вид.

– Там как будто пусто, – Вика встала рядом.

– Надо идти в лабораторию, снимем показатели.

– Спутника анализ пока я проведу, – послышался негромкий голос Вана. – Мир потенциально обитаемый перед нами.

Команда вышла с мостика и отправилась в лабораторию. Абель сел за дисплеи и нацелил все радары на источник сигнала. Анатом устроился за соседним столом и вывел на голограмму полученные снимки полушария спутника. Увеличенные изображения были красочным доказательством его правоты. Острова суши покрывала буйная растительность, под толщей океана виднелись кораллы. Луна не находилась в приливном захвате, так что можно было ожидать такой картины по всему небесному телу. Ван кивал, бормоча себе под нос данные об атмосфере и притяжении.

Вика полюбовалась голограммой и подошла к Рудольфу. Тот поглаживал щетинистый подбородок.

– Что с сигналом?

– Он чистый, – коротко ответил Абель.

– Отличается от прежнего потока?

– Смотри, – Рудольф запустил вторую голограмму. – Это наша прежняя модель, – он показал переливавшуюся текучую неправильную форму, уже знакомую Вике. – А это актуальные данные.

Аморфное тело сменилось плотной сферой, рябь на её поверхности и пульсация внутри были незначительны в сравнении с изменчивой моделью из прошлого.

– Это трёхмерная визуализация, – заметила Вика.

– Усечённая. Складывается впечатление, что эта сфера здесь, потому что мы бы искали её здесь.

– Не понимаю, – задумалась Вика. – То есть вот так выглядит источник сигнала?

– И я не понимаю, но похоже на то.

– Тогда как выглядит сам сигнал? Это луч, исходящий из этой области?

– Нет, – Абель обошёл голограмму вокруг. – Похоже, этот объект сам по себе и есть сигнал. Он разворачивается в пространстве и времени в сторону Земли и колоний.

– Как он может быть одновременно здесь и растягиваться?

– Я и сам пока этого не понимаю. Это пока за гранью нашей физики, даже с учётом ЭР и ЭПР. Может помощь интерфейсный принцип Шмидт. Но боюсь, нам придётся проверить это самым тупым и грубым путём – собрать данные непосредственно изнутри этой сферы.

– Ты хочешь к нему приблизиться?

– Для этого мы здесь.

– Это не опасно? – спросила Вика.

– Конечно, опасно, – развёл руками Рудольф. – Но это не…

– Несущественно, – кивнула она.

Она посмотрела на Вана, тот самозабвенно разглядывал снимки с орбиты.

– Как дела с планетой? – спросила его Вика.

– Спутником, – поправил он. – Признаков развитой цивилизации не наблюдаю я. В полушарии, по крайней мере, этом. Богатую растительную жизнь только.

– Животные? – спросил Абель.

– Данных недостаточно пока. К поверхности ближе зонд отправить следует.

– Сначала к сигналу.

– Разве у нас только один? – удивилась Вика.

– Нет, но нас только трое. Не стоит суетиться.

Абель пошёл в грузовой отсек и запустил дрон, Ван тем временем налаживал канал данных с устройства на корабль. Вика снова почувствовала себя бесполезной и пошла на мостик, наблюдать за источником сигнала. На стекле больших иллюминаторов маячила точка, указывавшая на область. Там было пусто, никаких сфер, сияний или искажений. Она увидела, как со стороны к области направился белый бот. Вика пристально следила за его неторопливым движением, ожидая, что источник как-то отреагирует на его присутствие. Зонд приблизился к объекту, пересёк его и неспешно продолжил свой путь. Виктория нахмурилась и тут услышала разъярённые крики Абеля.

– Что за корыто! – Рудольф ворвался на мостик, пылающий от гнева. – Вот к чему приводит поспешная подготовка.

Он метнулся к экранам-окнам и ударил по ним кулаком, провожая падавший на спутник дрон.

– Что случилось? – спросила она.

– Ты не видишь? – резко крикнул Абель.

Вика снова посмотрела на удалявшийся бот.

– Потеряли управление, как только подошли к горизонту источника, – объяснил Рудольф.

– Источник его вырубил? – брови Вики изогнулись в удивлении.

– Да. Чёртово корыто, – процедил он.

– Вернуть не сможем?

– Нет, потерян. Сгорит в атмосфере без управления.

К ним присоединился Ван. Он смотрел на свою ладонь, приближая изображения поверхности, всё ещё передававшиеся зондом.

