– Расплющь мои глаза, Витёк! – прогремел огромный скандинав, ростом не уступавший самому Абелю, поднимаясь и раскидывая могучие руки.

Он налетел на Викторию и вихрем заключил в объятия. Рудольф серьёзно посмотрел на него, не выпуская ладони Вики. Он сомневался, что этот парень был её бывшим мужем, но выглядела сцена неприятно. Она подтвердила его подозрения, представив его:

– Ларри, Ларри Ларс, муж Сафии. А это доктор Абель.

Из-за спины скандинава выглянула смуглокожая Сафия, с работами которой Рудольф познакомился во времена Адель. Мужчины скрепили знакомство рукопожатием. Было непривычно понимать, что обоим в этой паре было за пятьдесят, в то время как они выглядели несмышлёными юнцами. Успокаивало лишь то, что этот выбор был сделан за них до рождения.

– Опрокинуться, я пляшу, что вы тут! – продолжал реветь Ларри. – Доктор Абель, моё почтение!

– Рад знакомству, – сухо ответил Рудольф.

Сафия поднялась, чтобы приветствовать гостей.

– Доктор Абель, – кивнула она.

– Доктор Ларс, – Абель пожал её руку.

– Падайте, – скомандовал Ларри, подставляя вновь прибывшим стулья.

Вика подошла к Сафии и протянула ей руку. Та приблизилась и что-то шепнула ей на ухо. Виктория серьёзно кивнула.

– Спасибо, – она с чувством обняла Сафию.

Та легко похлопала её по спине, и они заняли свои места.

– Это наше зверьё, – Ларри обвёл присутствовавших широким жестом. – Ваню вы уже знаете, это Даня, Саня и Аля. Остальные спасовали.

Рудольф коротко кивнул, круг подозреваемых сузился. Судя по тому, как наигранно беспечно вёл себя кудрявый араб, было очевидно, что тот и был виновным.

– Мы тут все кипятком писаем от вашей знаменитости. Витя теперь у нас как богоматерь! Все археологи обчесались от зависти, – не унимался скандинав.

Рудольф с трудом понимал половину из того, что говорили вокруг. Он не взял с собой переводчик, когда они вышли ужинать. Единственной помощью были субтитры в интерфейсе глаза, немного помогавшие в расшифровке. Однако некоторые выражения скандинава так и оставались непереводимыми.

– Да, Викуша, ты наша звезда, – отсалютовал ей бокалом кудрявый, которого Ларри назвал Саней.

Она промолчала, вцепившись в руку Рудольфа.

– Гарсон, – прокричал Ларри официанту, стараясь перебить игравший диксиленд.

– Вы заставляете людей работать в общепите? – скривился на ухо Вике Абель.

– Да, это наши колониальные замашки, – ответила она.

– Доктор, предлагаю вам вкусить со мной олдфэшн. Тут он пэрфекшен! – Ларри похлопал Рудольфа по плечу огромной ручищей.

– Почему бы и нет, – согласился он, болезненно дёрнувшись, спина ещё ныла после воскрешения, позвонки восстанавливались тяжело, против боли едва помогали обезболивающие, которые Абель принимал горстями.

– Два олда и шабли? – геолог посмотрел на Вику.

Та, улыбнувшись, кивнула.

– Бутылку, – добавил Ларри.

Рудольф сжал руку Виктории под столом и наклонился к ней:

– Я практически не понимаю, что он говорит. Что это за язык?

Она засмеялась, забыв, что у Абеля не было речевого нейромода, и сказала:

– Тебе нужен переводчик, так с его норвежским тебе не справиться. У тебя с собой наушник?

Рудольф похлопал по карманам и разочарованно развёл руками.

