На небольшом возвышении перед цифровой стеной стояло пустое белое кресло, над ним сияло название лекции. Вика заняла место в одном из последних рядов, но так, чтобы хорошо видеть выступающего. Когда гомон нетерпеливых слушателей утих, в аудитории потемнело, а белое кресло засияло с новой силой. Дверь позади сцены открылась, и перед ними появилась фигура. Это напомнило Виктории последнее выступление художника в Музее Нубии. Мартен казался почти прозрачным, пока не вышел на свет.

Сухой старик механически шёл к своему месту, осторожно двигая конечностями. То, что в его возрасте он был всё ещё жив, казалось шуткой. Мартен выглядел больше роботом, чем человеком. Его кожа, натянутая и завязанная в нужных местах узлами, всё равно хранила отпечатки прожитых лет. Мелкие морщины прорезали его лицо, худые кисти рук выглядывали из-под белоснежных манжет пижонской рубашки. Вика не могла оторвать глаз от этой хрупкой угасающей жизни. Волосы его были чёрными, как космос за окнами иллюминатора, но смотрелись искусственно на фоне бледной, покрытой пигментацией, кожи.

Мартен дёргано поклонился и тяжело опустился в кресло.

– Добрый день, – надломанным голосом поприветствовал он собравшихся.

Зал ответил гробовой тишиной. Старик кивнул, с усилием улыбнулся и продолжил:

– Не буду мучить вас долгими представлениями, маркетологи уже постарались за мной… за меня, – он кашлянул. – Вы и так знаете мою историю. Сегодня я расскажу о сваях… о своих буднях в первых человеческих колониях, – Мартен моргнул, и Вика поняла, что старик читал текст, бегущий на его линзах. – Я был картографом в составе первых экспедиций к планетам Тигардена, Роса и… и Трапа… Трапписта. На самом деле первой системой должна была стать малоизвестная сегодня Глизе, увы, открытие тоннеля к ней оказалось невозможным, хотя потенциал был велик. Было сделано три попытки, после которых учёные переключились на Тигарден. Систему, ставшую домом для ярых энтузиастов того времени. Я… я…, – Мартен пошлёпал губами, нахмурился и заморгал, будто пытаясь смахнуть соринку с ресниц. – Когда мы приземлились на планете впервые, я был поражён её тропической красотой. Мы даже надеялись найти там разумную жизнь. Увы, инопланетянами оказались лишь кованые… диковинные животные, которых мы изучаем до сих пор.

Слушать Мартена было пыткой. Вика посмотрела на соседей по аудитории и обнаружила, что все были землянами. Они улыбались и хихикали в кулаки. Наткнувшись на весёлые глаза юноши рядом, Виктория поняла, что все до одного пришли посмеяться над стариком. Над его тяжёлой старостью, бессвязной речью и механическим телом. Пришли, словно на глупый фильм ужасов, испугаться близкой смертью, которой надеялись избежать. Ей стало противно. Дальше слушать, как Мартен выдыхает прочитанные слова, она не могла. Вика встала, и как можно тише выбралась из зала. Напоследок она обернулась к сцене, запомнить рассыпавшуюся фигуру старика, и внезапно встретилась с ним глазами, пустыми и блёклыми. Вряд ли он видел её, но этот взгляд был пропитан горечью и отчаянием. Он хватался за жизнь так же, как ловил бегущие перед собой строки, в тревожной суете веря в своё бессмертие.

Виктория вышла в коридор, взяла одну из стереоброшюр, громоздившихся нетронутой стопкой у входа. На ней молодой загорелый Мартен с дроном в обнимку щурился на яркое солнце и весело махал камере рукой. Невозможно было узнать в старике черты этого красивого мужчины. Вика пробежала глазами по тексту, который рассказывал о подвигах Мартена, картографировавшего три первые колонии, одна из которых стала раем для землян, а две другие – великими ресурсными шахтами. Она сложила брошюру пополам и сунула в карман юбки на память.

