Они лежали на постели, обнявшись и глядя друг другу в глаза. Вика задумалась, что так и не спросила его об ощущениях после воскрешения.

– Ты заметил перемены?

– Да. У нас только что был секс. Это существенная перемена.

– Нет, – она улыбнулась. – Я о воскрешении. Есть разница в восприятии реальности?

Абель хмыкнул, перевернулся на спину и уставился в потолок.

– Я редко придаюсь самоанализу.

– И всё же, – она легла на живот и заглянула ему в глаза. – Когда я очнулась, мне сразу показалось, что-то не так. Я списала это на стресс. Искандер только через пару дней рассказал, что меня воскресили. Тогда-то я и принялась взвешивать свои чувства. Казалось, я была в каком-то вязком потоке, тянущем меня за собой. В какой-то ловушке. Сначала казалось, что эта ловушка – моё тело. Потом масштабы начали расти.

– Сейчас ты тоже чувствуешь себя в ловушке? – Абель положил горячую ладонь на её белое обнажённое бедро, с линией золотистого египетского загара.

– Это чувство никуда не делось. Мне кажется, что всё решено за меня. Только когда я летела на Землю с твоим телом на борту, я на некоторое время вынырнула из этого потока. Просто запретила себе об этом думать. Нужно было принимать решения, делать выбор, – она вздохнула.

– Это просто потому, что ты женщина. Тебе в жизни не приходилось брать на себя ответственность.

– Нет! – нахмурилась Вика и сбросила его руку. – Раньше я так себя не чувствовала, хотя была намного глубже в этом неосознанном течении. Неужели ты этого не ощущаешь? Будто что-то тянет тебя вперёд, а ты не можешь сопротивляться.

Абель пожал плечами и сложил руки за головой.

– Нафрит тоже это чувствует, – продолжила Вика. – Ей хуже, она даже не помнит своего прошлого.

– Я не вижу особенной разницы. Разве что постоянно хочу тебя, – Рудольф снова перевернулся набок и привлёк Вику к себе.

– Это определённо побочный эффект воскрешения, – улыбнулась она.

Он стал целовать её плечи. Вика подложила руки под голову и серьёзно посмотрела на него.

– Ты просто ещё не понял. Думаю, скоро почувствуешь разницу.

Абель прекратил свои ласки и сел в кровати отвернувшись.

– Я верю, что ты чувствуешь себя иначе. Но это вполне может объяснить обычным стрессом от осознания своей смертности.

– А если это нечто большее?

– Что, например? – резко бросил он и начал одеваться.

– Вдруг после воскрешения мы начинаем как-то фиксировать отсутствие вариативности?

– Чушь.

– Почему? – она надела трусики и расправляла скомканную рубашку.

– Это никак нельзя доказать.

– Твою гипотезу детерминированного сектора тоже сложно подтвердить, – напомнила Вика.

– Не спорю, но за теорией есть строгая математическая модель. У тебя только чувства, – он смотрел на неё одним глазом, пока второй шарил по кровати в поисках ремня.

– Может, на моих чувствах тоже можно построить математическую модель. Ведь в интерпретации сигнала это помогло.

– Ладно, кажется, твою обновку доставили, собирайся.

Виктория вздохнула, сходила к шлюзу за свежеотшитым платьем и вернулась в ванную переодеться и снять повязки. Она подошла к зеркалу и всмотрелась в своё лицо. Под глазами по-прежнему были тёмные круги, что делало их ещё больше. У губ и на переносице появились новые морщинки. Это её не ужасало. Странно, но она смирилась с переменами. Они казались ей более естественными, чем вечный юношеский здоровый румянец. Раздевшись, она стала аккуратно снимать повязку с головы. Развязав верхний слой, она застыла. На лбу под бинтами не было волос. Вернее, они были, но лишь короткий ёжик вместо обычно сбивавшихся у лица медных локонов. Вика с замиранием сердца сняла оставшийся бинт и обнаружила себя по-военному остриженной. Слева вдоль черепа шёл длинный розовый рубец. Дыхание зашлось, она провела рукой по голове. Ощущение было непривычное, но приятное. У неё задрожали губы, но она настрого запретила себе расстраиваться из-за такой ерунды.