Спустя два часа и пять коктейлей они с Ларри сидели обнявшись и обменивались мнениями на предмет нюансов обновлённой теории поведения фермионов. Вика весело болтала с подругой. Абель изредка поглядывал на неё, чтобы знать, что она в порядке. На очередном заходе на олдфэшн он заметил, как к Виктории с подругой подошёл кудрявый Саня. Он многозначительно посмотрел на девушку, и та, хихикнув, что-то пролепетала и удалилась из-за стола. Бывший муж Вики сел на освободившееся место и наклонился к ней, что-то шепча. Рудольф напрягся. Не нравился ему этот скользкий тип. Сложно было представить серьёзную, несгибаемую, дерзкую и умную Викторию рядом с таким очевидно недалёким и поверхностным мужчиной.

Вика молчала, сжав губы в нитку и не глядя в его сторону. Кудрявый продолжал, что-то нашёптывать, наклоняясь всё ниже к её розовому уху. Она молчала, сжавшись на стуле и вцепившись обеими руками в ножку бокала. Ей явно было некомфортно. Тип потянулся к ней, чтобы взять за руку, и Вика резко дёрнулась, расплескав вино.

Это выходило за всякие границы, Рудольф, как мог, извинился перед Ларри, поднялся, подошёл сзади и обрушил свою руку на плечо кудрявого. Тот резко завалился на сторону.

– Встал, – металлическим голосом процедил Рудольф.

Вика вздрогнула и взглянула на него. Он потел и покачивался от выпитого, его глаза разбегались, силясь найти фокус. Но оставить этого хама без внимания он не мог.

– Ох, герой-любовник подоспел, – прокомментировал кудрявый не двигаясь, и Рудольф это понял, не читая перевода.

– Встал, – повторил он.

Вместо кудрявого вскочила Вика и схватила Абеля за руку.

– Нам лучше уйти.

– Отчего же, – он аккуратно отстранил её. – Я хочу побеседовать с доктором, как, прошу прощения, ваша фамилия?

Тот фыркнул не оборачиваясь.

– Саня никакой не доктор, – вмешался Ларри. – Он просто напичканный нейромодами архитектор.

Рудольф сжал плечо кудрявого железной хваткой и силой поднял его со стула. Тот вцепился в спинку, чтобы не упасть.

– Будьте любезны, господин архитектор, выйдем побеседовать? – его язык немного заплетался.

– Манеры родом из колоний, – продекламировал тот, натянув улыбку.

– Сань, не нарывайся, ну. Ты прошляпил Витьку. Иди спать, – Ларри мирно качался на стуле.

Рудольф повернулся к Виктории, пытаясь сфокусировать на ней оба глаза, но коктейли явно препятствовали ему.

– Я разочарован, – констатировал он. – Как ты могла выйти за такое ничтожество?

У Вики задрожали губы, она мельком посмотрела на коллег и сказала:

– Спасибо за гостеприимство, я, пожалуй, пойду.

Не оборачиваясь, она бросилась вон из ресторана. Рудольф качнулся, чтобы пойти за ней, но посчитал невежливым уйти не попрощавшись.

– Классическая Виктория! – закатил глаза кудрявый.

Абель схватил его за воротник шёлковой рубашки и процедил:

– Только дай мне повод.

Парень вырвался и, споткнувшись о стул, упал на персидский ковёр, принявший его в мягкие объятия.

– Прошу прощения, – сказал Рудольф сидевшим за столом и обратился к Вану: – Жду вас на борту послезавтра в десять утра. Доктора Ларс, – он кивнул Ларри с Сафией, – Всего доброго, – и вышел из ресторана за Викторией.

Он нагнал её возле галереи современного искусства, где она, всхлипывая, разглядывала витрину. У неё дрожали руки. Рудольф подошёл и обнял её, не обращая внимания на протесты. Она уткнулась ему в плечо и зарыдала. Он был настолько пьян, что едва не валился с ног. Абель и сам не мог понять, когда успел так напиться.

– Извини, – коротко сказал он. – Идём на борт, – взял её за руку и потянул в сторону скоростного траволатора, соединявшего отсеки.

В каюте они медленно разделись, занялись сексом и заснули в объятиях друг друга. На следующий день они должны были вылетать на Кеплер-47.