Когда приблизилось время выступления доктора Абеля, Вика добралась до Отсека Исследования Космоса и наткнулась на вещавшего в холле взлохмаченного учёного, разглагольствовавшего о вероятных типах внеземных цивилизаций. Он чертил графики и рисовал цифры на принесённой с собой меловой доске, что мог себе позволить только эксцентрик из далёких колоний. Он убеждал кучку окруживших его людей, что разум, с которым мы потенциально можем столкнуться в космосе, будет недоступен нашему пониманию. Мы просто не осознаём, что произошёл контакт.

– Это ЛОНИ Эдвардс, – прогремел знакомый шёпот.

Вика оглянулась, позади стояли Ларри и Сафия, оказавшиеся здесь по той же причине, что и она.

– ЛОНИ – это ведь Личность на Основе Нейронного Интеллекта? – спросила Виктория.

–Да, – мотнул головой Ларри. Тёмный цвет кожи сходил с его лица пятнами, из-за чего геолог стал похож на лошадь в яблоках. – По нему не скажешь, а?! Каково!

– Он выглядит сумасшедшим колонистом, но никак не роботом, – шепнула в ответ Вика.

– Мы его обожаем.

– Ты же их терпеть не можешь?

– Да! Просто ненавижу!

– Как же ты…

– Он делает толковые штуки! – не дожидаясь окончания вопроса, ответил Ларри. – В прошлом году, например, усовершенствовал гравитационный мод. Ему он на ель не сдался! Зато очень помогает людишкам. Раньше Сафия месяцами была на отходняках после старых геномодов. С его версией достаточно поваляться в кровати неделю, и ты готов к дальнему плаванию.

– Я пользовалась его модом один раз, – объяснила Сафия. – В предстоящей экспедиции планирую повторить.

– Вы уже согласились? – спросила Вика, ухватившись за интересующую её тему.

– Нет, – коротко ответила анатом.

– Мы ж ещё не слышали, что там наплетут! – развернул её реплику Ларри. – Послушаем и решим!

– Ты без приглашения, – не то спросила, не то констатировала Сафия, не глядя на Вику.

– Я думала, пускают всех, – наигранно пожала плечами та.

– Нет.

– Я раньше бывала на многих закрытых конференциях без билета, они пускают всех подряд.

– Не в этот раз, – промычал Ларри. – Там секретность – топ! Поэтому мы вдвоём. Ваня пролетел. Если решим эспедиционироваться, позовём его потом.

– Как-то несправедливо, – нахмурилась Вика.

У неё засосало под ложечкой. Единственная более-менее ясная перспектива её будущего затерялась в плотном тумане.

– Ты говорила с Искандером? – строго спросила Сафия.

Виктория отрицательно покачала головой.

– Решила лететь в экспедицию?

– Решила улететь с Земли, – развела руками Вика. – С экспедицией, похоже, ничего не получится…

– Ерунда, Вить! – Ларри снова похлопал её по плечу своей могучей ладонью. – Мы же добавим её в рабочую группу? Это ж можно?

Сафия серьёзно посмотрела на коллегу, потом перевела взгляд на мужа.

– Зуб даю, Витя – могила! Да и ей давно надо было бросить этого мямлю, ты чего? Не валяй дурака, Сафиевна.

– Хорошо, – кивнула женщина, и её пальцы вспорхнули и забарабанили по ладони, набирая что-то в только ей видном документе.

Вика почувствовала вибрацию на кисти руки, раскрыв её, увидела долгожданное подтверждение участия в конференции. По спине пробежали мурашки, будущее ждало её буквально за углом, и двери были открыты.

В большой аудитории с чёрными, выкрашенными поглощающей сигналы краской, скопилась масса людей. Разношёрстная публика из колонистов разных мастей и небольшой группы землян расположилась в удобных креслах, повёрнутых к высокой кафедре. Виктория удивилась, как организаторы умудрились рассчитать точное количество мест, ведь она сама получила допуск за считаные минуты до начала. За трибуной белела цифровая стена, на ней сиял логотип лаборатории доктора Абеля. Люди негромко переговаривались, обмениваясь новостями и сплетнями о предстоящем выступлении.

