На станции Универсариума не было чёткого деления на сутки: когда бы человек ни поднимался с кровати, ему всегда было чем заняться. Вика решила не сбивать внутреннего графика, поэтому просыпалась и засыпала по обычному режиму. Он отличался от общего времени Солнечной системы, которое совпадало с Гринвичем, всего на пару часов. Проснувшись чуть раньше восьми, она позавтракала в одиночестве и пустоте своего номера, прошлась по нескольким выставкам и лекциям и добралась до отсека Археологии. Там, как всегда, кипела жизнь: земляне презентовали новые находки, колонисты хвастались окаменелостями на миллионы лет более древними, чем когда-либо обнаруживали в колыбели человечества. Каждая дверь сияла названием очередной лекции, из всех аудиторий доносились восторженные голоса экспертов и их поклонников. Сейчас Вике казалась странной такая повальная мода на прошлое. Она пошла в профессию по зову сердца, не ради популярности. Коллеги теперь казались ей клоунами, раздувавшими из мухи слона. Ведь крупных открытий в археологии Земли не случалось уже больше века. Динозавры найдены, кроманьонцы обузданы, секреты пирамид разгаданы. Атлантида? Виктория слабо верила этой призрачной надежде. Земляне со своим Великим Наследием стагнировали, если не деградировали, погружаясь всё глубже в пласты истории.

Десять лет назад её чуть было не затянуло новое веяние: стремительно растущее увлечение коллег древней флорой и фауной колоний. Вика даже прошла курс повышения квалификации в этом направлении. В отличие от единомышленников она действительно слушала лекции и прилежно занималась с наставником, а не просто загружала дополнение в свой нейромод памяти. Тогда ей казалось это важным. Потом она встретила Искандера, убедившего её остаться на Земле и вносить посильный вклад в совершенствование знаний о предках. Ведь кто, если не они?

Вика зашла в аудиторию, где через полчаса должна была состояться встреча с Нафрит. Ей не хотелось видеть бывших коллег, это скорее было актом прощания с прошлым. Вика прошлась по периметру, разглядывая найденные их командами экспонаты. Был здесь и гребень, который она отыскала в свой последний день на раскопках. Он был тщательно очищен, помечен и освещён с выгодной стороны. Половина шарма сразу рассеялась. Гребень с лошадкой стал ещё одним из бесчисленных миллионов мелочей, найденных на просторах бывшего Древнего Египта. Хотелось придать ему значимость – её последняя находка на Земле. Однако он был всего лишь безделушкой, артефактом её ошибочных решений.

Сегодня Вике хотелось жалеть о своём выборе, но она не стала. В конце концов, прошлой жизни не изменить, но на этот раз у неё был шанс двинуться по другому пути. Она скрылась из отсека Археологии, направившись на судьбоносную встречу с Абелем. Из подошедшего к ней лифта стремительно вышли супруги Ларсен. Ларри, заметив её, остолбенел и поймал за рукав жену, в сосредоточении кусавшую губы перед презентацией.

– О, Витян, – гоготнул Ларри. – Ты как?

– Нормально, – пожав плечами, ответила она.

– Передумала?

– Нет, иду на встречу с Абелем.

– Я про нашу Нафаню. Ну, Нафрит. Не идёшь?

– Нет, хочу морально подготовиться к совещанию.

– Виктория, – приняла эстафету Сафия. – Мы решили не лететь на Кеплер-47.

– А-а, – Вика рассеянно кивнула. – Мне жаль, – она не стала говорить, что их решение не было для неё сюрпризом.

– Мы слишком стары для этого дерьма, – прогудел Ларри. – Только страшно, что ты полетишь одна. Это ж финиш!

– Всё в порядке, – улыбнулась Вика. – В любом случае я схожу на встречу и только после этого приму окончательное решение, – солгала она.

– Взвесь всё, как следует, – строго сказала Сафия. – Даже если ты полетишь, мы просим тебя держать с нами связь по зашифрованному каналу.

– А как же договор о неразглашении?

– Забей, – махнул рукой Ларри. – Мы же тоже его подписали, он распространяется на всю миссию. Так что фактически им будет нечего тебе предъявить.

– Это безопасно, – подтвердила Сафия.

– Конечно, хорошо. Буду рассказывать вам о состоянии дел.

Они попрощались, и Вика нырнула в лифт, нажав пятую палубу. До встречи ещё было время, но ей хотелось прийти в душевное равновесие, прежде чем вновь столкнуться лицом к лицу с возможностью скорой смерти.