– Он не собрал нужных данных?

– Проскочил источник за секунду. Ничего не зацепили.

Они вернулись в лабораторию. Анатом сосредоточенно увеличивал всё новые картинки, пытаясь разглядеть цель своего прибытия.

– Собрать сданные предлагаю я с зонда падающего. Проанализировать нужно, вижу странное.

Рудольф одобрительно махнул ему рукой и вернулся за стол к модели источника, собранной на основе показаний радаров корабля. Виктория присоединилась к Вану в сортировке данных. Через несколько часов у них было достаточно информации, чтобы отвлечь Абеля от созерцания сферы источника.

Виктория подошла к дисплею и сменила голограмму моделей на снимки спутника, которые сделал потерянный дрон. Ван повертел неполный глобус чужой луны, отсканированный кораблём при первом витке на орбите, приблизил область глубокого океана и обратился к коллегам.

– Разум нашли мы, возможно, в месте другом, – анатом расположил рядом с планетой данные. – Внимание обратите на участки эти, – он открыл несколько фотографий отмелей.

На изображениях были рассыпаны тёмные пятна правильных пятиугольных форм.

– Подводные обитатели есть здесь.

Ван рассказал, что им с Викторией удалось выяснить исходя из информации, отправленной неуправляемым зондом. Вместо того чтобы набрать скорость и сгореть в атмосфере, как предполагал Абель, бот успешно приземлился на спутник и передал довольно много материалов. Управление было потеряно, но прошивка, очевидно, не пострадала. Вернуть его было нельзя, но собранная информация стоила его самопожертвования.

Поверхностный анализ выявил более плотную, чем на Земле, атмосферу и гравитацию двое ниже земной. Букет органических соединений отличался от знакомых человечеству, но был близок по химическому составу. Съёмка над отмелями показала множественные поселения в областях коралловых рифов. Атоллы были сформованы в правильные фигуры, где кипела жизнь. Необычные животные, похожие на земных осьминогов, соседствовали с разнообразной морской живностью. В отдельных областях рифов были искусственные образования, подобные фермам, где инопланетные осьминоги выращивали необходимых им рыб и моллюсков. На суше же никакой животной жизни не было зафиксировано. Ван предположил, что из-за низкой гравитации и комфортных условий в воде местной фауне не пришлось покидать океан, и жизнь эволюционировала там.

– Можем узнать этап развития? – заинтересовался Рудольф и подошёл к картинкам ближе.

– Разумеется, – кивнула Вика. – Но нужно больше наблюдений. Ван предлагает запустить второй зонд. Смысла отправлять его к источнику ведь нет?

– Такое же корыто. А их немного, – Рудольф поводил желваками и сказал: – Ладно, можно отправить его в облёт на низкой орбите. Или что вы там задумали.

Ван радостно закивал и вызвал панель управления ботом. Рудольф, на минуту заинтересовавшийся открытием жизни, снова перевёл взгляд на экран, транслирующий модель сигнала.

– Может, к источнику слетаю я? – предложила Вика.

Рудольф презрительно посмотрел на неё и покачал головой.

– Почему?

– Иногда я поражаюсь твоей наивности, – бросил Рудольф.

– Ох, прекрати, – фыркнула Вика. – Почему нет? Я выйду на тросе, если скафандр откажет, вы меня вытянете по нему обратно.

– Нет.

– Идея неплохая это, – подал голос Ван, параллельно отдавая команды зонду.

– Это даже не идея, – холодно ответил Абель.

– Отправиться могу я, – предложил анатом.

– Вы выходили в космос?

– Случая не представлялось мне, – пожал плечами анатом.

– Тогда замолчите, доктор Ван.

Рудольф поводил бровями, почесал подбородок и, нахмурившись, продолжил:

– Я пойду.

– Идея ваша, прощения прошу, совсем не здравая как раз.

– Это ещё почему?

– Да потому что ты единственный, кто управится с расшифровкой даже с наличием бортовой нейросети. К тому же тебе мешает экзоскелет. Если с тобой что-то произойдёт, вся миссия коту под хвост.

– Правда это, – закивал анатом.

Абель заковылял по мостику, сложив руки на груди и размышляя. Его глаза бегали из стороны в сторону, периодически натыкаясь то на Вику, то на Вана. В конце концов, он остановился, упёр руки в бока и коротко кивнул.

– Выходите, доктор Ван.

Абель повёл их к стыковочному отсеку, где за складывавшейся стеной висело несколько белоснежных скафандров с логотипом лаборатории. Он извлёк один и стал инструктировать анатома.