Пробираясь к своему месту, Вика увидела высокого, широкоплечего мужчину с седеющей чёрной шевелюрой и взъерошенной короткой бородой. Он был одет в строгий серый костюм на манер богатых колонистов, из-под лацканов прямого пиджака виднелась белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Виктория узнала в нём лектора. Доктор Абель чуть слышно разговаривал с кем-то из коллег. Однако она могла разобрать их беседу.

– Ты не перестарался? – спрашивал невысокий лысеющий мужчина своего монументального собеседника.

– Нет, – коротко ответил Абель.

– Я думал, рассматриваем только проверенных ребят. Тут же у тебя настоящая солянка!

– Высокие риски.

– Это и так ясно, но надежда умирает последней.

– Давай без этого, – Абель смотрел поверх собеседника в сторону кафедры, явно желая скорее закончить разговор.

– Я всё понимаю, группа Ливингстона, Ашеры, ну эти вундеркинды из шахтёров тоже объяснимы. Но, Рудик, земляне?

– Приглашали всех квалифицированных специалистов, происхождение не имеет значения.

– Пф, мне-то не рассказывай! – собеседник покачал головой. – Будто я не знаю твоего о них мнения.

– Да, я избегаю Землян, но не приходится быть разборчивым, – Абель почувствовал взгляд Виктории и презрительно оглянулся. Ледяные глаза, голубой и зелёный, прошили её оценивающей картечью.

– Ладно, тебе решать. В любом случае крысы первыми бегут с корабля. Если ты говоришь, что риски высокие, они съедут при первой возможности.

Доктор мелко кивнул собеседнику и без слов двинулся к сцене.

– Давай, надеюсь, пропустим по стаканчику после?

Абель пожал плечами не оборачиваясь. Когда он занял место у кафедры, шёпот в лектории резко оборвался. За его спиной логотип сменился анимацией звёздной системы Кеплера-47. Он что-то пробормотал под нос, поджал губы, и, не поднимая глаз на аудиторию, начал:

– Вы знаете, зачем вы здесь. Если вы оказались тут по ошибке, прошу покинуть зал.

Никто не шелохнулся.

– Финансирование тоннеля заканчивается. Из-за вздорных опасений Совета Колоний принято решение о закрытии инициативы после старта миссии, если он окажется безуспешным. Я собираю команду для экстренного полёта в систему Кеплер-47, удалённую от Земли на 3434 световых года. Напомню, это двойная звезда в созвездии Лебедь, где были обнаружены три планеты. Ранее считалось, что системы двойных звёзд крайне нестабильны. Теперь мы знаем, что это не всегда так, – на видео за спиной доктора появилась зловещего вида большая планета, похожая на Юпитер. – Вокруг внешнего газового гиганта Кеплер-47 c вращается девять крупных спутников. Нас интересует Кеплер-47 c3, – рядом с бело-оранжевой сферой засветилась крошечная голубая луна. – Он находится на достаточно стабильной орбите, период обращения вокруг газового гиганта составляет 563 дня, масса вдвое меньше земной. По нашим расчётам, именно оттуда поступил сигнал, известный как «Кепрлер коллз», – Абель глотнул воды, глянул на слушателей и продолжил: – Теперь о главном. Есть четыре причины отказаться от миссии и закрыть тоннель.

Первая – судя по всему, сфера может оказаться непроходимой. Об этом свидетельствует нестабильное и шумное излучение из червоточины, а также потеря связи с дронами. Мы потеряли их сигналы после отправки через тоннель. Было предпринято несколько попыток, в том числе зонд на тросе. Трос ожидаемо оборвался при пересечении границы. К счастью, у этого постыдного эксперимента есть некоторые плюсы. О них я расскажу тем, кто примкнёт к миссии, – Абель больше не поднимал глаз к слушателям, уставившись в пустоту.

Вторая – мы до сих пор находимся на стадии дешифровки сигнала. Сейчас данные выглядят как координаты, однако это ещё не подтверждено. С нерасшифрованным посланием мы не можем быть уверены в безопасности экспедиции. Цивилизация, отправившая его, всё ещё может оказаться враждебной.

