Когда Виктория очнулась, Рудольфа рядом не было. Вика поёрзала в кресле, движения по-прежнему были скованы ремнями. Она повертела головой, операционная была пуста. Прокашлявшись, она позвала Ии:

– Можно мне встать?

Ответа не было. Вика уточнила вопрос:

– Ии, отстегни ремни.

Никакой реакции. Она покрутилась в кресле, задёргала руками сильнее, и замки открылись. Видимо, были настроены на осознанные действия. Вика облегчённо выдохнула и стянула шапочку. Та действительно вырвала несколько волосков, зацепившихся за электроды. Сняв остальные ремни, она встала с кресла и почувствовала лёгкое головокружение.

– Ии, где Рудольф?

В ответ тишина.

– Это что, какая-то дурацкая шутка?

Вика по стенке добралась до двери и постучала в неё. Та не открылась.

– Ии, открой дверь, я уже пришла в себя!

Нейросеть не отвечала.

К счастью, Вика была одета и не чувствовала себя беспомощным пациентом, ощущала лишь лёгкую тошноту. Она подошла к стене, где была панель для ввода кода доступа для ручной блокировки. Набрала уже выученные наизусть цифры, и двери раскрылись.

– Эй, вы про меня забыли? – крикнула Виктория, выйдя из купола медотсека.

Побродив некоторое время по коридорам, стараясь держать равновесие, она дошла до планетария. Двери на были заблокированы, чувствовался странный запах. Внутри было тихо, но что-то было с воздухом, было тяжело дышать. Она прошла к дисплеям и тут заметила несколько развороченных ботов, лежащих у центрального телескопа. Её пронзил ужас, от этого заболела голова. Вика схватилась за виски и обошла мёртвые кучи железа. Следуя вдоль неподвижных машин, она остолбенела. У выхода наружу рядом с распахнутой дверью, привалившись к стене, сидел Рудольф. Вокруг него чернела тёмная жидкость, обычно белый халат был в пятнах. Борясь с подступающей тошнотой и накатывавшей волнами головной болью, Вика кинулась к нему и упала на колени рядом.

– Рудольф, я здесь, – громко прошептала она, встряхнув его за плечи.

Голова доктора безвольно упала на грудь. Только сейчас Виктория увидела чернеющее пятно под рёбрами. Оттуда и вытекала эта жидкость, казавшаяся чёрной из-за постоянных сумерек. Это была кровь. Из раны уже набралась огромная лужа, залившая весь пол вокруг тела Абеля.

– Рудольф, очнись! – в отчаянии крикнула Вика.

Он не двигался. Она попыталась нащупать пульс на шее и одёрнула руку, почувствовав, каким холодным было тело.

– Чёрт возьми, Ии, что случилось?

Ей никто не ответил. Она вскочила и попыталась захлопнуть дверь, чтобы не отравиться воздухом снаружи. Однако та была заблокирована какой-то кочергой. Она с усилием вытащила её из смёрзшейся земли, отбросила, и с размаху закрыла дверь.

Вика начала судорожно соображать, не обращая внимания на острую боль, пронзающую затылок. Консоль. Ей нужно было найти консоль нейросети. Наверняка доступ можно было получить отсюда, из планетария. Виктория, качаясь, подбежала наугад к одному из дисплеев, смахнула бегущие по нему цифры, ввела код доступа Абеля, запачкав кровавыми отпечатками экран, и зашла в консоль. Перед ней раскрылось многоуровневое полотно кода, которое раньше казалось ей устрашающим алфавитом инопланетян. Сейчас же она быстро разобралась во фреймворках и классах, раскопала ядро и прошерстила последние команды. Ии была ещё жива, но больше половины её функций не действовали. Вика внесла комментарии, собрала упрощённую модель и ввела переменные для активации урезанной версии алгоритма. Она сделала всё это так быстро и чётко, что даже не успела осознать, что активно пользуется новыми участками своей памяти. В висках заломило, она потёрла их и крикнула:

– Ии, что произошло?