К десяти она была на месте. Полевой лабораторией Абеля оказался его корабль, стыкованный с Универсариумом в доке отсека Исследований Космоса. На входе гостей сканировали и только после этого допускали на борт. Что подвергалось анализу, была ли процедура обычным распознаванием лиц или детектором оружия, было неясно, но все без исключения получали зелёный свет. Вика прошла под сканером и вошла в длинный белый коридор. У неё перехватило дух, когда она подумала, что Абель мог отстыковаться в любой момент, и тогда ни у кого из пришедших на встречу уже не будет права выбора.

В конце длинного коридора была единственная дверь, за которой находился небольшой конференц-зал. В нём не было ни иллюминаторов, ни привычных на станциях и кораблях экранов-окон, проецирующих красивые виды. Белые стены со скруглёнными углами, и круглый стол с расставленными по периметру металлическими табуретками в середине. Внутри было ощутимо холоднее, чем на Универсариуме. Пахло чистящими средствами и антисептиком. Выглядела комната крайне негостеприимно. Учёные, уже занявшие свои места, отмеченные голографическими табличками, ёрзали на стульях без спинок, пытаясь принять мало-мальски удобную позу. Вика нашла своё имя и опустилась на табуретку, сразу почувствовав под собой ледяной металл. Она была одета слишком легко, тонкая ткань её платья не спасала от прохлады зала. Другие участники встречи ёжились и растирали плечи руками, чтобы сохранить толику тепла до прихода доктора Абеля. Каждый из них уже мечтал высказать ему своё мнение о климате в лаборатории. Виктория подложила под себя раскрытые ладони, надеясь снизить риск подхватить неприятную простуду, и вжала голову в плечи.

Гости просидели в холодном зале ещё десять минут, прежде чем появился Абель, в белом костюме в тон всей обстановке. Он не выглядел замёрзшим, напротив, излучал довольство. Стоило ему встретиться глазами с Викторией, всё его расположение рассеялось.

– Значит, всего девять, – кивнул он в сторону. – Уже неплохо.

– Рудик, – Вика узнала в невысоком лысеющем мужчине недавнего собеседника доктора. – У тебя тут околеть можно. Мы, конечно, уважаем твои привычки, но тут же совершенно невозможно сидеть!

Все вокруг закивали. Кроме Вики, за столом было ещё три женщины и пятеро мужчин, не считая хозяина корабля. Никого из них она не знала лично. Однако с первого взгляда было ясно, что землян, помимо неё, на встрече нет.

– Холодно? – Абель непонимающе нахмурился. – Здесь же плюс пятнадцать. Единственное сносное место в этом тропическом аду.

Его знакомый умоляюще посмотрел на коллегу.

– Ладно. Прибавь до девятнадцати, – скомандовал он в воздух, и в зале заметно потеплело.

Сам же Абель снял пиджак, бережно повесил его на спинку свободного стула, расстегнул первые три пуговицы рубашки и засучил рукава, всем своим видом показывая, какую жертву приносит для удобства гостей. Он не стал садиться за стол, вместо этого заложил руки за спину и начал обходить его, вглядываясь в макушки собравшихся учёных.

Вика немного расслабилась, согревшись, и сложила руки на столе перед собой, как прилежная ученица. Она старалась не смотреть на доктора, чтобы снова не поймать на себе пренебрежительный взгляд его слегка косивших глаз.

– Сегодня я готов ответить на ваши вопросы, – наконец, заявил Абель. – Начнём с тебя, Фирсов, – обратился он к коротышке с проплешиной, спасшего всех от гибели на морозе.

– Да, – мужчина поднялся с табуретки, очевидно, давно мечтая размять ноги. – Рудольф, члены моей научной группы пока выражают крайнюю озабоченность перспективами миссии. Большинство хочет отказаться. Я же думаю, ты не всё рассказал нам на конференции. Так что выкладывай начистоту, что ты там утаил?

– Сформулируй вопрос, – послышался голос доктора, гулявшего по залу.

– Рудик, Рудольф, – поправился учёный. – Я, как член Научного Совета, безусловно, в курсе нюансов, но я не понимаю, почему ты не сказал, что сигнал приняли не только на Земле, но и во всех колониях?

– Общеизвестный факт. Несущественно, – бросил Абель.

– Да что ты? Как по мне, очень даже существенно! – невысокий мужчина переступал с ноги на ногу. – Это значит, что сигнал не был направлен точно на Землю. Скорее он имеет некоторый вектор, покрывающий все колонии.

Абель промолчал, позволяя коллеге продолжать.

– Мы все бьёмся над дешифровкой, не ты один!

Собравшиеся поддержали выступающего кивками.

– И?

– Что и? – вскипел коротышка.