Работы по уравновешиванию орбитальной структуры тоннелей уже велись вовсю, что несколько осложняло прямые полёты к кротовым норам. Сфера Кеплера-47 ещё не участвовала в процедуре, так что был шанс попасть туда без лишних препятствий. К тому же у Абеля всё ещё было действующее разрешение от Совета, обеспеченное участием Мартена.

Утром в понедельник Рудольф проснулся от резкого света, пробившегося сквозь иллюминатор. Это был солнечный луч, слишком яркий для привыкших к атмосфере Трапписта глаз. Он сел на край постели и уставился в пол. Чёрная проволока экзоскелета не давала ему сутулиться, так что поза выглядела напряжённой. Вот и настал тот самый день. День, к которому он стремился всю свою жизнь. Они летят к неизвестным звёздам навстречу неземному разуму. Если он там был. Это всё ещё могло оказаться лишь неизвестным науке эффектом. Они летят, не он. Рудольф летел не в одиночку, теперь с ним была Виктория.

Внезапно холодная рука дотронулась до его бедра, Абель вздрогнул и обернулся.

– Что не спишь? – спросила Вика.

Он пожал плечами.

– Сколько времени?

– Шесть. До прибытия Мартена ещё четыре часа.

– Пора вставать, – Вика потянулась.

Рудольф серьёзно посмотрел на неё.

– Кажется, это безумие, – коротко сказал он.

– Ты про старика? Да, я видела его раньше на станции. Мартен рассыпается. Не знаю, чего он ждёт.

– Нет, – перебил он её. – Я о миссии. Я совершаю непростительную ошибку. Но это только моя ошибка. Поэтому я не хотел никого с собой брать.

– Ошибку?

– Это очевидно всем. Там может не быть ничего. Моя расшифровка тоже может быть ошибкой. Интерпретацию никак не проверить, не выйдя за горизонт червоточины Кеплера-47. Это может быть космическим явлением, с которым мы просто раньше не сталкивались. Может не быть разума, – он сжал губы. – Лететь туда – чистое безумие.

– Ты сомневаешься? – Вика нахмурилась и села ближе.

– Да.

– Почему сейчас?

– Мы близко. В часах полёта. Ты сама не сомневаешься?

Виктория пожала плечами и взяла Рудольфа за руку.

– Я всегда во всём сомневалась. Если так жить, можно вообще ничего не делать. Я и не делала. Твоя уверенность меня вдохновляет, брось сомнения.

– Мы идём к верной смерти.

– Да, ты ведь знал это и раньше.

– Раньше это было несущественно.

– Почему?

– Не было тебя, – он отвернулся. – Если ты хочешь остаться, скажи.

Она молчала.

– Если хочешь, я тоже останусь, – Рудольф тяжело вздохнул.

Он украдкой посмотрел на Викторию, на её глаза навернулись слёзы.

– Ты уже спрашивал меня, – она нежно обняла его исполосованную проволокой спину. – Мы летим. Мы уже слишком далеко зашли.

– Это несущественно. Можно всё отменить и вернуться на Трапписта. Или остаться на Земле.

– И упустить самое важное, что могло произойти с нами в жизни? – Вика села рядом и подняла глаза на Рудольфа. – Ты ведь понимаешь, если я скажу остаться, ты всю жизнь будешь меня винить. Ты возненавидишь меня. И я себя возненавижу. Ты хочешь обречь нас на такую жизнь?

Он обнял её, крепко прижав к груди. Его сердце часто билось, кожа была горячей, как раскалённый металл.

– И потом, – продолжила Вика. – Я уверена, это ощущение безысходности как-то связано с твоей теорией. Не знаю почему. Это похоже на предчувствие.

– Я тебе верю, – ответил Рудольф и положил тяжёлую голову ей на плечо.

Они просидели так несколько минут, пока Вику не отвлекло настойчивое жужжание между пальцев. Она раскрыла ладонь и вывела новое сообщение на голограмму каюты со словами:

– Это Нафрит, о которой я тебе рассказывала. Она сейчас на Роса.

– Доставлено с задержкой, тоннель двигают, – Рудольф кивнул на метку времени, сообщение было записано пять часов назад.