– Группа экстремистов ворвалась в комплекс через купол планетария, – безжизненным, металлическим голосом ответила Ии. – Доктор Абель заблокировал медотсек и вышел, чтобы изолировать важные блоки комплекса. Злоумышленники взломали дисплей, чтобы локализовать землянина. Доктор Абель проследовал в планетарий, чтобы остановить их. Посчитав его действия угрозой, экстремисты выстрелили в него из устаревшего, но эффективного оружия, известного, как обрез. Выстрел отбросил тело доктора к стене и выбил девятый и десятый грудные позвонки, чем мгновенно обездвижил жертву. После злоумышленники проникли в десятый купол, взломав его, и нарушили целостность моего сервера. Мои функции были урезаны. Я всё ещё мог выкачать весь воздух из помещения, что было невозможно в куполе планетария из-за открытой двери. Это стало причиной смерти нападавших. Через восемь минут и пятнадцать секунд из-за критических повреждений я отключился, чтобы сохранить оставшиеся данные для будущего восстановления.

– Рудольф был ещё жив, когда ты выкачала воздух в серверной? – несмотря на смену местоимений нейросетью, Вика по-прежнему относилась к ней как к сущности женского рода.

– Нет. Доктор Абель скончался почти мгновенно. Внутренние повреждения были несовместимы с жизнью.

Виктория начала судорожно размышлять, уставившись в дисплей. Она боялась смотреть на окровавленное тело Рудольфа, сама идея его смерти выгоняла вон все мысли в трещавшей по швам голове. Она стала перебирать возможные решения, хотя выход был всего один. Тот, о котором Вика не хотела даже думать.

– В комплексе есть воскрешающий аппарат? – выдавила она из себя.

– Нет. Аппаратура восстановления жизнедеятельности есть только на Земле. Колонии подписали соглашение об отказе от технологии.

– Чёрт! – крикнула Вика. – Сколько до Земли? Сутки?

– На данный момент двадцать один час и сорок пять минут. Точное время колеблется в зависимости от условий.

– Сутки, – отмахнулась она. – Это очень долго, но возможно, – она силой ударила по столу, отчего оставленные с вечера чашки звякнули. – Везём его на Землю. Помоги мне.

– Нет, – бесстрастно ответила Ии.

– Почему это? – взвыла Вика.

– Доктор Абель подписал отказ от реанимации, а следовательно, и от воскрешения.

Викторию трясло, думать было больно, но она отчётливо помнила свой ужас, когда узнала, что Искандер воскресил её против воли. А ведь у неё не было подписанного отказа. Значит, Абель был настроен серьёзно и рассматривал такую вероятность. Она сделала усилие и посмотрела на него. Сердце забилось ещё чаще. Он казался меньше, тоньше. Стал хрупким и пустым. Вика подошла и села рядом. Абель был мёртв. Его не было в этом теле. Он был где-то ещё. Либо его не было вовсе.

– Сколько времени прошло с момента смерти?

– Три часа и шестнадцать минут.

– Как долго, – ошарашенно прошептала Вика. – Так ты поможешь доставить его на Землю?

– С какой целью?

Она прищурилась: значит, можно было обмануть сеть? И сделала попытку:

– Рудольф видный учёный, нужно провести расследование.

– Для этого лучше вызвать команду следователей сюда. Я подам запрос, как только ты восстановишь сеть.

– У тебя нет связи с миром?

– Нет.

– А с кораблём?

– Ни с полевой лабораторией, ни с кораблём миссии связи нет.

Значит, Вика могла сама перенести Абеля на судно. Бортовая Ии не знала, что произошло. Можно было заблаговременно отключить команды, отвечающие за соблюдение воли усопшего.

– Тебе следует оставить тела нетронутыми, – напомнила Ии.

– И не подумаю, – сказала Вика.

Она поднялась и вернулась к консоли. Набрала нужные команды и снова усыпила нейросеть. Двери она могла разблокировать и вручную. К счастью, системы жизнеобеспечения не были затронуты катастрофой.

Вика ещё раз посмотрела на Абеля, поймав себя на сомнениях. Будет ли он рад воскрешению? Отречётся ли от неё, как она отреклась от Искандера? Несмотря на растущую боль во всей голове, она взвесила альтернативы и решила, что реакция Рудольфа, выражаясь в его терминах, «несущественна». Закрыв консоль, Вика стремительно пошла в медотсек, вытирая с губ рвущуюся наружу рвоту.

