2625 год, 27-ое число Месяца Пробуждения.

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Энаццо Одэтис

Они успели выйти из вагона одними из первых, однако, сам вагон находился в конце состава, и потому пробираться к зданию вокзала Одэтисам пришлось через толпу. Где-то в стороне слышались возгласы возмущения – какая-то разодетая в пух и прах женщина жаловалась на количество пассажиров.

– Можно было подождать, пока уважаемые господа выйдут из вагонов, и только потом второй и третий классы выпускать! – кричала она.

– У нас тут свободное общество, а не Империя Вайзен! – ответил ей мужчина с окладистой бородой.

«Свободное общество», – фыркнул про себя Энаццо. – «Империя Вайзен! Вы ещё с дикарями-каннибалами сравните!»

Едкий дым от паровоза с соседнего пути попадал ему в глаза, и он отвернулся. В толпе, кажется, промелькнуло очень знакомое лицо Бернана Варидэна. Его-то тут не хватало!

Сестра очень переживала из-за молодого человека – её попытки намекнуть ему на свои чувства оказались бесплодными. Сам Бернан Варидэн, почти две декады назад, через день после того случая, как Лиомелина провалилась под лёд, уехал в Вигион. И Дарианна, кажется, надеялась его увидеть – чувства её не угасли.

«Это совпадение, – убедил себя Энаццо. – Бернан Варидэн сообщил нам о необходимости прибыть в столицу ещё до того, как мы рассказали ему о планах представить Дарианну ко двору».

Вообще, подумал Энаццо, всё это очень странно. Бернану постоянно было нужно туда, куда и Одэтисам… На музыкальном вечере узнал, что Одэтисы живут в Эрминктали, и на следующей же день отправился туда. Затем, в Люрентали навязался им… Нет, правильнее было бы сказать, что молодой человек вынудил Энаццо и Дарианну навязаться ему. А теперь Варидэн едет в Вигион… Как будто он преследует их…

И самое главное – в Эрминктали Бернан Варидэн лишь развлекался, а если и упоминал о своих делах там, то очень вскользь и абстрактно. Создавалось ощущение, что он только отдыхал. В Эрминктали времени провести планировал ведь немного, а в итоге остался больше чем на полторы декады!

– Бернан Варидэн, может быть, захочет нас найти, – из размышлений его вырвала сестра. – И если он продолжит делать вид, что меня нет, я… я не знаю, что сделаю! Может, скажу ему, что нет смысла около меня… ошиваться, именно так и скажу!

– Ты выглядишь очень целеустремлённо, – иронично ответила Лиомелина, чем заставила камеристку Дарианны расхохотаться. Сестра недовольно посмотрела на служанку, но ничего не сказала. Мерида смеялась, прикрыв руками рот и качая из стороны в сторону головой.

– Лима, а ты выглядишь неподражаемо и очаровательно, – улыбнулся Энаццо и коротко, чтобы никто на платформе не увидел, поцеловал её в мочку уха. Жена улыбнулась, а сестра закатила глаза.

– Мерида, это и впрямь смешно? – осведомилась Дарианна.

– Уж простите! Надеюсь, если вы решите меня рассчитать, купите хотя бы билет до Эссении, – отшутилась та.

– Я думаю, на третий класс у тебя денег хватит, – мстительно улыбнулась Дарианна.

– Вы что! Я ниже второго не путешествую! – Мерида в притворном ужасе схватилась за сердце.

Какой у них дуэт! Вот у Энаццо с Дарсеном так не получалось общаться. Чувствовалось всё равно какое-то расстояние. Энаццо некомфортно попросту было. Он знал, что они не равны, и изображать равенство ему казалось очень лицемерным – по той причине, что у него имелась над камердинером какая-никакая власть.

А здесь… и Мерида совершенно спокойно себя чувствует, несмотря на то что Дарианне физически ничто не мешает её в любой момент уволить и бросить хоть в Вигионе, хоть в Эрминктали!

Энаццо снова переключился и стал уже размышлять об отношениях своих жены и сестры. Почему они обе не могли вести себя мирно? Будто бы боролись за его внимание! Да нет, ерунда какая-то… тем более, Лиомелина эмансипистка… если б действительно между нею и Дарианной завязалась битва за Энаццо, она бы нарочно, из принципа, просто не стала бы в этой битве участвовать! Для эмансипированной женщины мужчина не может быть центром мира.

Значит, дело в другом… Или же Лиомелина ведёт это сражение подсознательно, не отдавая себе в этом отчёт?

– Приедет ли в итоге ваш отец? – спросила Лиомелина.

– Судя по всему, нет. Выполняет свои общественные функции, – разочарованно вздохнул Энаццо. Ну, мать будет, да и брат хотя бы обещал появиться.

Родители самой Лиомелины в столицу тоже не собирались – впрочем, они-то хотя бы родственниками Дарианны не были!

Когда Одэтисы, сопровождаемые Меридой, вышли из здания вокзала, преследуемые носильщиком с багажной тележкой, ночь уже вступила в свои законные права. Многочисленные газовые фонари на чугунных столбах освещали привокзальную площадь, где к прибытию поезда собралась армия извозчиков на разного рода экипажах. Около самого вокзала стояла караульная будка с полицейским, Энаццо также заметил несколько жандармов. Наверняка на площади ещё присутствовали тайные агенты полицмейстерства и прочие наблюдатели…

– Господь Ир-Шаддай! Долго вы, долго… – раздался голос Эррона Дэрши. Энаццо поискал глазами старого друга – тот вынырнул из полумрака. На голове его был цилиндр, рука в облегающей чёрной перчатке держала элегантную трость.

– Сколько ты нас ждал? – спросил Энаццо, обняв его и крепко хлопнув по спине.

Эррон не ответил, вместо этого с лёгкой улыбочкой пожал руку его жене и похвалил его сестру.