Нафрит сидела в светлом помещении с огромными окнами, за которыми виднелся буйный цвет тропического леса. Рудольфа кольнули внезапно нахлынувшие воспоминания из детства. Девушка выглядела напуганной. Она осмотрелась и начала шёпотом надиктовывать сообщение.

«Виктория, не могу молчать. Я в ужасе. Что происходит на это планете! Они узнали, что я с Земли. Разведали, что я воскрешённая. Они готовы разорвать меня на части. Мне страшно. Наблюдатели говорят, мы вылетим первым рейсом. Нужно дождаться коридора. Здесь много религии. Она внутри людей. Так было в моей родной стране? Мне говорили, при первом пробуждении я молилась. Они боятся. Их религия заставляет их бояться. Бояться и ненавидеть. Может, они правы. Зачем нас с тобой воскресили? Может, и нет. Родители не спрашивают ребёнка, хочет ли он рождаться. Я чувствую, что это конец. Эта жизнь неправильная, но я не хочу её терять. Мне страшно, Виктория. Вчера в кафе я слышала новости. Твой руководитель, доктор Рудольф Абель отсюда. Они знают его. Они узнали, что он воскрес. Людям отсюда нельзя воскресать. Они его ненавидят. Прости, мой рассказ долгий и путаный. Я боюсь. За себя и за тебя. Они говорят, Абеля нужно судить. Говорят, отправили за ним. Не знаю, когда это было. Будь осторожна!»

Голограмма погасла. Вика закуталась в простыню и продолжала смотреть в пространство перед собой. Рудольф поднялся с постели и, не одеваясь, начал ходить по каюте, запустив руки в седеющую шевелюру. Он пытался понять, откуда фанатики узнали о его воскрешении, и насколько опасной была новость об их преследовании. Пометавшись, как тигр в клетке, несколько минут, он озвучил свои мысли:

– Если они до сих пор не появились, значит, не успели вылететь из системы до перемещения тоннелей. Если они здесь, то почему ещё не пришли за мной? Возможно, им не дали разрешение на стыковку с Универсариумом? Тогда, как только мы вылетим, они будут там.

– Какого чёрта это вообще произошло? – вспыхнула Вика. – Ты ведь не живёшь там уже, сколько? Лет двадцать? Какое им до тебя дело?

– Это из-за воскрешения. Они как-то разнюхали. Надо было провести процедуру выхода из религии, но мне было не до того. Меня это не беспокоило.

– Какую ещё процедуру? Я думала, твои родители – атеисты? Ты ведь из пробирки?

Абель резко остановился и хмуро посмотрел на Вику.

– Спасибо за напоминание.

– Не понимаю, что в этом такого, – насупилась она.

– В любом случае вето на ЭКО и реанимацию ввели после моего рождения. Родителям пришлось принять религию, это было самым простым выходом. У них ведь была налаженная жизнь. Религию навязали и мне. Для меня это всегда было шуткой. Причудой местных. Несущественным фактом из прошлого. К тому же как ты справедливо заметила, я довольно давно покинул планету, и никак не связан с ней больше двадцати лет.

– Так зачем ты им?

– С точки зрения их права, я нарушил один из главных законов. Сейчас это особенно критично. Правительство Роса ведь лоббирует миссию на Кеплер-47. Чоудари их делегат, по какой-то причине она крайне расположена ко мне и моей затее. Не уверен, что остальные того же мнения. Я для них, что красная тряпка для быка. При других обстоятельствах им было бы безразлично, воскресай я хоть каждые выходные.

– Всё равно это бред!

– Согласен.

– И что нам делать?

– Я проведу поиск по системе, если наткнусь на подозрительный корабль, будем его обходить. В любом случае нужно торопиться.

– Связаться с Мартеном и Ваном? – Вика поднялась с постели и начала её заправлять.

– Давай. Не будем терять времени. Как только команда ступит на борт, отчалим.