Знаний из области медицины не было среди её обновок. Но она точно знала, что охлаждение тела замедлит процессы разложения, что пригодится при восстановлении тканей и мозговой активности при воскрешении. На руку сыграет и сниженная температура комплекса. Были бы здесь тропики, тело было бы в намного более плачевном состоянии. К счастью, Абелю выстрелили не в голову, иначе никакой надежды у неё бы не осталось. Перебитые позвонки, конечно, добавляли времени к реабилитации, но не были критической травмой для современной медицины.

Вика зашла в отсек и стала соображать, где у доктора могли храниться криокапсулы. Наверняка где-то завалялась парочка на всякий случай. В конце концов, у него был даже коллайдер под комплексом. Быстро осмотрев несколько комнат, она нашла пакеты для заморозки. Это были длинные мешки, чем-то похожие на спальные. Взяв один из них и прихватив горсть проводов, лежавших рядом, Вика побежала обратно в планетарий, заглянув по пути на склад и покатив с собой тележку для негабаритного груза.

Вернувшись в Планетарий и вновь увидев сцену неоправданного насилия, она резко бросила свою ношу, отвернулась, и её стошнило. В висках стучало, руки дрожали, сердце колотилось как бешеное. Утерев лицо рукавом своего белого костюма, уже испачканного в крови, она вернулась к делу. Подкатила тележку ближе к телу Абеля и разложила перед ним мешок. Виктория старалась не задумываться, не останавливаться ни на одной мысли, резавшей её мозг изнутри. Она просто решала задачи. Следующей была транспортировка тела.

Вика подошла к Рудольфу, обняла его подмышками и попыталась приподнять. Несмотря на пониженную гравитацию, у неё ничего не вышло. Абель был ужасно тяжёлым. В нём было больше двух метров роста и внушительные, хоть и высушенные мышцы. Должно быть, на Земле он бы весил под сто килограммов. Здесь этот вес был ненамного меньше. Процентов на десять. Запыхавшись в попытках сдвинуть его с места, Вика только неосторожно повалила тело на пол. Упав рядом, так и не отпуская объятий, она вдруг заплакала. Он был таким холодным и, казалось, сделанным из камня. Жизни в нём не было. Рудольф был мёртв. От этой мысли у Вики вырвалось неконтролируемое рыдание. Она не отдавала себе отчёта, как привязалась к нему за эту неделю. Такого с ней ещё не случалось. Ни мальчики в юности, ни первые встречи с Искандером не трогали её так сильно, не заставляли сердце биться чаще и чувствовать себя живой. После воскрешения это было особенно ценно. Она лежала, обняв холодное тело и плача в окровавленное плечо, ещё несколько минут, прежде чем нашла в себе силы подняться.

Встав и утерев слёзы, Вика решила подойти к проблеме с другой стороны. Вместо того чтобы пытаться поместить тело в мешок, она решила надеть сумку на Абеля как защитный костюм. Взяла криопакет и стала заталкивать туда тяжеленные ноги, потом, расправляя его, как пододеяльник на одеяле, постепенно подняла до шеи и аккуратно уложила внутрь голову. Теперь тело лежало на спине в охлаждающем мешке. Оставалось перенести его на тележку. Это оказалось проще – у пакета были ручки и даже пара колёсиков. Он был чем-то похож на чехол для спортивного снаряжения.

Расположив тело на тележке, Вика на минуту присела рядом. Её по-прежнему колотило, но, казалось, головная боль начала отступать. Неужели помогли простые рутинные действия? Что рутинного было в одевании трупа в лыжный чехол? Она прыснула. Смех казался чем-то неуместным, но она не могла остановиться, продолжая безудержно хохотать в окружении пронзительной тишины.