– Дорогая Дарианна, да я вас не узнаю! Сколько лет назад мы виделись? Семь, восемь? Вы совсем изменились, выросли как! Расцвёл прелестный цветок, расцвёл и засиял…

– Да, очень поэтично, – улыбнулся Энаццо, комментируя довольно банальные комплименты – впрочем, Дарианне, вроде как понравилось. А небанальные комплименты обыкновенно бывают ещё и нелепыми.

– Благодарю премного, Эррон Дэрши! – сказала Дарианна, широко улыбаясь. – Но позвольте вас попросить всё же называть меня на «ты».

– Как пожелаешь. Кстати, ваша матушка уже заселилась… – добавил он. – Впрочем, вы тут стоите, мёрзнете… Наверное, пора уже ехать. Где ваш носильщик? А вот и он… Проходите за мной, уважаемый…

«Тут не очень холодно, а, скорее тепло, по сравнению с Эрминкталью» – хотел сказать Энаццо, но почему-то промолчал.

– Добрались! – обрадовалась Дарианна, когда гербовая карета Дэрши подъехала к его дворцу. – Я думала, никогда эта поездка не закончится… Слишком долго я прожила в Эрминктали и забыла уже все эти плавания… В Сидему-то добираться не так долго!

– Последнее наше путешествие из Сидемы было очень… весёлым, – с мрачными нотками в голосе ответил Энаццо и тут же пожалел, что не умеет вовремя попридержать язык. Не к чему напоминать Дарианне о том, что она стала свидетельницей смерти… Нечего сестре вообще об этом думать…

Эррон, в отличие от него, обладал чутьём на острые темы и потому не стал всё же сейчас заговаривать об убийстве Фазая, хотя Энаццо чувствовал: другу очень хотелось его поподробнее расспросить в личной беседе.

Дворец Дэрши располагался на Липовом Бульваре – центральной и престижнейшей улице Вигиона. Жилище графа было большим и вместе с внутренним двором, конюшенным и прачечным флигелями и садом занимало почти целый квартал. Экипаж заехал не с бульвара, а с какого-то переулка, через большую арку с ажурными воротами, и остановился во внутреннем дворе, где раскинулся небольшой дубовый сад.

В саду, около клумбы, под ярко светящим фонарём, ждала их… да, Пальдия Одэтис, мать Энаццо и Дарианны. Ждала и о чём-то разговаривала с женой Эррона, Диарни Расавфаль – то есть, уже Диарни Дэрши. Надо к этому привыкать… Неприятно, конечно, что Эррон женился на этой неблагодарной особе. Но та после скоропостижной кончины первого мужа стала весьма богата, а денег Эррон тратил много. Граф и родственник королевской семьи, Великое Имя, мог легко отыскать себе молодую невесту с состоянием, но почему-то остановился на знакомой ему вдове. Выбор свой Эррон обосновывать не стал: мол, друг, не твоё дело.

– Ох, Энаццо, Дари, как давно мы не виделись! – воскликнула мать, приветственно вскидывая руки. – Дари, мне кажется, ты подросла? Господь Ир-Шаддай, за что Ты разделил нашу семью!

Энаццо несколько поморщился – ему показалось, что мать только что кинула камень в его огород.

– И ты, Мерида, рада тебя видеть! Обратно на родину ещё не хочешь? – мать поприветствовала камеристку дочери.

– Энфауз не приехал? – огорчилась Дарианна. – А его так ждала!

– Он, как и твой отец, не смог, – мать развела руками. – У него сейчас сложный период. Только начинается политическая карьера, а плыть довольно долго… Он даже на декаду выпасть не может, а на месяц и больше это… это смерти подобно!

Энаццо и не удивился. Тем более, Энфауз с Дарианной особо близки никогда не были… У них слишком маленькая разница в возрасте для наставнических отношений и слишком большая для дружеских.

Между тем, Диарни Дэрши представилась Дарианне – при этом тепло улыбаясь. Как необычно было видеть проблески света и теплоты на её холодном лице! Интересно, ведь Лиомелина по жизни намного её бледнее. И никогда холодной не казалась. А эта – вроде бы не совсем молочно-белая, но абсолютно ледяная при этом…

– И я рад вас увидеть! – вставил Эррон. – Вообще, мы рассчитывали, что вы приедете раньше. Я полагал, железные дороги работают точно, как часы.

– Ты редко на поездах ездишь, получается, – сказал Энаццо. – Или это проблема исключительно нашего направления.

– Я в Брезани часто бываю, и в Селасии, – ответил Эррон, рассматривая ветвистые потомственные дубы, на которых уже набухали почки. Можно подумать, никогда собственные деревья не видел! – Но, последние три года я всё же служил на министерской должности.

– Правда, что тебя выгнали из правительства? – спросил всё же Энаццо, хотя друг ему уже всё выложил в письме.

– Я уже отвечал на этот вопрос! – в голосе Эррона проскользнуло заметное раздражение. – Пойдёмте лучше внутрь, а то тут скоро совсем холодно будет!

Давнишний лакей вырвался вперёд, открыл дверь и встал в стороне по стойке «смирно», словно солдат какой. Одэтисы и Дэрши вышли в просторную комнату у парадного входа, к основанию большой мраморной лестницы. Лестница упиралась в стену, разделялась на два крыла, разворачивалась и поднималась ко второму этажу. Дарианна чуть взошла на ступеньки, разглядывая висевшую под украшенным лепниной потолком огромную люстру. Рядом капнул свечной воск, и она поспешно отступила назад.

– Что ж, я думаю, вы не против отужинать, – сказал Эррон.

– Я лично нет, – сообщил Энаццо.

Эррон жестом подозвал дворецкого, одетого в форменный фрак.

– Приносите тогда еду, но не очень много. Наши гости устали после долгой дороги. Да, и позовите госпожу Зирил. Уважаемая Мерида, сейчас вам покажут вашу комнату….