Они скупо позавтракали, и стали ждать остальных участников миссии. Через полчаса появился Ван со скудным багажом. Бортовая нейросеть пустила его внутрь, поприветствовала и отправила на мостик, где в ожидании сидели Виктория и Рудольф.

– Добрый день, – поклонился Ван, зайдя в белоснежный зал с огромными окнами.

– Ван! – радостно воскликнула Вика.

Они оба встали, чтобы приветствовать анатома.

– Доктор Ван И, – Абель протянул ему руку.

– Доктор Абель, – тот ответил на рукопожатие поклонившись.

– Что ж, рад видеть вас на миссии. Должен ещё раз удостовериться в ваших намерениях. Если вы хотите отозвать участие, это последний шанс.

– На Кеплер-47 миссия – жизни моей сейчас главная цель, – уверенно ответил Ван.

– Я так понимаю, вы летите, – уточнил Рудольф.

– Верно.

Он сделал знак Вике, чтобы та занялась коллегой, и приложил ладонь к уху, сообщая, что забыл вставить наушник с переводчиком.

– Боюсь, моих знаний китайского недостаточно, чтобы вести долгие научные дискуссии, – обронил он и отправился на поиски устройства.

Пока Вика показывала корабль новому участнику миссии, прозвучал сигнал нейросети, что на борт ступил ещё один гость. Собрав нервы в кулак, Рудольф пошёл смотреть, кем был вновь прибывший, опасаясь увидеть агента религиозных фанатиков с Роса. Однако им оказался еле стоявший на ногах полупрозрачный Мартен, который был не в силах сам передвигаться по кораблю.

– Мартен, – он протянул руку старику. – Рад видеть на борту.

– Добрый вечер, – тот посмотрел на него полупрозрачными глазами. – То есть утро, – старик вздохнул. – Рановато для меня. Ну да что поделать.

– Ты один? – Рудольф взял Мартена под руку, он был хрупким, как стекло. – Давай провожу на мостик.

– Я отослал этих подонков, – старик тяжело дышал. – Им бы только издеваться. Сам доехал, я ещё в своём уме, чтобы нажимать кнопочки.

– Тебе они здесь не понадобятся, – солгал Рудольф, жалевший, что у Мартена не будет сиделки. Всего комплекта медицинского снаряжения взять на борт не удалось.

– Там, в багаже моё кресло. В нём я справлюсь сам, – он пожевал щёки.

На мостике они представили старику Вана, после чего показали его каюту, куда нейросеть уже доставила багаж. Рудольф посадил Мартена в кресло, и тот, ловко им управляя, пустился в единоличную экскурсию по кораблю, попросив молодёжь оставить его в покое, бросив перед уходом:

– И ещё, проверь-ка входящие. Там есть что-то от Виджи.

Рудольф открыл почту и нашёл новое сообщение. Оно пришло чуть меньше часа назад, в суете он не успел его прочесть, попросив нейросеть не беспокоить его незначительными новостями. Это была голограмма. Он вывел её в пространство мостика. Чоудари, облачённая в строгое серое сари, сидела в своём кресле на Универсариуме. Было ранее утро. Она выглядела обеспокоенной.

«Вот это новость, Рудольф», – фамильярно начала она. – «Что же ты не сказал мне, что воскрес? Я, как и все мы, не сторонница этой технологии, но могла бы тебя прикрыть. Теперь ты летишь с голой задницей. Признаюсь, не представляю, что ждать от этих придурков. Они выпустили громогласные заявления, что тебя необходимо арестовать и судить. В общем, ворох белиберды. Я, как могла, удержала эти горячие головы, но точно знаю, что кто-то из особенно фанатичных уже вылетел в сторону СС. Одному Богу известно, как они собираются пересекать тоннель, пока его двигают. Придурки, они и на Роса придурки. Короче, прикрывай там свой голый зад. И давай-ка сдержи своё обещание», – Чоудари махнула ему рукой и отключила запись.

– Сообщению почти час, – кивнул Рудольф, проигнорировав грубоватый тон Виджаи. – Кто-то из них может быть уже здесь. – Пора стартовать.