Успокоившись, она поднялась, взялась за тележку и покатила её в сторону посадочной площадки, вручную снимая блокировку дверей. Перед выходом она надела маску и с усилием вывела свой груз наружу. Не замечая холода, она подгоняла тележку к багажному отсеку корабля. Ещё вчера она понятия не имела, где он находится, и как вообще управляться с этой махиной. Сегодня она подошла к корме, нашла скрытую в облицовке панель и набрала нужный код. Благо Абель заблаговременно снабдил её всеми необходимыми командами. Изучение паролей доступа было одним из первых в списке, как ей тогда казалось, бесполезных дел. Открылся багажный отсек, и Вика не без труда закатила внутрь груз и закрыла вход.

– Здравствуй, Виктория! – поприветствовал её знакомый голос Ии.

Она вздрогнула, но ответила:

– Привет.

– Как прошла твоя операция? Я отключилась в какой-то момент из-за несанкционированного проникновения в комплекс. Скажи, у вас с доктором Абелем всё в порядке?

– Да, – хрипло ответила она, оставив тележку у выхода во внутренний коридор.

Теперь нужно было отключить блокировки борта. Она вышла на мостик и подошла к одинокому дисплею.

– Готовишь корабль к дальнему плаванию?

– Да, – снова коротко ответила она, вызывая консоль Ии.

– Зачем тебе мои коды? Тебе пока рано использовать новые навыки. Помнишь, что сказал доктор Абель? Тебе нужно время на восстановление.

– Знаю, – отмахнулась Вика, продолжая искать необходимые участки для перекодирования.

Ии не слишком сильно тревожилась. Виктория подумала, что это связано с отключением от центрального сервера. Бортовой компьютер сам по себе был не настолько живым, как основная нейросеть. Разговор по телефону – вспомнила Вика и отключила последнее препятствие на пути к воскрешению Абеля.

– Вижу новые настройки! – обрадовалась Ии. – Введёшь код подтверждения?

Вика ввела нужные цифры, и нейросеть радостно поблагодарила её. Вернувшись в багажный отсек, она выкатила оттуда тележку и доставила Абеля к одной из комнат-келий. Втащив его внутрь, Виктория бережно уложила тело на кровать и прикрепила ремнями. Потом достала провода и соединила мешок с питанием. Теперь температура внутри должна была понизиться. Вика приоткрыла его и проверила. Действительно, стало холоднее. Она вышла из комнаты и заблокировала дверь. Вся эта операция не вызвала ни одного вопроса у бортового компьютера. Она вздохнула с облегчением.

Вернувшись на мостик, Виктория села в кресло, пристегнулась и скомандовала Ии проложить курс на Землю. Та послушно подчинилась. Корабль вздохнул и начал резко набирать высоту. Подъём оказался не менее мучительным, чем спуск. У Вики снова заболела голова. При других обстоятельствах она бы начала переживать за своё здоровье, сейчас ей было не до этого.

Полевая лаборатория оттолкнулась от притяжения планеты, порезала атмосферу и направилась к далёкой сфере тоннеля Земли.

Как только перегрузки закончились, и Вика ощутила освобождающую невесомость, её вновь стошнило. Она была готова к этому повороту, вооружившись пустой ёмкостью, доставленной в подлокотник кресла. Отдышавшись и выпив воды, преодолевая нарастающую головную боль, Вика подняла ладонь и вгляделась в список контактов. Ей нужно было определиться, к кому обращаться за помощью с воскрешением. Сама она не знала ни одного госпиталя с воскрешающим аппаратом, кроме Каирского. Пробежавшись по известным именам, она остановилась на Сафии. Коллега была одной из самых серьёзных и почётных её знакомых, у неё наверняка были связи, к тому же они с Абелем были заочно знакомы.

Вика подавила накатывавшие рыдания, собралась с духом и записала короткое сообщение, где рассказывала о произошедшем и просила помощи с процедурой воскрешения. Тем временем корабль перешёл на ускорение, и на борт вернулась гравитация. Закончив с диктовкой, она попыталась отвлечься видом раскрывшегося перед ней космоса. Стоило ей отпустить концентрацию на проблемах, как на неё с устрашающей силой навалилось отчаянье. Вика не стала успокаивать себя или отвлекаться, она отдалась рыданиям без остатка. Проплакав почти час, она, сама того не заметив, отключилась.