Дарианна громко зевнула, закрыв рот рукой, но всё равно эхо повторило звук несколько раз.

– Ой, – неловко улыбнулась сестра.

– В моём доме не страшно, – поспешил заверить её Эррон. – Главное, не зевни в тронном зале Её Величества, когда будешь представляться. Очень неловкий момент получится.

Спалось почему-то Энаццо довольно плохо, а ночь во дворце Эррона оказалась очень холодной. Ему снилось что-то очень неприятное, нечто, связанное с той историей более чем двадцатилетней давности, с войной в Ортезии…

Энаццо сморгнул последние остатки сна, почти мгновенно забыв, что, собственно, он увидел. Смутные и неточные воспоминания быстро утекли в пустоту. Снаружи ритмично барабанил дождь, капли отстукивали о покрытую металлическими листами крышу. Рядом с ним слышалось тихое мирное дыхание спящей Лиомелины – та, как обычно, ночью сбросила с себя одеяло, подставив тело в тонкой ночной рубашке ночному холоду. От тепла затопленного вечером камина уже почти ничего не остались, но было слишком рано, и слуги ещё не встали, чтобы заново зажечь огонь.

Да уж… Холодно… Как странно, это ведь тёплый Вигион, и весна уже в самом разгаре…

Энаццо осторожно, стараясь не потревожить сон жены, накрыл её обратно одеялом и сел на кровать, пытаясь во мраке босыми ногами нащупать домашние туфли.

Идёт он тут через комнату, как слепой, пытаясь определить верную дорогу, ориентируется на тени, чёрные в полумраке спальни. Почему, почему он решил не зажигать лампу? Лиомелина бы даже не заметила. Надо было зажечь… Глупо, конечно…

Так и проходит его жизнь, медленно, но проходит… Сплошные глупые решения. Сейчас ему тридцать лет, и он ничего не добился. Ничего!

Энаццо остановился у окна, чуть-чуть одёрнул занавески. Недовольно бурча, отёр запотевшее оконное стекло. Заря только-только занималась – и то, из-за туч разглядеть солнечные лучи было непросто, а дубы в саду бросали мрачные тени на стены дворца. Боковым зрением он заметил сзади ещё одну тень – Лиомелина тоже встала и бесшумно подошла к нему.

– Не спится? – мягко спросила она. – Мне тоже…

Энаццо отчего-то не спросил, как она узнала, что он проснулся? Паркет, что ли, под ковром скрипит? Или это просто совпадение? Или действительно существует тончайшая, незримая связь между супругами… Порой ему казалось, что Лиомелина знает, о чём он думает. Хотя он знал, что мысли читать она не умеет.

Чужая душа – потёмки, чужие мысли никто увидеть не может, ни одарённые, ни Охранители, каких бы страшных способностей им ни приписывали. Ходила легенда, что король Маланкар, создавший эту организацию для охраны своего трона, был одарённым и в Охранители брал тоже одарённых. Однако, Эррон всегда говорил: «Как бы то ни было в прошлом, сейчас Охранители – слабая, немногочисленная и не очень полезная служба. Полиция более эффективна»

Лиомелина сзади приобняла его, положив голову ему на плечо. Он почувствовал её мягкую, приятную, тёплую кожу. Она придвинулась чуть ближе – они коснулись щеками.

– Борода твоя очень щекотная! – хмыкнула она. – Но ты один из тех мужчин, кому она идёт. Вот Эррон, мне кажется, выглядит со своими усами и бакенбардами немного…

– Странно? – подсказал Энаццо.

– Глуповато… Но обижать я его не хочу. Знаешь, что? – протянула она, – мне иногда кажется… Когда я оглядываюсь и изучаю прожитые годы, я начинаю видеть столько упущенных возможностей. Столько моментов, когда я могла бы… стать кем-то… Но не стала – и что теперь?

Она задумчиво пожевала губами.

– На самом деле, и ты многое упустил. Мы оба жили здесь, занимались… Честно говоря, я и понять не могу, чем мы занимались.

Удивлённый этим неожиданным, но от этого не менее справедливым, обвинением, Энаццо отвёл глаза.

– Я об этом тоже размышлял, – вздохнул он наконец. – И да, мы… Собственно, родители уже тогда поняли, что в этой стране изменения невозможны… А я оставался в плену наивных мыслей…

– Да-да, и в моём плену, – согласно закивала Лиомелина. – Мне порой думается, что следовало бы нам обоим взять и ринуться на Раппалонгу. Там, в Эссении и в других странах, иное, новое общество строят. Но очень уж мне не хотелось так радикально менять свою жизнь. Я ведь люблю свою родину – не государство, но эту землю, природу, города и людей. И я хотела бы, чтобы тут наступило время… благоденствия, равенства, чтобы наша страна стала передовой!

Она, чуть прослезившись, посмотрела ему в глаза.

– Прости, что я виню тебя в том, в чём сама виновата. Я не должна. Но… я до сих пор оплакиваю эту потерю… Мне кажется, даже смерть нашего сына не нанесла нам такой удар! Да, в моменте мне было намного хуже, но та боль прошла и оставила лишь шрамы, порой о себе напоминающие, а эта пульсирует и пульсирует. Она слабее, но от неё хуже! Моё Общество расформировали, и кроме пары девушек никто и не огорчился! Это очень разочаровывает, ты понимаешь…

– Да. Однако, мы хоть мало, но помогаем. Это уже что-то… Да, Общество закрыли, но ты ведь кому-то помогла! Ты принимала роды, например…

– Да-да. Но я же не акушерка! Роды – это лишь часть, а не целое. Даже Женское Общество! Я всегда хотела большего… – прошептала она. – Разве с тобой не так дела обстоят? Ты смирился?