Вика переоделась, припудрила круги под глазами и порадовалась, что теперь не было необходимости сооружать сложные причёски. Не откажись она от своего гардероба и украшений, могла бы подчеркнуть новый имидж массивными серьгами на манер африканских племён, которые изучала с коллегами несколько лет назад. Увы, пришлось ограничиться лаконичной строгостью. Ей было страшно выходить к Рудольфу, ведь он ещё не знал о переменах. Она одёрнула платье, набралась сил и открыла дверь ванной.

Абель хмуро стоял возле двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, но при её появлении улыбнулся:

– Не так уж плохо.

– Думаешь? – кисло растянула губы она.

– Я не стал расстраивать тебя заранее.

– Ты знал?

– Да, они сказали, что пришлось остричь волосы, процедура была инвазивной.

– Похоже, их оборудование устарело.

– Безнадёжно.

Они вышли в коридор Универсариума и направились в Отсек Исследования Космоса, где располагались комнаты совещаний. Виктория старалась настроиться на серьёзный лад, но ей кружили голову воспоминания о недавней близости с Абелем. Сейчас он мерил холл огромными, хоть и хромыми, шагами, держа её за руку и следя, чтобы она поспевала за ним. Ей казалось, будто она знает его не неделю, а целую жизнь. Было похоже, что он чувствовал нечто подобное. Ведь он мог пойти на встречу с Мартеном и один – в её присутствии не было необходимости. Однако он настоял, чтобы они шли вместе. Ей не хотелось придавать этому избыточного значения, но не получалось.

Когда они подошли к нужному залу, Рудольф заглянул туда и выругался себе под нос:

– И эта старушенция здесь.

– Кто? – Вика недоумённо посмотрела за дверь.

– Чоудари, прилипла ко мне как банный лист.

– Что ей нужно?

– Прочитать очередную проповедь, – Рудольф сжал губы в нитку и зашёл внутрь.

Виктория последовала за ним.

– Господин Мартен, госпожа Чоудари, – ровным голосом поприветствовал он. – Позвольте представить вам второго участника экспедиции, доктора Викторию Голицыну, – Рудольф кивнул Вике.

– Добрый день, – она слегка опустила голову, не представляя, какие здесь заведены обычаи, и кем была эта загадочная пожилая дама в кроваво-красном сари и с длинными седыми косами, спадавшими по узким плечам.

– Рудольф, мы же договорились, просто Мартен, никаких господ, – махнул им древний старик, недавно виденный Викой на сцене.

– Здравствуйте, Виктория, —поприветствовал её женщина, указывала на место напротив.

– Доктор Голицына, – резко поправил её Рудольф.

– Ах, да, доктор Абель, я успела позабыть о вашей тяге к формальностям, – Чоудари по-матерински улыбнулась ему. – Доктор Голицына, присаживайтесь.

Они сели. Старик развёл дрожащими руками и твёрдым голосом, непохожим на тот лепет, который Вика помнила с лекции, начал:

– Что? Финита ля комедия?

– Нет, мы всего лишь лишились корабля миссии. Я всё ещё здесь, мы намерены продолжить, – ответил Абель.

– Да, а вместе с кораблём лишились и последних крох моих свободных денег, – хмыкнул Мартен. – Татьяна была бы в восторге.

– Это не беда, Анри, – обратилась к нему Чоудари. – Мы готовы предоставить один из своих научных бортов, оснащённых по последнему слову техники.

Вика уже хотела обрадоваться, когда Рудольф мрачно отмёл предложение:

– Ни в коем случае. Ноги моей не будет на ваших корытах, напичканных фанатичными нейросетями. Я лучше полечу в червоточину в скафандре.

– Это тоже можно, – хрипло рассмеялся Мартен. – Но, боюсь, я таким способом далеко не улечу. А мне бы всё же хотелось посмотреть, что по ту сторону.

– Не на бортах с Роса, – отрезал Абель.

– Да-да, я наслышан о твоей неприязни к этой колонии. Что поделать, – старик прокашлялся. – Кстати, а как ты оказался здесь? Вы вроде улетали на Трапписта?

Рудольф глянул на Викторию, и прежде чем открыл рот, она его выручила:

– У меня была запланированная операция на Земле. Я не стала рисковать делать её в колониях.