Пришла в себя Виктория уже в Солнечной Системе, проспав больше двенадцати часов. Едва вспомнив, где находилась и что случилось, она дёрнула рукой, чтобы проверить входящие. Там её ждала куча бессмысленного мусора и два важных письма от Сафии. Не думая ни секунды, она открыла первое.

Сафия со строгим и серьёзным видом приносила свои соболезнования по поводу смерти Абеля, пыталась подбодрить Вику и обещала в скором времени вернуться с ответом, уверяя, что любая больница на Земле примет такого знаменитого пациента. Выдохнув с облегчением, Виктория открыла второе письмо. Первые же слова не оставили от призрачной надежды ни следа. Сафия, уверенная в неведении Вики, с горечью сообщала об отказе Абеля от реанимации. Госпиталь, куда она обратилась, уведомил её, что не может провести операцию. Поэтому коллега была настроена категорически и советовала отвезти тело доктора на его родную планету для организации похорон. Выходило, что Ии была наименьшим препятствием во всём незатейливом плане.

Свободной рукой Вика стёрла со щёк и носа катившиеся без остановки крупные слёзы. На ладони остались капли крови, она не придала этому значения, ведь её руки и в прошлом белоснежный костюм и без того были в красных разводах. В висках стучала боль, пробираясь всё глубже и отдаваясь гулким эхом в затылке. Слёзы застилали глаза, но она продолжала перечитывать сообщение Сафии, надеясь отыскать в нём искорки надежды. Их не было. Нужно было решать проблему, но она была не в силах. Вика не могла понять, как оказалась здесь. Ещё десять дней назад она была другим человеком, беспечной землянкой, всерьёз считавшей проблемой выбор гардероба к посещению выставки.

Её мысли замерли, зацепило последнее воспоминание, не о нарядах, а о том, что была другим человеком. Может быть, это и был выход? Выдать Рудольфа за кого-то другого?

Виктория покусала губы, соображая, был ли среди её знакомых кто-то с криминальным прошлым. Она перебрала в голове всех, включая студенческих приятелей. Подходящих имён не было. Все были обычными правильными землеедами. В их кругах не было никого, кто мог заниматься подделкой документов. Она не интересовалась, но наверняка на Земле были строгие законы на этот счёт. Тогда, может быть, какое-то из государств смотрело на отказ от реанимации не так строго, как остальные? Виктория свернула письма на ладони и начала искать информацию о законах. Спустя полчаса, потраченных впустую, она убедилась, что все правительства, входившие в Союз, были весьма однозначны в трактовке закона.

Тем временем корабль приближался к Земле, счёт пошёл на часы. Вика впала в ступор, боль перекрыла все отходные пути, и она не могла найти ни одного укромного места, чтобы скрыться от неё. Весь череп пульсировал, болели даже глазные яблоки. Вика откинулась в кресле и вспомнила, что ничего не ела с самого утра. Возможно, еда могла немного утихомирить мигрень. К тому же можно было попросить таблетки от спазмов. Так она и сделала. Через некоторое время уже чувствовала себя лучше. Из-за этого отчаянье накатило с новой силой. Ей стало себя жалко, она была совершенно беспомощна и бесполезна. Даже со всеми современными технологиями она не могла сделать ничего, чтобы помочь дорогому человеку. Ведь Вика всегда двигалась по направляющим, ей редко приходилось что-то решать. Это не было её сильной стороной. Сначала её направляли родители, потом Искандер. После развода она прибилась к Абелю и играла роль послушной исполнительницы бесполезных дел. От этого ей стало ещё горче.

Эти удручающие мысли почти похоронили её решимость воскресить Рудольфа, пока внезапно она не наткнулась в них на крупицу здравого смысла. Да, она редко принимала решения, но полёт на Кеплер-47 был её выбором, несмотря на все предостережения Абеля, она была готова к рискам. Поставить нейромоды тоже было её инициативой. Значит, она не была настолько бестолковой, как внушала себе. К тому же теперь в её мозгу были новые знания и навыки. Вероятно, она могла справиться с задачей самолично, не прибегая ни к чьей помощи.