– В интерфейсе шлема будут подсказки, – объяснил Рудольф, когда Ван облачился в костюм. – Маневрируйте с помощью газовых сопел, тумблеры под большими пальцами. Не подавайте слишком сильных струй – разгонитесь. Вам это не нужно.

Анатом прилежно кивал, проверяя инструкции.

– Мы на связи. Если будут проблемы, сразу вытягиваем. Чтобы не перекидывать карабины и не удлинять трос, подойдём к источнику как можно ближе. Теперь главное, – Рудольф достал небольшой прибор и прикрепил его к рукаву скафандра. – Это наш ключевой датчик. Надеюсь, не отрубится. Он фиксирует частицы и их флуктуации, поэтому поднесите его как можно ближе к источнику. Лучше всего, если он окажется внутри.

Ван снова кивнул, проверив прочность крепления устройства.

– Удачи, – сказал Абель и устремился на мостик для перемещения борта ближе к изучаемой области.

Как только корабль развернулся, Рудольф дал добро на выход в космос. Ван вышел в шлюз, люк за ним закрылся. Вика проследила, что он свободно покинул отсек. Ей показалось, что анатома сильно крутануло, едва он оттолкнулся от корабля, но он ловко выровнял скафандр и направился к области. Виктория осталась смотреть за ним возле люка, не имея представления, где конкретно находился источник сигнала. Интерфейс шлема указывал Вану точку, а Абель инструктировал его по радиосвязи.

Неуклюжий скафандр с анатомом внутри уверенно устремился вперёд. Вика удивилась, как это ему с первой попытки удалось так естественно двигаться в невесомости. Спустя несколько минут она увидела, что руки Вана безвольно поднялись, а тело свободно двигается, чуть изменив заданную траекторию. Она нахмурилась и сказала в пустоту:

– Что-то не так.

– Инициирую забор космонавта, – сообщила бортовая сеть.

Вика вздрогнула, услышав, как с мостика к шлюзу тяжёлыми шагами бежит Рудольф. Сковавший движения экзоскелет всё ещё не позволял ему двигаться свободно.

– Отключился, – сообщил Абель, остановившись у люка.

– С ним всё в порядке? – забеспокоилась Вика.

– Кажется, да. Связь со скафандром потерялась на секунду, но уже восстановлена. Судя по биометрии, повреждений не было.

Трос медленно сматывался, Ван, вращаясь по опасной амплитуде, возвращался на борт. Когда его тело приблизилось, из корпуса вытянулись манипуляторы, поймали скафандр и доставили его обратно в шлюзовый отсек. Внешний люк открылся, возобновилась подача кислорода. Дверь, отделявшая Викторию и Абеля от анатома, разблокировалась, и они бросились к коллеге.

Рудольф расстегнул скафандр, откинул шлем и вытянул Вана наружу.

– Пульс стабильный, – констатировал он.

Анатом заморгал и пришёл в себя, непонимающе уставившись на них.

– И, доктор Ван, что произошло? – поинтересовался Абель.

– Спросить это хотел я у вас.

– Вы отключились, что вы видели?

– Прибор фиксировать начал данных поток, – анатом жмурился на яркий свет. – Лица ваши увидел я затем.

– Оно не даёт приблизиться, – испуганно сказала Вика.

– Похоже, – кивнул Рудольф. – Идёмте, доктор Ван, проверим, всё ли с вами в порядке, – он помог анатому подняться и повёл его в медотсек.

Виктория не пошла за ними. Она осталась в шлюзе, глядя через небольшой иллюминатор в пустоту космоса перед собой. Она манила. Вика оглянулась, проверив, не возвращается ли Рудольф. Решение она приняла мгновенно, ни на секунду не задумавшись и не усомнившись. Распахнув скафандр, она скользнула внутрь. Натянула рукава и подняла кольцо шлема, просовывая голову. Застегнула брюшную часть, закрепила внешние карманы и защёлкнула ремень. На стекле перед ней вспыхнули данные. Здесь был её пульс, давление, мозговая активность, датчик кислорода и список подсказок. Все системы сообщали о герметичности и готовности выхода в космос. Вика закрыла шлюз, проверила трос и обернулась к люку. Открыв его, она на секунду задержала дыхание, устрашившись плотной тьмы перед собой. Потом выдохнула и сделала шаг вперёд, покидая вращавшийся корабль.