– Да, вижу свежие шрамы, – сочувственно покивал Мартен. – Что-то серьёзное, раз пришлось резать?

Вика судорожно соображала, что ответить, но Рудольф сказал правду:

– Фиксировали последствия неудачного вживления нейромодов.

– Очень вовремя, – Чоудари стрельнула в неё хитрым взглядом. – Главное, с вами всё в порядке. Давайте вернёмся к делу? Йори сказал, Совет не может выделить больше средств на экспедицию. На неё без того затрачены колоссальные ресурсы. Однако разрешения на старт не отзывает. Так что вы можете лететь утверждённым составом на любом корабле, учитывая наши пожелания по комплектации. Раз моё предложение вы отвергаете, позвольте спросить, на чём вы собираетесь идти к Кеплеру-47?

– Да уж, – поддержал её Мартен. – Особенно учитывая, что через четыре дня сферу перенаправят на Трапписта!

– Что? – изумился Рудольф.

– Да-да, Рудольф, доктор Абель, – закивала Чоудари. – Этого мы остановить никак не можем. У вас остались считаные дни, чтобы вылететь.

– Четыре дня? – он в ужасе смотрел на стариков.

– Увы, – развела руками женщина. – Я бы хотела помочь, однако в моей помощи вы не нуждаетесь.

– Надо подумать, – Рудольф поднялся и скованно заходил по комнате, на спине и подмышками уже расплывались влажные пятна. – У нас есть борт, но недостаточно оборудования. Нужно достать максимум снаряжения за три дня, – он кивнул себе. – Мартен, скажите, у вас остались другие активы? К сожалению, все мои личные средства и ресурсы миссии были в банке на Трапписта-1 е. Счёт в СС опустошён, – Виктория поняла, что он умышленно не упомянул, что она потратила остатки состояния Мартена на его воскрешение.

– Ну, кое-что смогу найти. Дайте денёк.

– Я составлю список оборудования.

– Вы уверены, что хотите лететь на этом корабле? – с сомнением спросила Чоудари.

– У меня нет выбора. Мы не сможем собрать достаточно средств на новый борт, на ваших я не полечу под страхом смерти.

– Ясно, – она заговорщически кивнула ему. – Но наше соглашение остаётся в силе?

– Да, – отмахнулся Рудольф.

– Хорошо, что мы не успели поставить вам Лик Бога на Траппист. Распоряжусь отгрузить его вам сегодня же. Сервер как раз вчера прибыл на станцию.

– Замечательно, – бросил Абель, потирая переносицу. – У нас остались темы для обсуждения или я, то есть мы, можем быть свободны? – он испытующе посмотрел на Чоудари.

– Я лишь хотела убедиться, что с вами всё в порядке, и ваши намерения не изменились, – она подняла узкие сухие ладони. – Я слышала, что перед закрытием тоннеля в вашем комплексе произошло что-то ужасное. Вас не задело?

– Задело! – прорычал Рудольф. – Эти малолетки меня вырубили и разнесли главный сервер!

– Главное, сейчас вы в порядке, – она перевела взгляд на Вику. – Удивительное совпадение, правда? Если бы не ваша операция, вы двое остались бы на Трапписта-1 е.

Виктория кивнула, но не стала развивать тему, чтобы не проговориться о воскрешении. Если Рудольф считал нужным это скрывать, значит, на то была причина. Хотя она не помнила особенных мер против людей, нарушивших запрет реанимации. Учитывая, что воскрешённый в итоге поддержал процедуру.

– Мартен, я вышлю вам список оборудования сегодня. Сможете оценить ваши возможности? – Абель вернул разговор в нужное ему русло.

– Не вопрос, – пожал плечами старик.

Виктория не могла перестать удивляться изменениям, произошедшим с Мартеном – ведь ещё недавно он еле двигал губами. Она невольно задерживала на нём взгляд, пытаясь разгадать причину перемен.

– В таком случае мы можем идти? – спросил Рудольф.

– Не смеем больше вас задерживать! – улыбнулась Чоудари.

– Давай, буду ждать список, – кивнул Мартен.