– Есть успехи?

– Рудик! Ты же знаешь, что нет! Мы все молимся на тебя.

– Так какой же у тебя вопрос, Фирсов?

– Да очень простой: я тебя знаю, ты ведь что-то расшифровал, почему молчишь? Что там в этом сигнале?

Белые стены погасли, и на их месте появились графики. Виктория осмотрелась и поняла, что это были различные интерпретации сигнала начиная с анализа аудио, заканчивая двоичным кодом и объёмным представлением данных.

– Сигнал повторяется, – прокомментировал Абель.

– Это мы знаем и без тебя, – отмахнулся Фирсов.

– Выглядит сигнал, как непрерывный поток повторяющихся данных с интервалом меньше десятой доли секунды, – доктор остановился у одной из стен, визуализирующей пучок волн. – Мы зафиксировали его в спектре частот, на водородной и углеродной линиях. Однако глубокий анализ показывает, что сигнал также дублируется в исходящем от звёздной системы излучении нейтрино.

– Тоже мне, новость, – фыркнул беспокойный собеседник.

– Также замечено смещение в гравитационном линзировании, – продолжил Абель, не обращая внимания на коллегу.

– Рудик, всё это известно большинству собравшихся здесь! – перейдя в высокую тональность, перебил его Фирсов. – Мы знаем, что сигнал не похож ни на что, виденное нами ранее. Только это ведь никак не помогает в его расшифровке! Ровно наоборот!

– Этот поток на первый взгляд стабилен, – не отвлекаясь, говорил Абель. – Однако нам удалось зафиксировать мельчайшие изменения его структуры.

Фирсов нахмурился и вернулся на неудобную табуретку.

– Мы пришли к выводу, что поток, передаваемый с Кеплера-47, несёт в себе не сообщение, а некий набор данных.

– Как обратный отсчёт? – спросила одна из гостей, светловолосая крепкая женщина в костюме из ярко-оранжевого спандекса.

– Вероятно, – ответил Абель. – Однако, похоже, что это не совсем так. Данные меняются, на первый взгляд, хаотично. Никакой последовательности обнаружить не удалось. Тем важнее продолжить работы по дешифровке.

– Доктор Абель, – поднял руку молодой мужчина в белом халате по колено.

– Слушаю?

– Возможно, не стоит торопиться с миссией, пока мы не расшифруем сигнал окончательно?

– Нет, – коротко ответил доктор.

– Но почему? С такими высокими рисками это логично!

– У нас нет достаточно времени. Финансирование тоннеля на исходе. В него уже влита масса средств, которые никак себя не оправдывают. Прочие тоннели окупились в первый год существования. Этот – пустая трата средств, на взгляд наших патронов. Им нужны результаты.

– Но тоннелю меньше месяца! – воскликнула хрупкая брюнетка, сидевшая рядом с Викой.

– И никакого прогресса, – напомнил Абель. – Плюс, не забывайте их маниакального страха перед инопланетной интервенцией.

– А что там с дронами? – встрял грузный мужчина с тоненькими усиками.

– Мы их потеряли.

– Это ясно, – нетерпеливо отмахнулся тот. – Там был трос, что с ним?

– Хороший вопрос! – кустистые брови Абеля вспорхнули. – Место обрыва выглядит странно.

Картинки с графиками сменились фотографиями среза разной крупности.

– Мы ожидали обрыва, свойственного приложенной силе. Края троса были бы расщеплены. Однако мы видим ровный срез. Это даёт нам намёк на его искусственную природу. Трос отрезан так чётко, что это невозможно повторить ни одним из существующих инструментов. Очень тонкая работа. На квантовом уровне.

Гости переглянулись.

– Значит, там нам не рады? – спросила светловолосая учёная.

Доктор Абель молча пожал плечами.

– А что насчёт данных, исходящих из тоннеля? – вернулся в разговор невысокий коллега доктора.

– Ты сам знаешь, – не оборачиваясь на собеседника, ответил Абель. – Вся собранная информация настолько хаотична, что её нельзя интерпретировать.

– Они там что, блок поставили? – не унимался Фирсов.

– Этот вопрос ты можешь добавить к причинам примкнуть к миссии, – вежливо проговорил доктор.

– Замечательно, Рудольф, но почему ты игнорируешь риск вторжения? Они же в любой момент оттуда могут наступить. Кто тогда нам поможет? Тут-то как раз лично мне очевидны опасения Совета Колоний.

– Они не наступают. Это должно тебе хоть о чём-то говорить, – Абель высокомерно покосился на коллегу одним глазом.

Фирсов развёл руками.

– Сейчас не наступают, но это не отменяет вероятности!