Третья – есть низкая вероятность, что в системе произошло астрономическое событие, повлёкшее за собой разрушение как звёзд, так и планет. Наблюдения показывают, что двойная звезда потенциально стабильна, однако мы не можем не учитывать внешних факторов.

Четвёртая, вытекающая из первых трёх, – шансы экспедиции на возвращение равны нулю. Я не собираюсь приводить здесь позитивные тысячные доли процентов, поскольку они ничтожны. Мы вполне можем погибнуть в момент пересечения горизонта червоточины.

Причина присоединиться к экспедиции лишь одна – вероятная встреча с внеземной цивилизацией.

Итак, на этом мой доклад завершён. У вас есть сутки, чтобы принять решение. Тех из вас, кто согласен на риски, я жду завтра в 10:00 по общему времени СС в своей полевой лаборатории на пятой палубе для подробного инструктажа. На этом у меня всё, – Абель развернулся, и игнорируя множество поднятых рук, двинулся к выходу. В спешке он споткнулся о ступень кафедры, однако быстро нашёл равновесие и покинул аудиторию.

Вика проводила учёного взглядом и обернулась на коллег.

– Кратко, – подняла брови Сафия.

– Нечего кумекать, мы пас, – помотал головой Ларри.

– Но ведь мы ещё ничего не обсудили, – растерялась Виктория.

– Продолжим за ужином, – рассудительно заметила Сафия и поднялась из кресла.

Слушатели загалдели, вскакивая с мест. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то восторженно размахивал руками. Большинство, очевидно, было шокировано. Пока никто не вышел из зала, со стороны кафедры донёсся мягкий женский голос:

– Благодарим вас за внимание к нашей информации. Напомним, согласившись на участие в конференции, вы автоматически подписали соглашение о неразглашении. Будем благодарны, если вы не придадите услышанное огласке. В противном случае последует обращение в Суд Объединённых Колоний. Всего доброго!

Худой, высокий мужчина выкрикнул, взывая к вращающемуся на белой стене логотипу:

– Да какая же это конференция! Курам на смех!

Окружающие поддержали его, недовольные краткостью встречи и отсутствием дискуссии.

Супруги позвали Вику в крошечное кафе в закоулках Отсека Исследования Космоса, где собирались маргиналы научного сообщества Земли. В помещении не было иллюминаторов, стены были выкрашены чёрной краской, с потолков свешивались светодиодные нити, мягко освещая небольшой зал. Маленькие круглые столики на двоих стояли впритирку и почти все были заняты. Коллеги протолкнулись к одному из свободных мест, Ларри раздобыл пустой барный стул и разместился рядом с женщинами, нависая над ними угрожающим коршуном. Они заказали по напитку и склонились друг к другу, чтобы разобрать слова.

– Я считаю, не о чем тут трындеть, – начал геолог. – Путешествие без обратного билета? Нет, увольте!

– В этом есть смысл, – кивнула Сафия, забирая свой клубившийся паром коктейль из середины столика. – Однако, как учёный, я не могу отрицать интереса к этому предприятию.

– Ты хочешь сгинуть? – муж выкатил на неё и без того крупные глаза.

– Отнюдь. Однако исследование внеземного разума – цель моей жизни. Ты прекрасно осведомлён.

– Киска, это риски!

Сафия покачала головой, старательно скрывая улыбку.

– Я хочу лететь, – порывисто вставила Вика.

– Ты ещё слишком молода, чтобы принимать такие решения, – вздохнула коллега.

– Мне сорок два!

– И этого недостаточно, чтобы подписывать себе смертный приговор.

– Я и так уже мертва, – напомнила Виктория, скрестив руки на груди.

– Витян, ты совсем ку-ку, – хмыкнул Ларри. – Я никогда не был на стороне твоего засранца, он долбанная крыса. Но ты выбрасываешь свой второй шанс.

– Наоборот! – с напором ответила Вика. – Я его использую! И подобная миссия, как раз то, что должны делать такие люди, как я!

– Пусть летит, – Сафия погладила мужа по колену. – Я бы тоже полетела.

– Всё равно! Бестолковая пустовина. Нельзя лететь! – прорычал Ларри. – Ни нам, ни ей, – он вонзил свой взгляд в Вику, сжавшуюся за столиком в обнимку с бокалом вина.