– Почти, – ответил Энаццо. – Да, мы сделали немного. Но разве мы могли сделать больше? По крайней мере, мы не только предавались размышлениям и мечтам о будущем, ничем не подкреплённым…

– Не могу сказать, что я себя виню, – сказала, отвернувшись, Лиомелина. – Это бессмысленно. Что сделано, то сделано. Всё-таки, я никогда не совершала ничего такого, из-за чего можно было бы совсем сокрушаться! Разве что уехала тогда… Но ведь он бы всё равно умер! И как бы я это перенесла, если бы он умер у меня на глазах!

Энаццо тяжело сглотнул.

28 число Месяца Пробуждения

Дарианна Одэтис

Вчера за ужином Эррон Дэрши обещал устроить Одэтисам экскурсию по городу: показать самые лучшие и модные места предстоящего Сезона. Однако наутро дождь не закончился, хмурое небо и гнетущая морось перечеркнули все планы, кроме одного: отправиться вечером в гости к семье Киршаванов.

Дарианна с нетерпением ждала возможности познакомиться со своей подругой по переписке Алданью, однако, кое-что в письме её насторожило. Алдань предупреждала, что далеко не всем нравятся ужины, которые устраивает её мать. В подробности подруга вдаваться не стала.

– К Киршаванам идёте? – спросил Эррон Дэрши, встретив уже одевшихся Одэтисов на мраморной парадной лестнице. Он похлопал ладонью по перилам. – Дождь, кажется, заканчивается, вам повезло.

– Почему же ты не пойдёшь? – поинтересовался Энаццо, надевая поверх фрака плащ с пелериной. Дарианне же подали её накидку – длинную, украшенную кружевом.

– Вот побываете у них – поймёте, – с немного зловещим весельем сказал господин Дэрши. – Хотя, тебе, Лиомелина, должно понравиться. Алдань у нас известная в молодёжных кругах эмансипистка, женские курсы при университете посещает. С неё недавно Ленертье даже картину рисовал. «Вигионская курсистка» называется.

– Я, честно, очень горю желанием с ней познакомится! – призналась Лиомелина.

А Дарианна несколько приуныла. Конечно, то, что Алдань – эмансипистка, ей прекрасно было известно. Но она не знала степень вовлечённости подруги в политику. Судя по тому, что рассказал Эррон Дэрши – Алдань была очень вовлечённой.

Одэтисы пошли к выходу на Липовый Бульвар – крытый экипаж Дэрши уже ждал у тротуара.

– А всё-таки, очень тебе с другом повезло! – хмыкнула мать, ткнув Энаццо локтем.

Так они и расселись – Дарианна напротив матери, Энаццо напротив жены.

– Да, Эррон очень щедр, – кивнул Энаццо.

– По крайней мере, за жильё вам платить не придётся. И какой дворец! Нет, нынче таких не делают… У нас, в Эссении много богачей, но они не аристократы. У них отсутствуют чувство вкуса и чувство меры. Их дома получаются громоздкими и аляповатыми.

– Я не думаю, что чувство вкуса присуще лишь аристократам, – покачал головой Энаццо.

– Не только. Но вот у внезапно разбогатевших людей его обыкновенно не наблюдается! – мать наставительно подняла палец.

К счастью, карета была закрытой, а на улице уже стояла темнота, и мать не стала пытаться обсуждать архитектуру Вигиона. Впрочем, с её жалобами на аляповатость многих особняков в Эссении Дарианна могла и согласиться.

Киршаваны жили довольно далеко от центра, однако, район их выглядел вполне прилично. Карета остановилась у пятиэтажного бледно-розового дома постройки прошлого века. Дом казался очень простым, разве что окна были украшены белыми наличниками, и дверь подъезда располагалась в красивой арке.

Консьержка пояснила им, что Киршаваны живут на третьем этаже, и проводила к лестнице.

«Третий этаж» – подумала Дарианна с каким-то разочарованием. – «Не самые бедные, но и не самые богатые…»

У входа в квартиру Киршаванов Дарианна приметила насторожившую её картонную табличку с каллиграфической надписью: «Внимание, самопомощь!». И чуть ниже вторая табличка: «Ударяйте в гонг, входите и раздевайтесь в передней!»

У входа в квартиру Киршаванов Дарианна приметила насторожившую её картонную табличку с каллиграфической надписью: «Внимание, самопомощь!». И чуть ниже вторая табличка: «Ударяйте в гонг, входите и раздевайтесь в передней!»

Гонг действительно имелся – и немаленький, висел прямо на двери. Энаццо, недоумённо пожав плечами, взял висевшую там же колотушку и выполнил указание с таблички – удар, однако, вышел слабый.

– Эх, Энаццо, боишься ты силу применить, – хмыкнула Лиомелина и стукнула так, что Дарианна вроде бы даже услышала звон оконных стёкол.

– Что поделать, дом разрушить не хочу, – развёл руками Энаццо.

«Интересно, как соседи Киршаванов на других этажах воспринимают их чудачества, – подумала Дарианна. – Ведь все эти громкие звуки, должно быть, их раздражают…»

Энаццо осторожно толкнул дверь с покачивающимся на верёвочках гонгом и зашёл в пустующую аккуратную переднюю.

– Интересненько, – сказала мать.

– Я так понимаю, тут встречать гостей не принято, – пробурчал брат, за что схлопотал недовольный взгляд жены. Та явно к Киршаванам относилась предвзято – ещё до знакомства их полюбила. Ну Лиомелина будет делать поблажки любым людям – лишь бы её идеи разделяли…

Дарианна осмотрелась и обнаружила ещё одну надпись: «Не ждите, пока выйдут слуги. Их тут нет». Лиомелина совершенно спокойно развязала завязки на своей накидке, её примеру последовала и Дарианна. Нет, она вполне умела одеваться и раздеваться сама, но это было довольно неудобно и неловко.