Эти размышления несколько отрезвили её. Вика снова повернула к себе ладонь и начала изучать техническую сторону вопроса. Новая память подсказала ей, что документы такого рода, как отказ от реанимации, выдавались самым высоким органом Совета Колоний и снабжались уникальным токеном, который нельзя было подделать или взломать. Вернее, такая возможность существовала. Если поразмыслить, теперь Вика была на это способна. Только ей понадобилось бы слишком много времени. Больше, чем у неё оставалось. Ведь чем дольше Абель был мёртв, тем меньше было шансов на сохранение его мозга и успешное воскрешение. Да и бортовая нейросеть была слабовата для таких задач. Раз нельзя было подделать токен, вероятно, была возможность его скрыть? Вика начала усиленно думать, отчего голову вновь заломило. Обращать на это внимание было некогда, она приняла ещё одну таблетку и продолжила строить план.

Виктория решила, если выбрать частную дорогую клинику, можно пройти туда с устройством, влияющим на считывание информации из сети. Вика провела поиск и узнала, что обычно перед операцией воскрешения больница запрашивала связанные с этим документы. Но запросов конкретно об отказе от реанимации они не делали. Это была неучтённая тонкость закона, который ещё не успели толком поменять под новую технологию. Воскрешение по факту не являлось реанимацией в медицинском смысле этого слова, так что если запутать внутреннюю систему клиники, отказ мог не появиться в списке медицинских документов Абеля. Вика поразмыслила ещё, отстегнула ремни и подошла к дисплею мостика. Заниматься кодом на ладони одним пальцем было неудобно. Консоль теперь стала её любимым инструментом, хотя она даже не успела поразиться такой перемене.

Виктория провозилась с невидимостью токена практически до момента выхода на земную орбиту. С готовой обманкой, прикреплённой к прошивке её ладони, она была готова ринуться в бой. Оставалось выбрать подходящий госпиталь. Среди десятков больниц с системой воскрешения больше половины были государственными, наподобие той, где воскресили её, а значит, риск попасться был выше. Среди частных были слишком щепетильные, изолировавшие пациентов с момента поступления. Но были две, которые вписывались в план Вики. Они, конечно, были самыми дорогими. Она понадеялась, что у Абеля со счётом всё в порядке, ведь выяснить размер его состояния ей так и не удалось. Её личных средств едва хватало бы на чашку кофе в такой больнице. Ведь её работа не предполагала дохода. Они жили на гранты, которые обеспечивали им безбедное существование, постоянные переезды и проживание в хороших домах по всей Земле. У неё никогда не было цели делать накопления, она не представляла, зачем они могли ей понадобиться. Теперь вся надежда была на Рудольфа, сможет ли он обеспечить своё воскрешение.

Клиника, которую Вика выбрала, была в Швейцарских Альпах. День нахождения в ней выливался в годовой бюджет небольшого поселения колоний. Она была намного дешевле альтернативы, что была в Новой Зеландии, и, вероятно, её услугами пользовались исключительно наследники столетних состояний, которых теперь было не так много. Вика подала запрос на операцию воскрешения без упоминания имени. Сослалась на секретность, что в случае с Абелем вполне могло сойти за правду. Клиника подтвердила возможность операции и выслала список документов, требующихся по прилёте. В ответ Виктория отправила форму соглашения о неразглашении без заполненного имени Абеля, надеясь скрыть за ним своё мошенничество при успешном исходе.

За работой она совсем перестала чувствовать боль, и довольная, вернулась в кресло для посадки близ клиники.

Пережив очередной ад приземления, Вика отстегнулась и, ощутив знакомое притяжение родной планеты, пошла за Абелем. Машина реанимации уже стояла рядом с полосой. Она удивилась, что никаких сложностей с разрешением на посадку не было, видимо, их уладила клиника. Зайдя в келью с мешком, в котором лежал доктор, она краем глаза увидела в небольшом зеркале комнаты своё отражение и ужаснулась. Вся перепачканная, с размазанной по лицу кровью, Вика была больше похожа на убийцу, нежели на спасателя. Она даже не взяла с собой сменной одежды, когда бежала к кораблю. К счастью, на борту оказались костюмы Рудольфа. Они, конечно, висели на ней, как на вешалке, но точно смотрелись лучше окровавленного фартука мясника. Умывшись, одевшись, закатав рукава и штанины, Вика переместила тело Абеля на тележку и покатила в грузовой отсек. Когда подъёмник опустился, её ослепил яркий свет земного утра. Снаружи ждал автобус частной клиники.