Хозяин встречи закатил глаза.

– Кстати, доктор Абель, – из-за стола поднялся высокий пожилой мужчина. – Не могли бы вы просветить нас, зачем вам команда? Разве в вашей лаборатории недостаточно специалистов?

– В его лаборатории только он и его великая Ии, – пробурчал Фирсов.

– Верно, – согласился доктор. – Команду необходимо укомплектовать из-за правил Совета Колоний. Бессмыслица, – бросил он.

– То есть как специалисты, мы вам не нужны? – уточнил пожилой собеседник.

– Ваша помощь мне ни к чему. Сомневаюсь, что вы можете повлиять на прогресс расшифровки сигнала или на любую другую область моих исследований Кеплера-47.

– Это возмутительно, – покачал головой пожилой учёный. – Всего доброго, – поклонившись гостям, он вышел из зала.

– Ещё вопросы? – Абель обернулся к присутствующим, протерев рукавом пот с высокого лба, подмышками и на спине уже нарисовались влажные пятна.

– Ты не облегчаешь нам задачу, – вздохнул Фирсов.

– Это не входит в список моих дел на сегодня, – скривившись, ответил ему Абель.

Участники мрачного собрания переглянулись, не решаясь прервать нависшую паузу. Светловолосая женщина наклонилась к грузному коллеге, и они о чём-то негромко переговорили. Мужчина поднял свой внушительный вес с крошечной табуретки и, опершись о стол, озвучил их общий вопрос:

– Доктор, скажите-ка, вас не пугают волнения в колониях? Мы все слышали новости о готовящихся саботажах по закрытию тоннелей, – он посмотрел на соседей по столу, и все закивали.

– Нет, – не вдаваясь в объяснения, ответил Абель.

– То есть, возвращаться вы не намерены? – прожурчал толстяк.

– Я уже говорил, что вероятность возвращения крайне низка. Революционные настроения незначительно влияют на эти проценты.

– Но как же, – блондинка поднялась с места, присоединяясь к коллеге. – Если мы не вернёмся, то какой в принципе смысл этой миссии?

– Любопытство, – Вике показалось, что доктор Абель скосил на неё свой зелёный глаз, она поёжилась.

– Вы ж понимаете, что сегодняшняя встреча – пустая трата нашего времени? – продолжил предъявлять претензии грузный учёный. – Вы не добавили к известным нам фактам ровным счётом ничего стоящего! Трос? Глупость. Это нас точно не заманит в вашу провальную затею.

– Прекрасно понимаю, – согласился Абель, повернувшись лицом к собеседнику. – Мне общение с вами тоже не приносит абсолютно никакого удовольствия. Однако финансирование миссии требует, чтобы помимо меня и нейроинтеллекта в экспедиции была команда. Это досадный для меня факт.

– Пойдём, Ильса, здесь нам делать нечего, – огромный мужчина похлопал по плечу свою светловолосую коллегу, и они, не прощаясь, удалились из зала.

– Замечательно, – кивнул себе Абель. – У собравшихся остались вопросы?

– У меня есть, – Вика нерешительно поднялась с места.

– Виктория Голицына, насколько я помню? – прищурился на неё доктор.

– Верно, – Вика набралась мужества и выпалила: – Если вам не нужны в вашей миссии учёные, почему бы не набрать команду из простых смертных? Уверена, среди поклонников поисков внеземного разума найдётся масса желающих.

Все закивали.

– Увы, – доктор Абель собрал взгляд обоих своих глаз на ней. – Совету необходима квалифицированная команда. Подойдут любые специалисты, даже такие, как вы, псевдоархеологи с нейрообразованием. Напомните, у вас есть хоть какие-то заслуги помимо позёрства на презентациях среди калек-землян?

Вика явственно услышала, что доктор сказал «калек», а не «коллег». Это её разозлило, но нужно было держать себя в руках.

– Я, между прочим, так же как и вы, являюсь доктором, пусть исторические науки и не вошли в список почитаемых вами! – резко ответила она. – Но, думаю, о моих заслугах вы уже осведомлены, – она вернулась на место, сложив руки на груди.

– Если здравых вопросов больше не осталось, предлагаю завершить собрание, – Абель обвёл присутствовавших взглядом.

– Рудольф, – обратился к нему Фирсов. – В целом, нам всё ясно. Ты предлагаешь нам участвовать в самоубийственной экспедиции. В этом есть своя красивая логика. Пусть мы не вернёмся, но как передать собранные данные на Землю? Какой у тебя план? Из возможных вариантов я вижу только два: как-то зашифровать сигнал в исходящий из тоннеля шум, чтобы на этой стороне мы могли отделить его от постороннего хаоса, либо отправить обратно радиосигналом. Но тогда людям здесь придётся ждать ответа три с половиной тысячи лет! Это выглядит нереалистично, даже учитывая современные технологии продления жизни.