Так же как и Вана раньше, её слегка закрутило. Она вспомнила наставления Абеля и попыталась зафиксировать положение с помощью сопел в перчатках. Поборов мгновения страха от потери ориентации, Вика выровнялась и уставилась на область, обведённую на интерфейсе шлема. Это был источник. Он находился совсем близко, каки-то десять метров. Сердце стучало как бешеное, она старалась дышать поверхностно и спокойно, чтобы исключить панику. Она слышала пугающую тишину. Словно Виктория была под водой, и звуки мира полностью исчезли. Не было ни верха, ни низа, она висела в невесомости, не ощущая никаких границ своего тела. Её немного затошнило, она сглотнула и направила скафандр к точке. Получилось у неё не сразу. Настроиться на силу нажатия кнопок, выпускающих газ, было непросто. После нескольких попыток ей это удалось, и она стала приближаться к источнику, стараясь сбросить набранную скорость.

Судя по данным интерфейса, область была довольно обширной, около двух метров в диаметре. Вика спокойно поместилась бы там целиком. Она ещё раз проверила трос, тот был надёжно закреплён. Посмотрела на датчик частиц, он начинал фиксировать поток. Шлем сообщил, что она приблизилась к источнику максимально и вот-вот окажется внутри. Виктория вдохнула поглубже, стараясь унять разыгравшийся пульс, и чуть ускорилась. Если бы не данные шлема, она бы не поняла, что была у цели. Невооружённым глазом никаких аномалий видно не было. Вокруг была только пустая чернота.

Внезапно её пробило холодом, перед глазами потемнело. Её объял невероятный ужас, за мгновение сменившийся абсолютным спокойствием. Скафандр застыл, словно пойманный невидимой сетью. Все сигналы шлема погасли. В голове было пусто, ни одной мысли. Перед глазами чернел космос. Сердце, казалось, остановилось на бесконечно длинную секунду. Вика перестала чувствовать тело, она погрузилась в пустоту, ту самую пустоту, из которой вынырнула, когда Искандер воскресил её. Но это была не смерть. Это было осознание. Виктория превратилась в нечто большее, перестала чувствовать время и пространство. Казалось, застыла вся Вселенная. Вика была одновременно размером с элементарную частицу и с массивное скопление галактик. Она могла дотянуться до кончиков пальцев ног, не наклоняясь, и потрогать корпус борта, не перемещаясь в пространстве.

Внезапно шлем вновь засветился данными. Обволакивавшая пустота рассеялась и отступила. Её тело дёрнулось, и какая-то сила потянула её прочь. Вика схватилась за трос и медленно развернулась, чтобы посмотреть на корабль. Там за стеклом шлюзового люка стоял Рудольф. Она услышала его напряжённый голос.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, я была внутри. Всё погасло, не знаю, получилось ли снять какие-то данные.

– Увидим. Ты вернёшься сама или тебя вернуть?

– Я сама, – ответила она и посмотрела на руки, вцепившиеся в трос.

Вика отпустила его и стала медленно двигаться к вращавшемуся кораблю.

Когда она вернулась на борт и закрыла люк, пуская в шлюз кислород, её прошило дробью ужаса от пережитого. Она почувствовала, как ледяными струями по вискам и спине катится пот. Дверь, отделявшая её от Рудольфа, поднялась. Вика дрожащими неуклюжими пальцами стала искать молнии скафандра.

– Дай, помогу, – сказал он, расстёгивая костюм.

Абель откинул шлем и облегчённо вздохнул:

– Твои волосы, – он провёл рукой по её щеке.

– Что? – Вика стала ерошить длинные, растрепавшиеся локоны, падавшие ей на плечи. – Какого чёрта?

– Источник, – коротко бросил Рудольф.

Её колотило, она ничего не понимала и боялась смотреть на него, но, взяв в себя руки, подняла глаза. Абель педантично снимал с неё скафандр. Его лицо было бесстрастным, губы были сжаты в тонкую линию. Когда Вика вылезла из костюма, Рудольф внимательно посмотрел на неё.

– Ты не робкого десятка, – его лицо на секунду просветлело. – Но я готов убить тебя за это.

– Ты опоздал, – Вика постаралась выдавить из себя смешок, хотя её колотило мелкой дрожью. – Я уже мертва, помнишь?

Рудольф заключил её в объятия и так крепко сжал, что хрустнули кости.

– Я готов убить тебя, – повторил он, не разжимая хватки.