Хозяева ждали их в гостиной – сидели на диване у небольшого столика, посреди которого стоял серебристый самовар, пускавший в воздух белую струйку пара.

– Добрый вечер! – Киршаваны: Энфраут, Лианда и их дочь Алдань – встали с дивана и поприветствовали их.

– Рада, очень рада увидеть вас воочию, – сказала подруге по переписке Дарианна. – Я, читая ваши письма, всегда пыталась представить, как вы выглядите… – «И зачем я это сказала! Ведь Алдань красавицей-то не назовёшь…» – Я не так вас представляла, но вы красивая девушка! – в конце концов сказала она.

Алдань, слабо улыбнувшись, поблагодарила её, ответила в том же тоне, и, повернувшись уже к Лиомелине, обратилась к жене Энаццо.

– Ох, какое счастье вас видеть здесь, вы даже представить не можете! – воскликнула она полным обожания голосом. – Я вашу книгу читала. Мне кажется, она гениальна! Её стоит прочитать каждой уважающей себя женщине… Или нет, наоборот, женщинам, которые себя не уважают! По крайней мере, они самоуважению научатся! – взволновано затараторила Алдань.

– Какую книгу, позвольте спросить? Ах, да у меня же она одна… – рассмеялась Лиомелина. – Вторую не опубликовали. Впрочем, я могу и её вам дать… Самолично печатала, на пишущей машинке.

– Ну да, про новую женщину! – кивнула Алдань. – Ваши идеи очень меня вдохновляют… Я, наверное, и Дарианне об этом писала… Да-да, писала, и представляете, как удивилась, когда узнала, что вы с ней знакомы!

– Ох, очень благодарю! Как мне приятно, как радостно, что вам понравилась моя книга! И я сама… – Лиомелина говорила более уверено, но, кажется, и она немного смущалась.

Дарианна мысленно закатила глаза. Вот уж нашли друг друга и нахваливают!

– Простите за нескромный вопрос, – сказала мать, в молодости знавшая Киршаванов. – Всё-таки… Что побудило вас так жить? Без слуг… Это же тяжело, тяжело…

– Слуги на самом деле есть, – покраснела Лианда Киршаван. – Кухарка и её помощница, они еду готовят. Ещё мы иногда нанимаем горничных для уборки. Можете из самовара чай налить. А мы пока других гостей подождём.

Гостей было не особо много, но и квартира Киршаванов огромными размерами не отличалась. Появилась семья промышленника Фелирана – предприниматель зашёл в гостиную широким шагом, с видом полноправного хозяина. Кто знает, может этот доходный дом принадлежит именно ему. С Арнисом Фелираном шла его жена – чуть смуглая ортезийка. Пусть и не писаная красавица, но очень уж молодо выглядит! Дети Фелиранов: дочь и два сына – все трое внешностью не отличались и скорее напоминали отца: светловолосые и голубоглазые, и все трое довольно нескладного вида. Дочь, Нитарти, на первый взгляд показалась Дарианне высокомерной – наверное, виновато было её лицо со вздёрнутым носом, сочетавшимся с какой-то северной холодностью.

– Добро пожаловать в Вигион! – Нитарти взяла кисть Дарианны в две руки и дружелюбно потрясла её. – Это прекрасный город! Но, чтобы влюбиться в него, нужно какое-то время тут пожить…

Дарианна сохранила спокойное лицо. Новая знакомая чем-то ей не нравилась… Пословицы говорили, что первое впечатление обманчиво – но с Дарианной такое случалось нечасто. Обыкновенно оно оказывалось самым что ни на есть правдивым.

– Соскучились мы по вашим ужинам, – немного снисходительно заявил господин Фелиран, поправляя тесный стоячий воротник. – Я к вашему супу пристрастился, Лианда… И только у вас его хорошо готовят! Помните, я рецепт-то выпросил. А наш повар – между прочим, сигневердец коренной, нормально приготовить не смог!

– Я очень заинтригована, – с хитрой улыбкой сообщила Лиомелина. Алдань ей что-то принялась объяснять, жена брата на миг прикрыла глаза и изменилась в лице.

Дарианна сочла это плохим знаком, однако о своих пищевых привычках: о том, что не любит салата, зелени и грибов – говорить не стала. Интересно, что же тут такое подают, что даже сигневердские повара – лучшие в мире! – приготовить хорошо не могут. Она попыталась поинтересоваться об этом у Нитарти, но та отвечать отказалась.

– Дарианна, ну вам же не понравится, если вы придёте смотреть новую пьесу, а у входа в театр вам сразу расскажут концовку!

– Я полагал, что для тебя, Нитарти, театр – это лишь место, где можно носить драгоценности и сплетничать, – подколол её один из братьев. Нитарти не удостоила его ответом, лишь бросила обиженно-высокомерный взгляд.

– Кто ещё сегодня приглашён? – спросила Дарианна новую подругу. Вообще, конечно, о гостях рассказывать должна была Алдань… Но та всё разговаривала и разговаривала с Лиомелиной… Неужели, ещё не надоело!

– Ой, я даже не могу ответить на ваш вопрос… – покачала головой Нитарти. – Обычно Феркансеры здесь бывают.

– Феркансер – известная фамилия… – призадумалась Дарианна. – Ах, ну да! Вабон Феркаснер, соратник Гарви Ирклисстона…

Соратник дяди Лиомелины.

– Да, но сам генерал редко приходит. А вот семья его младшего брата – часто, – поведала Нитарти. – Мы с Илиссой очень дружны. Рекомендую – замечательная девушка! Честная, справедливая и красивая. И умная, – добавила в конце дочь предпринимателя.

Кажется, сегодня чувства подвели Дарианну – всё-таки, Нитарти – очень приличный человек.

– А вот и Феркансеры, – Нитарти указала в сторону двери сложенным веером. – Алдань вас представит. Я не имею права отнимать у неё её роль.