И они вышли из зала. Пот с Рудольфа лился ручьём, застилая ему глаза. Виктория забеспокоилась, что с ним не в порядке из-за воскрешения, однако он привычно вытирал лоб рукавом, будто не замечая его. Абель хромающей походкой нёсся через коридоры Универсариума к своему кораблю, Вика едва поспевала за ним. Нагнав его, она, задыхаясь, спросила:

– Что значит, перенаправят сферу на Трапписта?

– Это так работает, – ответил Рудольф.

– Как?

– Пространство можно исказить в заданном направлении. Они поменяют координаты выхода. На это тоже нужно время и финансирование. Но у капиталистов, потерявших свою золотую жилу, средства найдутся.

– Но у нас есть корабль и четыре дня. Всё в порядке, да? – она заглянула ему в лицо.

– Ты, – он остановился, пытаясь успокоиться. – Ты понимаешь, каково будет лететь в важнейшую в истории человечества экспедицию на этом корыте?

– Мы справимся, правда?

– Если мы полетим на этом борте, нам хватит ресурсов на двоих на месяц, – потея, ответил Рудольф. – С Мартеном и того меньше.

– Дело только в ресурсах?

– В том числе.

– Мы ведь и так летим в один конец. Или я что-то пропустила?

– Ты хочешь остаться? – он метнул в неё злой отчаянный взгляд.

– Откуда такие мысли? – Вика подошла и взяла его за руку. – Я лечу с тобой, сколько раз мне нужно это повторить?

– Оставайся. Возвращайся к мужу, зачем тебе на Кеплер? – он вырвал свою ладонь из её руки.

Она заморгала, не зная, как реагировать на его выпад.

– Я лечу с тобой, Рудольф. Точка.

Он опустил голову, потирая переносицу.

– Зачем тебе это?

Вика не могла ему ответить. Все её аргументы он уже знал, новый был лишь один – она не хотела его оставлять.

– Ты мне нужен.

– Так, может, ты хочешь, чтобы и я остался? – Рудольф поднял глаза.

– Нет, – Вика обняла его и прижалась к груди, чувствуя, как колотится его сердце.

– Мы протянем только месяц. Этого мало, чтобы собрать достаточно данных и проанализировать их.

– Я понимаю. Но какой у нас выбор? Ты ведь считаешь, что второго шанса не будет.

– Не будет. Я с боем вырвал даже этот.

– Тогда летим.

– Ладно, – Рудольф положил руки ей на плечи. – Идём на корабль, я составлю списки оборудования.

За следующие два дня Абель согласовал доступные ресурсы с Мартеном и Чоудари, которая тоже решила внести лепту в финансирование миссии, и начал переоборудование внутренностей корабля – расширял лаборатории за счёт пустующих жилых отсеков и улучшал возможности бортовой нейросети.

К вечеру третьего дня, когда все дела, на которые они могли повлиять, подошли к концу, Вика предложила сменить обстановку и поужинать на станции. Ведь все оставшиеся недели их жизней им предстояло провести на борту. Рудольф, измотанный работой на корабле, согласился.

На тот момент новость, что команда Абеля была на Универсариуме, уже облетела все новостные каналы. Теперь развлекательные дисплеи станции сияли яркими афишами с фигурами новоиспечённых знаменитостей. Виктория с новой причёской и имиджем стала иконой всех женских каналов, и её приторный образ сменился воинственным. Теперь она была на первом плане всех новостей, оттеснив фигуру Абеля. Её это не слишком беспокоило, ведь скоро они покинут Солнечную систему и канут в забвение.

Они, взявшись за руки, шли широкими коридорами станции к маленькому кафе отсека политологии, где надеялись найти спокойный уголок. Вдруг кто-то окликнул Вику. Обернувшись, она увидела семенившего позади Вана. Обрадовавшись, она остановилась и представила мужчин.

– Польщён знакомством я, – поклонился анатом.

– Да, – бросил Рудольф в ответ, пытаясь тянуть спутницу вперёд.

– Подожди, – шепнула она ему. – Ван – большой поклонник миссии, – объяснила она.

– А, очередной твой фанат, ясно, – мрачно кивнул Абель.

– Ваш поклонник я скорее, – смущённо поправил его Ван. – Потрясают воображение исследования ваши Кеплера-47.

– Ясно.

Анатом переминался с ноги на ногу, не зная, как задать свой вопрос.