Вика обняла его в ответ и почувствовала, что по щекам катятся крупные слёзы. Она всё ещё дрожала, но горячие объятия Абеля немного уняли её тревогу.

– Его больше нет, – прошептал Рудольф ей на ухо.

– Что? – она посмотрела на него.

– Источника, сигнала, ничего больше нет. Он рассеялся.

– А данные? Ты что-нибудь успел собрать?

– Надеюсь, нужно проверить датчик. Ты достаточно долго пробыла внутри.

– Сколько?

– Около десяти минут, пока я возился с доктором Ваном.

– Мне показалось это секундой, – она задумалась. – И одновременно вечностью.

– Ты что-то видела?

– Ничего. Пустоту, – Вика покачала головой. – Нечто странное. Я перестала чувствовать, мыслить, думаю, даже существовать в каком-то смысле. Меня там просто не было.

Она присмотрелась к нему, что-то в облике Рудольфа изменилось. Он сложил костюм в шкаф и обернулся у ней. Оба его глаза были зелёными.

– Я не понимаю.

– Что не так?

– Твой глаз.

– А, да, теперь он на месте. Хотя я потерял его семнадцать лет назад, – беспечно отмахнулся Рудольф.

Виктория подошла ближе, заключила его в объятия и вздрогнула.

– Экзоскелет, – прошептала она. – Его нет.

Абель схватился за поясницу, Вика обошла его, вытащила из брюк белую рубашку и подняла её до лопаток.

– Шрамы тоже пропали, – ледяным голосом добавила она.

– Я здесь не умирал?

– Может, у них более продвинутая технология?

Рудольф перевёл дыхание и взял её за плечи.

– Думаешь, у тебя получилось войти в источник, потому что ты воскрешённая?

Виктория обернулась и пожала плечами.

– Возможно.

– Ван ещё не умирал, поэтому отключился?

– Я не специалист, – дрожащими губами улыбнулась Вика.

– Вопрос в том, почему источник коллапсировал, – Абель потёр подбородок. – И значит ли это, что Земля и колонии больше не детерминированы. И были ли они вообще, – он покивал. – Нужно извлечь данные. Надеюсь, там что-то есть.

– Наш тоннель ещё открыт?

– Да.

– Они уравновесили систему?

– Возможно, – вздохнул Рудольф. – Им понадобится кротовая нора, чтобы начать восстановление связи с колониями. Прежде чем смещать фокус, нужно провести массу расчётов и решить политические и бюрократические вопросы. К тому же мы теперь вне знакомой системы координат. Неизвестно, куда может вести сфера. Это сейчас наименьшая из наших проблем.

Вика, дрожа, растирала плечи, пытаясь осознать перемены.

– Посмотри на корабль, ты заметила?

– Что? – Вика осмотрелась.

– Мы не на полевой лаборатории, мы на корабле миссии.

Действительно, вокруг была уже не узкое пространство шлюза, а широкий коридор, подобный холлам Универсариума.

– Это корабль миссии, который ты готовил на орбите Трапписта-1 e?

Он кивнул.

– Ты что, построил себе космический аналог своего комплекса?

Абель закатил глаза и оставил вопрос без ответа. Вместо этого он сказал:

– Нужно найти доктора Вана, – и рванул.

Вика побежала за ним, окликая Вана. Абель двинулся в сторону лаборатории.

– Иди к каютам, – сказал Рудольф. – Это там. Над входом таблички.

Вика кивнула и пошла в указанном направлении. За поворотом оказался длинный белый коридор со множеством дверей. Над каждой светились пустые прямоугольники. Поблуждав, она нашла экран с именем Мартена. Постучав, Виктория открыла дверь. Там в просторной каюте на широкой койке покоился охлаждающий пакет с телом старика. Она вышла и обследовала другие комнаты, так и не найдя таблички Вана. Её начало потряхивать. Вика почувствовала себя совершенно одинокой маленькой девочкой, заблудившейся в тёмном лесу. Больше не было чётких следов, по которым можно было смело идти в будущее. Каждый шаг был риском, каждое движение подобно вызову смерти. Она запаниковала, в ужасе осознав, что не понимает, куда идти. Вика оказалась на корабле, на котором никогда бывала. На чужой, неисследованной территории. Пытаясь унять колотящееся сердце, она решила следовать по указателям в сторону лаборатории. Коридоры были похожи один на другой, а стрелки, по которым Виктория шла, казалось, водили её по кругу. Она заметалась в поворотах, пока с размаху не влетела в Рудольфа. Он поймал её в объятия и остановил.