Да, Нитарти, как и Илисса – племянница Вабона Феркансера – девушка честная.

– И вы порасспрашивайте Илиссу, – отпуская Дарианну, посоветовала Нитарти. – Она в прошлом году дебютировала. А брат её выпустился из… Его сегодня что-то нет.

«А жаль, что нет», – промелькнуло в голове у Дарианны, когда Алдань знакомила её с Илиссой. Интересно, каков же её брат-близнец? Наверняка, неплох собой. Тот, судя по сестре, был весьма неплох собой. Альтернатива Бернану Варидэну…

Дарианна мечтательно прикрыла веки. Нет, альтернативу Бернану она никогда найти не сможет. Тот… не обычный мужчина.

Интересно, подружится ли Илисса с Лиомелиной? Обе – племянницы военачальников, к тому же, соратников. Одна – златовласая, а вторая – рыжая, конечно… Ну кому это мешало!

– Да, представление… Это не так страшно, – взяв под руку Дарианну, мило рассказывала Илисса. – Единственное: тогда Госпожа Вэла не писала.

– Какая такая госпожа Вэла? – моргнула Дарианна.

– Журнал «Тяжёлая жизнь высшего света»! – пояснила возникшая словно из воздуха Нитарти. – На сцену вышла в конце прошлого Сезона и немедленно завоевала популярность, увеличив продажи журнала раза в четыре, если не больше. Журнал этот закрыть хотели, прибыли он не приносил, и популярным не был… А теперь доходы растут!

– О чём она пишет? – непонимающе спросила Дарианна.

– Сплетни, самые свежие… Все читают, даже Алдань, – хмыкнула Нитарти. – И я читаю… Хотя иногда про меня всякое там… публикуется…

– Что же вы тогда её читаете?

– Все так делают! – ответила Нитарти. – И если я перестану, я окажусь в глупом положении: окружающие будут знать последние сплетни, а я нет! Так что и вам, Дарианна, придётся окунуться…

– В чужое грязное бельё, – подсказала Илисса.

– Не настолько всё плохо… – почти обиделась Нитарти. – Хотя она, конечно, раздувает все эти сплетни, делая из мухи слона! И умею я на рояле играть…

– Тебя она ещё редко трогает.

– Я не аристократка и не Великое Имя, – сказала Нитарти. – Но, Дарианна, представление ко двору… Госпожа Вэла обязательно напишет что-нибудь, так что я вам не завидую! Хорошо, что я дебютанткой никогда не буду!

Интересно, почему же? Нету знатных родственников и друзей, которые могли бы организовать её участие в церемонии?

– Кстати, как вы думайте, Нитарти, сколько здесь сегодня соберётся дебютанток?

– Две? Вы и Алдань? Если тебя, Илисса, не считать.

– Я не считаюсь, – улыбнулась та.

– Три! – объявила Дарианна, и в этот самый момент послышался скрип двери. Кто-то вошёл, не ударив в гонг.

Это, конечно же, оказались Ваэрдэтси – консервативные Риббос и Малайна постеснялись делать странные вещи. Киршаваны с семьёй Ксардии знакомы не были – на этот ужин пригласил их Эррон Дэрши. Интересно, предупредил ли граф семью Ваэрдэтси о необычных порядках, заведённых здесь? Но, хоть отец Ксардии и побоялся бить в гонг, остальные правила игры он решил принять: совершенно спокойно снял свой плащ с пелериной и помог жене. Ксардия, ожидаемо, действовала самостоятельно.

– Да, самопомощь, – проговорил её отец. – Очень необычно… И не так просто, как мне казалось!

Он усмехнулся – немного натянуто – но этим смешком, очевидно, дал понять, что со своими правилами в чужое жилище лезть не собирается.

А ведь они с женой наверняка думали, что встретят здесь Эррона Дэрши и смогут завести знакомство с этим уважаемым и родовитым аристократом! А тот являться и не собирался!

– Очень необычно, да, очень необычно, – повторяла за отцом Ксардия. Риббос Ваэрдэтси же с недоумённым лицом рассматривал с разных сторон самовар, не понимая, верно, как к необычному устройству подступиться.

– Уважаемый! – пришёл к нему на помощь жизнерадостный Фелиран. – Конечно, самопомощь и всё такое, но думаю, я имею права дать вам совет. Открываете краник и наливаете душистого ароматного чая с горными цветами.

Дарианна же хотела спросить у Ксардии о её брате – ушёл тот на войну в Кюрьлюш или нет – но появление последних гостей отвлекло её. Старшие Киршаваны сразу же пригласили всех в обеденную.

На ужинах у эксцентричной Лианды Киршаван гости тянули карты с номером места за круглым столом и рассаживались в случайном порядке в соответствии с вытянутым номером. При этом, человек, которому досталась цифра один, играл роль Председателя Ужина – это всё объяснила гостям хозяйка дома, показывая колоду карт. Предприниматель Фелиран пожаловался, что сам никогда Председателем не становился – хотя он с семьёй бывал здесь очень часто, и его жена и дети по несколько раз играли эту роль.

– Может, вам сегодня повезёт, – ободрила его Лианда Киршаван, приглашая всех к столу. Сами хозяева первыми тянули карты. Увы для Фелриана – удача ему сегодня не улыбнулась, потому что нужный номер достался Дарианне. А она даже и не знала, радоваться этому или нет.

Хотя, решила в итоге она, надо радоваться – будет в центре внимания. А это всё-таки общество столичное, пусть и не самый высший свет.

– Вот, Дарианна, держите. Внимательно изучите и прочитайте всем, чтобы все знали, – Лианда Киршаван вручила ей листик с правилами ужина. Гости потянулись к пронумерованным стульям – при этом номера местам присвоены были случайно. Лиомелина с номером семь оказалась рядом с Алданью с номером три.