– Давай рассуждать логически, – призвала его к спокойствию Сафия. – Мы много знаем об этой системе, третья причина незначительна. Вероятность, что звёзды коллапсировали или встретились с глобальной внешней угрозой, невелика.

– Зато цивилизюки могли сами её раскрошить, если они уже три с лишним тысячи лет назад были такими толковыми, что кинули нам клич.

– Могли, – кивнула Сафия. – Мы не узнаем, если не попробуем.

– Дроны не вернулись, – напомнил муж.

– На то может быть масса причин. Уверена, доктор Абель прояснит ситуацию на завтрашнем ужине.

– Предлагаешь завалиться на тусовку?

– Почему нет?

– Я иду, – тихо поддержала её Вика.

– Мы все пойдём, – Сафия строго посмотрела на мужа.

– Лады, здравый смысл курит в сторонке.

– Думаю, им нужна любая помощь, – продолжила Виктория. – Например, с расшифровкой сигнала. Я хорошо знаю все древние языки…

– Твой нейромод их знает, – скептически заметил геолог.

– Может, и так, но он не способен расшифровать глубинный смысл и соотнести другие составляющие. Даже если мы попадём на планету и обнаружим цивилизацию разрушенной, я смогу восстановить их язык и обычаи, это моя профессия.

– Ты что, настолько бестолковая, что не понимаешь мощностей Абеля? Он, считай, женат на Иишке. Уж эта чипосущность точно справится с задачей лучше тебя. Да и лучше любой человекообразной отрыжки.

– Да ты преклоняешься перед нейронками! – удивлённо воскликнула Вика. – Вот почему ты так их ненавидишь? Потому что понимаешь, что они лучше нас?

– Не лучше. Быстрее. Точно не лучше. Ни эго, ни эмоций!

– А как же ЛОНИ? У них есть эго!

– Запрограммированное эго!

– Думаешь, мы другие? Наш мозг и есть запрограммированная нейросеть! Запрограммированная на выживание и продолжение рода. Как грибы!

– Заткнись-ка, а? Ты, походу, вообще не читаешь современной науки о мозге?

– Так, уймитесь, – металлическим голосом сказала Сафия, и Ларри насупился.

– Я только говорю, что Абелю мы до звезды. Зачем, думаете, ему команда? Анализировала хоть чья-то вундерголова?

Сафия закатила глаза.

– Вот-вот! Зуб даю, мы нужны ему как пушечное мясо, потому что без команды ему не дадут разрешения на этот идиотизм.

Над столиком повисло молчание. Вика подсознательно понимала, что было нечто странное в инициативе, но боялась думать о причинах. Зал шумел нетрезвыми учёными спорами, звенели стаканы, двигались, чертя по полу, стулья, шипела то и дело открывавшаяся дверь.

– Сходим на встречу и решим, – подвела итог Сафия.

Они дождались, когда приготовят их блюда, почти молча поужинали и, попрощавшись, разошлись по своим делам. Супруги пошли в ресторан, где собирались научные группы археологов, Вика решила пройтись по отсеку современного искусства, где всегда выставлялись самые яркие экспозиции из всех миров.

Длинные коридоры были заставлены разного рода экспонатами от примеров классической живописи периода расцвета культуры Земли, до ярких искр актуального искусства колоний. Были здесь как физические, так и голографические объекты. Вика остановилась возле массивной, в несколько метров площадью рельефной фрески. Под стеклом переливались ртутные образы страдающих животных одной из колоний. Их изгоняли с пастбищ, занимая гектары поверхности ресурсными шахтами. Звери не были похожи на тех, к которым она привыкла не Земле. Их пятиногие безволосые фигуры были подобны дельфинам, отрастившим конечности. Тела извивались, словно лаская друг друга, при этом морды были искажены болью, рты открыты в беззубых оскалах.

Вика услышала тихие шаги, но не стала оборачиваться. Некто прошёл мимо, затем вернулся, остановившись рядом с ней.

– Нравится искусство шахт? – это был доктор Абель.