– Наконец-то, – доктор Абель потёр переносицу. – Я был уверен, что этот вопрос будет первым.

– Так что? – Фирсов нетерпеливо поёрзал на табуретке.

– Я думаю воспользоваться обоими твоими предложениями. Мы ведём разработку квантового передатчика, который, вероятно, сможет преодолеть тоннель, оставшись невредимым.

– Разработку? – удивился астрофизик. – Да таких передатчиков тьма! Ты застрял в прошлом веке?

– Они не годятся. Уровень изоляции недостаточный.

– Последние технологии для тебя не слишком хороши? – засмеялся Фирсов.

– С уровнем шума, исходящего из тоннеля, да. Технологии далеки от совершенства, – серьёзно ответил Абель.

– Что ж, я с радостью всячески тебе в этом помогу, но предпочту подождать отчёта на этой стороне!

– Твоя помощь не понадобится, – презрительно заметил доктор.

Стены вновь засияли белизной, растворив в матовом свечении все визуализации. Участники встречи начали подниматься со стульев, когда невысокая брюнетка спросила:

– Когда мы должны дать вам окончательный ответ?

Абель даже не посмотрел в её сторону.

– Коллеги, – раздался мягкий женский голос из стен. – С положительным ответом возвращайтесь в 19:00 по общему времени Солнечной системы. Приглашаем вас отужинать в нашей компании. Беспокоиться о меню не стоит, нам известны ваши предпочтения.

Вика тоже встала, расправила юбку и украдкой посмотрела на Абеля. Он стоял в стороне, обильно потел и продолжал тереть переносицу, игнорируя уходивших гостей. Ей внезапно стало его жаль. Он был похож на улитку, вырванную из уютного дома-ракушки. Она почувствовала, как в зале начало холодать, и поспешила покинуть корабль.

Когда Виктория вернулась в свой отсек, чтобы переодеться к ужину, возле номера её ждал Ван. Он внимательно изучал потолок, застыв прямо у двери.

– Виктория, тебя я видеть рад! – приветствовал её анатом.

– Привет, Ван! Какими судьбами? Зайдёшь?

– Нет-нет, – забеспокоился он. – Всего лишь, что на встрече было, хотел узнать я.

– А, – Вика задумалась, вспомнив о соглашении. – Не уверена, что мне можно рассказывать.

– Знаю это я, – коротко кивнул Ван. – Один вопрос у меня: на Кеплер-47 летишь ли ты?

– Лечу, – решительно ответила Вика.

Ван горько вздохнул.

– Недостаточно умел я, сказала профессор Сафия. Лишь человеческий анатом я, с нейромодами, без опыта в колониях. Лукавит ведь она?

– Лукавит, – улыбнулась Виктория. – Ты отличный спец, но тебе правда не стоит лететь. Только никому не говори, – она наклонилась к маленькому коллеге и прошептала: – Мы не вернёмся.

В его глазах отразилось непонимание. Вика приложила палец к губам, заговорщически улыбаясь.

В номере она нашла закрытый конверт. Открыв его, обнаружила там обручальное кольцо Искандера и письмо:

«Я был не лучшим мужем, понимаю. Думаю, нужно дать тебе свободу. Ты не должна чувствовать себя заложницей в нашем браке. Кольцо я отдаю тебе. Ты наденешь его и откроешь документы на развод, я прикрепил их к нашей клятве верности. Можешь подписать их в любой момент. Если ты передумаешь, просто верни мне кольцо, и забудем о нашей ссоре. Я буду ждать столько, сколько потребуется».

Вика поразилась, как легко Искандер пошёл ей навстречу. Она ожидала очередной истерики и обвинений. Виктория надела его кольцо на свой большой палец и посмотрела на ладонь: там высветился запрос на расторжение брака. Документ был длинным и, скорее всего, содержал десятки пунктов о разделении нехитрых активов, которые они накопили за совместную историю. Большую часть из них составляли украшения и одежда. Эти мелочи её не беспокоили. Прежняя жизнь закончилась, когда она оступилась на яхте. Наверняка Искандер благосклонно оставил ей какие-то средства на существование, остальное же не имело для неё никакого значения. Виктория приложила палец к кольцу, расписавшись под согласием на развод. Тут же у неё раскрылись лёгкие, она глубоко вдохнула, будто вынырнув из тянувшей на дно морской пучины.