К семи утра всё было готово к отправлению. Абель ввёл координаты тоннеля. Сейчас до него было меньше шести часов по орбите. Команда решила провести это время на мостике, наблюдая за космосом. Мартена пересадили и пристегнули ремнями. Вика с Рудольфом сели рядом, Ван занял место в отдалении. Корабль не успел задраить люки, а старик уже мирно спал в своём углу. Полевая лаборатория отшвартовалась от Универсариума и пустилась к звёздам навстречу тоннелю Кеплера-47. Рудольф напряжённо следил за экраном с локацией посторонних объектов. Преследования замечено не было.

Когда до сферы оставалось не больше часа, корабль сильно качнуло, он изменил траекторию, будто какая-то сила потянула его по направлению к Земле. Пассажиры схватились за ручки кресел, даже старик проснулся. Абель напрягся, и вывел поток данных на голограмму мостика.

– Это плохо, – сглотнул он.

– Что произошло? – нахмурилась Вика.

– Закрыт тоннель ещё один, – ответил ей Ван, пристально смотревший на голограмму.

– Сфера Тигардена, – уточнил Абель. – Её больше нет.

– Что теперь будет?

Рудольф повёл плечом. Он уже рассчитывал новый курс с учётом всех обновлений, а их было немало. Можно было начинать нервничать, но Абель давно не был настолько сосредоточен и спокоен.

Вика разглядывала голограмму, на которой отражалась система орбитальных кротовых нор. Красные траектории тоннелей мигали, множество других объектов близ Земли тоже подавали сигналы ошибки.

– Это катастрофа, – коротко объяснил Рудольф. – Нужно править курс. Из-за закрытых тоннелей нарушено гравитационное равновесие всей системы.

– Как это возможно? – возмутилась Вика.

– Очень просто, – сквозь зубы ответил он, ему не нравилось, что она его отвлекает. – Жаль, что от твоих модов ничего не осталось.

Вика закусила губу, но продолжила:

– Я понимаю, что каждый тоннель меняет гравитационную картинку орбиты Земли и всей Солнечной Системы. Я не понимаю, почему катастрофы не произошло после закрытия первого тоннеля?

– Произошла. Только не настолько разрушительная. Подобная вероятность закладывается при проектировании. Воздействия распределяются по всему полю, и погрешность можно довольно быстро фиксировать. Они ещё не успели уравновесить кротовины, как закрылась ещё одна.

– Домино подобно, – прокомментировал Ван.

– Да, – отмахнулся Рудольф. – Теперь, даже если кто-то нас и преследовал, он занят более важными проблемами. В любом случае нам нужно торопиться.

Он произвёл необходимые расчёты, сбалансировал борт и скорректировал курс.

– Похоже на бурю у мыса Горна, – подал голос Мартен.

– Да, тут тоже волны. Но гравитационные, – терпеливо ответил ему Абель.

– В молодости я много путешествовал на Земле. Я был картографом. Морские экспедиции тоже бывали, – придавался ностальгии старик.

Борт вышел на курс, и перегрузки прекратились. Рудольф глянул на Вику, та тревожно следила за мигающей предупреждениями голограммой. Теперь яркой пульсацией светились и Земля с Луной, и сферы тоннелей.

– Что происходит? – дрожащим голосом спросила Вика.

– Рушится вся система, – сказал Рудольф, не глядя на неё.

– Земля?

– Да.

– Можно что-то сделать? – слабо спросила она.

– Мы ничего не можем, – Рудольф коротко глянул на неё. – Только двигаться вперёд.

– Им придёт конец?

– Очень вероятно, – он протянул руку и взял её холодную ладонь в свою горячую. – Ты приняла верное решение.

– Но как же, – она запнулась, захлёбываясь слезами.

Абель отвернулся, он продолжал смотреть на яркую линию их курса и править его, как только налетала новая угроза. Он не мог сейчас её утешить, хотя понимал, что она теряла весь свой прежний мир. Раньше она уходила и верила, что без неё всё останется без изменений. Теперь менялся весь порядок вещей. У неё за плечами рушилась вся прошлая жизнь, у Рудольфа в здесь не осталось ничего. Весь его мир летел с ним к червоточине. Он крепче сжал её руку и продолжил править курс.