Сейчас в его лице не было презрения, скорее любопытство биолога, разглядывавшего амёбу под микроскопом.

– Да, – коротко ответила она.

– Как просто любить вульгарность, – высокомерно заметил Абель.

– На вкус и цвет…

– Вы были на моей конференции.

– Виктория Голицына, – она протянула ему руку.

Доктор, поморщившись, ответил на рукопожатие и продолжил:

– Вам незачем лететь. Вы слишком молоды.

– Вообще-то, мы с вами почти ровесники, – она вспомнила недавний разговор с Сафией и Ларри.

Абель непонимающе уставился на неё, затем его озарило, и он надменно улыбнулся:

– Всегда забываю, что вы, Земляне, вечные дети, – встретившись с ним взглядом, Вика заметила, что его правый глаз не только отличался оттенком, но и немного косил.

Она перевела взгляд на ртутный рельеф. У неё не было сил продолжать беседу, она устала и была разочарована вечером.

– С какой целью вы решили примкнуть к моей миссии?

Виктория хотела придумать какую-то вескую причину, но вместо этого сказала правду:

– Я недавно умерла, но меня воскресили против моей воли.

– Хм, значит, хотите разобраться с жизнью окончательно? Очень оригинальный способ, – в его голосе звучали нотки снисходительности и пренебрежения.

– Я всего лишь ищу новый смысл… жизни, – она вздохнула, не ожидавшая от себя такой откровенности.

Говорить начистоту было просто. Абель был безразличным незнакомцем. С тем же успехом она могла излить душу роботизированному бармену в клубе за углом.

– Тогда летите, – доктор сложил руки за спиной и, уходя, добавил: – Завтра вечером вам всё равно не помешает присутствовать на встрече.

– Я приду, – Виктория посмотрела вслед широкоплечему мужчине.

Что-то в его манере держаться было ей неприятно. Он строил из себя умудрённого жизнью старца, хотя больше походил на дерзкого юнца, подобного тем, кого она видела сегодня в кафетерии политологов. Ни костюм, ни осанка, ни надменная чёрствость не скрывали его внутренних противоречий. Он говорил одно, но, казалось, за словами таилось нечто большее, будто он прятал искру тепла под всеми этими слоями спеси. Возможно, Вика нарочно обманывалась, понимая, что обрекает себя провести остаток жизни в компании столь резкого и несимпатичного человека.

Она вернулась к созерцанию рельефа. Тела животных продолжали мучительно двигаться. Виктория почувствовала, что внутри неё извиваются такие же истощённые призраки. Короткая вспышка новых ощущений вновь погасла во мраке навязанного хода вещей. Вика не могла избавиться от чувства, что идёт вслепую, чётко попадая в собственные следы, намеченные заранее.

Закончив осмотр выставки, она вернулась в свой номер, где её ждало письмо от супругов, с которыми она провела вечер. На видеосообщении весёлый Ларри и, как всегда, серьёзная Сафия приглашали её присоединиться к ним на публичном интервью с воскрешённой Нафрит. Оно должно было состояться в середине дня, как раз перед запланированной встречей с доктором Абелем. Вика не могла поверить, что её полёт на Универсариум складывался так мрачно. Согласиться на это она не могла, перед глазами всё ещё живо стоял туго обтянутый кожей лик мумии.

Она погасила все экраны и голограммы и устроилась в постели, глядя на солнце, заходившее за сияющую голубую дугу Земли. Таких закатов она ещё не видела. Раньше на Универсариуме её всегда отвлекало его наполнение. Сегодня же ей хотелось воспарить над всей этой тяжёлой реальностью. Засыпая, она поняла, что прошлой ночью даже не осознала, что впервые была совсем одна. С Искандером они не спали вместе уже несколько ночей после ссоры, но он всегда крутился где-то поблизости. Теперь же Вика была предоставлена самой себе. Эта свобода на мгновение напугала её, заставив против воли захотеть вернуться в их уютный быт, обнять мужа и уснуть с ним в обнимку. Она сразу же отогнала призрак прошлого и закрыла глаза, лелея слабую надежду на новую жизнь.