– Ван тоже хотел присоединиться к миссии, но ему отказали, – сказала Вика.

– Тебя это не остановило, – напомнил ей Абель.

– Я другое дело.

– Сотрудник новый вам, вероятно, не нужен? – с надеждой спросил Ван.

– Чем занимаетесь?

– Анатомия – профессия основная моя.

– Бесполезно, – отмахнулся Абель.

Ван беспомощно посмотрел на Вику. Она глянула на Рудольфа и сказала коллеге:

– Я ведь говорила, что мы не вернёмся.

– Значения не имеет этот факт. Цивилизация разумная волнует больше жизни меня.

Абель заинтересованно посмотрел на невысокого юношу. Ван выглядел пятнадцатилетним подростком, хотя ему было к тридцати.

– Нейромоды? – спросил он.

– По рекомендациям доктора Ларс установлены они, – сглотнул Ван. – Астробиология, биология, несколько разрядов молекулярной биохимии также.

– Давно?

– Четыре месяца и два года последнему.

– Значит, уже соображает, – покивал себе Абель.

– Ван, – обратилась к нему Вика. – Это слишком рискованно, у тебя вся жизнь впереди!

– Чем разум новый, нет важнее для меня причины жить.

– Вылетаем послезавтра. Я вышлю чек на оплату взноса, – уверенно сказал Абель и протянул Вану руку.

– Чек? – нахмурилась Вика.

– Нужны деньги на его паёк. А то мы оголодаем через две недели.

– Хорошо, – кротко поклонился Ван, отвечая на рукопожатие.

– Не понимаю, – игнорируя анатома, сказала Рудольфу Вика. – Он ведь занимается анатомией и биологией. Зачем он в миссии?

– У тебя есть нейромод по астробиологии и молекулярной химии?

– Нет.

– Может, у тебя есть мощная Ии на борту?

– Нет.

– Значит, у тебя есть ответ на твой вопрос, – и обращаясь к Вану: – До встречи.

Абель уже развернулся, чтобы уйти, но анатом вдруг смело спросил:

– Торопитесь вы куда?

– Мы идём ужинать, – ответила Вика.

– Возможность есть, что составите компанию вы команде нашей?

– Команде? – удивилась она.

– Собрались все, что ты на станции, узнав.

– Все?

Ван осторожно кивнул.

– Пойдём, посмотрим на твоего бывшего. Объясню ему, где он не прав, – радостно сказал Рудольф остановившись.

– Это плохая идея.

– Идея замечательная это, – развёл руками Ван. – Скучаем по тебе все мы.

Вика разочарованно вздохнула, посмотрела на Рудольфа, внезапно засиявшего энтузиазмом, и понуро согласилась. Ван повёл их на третью палубу в Отсек Изящных Искусств, где в закоулках галерей, концертных залов, театральных подмостков, голографических студий, книжных и музыкальных магазинов скрывался узкий коридор питейных заведений. Они свернули в альков за сувенирной лавкой и нырнули под тяжёлые зелёные портьеры. По ту сторону оказался роскошный ресторан, оформленный на манер эпохи Фицджеральда, к которой Земное богемное сообщество питало слабость.

– Больные люди, – негромко прокомментировал Абель.

Вика вдохнула тяжёлый аромат фруктовых сигар, услышала ноты знакомого джазового стандарта, и на её глаза навернулись слёзы. Она не думала, что так скучала по этой атмосфере. Во всей суете последних недель прошлое растворилось, казалось, без остатка. Тут Виктория посмотрела на свои руки без браслетов и колец, провела пальцами по гладким мочкам без серёг, тронула обнажённую шею, на которую теперь не спадали локоны тёмно-рыжих волос, и тяжело вздохнула. Она сделала выбор, но на секунду, на одно крошечное безотчётное мгновение, она пронзительно пожалела о своих решениях. Ей захотелось очнуться субботним вечером в каком-нибудь Новом Орлеане, обнять Рудольфа и выйти в жаркие улицы на поиски джазового бара. Думать о новых платьях, последних находках культов Вуду, заботиться только о сегодняшнем дне. Она подняла глаза на Абеля, тот недовольно оглядывался. За дальним столиком показались знакомые лица, и они втроём двинулись туда.