– Это судьба, – хмыкнула Лиомелина, аккуратно касаясь плеча девушки.

Дарианна стояла с листком в руках и читала – некоторые смотрели на неё снисходительно, другие – довольно. И в самом деле ей хочется быть в центре такого внимания? Уж лучше быть никому неизвестной, чем опозориться на весь свет!

Она запнулась, прокашлялась и продолжила. Если бы на сегодняшнем ужине присутствовала Госпожа Вэла, то наверняка бы настрочила рассказик о том, как Дарианна выговорить и слова не могла, покраснела и вообще упала в обморок…

«Надеюсь, её здесь нет» – мелькнуло в голове у Дарианны. Однако, последний абзац правил, повествующий о том, что все обязаны придерживаться самопомощи и самообслуживания, она дочитала вполне уверенным голосом. Не такой уж и глупый текст. Немного юмора, правда… Но здесь все придерживаются правил игры, и никто не засмеёт её – иначе придётся смеяться и над собой.

– У вас талант к чтению! – похвалила Дарианну Илисса Феркансер. – Хвала Господу, что Он отвёл от меня роль Председателя.

Новая подруга сидела справа, а вот соседству слева Дарианна порадоваться не могла – Риббос Ваэрдэтси, ощущавший себя не в своей тарелке. Мать Ксардии выглядела ещё более мрачной. Сама же Ксардия, кажется, была вполне довольна.

Еда уже была на столе – большое количество зелени и овощей, немного сладкого. Мяса Дарианна не обнаружила – кажется, кто-то из родителей Алдани, или она сама, или вся семья Киршаванов, были вегетарианцами. Здесь в доме гости должны были обслуживать себя сами везде и во всём – накладывать еду, наливать напитки и тот самый суп, который, не переставая, хвалил Фелиран. В центре стола находилось небольшое возвышение с едой – гости могли вращать его за специальные ручки, чтобы добраться до нужного блюда. Сразу же, как только Дарианна собралась подкрутить к себе тот самый суп, как за ручку с противоположной стороны взялся Фелиран, и большая супница, описав дугу, оказалась перед предпринимателем.

– Интересно всё тут устроено… – больше для себя, чем для слушателей, проговорил Риббос Ваэрдэтси.

– Очень интересно, вы правы, – вынужденно ответила Дарианна, получившая, наконец, возможность развернуть возвышение и налить себе супа. Первый раз она этим занималась – и очень надеялась, что не прольёт ничего и не разобьёт. А она пугалась, правила читая! Вот где конфуз может произойти, ещё до представления ко двору… Куда её Энаццо с Эрроном Дэрши привели! А граф сам ещё и являться не захотел, струсил… Видимо, не хотел самолично тут столы вертеть и еду накладывать… Далёк он от народа, Эррон Дэрши!

Жёлто-оранжевый суп выглядел вполне прилично, а вот пах он грибами и… чем-то похожим на сено. Лианда Киршаван, довольно улыбаясь, объяснила: сено это и есть, а рецепт супа придумала она сама. Видимо, сено сушёное, откуда б другому взяться в конце зимы?

Риббос Ваэрдэтси, уже взявшись за супницу, приостановился и поставил сосуд на место. От фирменного кушания он решил отказаться.

Дарианна, пробуя суп – который на вкус оказался очень даже хорошим – поглядела на сидевшего напротив неряшливого молодого человека, брата Алдани, Саверсиса. Тот гостей не встречал и, видимо, пришёл на ужин последним – Дарианна даже не заметила, когда он явился. Фрак сидел на нём как-то криво, а жилет сильно подчёркивал живот. Наверное, года на четыре-пять старше Дарианны… Нет-нет, даже если он свободен, Дарианна всерьёз рассматривать его не собиралась. Да он и сам на неё, к счастью, не смотрел.

Да, Алдань тоже не могла похвастаться впечатляющей внешностью. Однако, в ней, как и в её матери, присутствовала какая-то жизненная энергия, а брат подруги напоминал ходячий труп. Не то что бы сама Дарианна – красавица, каких поискать… Тем не менее…

А вот Ксардия… Здороваясь с ней, улыбаясь и восхищаясь ею, Дарианна ужасно завидовала. Смуглая, с блестящими тёмными глазами и тёмными же волосами, уложенными в трубчатые косы сзади. И руки такие… тонкие, изящные… а как красиво короткая белая перчатка контрастирует с цветом кожи! Нет, Ксардия – это определённо та женщина, которая может свести мужчину с ума.

Ужин этот лишь казался на первый взгляд необычным. Странными были только декорации, да и блюда, а разговоры велись самые что ни на есть обыкновенные, характерные собравшемуся кругу лиц. Дарианна слышала похожие и в Беллуно, и в Ортезии… Интересно, конечно, побывать на настоящем столичном ужине – в среде не очень погружённых в политику людей.

Вот, в Беллуно том же, если люди политикой не интересовались, то на светских вечерах рассказывали друг другу последние, обыкновенно скучные, сплетни или обсуждали веяния моды. Часто выступали охотники со своими, как говорил Энаццо, «невыдуманными историями» о встрече с различными зверями в лесах и горах. То медведь с дерева спрыгнет, то козёл забодать попытается, то орёл чуть ли ни человека в воздух поднимет… Иногда доходило совсем уж до абсурда – мол, в горах живёт племя огромных обезьян…

«Лучше уж горные обезьяны!» – мысленно взвыла Дарианна.

Здесь же обсуждалось очень много нелюбимой ею политики – в основном, правда, говорили о других странах. Очевидно, для присутствующих тема эта была необычайно важна.

– Последние события дают нам повод насторожиться, – говорил отец Илиссы, пока Дарианна доедала вторую порцию супа. Она вполне могла понять предпринимателя Фелирана, который к этому оригинальному кушанию пристрастился. А вот господин Феркансер, вещавший про политику, кажется, супа себе даже наливать не стал. И Энаццо пробовал его, морщившись… Да, недаром говорят: «О вкусах не спорят».