За следующие полчаса, пока они летели к сфере Кеплера-47, был закрыт тоннель к Роса. Очевидно, его остановка была направлена на восстановление равновесия всей системы. Кротовая нора Кеплера оставалась стабильна. Рудольф был уверен, что где-то в центре управления червоточинами сидел, потея, Фирсов и держал его тоннель до последнего. Он не встретился с коротышкой на Универсариуме, тот уже был на посту, чтобы следить за поведением тоннеля Кеплера-47, но теперь понял, что прощелыга действительно всё это время считал его другом.

Закрытие сфер сбалансировало систему, голограмма перестала сверкать красной тревогой. Вика немного успокоилась, хоть и видела колоссальное количество спутников и комет, падавших на планету. Она связалась с родителями и узнала, что они в порядке, но очень напуганы. Мартен отчего-то пришёл в восторг, следя за угрозой гибели цивилизации. Он ёрзал в кресле и довольно бормотал что-то себе под нос. Ван безмолвно следил за голограммой.

Рудольф, не отвлекаясь на происходящее на мостике, выдавливал из корабля всё, на что тот был способен. Он понимал, если истратит слишком много топлива, на той стороне им придётся дрейфовать. Это не входило в его планы. Однако им было необходимо покинуть Солнечную Систему как можно скорее. Тоннель могли закрыть в любой момент.

Пространство перед кораблём начало искажаться, и Рудольф облегчённо выдохнул, понимая, что они приблизились к сфере. На голограмме она была прямо перед ними. Нейросеть скомандовала пассажирам пристегнуться. Виктория глубоко вдохнула, словно готовясь к прыжку в холодную воду, и пошире открыла глаза, чтобы ничего не пропустить. Рудольф, так и не выпускавший её руки из своей, пожал её. Когда Вика посмотрела на него, он кивнул ей улыбаясь. Наступал момент истины.

Сперва сфера выглядела точно так, как другие: глобус системы, сияющий чужими звёздами. Однако, когда начался переход, в глазах у Рудольфа стало двоиться. Виктория дёрнула его ладонь и прошептала:

– Ты это видишь? – а потом крикнула остальным: – Вы это видите?

– В систему переходим мы. Необычного ничего не замечаю я, – откликнулся Ван.

Старик сначала молчал, но внезапно, напугав всех, завопил не своим голосом:

– Оно в воде! Татьяна, оно в воде! Ты была права, оно в воде! – он кричал так натужно и хрипло, казалось, сейчас порвутся связки.

– Я это вижу, – коротко ответил Абель и сжал её ладонь. – Вариации.

Пространство перед ними расщепилось на грани, в каждой из которых была видна знакомая реальность. Они были идентичны, крошечные осколки множества похожих миров. Как отражения в фасеточных глазах. Чем дальше корабль проникал внутрь сферы, тем больше расходились зеркала. Рудольф увидел себя, будто со стороны в миллиардах повторений. Где-то Виктория держала его за руку, где-то она сцепила пальцы на груди. Когда борт полностью перешёл в систему Кеплера-47, оставив позади Солнце и мир знакомых планет, их накрыло слепящей вспышкой, в которой отразилось бесконечное множество вариаций.

Мартен мучительно закричал и резко затих.

Отражения исчезли.

Полевая лаборатория Абеля была в системе Кеплера-47. Перед ними светились две далёкие звёзды. Ближе всего в их тусклом сиянии виднелся огромный газовый гигант. На фоне его красных бурь темнел небольшой спутник. С орбиты этой луны и шёл сигнал, который человечество было не в силах расшифровать.

– Он мёртв, – послышался голос Вана.

Все обернулись. Анатом стоял возле кресла Мартена. Тело старика обмякло, тонкие руки свешивались почти до пола, ноги безвольно расслабились. Однако остальные были живы. Это заставило Рудольфа задуматься о своей гипотезе.