– Я его не нашёл.

– Там нет его каюты, – Вика, тяжело дыша обернулась к коридору, откуда только что вышла.

Рудольф кивнул.

– Это ожидаемо. Раз мы вылетели с Трапписта, нам не было необходимости посещать Универсариум. Так что мы его не встретили. Вероятно, я действительно не умирал здесь. Так что никакой надобности посещать Землю перед перелётом у нас не было. Хорошая новость, что сервер Ии полностью перенесён на корабль.

– Я не понимаю, – пожаловалась Вика, её губы дрожали.

– Идём, – Абель взял её за руку.

Они вернулись в свою комнату. Её тошнило и колотило. Рудольф, будто не замечая её паники, вызвал голограмму и принялся заполнять её лентами новостей.

– Я, – прохрипела Вика. – Я пойду освежусь.

Не дожидаясь реакции, она забежала в ванную, уверенная, что её стошнит. Оперевшись о раковину и открыв воду, Виктория тяжело дышала. Подняв глаза на своё отражение, она резко вдохнула и отшатнулась. Затем вновь приблизилась. Вика уже замечала перемены после воскрешения. Однако сейчас они были настолько разительными, что невозможно было их игнорировать. Лицо осунулось, глаза стали глубже посажены, под ними были намечающиеся припухлости. Щёки запали, кожа натянулась, обострив черты её лица. Морщин прибавилось немного, но мягкость юности полностью сошла. Вены на кистях и ступнях стали выразительнее, ладони исполосовали частые складки, пальцы были более узловатыми. На безымянном появилось кольцо, под которым белел многолетний след. Оно отличалось от того, что поглотил пол лаборатории Абеля. На теле тут и там наметились сеточки сосудов. В длинных медных волосах кое-где проглядывали седые пряди. Виктория помнила такой свою мать, когда та была её возраста. Ещё вчера тело было другим, да, уже не молодым и двадцатилетним, но ему было далеко до такого вида. Она закусила сухие губы и принялась приводить себя в порядок. Тошнота отступила. Вика умылась, охладив шею и декольте, дышать стало немного легче, но ужас ещё не отступил. Она встряхнулась и вышла в комнату.

– Ты не сказал мне.

– О чём? – вырванный из созерцания ленты, спросил Рудольф.

– Что я так постарела.

Абель сидел на диване перед голограммой, барабаня пальцами по подлокотнику. Он поднял на неё глаза и сказал:

– Это несущественно.

– Для меня очень даже существенно, – обиженно процедила она.

– В свою защиту скажу, что так мне проще воспринимать тебя всерьёз. К тому же в этом мире меня это, видимо, не беспокоит, – он поднял руку, показав на безымянном пальце кольцо из белого металла.

Вика опустила глаза на свои ладони и вздрогнула, вновь заметив кольцо.

– Мы что, женаты? – испуганно подняла на него взгляд Вика.

– Это наша новая реальность, – бросил он, кивая на ленты.

– Но как?

– Я говорил, как, – резко ответил Абель. – Твои волосы, мой глаз, Ван – это только начало. Теперь мы вполне определённая часть материи этого мира.

– Я не понимаю, – она села на диван рядом с ним.

– Смотри, – Рудольф терпеливо свернул голограмму и повернулся к ней. – Представь себе пучок ниток. Эти нити – вариации. Кажется, я уже объяснял, но всё же.

Вика кивнула.

– Источник – это зажим, который стянул эти нити до одной. Во времени и пространстве. То есть вот на этом участке, где нити сходятся, все вариации сведены в одну, назовём её среднестатистической. Мы жили в этой перемычке. По сути, твой вход в источник – это ножницы, которые перерезали зажим, и нити распались. Мы оказались на одной из нитей. Наша реальность похожа на ту, из которой мы вышли, но не во всём. Чтобы устаканить нас, как аномалию, Вселенная, можно сказать, подбила диапазон, – он вздохнул, потерев висок. – Вероятно, на других нитях расхождения отличаются. Их может быть меньше или больше. Возможно, в какой-то из реальностей мы настолько аномальны, что изменилась не только наша внешность, но и суть. Имя, история. Или мы могли вовсе исчезнуть из тех вариаций, не заметив этого. Остались только те версии нас, которые согласуются с материей нитей.

Вика силилась осознать его слова, но не покидавшая её паника не давала погрузиться в суть.

– Теперь мы точно не вернёмся домой, – прошептала она.