Выйдя к санитарам, она представилась и пожала каждому руку, заразив системы их ладоней невидимостью. В больнице она сохраняла серьёзный, но доброжелательный вид и продолжала протягивать всем руку для приветствия, решив перестраховаться. Это оказалось лишним. Когда врачи принимали пациента, они попросили её выступить его представителем и подписать все необходимые документы, так что она приложила ладонь ко всем устройствам, так или иначе задействованным в документообороте. Ей даже показалось, что обман сложился уж слишком легко. С другой стороны, возможно, тут тоже сыграла свою роль новизна технологии.

Абеля бережно вынули из мешка и переложили на каталку. Никто даже бровью не повёл, увидев, в каком чехле был доставлен пациент. Когда его повезли в операционную, Вику позвали, чтобы закончить с формальностями. Они подписали соглашение о неразглашении и провели оплату. Она вздрогнула, услышав сигнал об успешном списании средств. В суматохе с невидимым отказом она совсем позабыла о возможной проблеме с деньгами. Оказалось, Абель всё же был богат, вернее, сказочно богат. Оформлявший её секретарь протянул ей платок, указав, что у неё носом идёт кровь, и спросил, не нужна ли ей самой медицинская помощь. Вика улыбнулась, сказав, что с ней всё в порядке. Мужчина заметил, что её лицо знакомо ему из новостей, и что он рад видеть среди клиентов знаменитость. Она стушевалась и спросила, где можно подождать окончания процедуры. Секретарь отвёл её в роскошную комнату, которая оказалась будущей палатой Рудольфа. Оставшись одна, Вика сняла необъятный пиджак и упала на широкий диван с видом на горы. Судя по всему, ей предстояло провести там не один час. Не успев расслабиться после полной стресса и напряжения дороги, она отключилась, заснув прямо на диване.

Её разбудили мерные разговоры медсестёр, вкативших в палату кровать с Рудольфом. Вика вздрогнула и, увидев их, вскочила с места.

– Получилось? – хрипящим шёпотом спросила она.

– Конечно, – сёстры удивлённо посмотрели на неё.

– Никаких осложнений? Он в порядке?

– Да, с восстановлением активности мозга проблем не было. Пришлось заменить позвонки, врач сказал, выращивать новые слишком болезненно. Они приживутся в течение недели. Ходить пациент сможет через три дня. Сейчас ему прописан покой, – сказала та, что была выше.

– Когда он очнётся?

– Обычно приходят в сознание через пять-семь часов. Если пациент проспит дольше, это нестрашно. Мы проследим.

– Спасибо, – Вика пошла к кровати, боясь смотреть на Рудольфа.

– Вам подготовить отдельный номер или вы планируете пребывание в другом месте?

– Номер?

– Вы можете оставаться здесь, если пожелаете. Только укажите в расписании ваш режим и блюда из меню, – сестра кивнула на дисплей у двери.

– Спасибо.

Медсёстры попрощались и вышли из палаты. Вика посмотрела на время, прошло больше десяти часов. Как долго она спала. Ей всё ещё было страшно смотреть на Рудольфа. Она помнила его безжизненное лицо, закрытые глаза и струйку крови, стекавшую по подбородку. Ей было не по себе от ужаса увидеть всё это вновь. Она набралась смелости и подошла ближе. Он был всё ещё бледен, но на шее мерно билась вена, сообщая хорошие новости. Вика взяла его за руку, та была уже тёплой. Ей стало интересно, был ли этот человек всё ещё знакомым ей Абелем, или какой-то другой его версией. Потерял ли он что-то, пока был мёртв? Или приобрёл?

Вика подкатила стул и села рядом, вновь взяв его руку в свои. Она вспомнила, как очнулась после воскрешения, не понимая, что произошло. Просто вынырнула из тьмы. Никаких снов и видений не было. У Рудольфа будет так же? Вика положила голову на постель рядом с ним и закрыла глаза. Через минуту она снова провалилась в сон.