– Меня очень беспокоит Карнберг, – продолжал Данас Феркансер. – Когда мы одолели эту страну, заставили её уничтожить военный флот, ограбили её неимоверной контрибуцией… мы победили! Но это была краткосрочная победа – такие унизительные поражения не прощают, за них всё время хотят поквитаться! И последние события говорят о том… что может начаться новая война.

– Мне кажется, этого не случится, – ответила ему хозяйка дома. – Дипломатические кризисы мы видим постоянно, по несколько раз за год. Но пока до войны на Мардхивари далеко…

– А всё-таки, я с вами соглашусь, Лианда, – сказал Фелиран. – Мы сейчас восемь лет живём в мире и спокойствии. И очень хорошо, заметьте, живём сейчас! – воскликнул, в саркастическом жесте поднимая бокал, предприниматель. – Нет, господа, на моей памяти никогда так не жили… Богатеют и богатые, и бедные… Сам мир меняется. Мы живём во времена удивительных открытий. Паровозы, пароходы, телеграф и динамит…

– Динамит, всё же, может стать орудием убийства, – заявил Энфраут Киршаван.

Дарианна собралась уже наливать себе ещё супа. Остальная местная еда ей не слишком нравилась – разве что свекольные котлеты, но они чересчур быстро закончились.

Она застыла в нерешительности. Третью порцию – не слишком ли много? Вдруг, кто заметит? Вдруг, кому не останется?

Взгляд Дарианны невольно обратился в сторону Алдани – та, кажется, не ела вообще, настолько была увлечена приватной беседой со своей героиней!

Алдань! Вот уж подруга по переписке называется! Ещё наверняка все уши Дарианне прожужжит, какая Лиомелина гениальная, как та пытается приковать внимание общества к женским проблемам… Женские проблемы! У Дарианны другие женские проблемы, а не те, о которых жена брата пишет в своей книжке! Родовые травмы, постродовая депрессия, отсутствие политических и гражданских прав, неравенство… Да Дарианна сейчас не чувствовала всего этого! Не чувствовала, что монархия как-то её угнетает, и что желательнее было бы иметь республику… У Дарианны другой вопрос сейчас стоял – вопрос её будущей жизни. Вопрос о том, кто станет человеком, который отодвинет всех остальных на второй план… Который отодвинет на второй план и родителей, и даже Энаццо…

Фелиран, продолжавший разглагольствовать про век прогресса, наконец остановился, чтобы подлить себе игристого, и Риббос Ваэрдэтси решил, к огромному сожалению окружающих, поделиться с ними своим взглядом на мир. Оторвавшись от еды, отец Ксардии вытер рот салфеткой и раздражённо бросил её на стол, чуть не сшибив рукой собственный наполовину полный бокал. Хорошо, что стеклянную вазу ещё не задел.

– Прошу прощения, господа. Я согласен с вами, вы абсолютно правы – сейчас век прогресса. Однако, прогресс изменяет мир не только к лучшему. Нравы, наоборот, ухудшаются, – сказал он, пожевав пару секунд губами. – У многих молодых людей отсутствует, например, элементарное уважение к старшим.

Дарианна застыла на месте, гадая, кого он имеет в виду. Вряд ли её, конечно…

– Я, пожалуй, возражу, – медленно проговорил Данас Феркансер. – Мне кажется, и раньше этого уважения было меньше, чем мы склонны считать.

– По крайней мере, раньше неуважение скрывали, – произнёс Риббос Ваэрдэтси. – Сейчас, молодые люди не только не слушают старших, они не подчиняются в открытую! Поэтому приходится прибегать… Розги очень хорошо делают из свиньи человека!

«Почему, когда идиот говорит, никто обычно не пытается заставить его замолчать?» – подумала Дарианна. – «Почему я рядом с ним сижу вообще! Это несправедливо! Как и тогда, в поезде, попала в вагон, где Фазая убили, а теперь…»

Риббос Ваэрдэтси попытался ещё что-то сказать, но тут мать Дарианны – видимо, она решила, что дочь надо спасать – не выдержала.

– Едва ли вы найдёте здесь понимающих слушателей… – прервала она его излияния. – Мы все противники подобного рода мер! Мы, уважаемый, примерно одного возраста, и я отвечу: на моей памяти никогда порка никому пользы не приносила!

А ведь сама однажды Энаццо всё же всыпала – тот рассказывал. Впрочем, не розгами.

Дарианна сочувственно посмотрела на Ксардию. Та уловила её взгляд и слабо улыбнулась. Интересно, испытала ли она розги на себе? Возможно… Вот её брат наверняка…

Риббос Ваэрдэтси покраснел как рак, его рука нервно и злобно сжалась, чуть не раздавив бокал. Но отец Ксардии быстро стушевался, даже смутился и извинился. Смутился, правда не за свои речи, а из-за того, что получил замечание от благородной женщины. А это серьёзный удар для репутации мужчины. Спорить из-за замечания он не стал – себе дороже.

– Предлагаю обсудить начало нового сезона! – сказала Нээлия Феркансер, прерывая затянувшуюся тишину. – Ведь сегодня здесь присутствуют две будущие дебютантки?

Ксардия – а именно о ней, скорее всего, забыли – поперхнулась и сделала вид, что ничего не слышит.

– Три! – поправил её Энаццо. – Алдань, Дарианна и Ксардия.

– Точно! – сокрушённо всплеснула руками мать Илиссы. – Три будущие дебютантки!

Через два дня

1 число Месяца Цветов

День медленно, но неумолимо, перевалил за полдень, и Дарианне более всего сейчас хотелось провалиться сквозь землю или каким-либо иным образом исчезнуть из столицы. Волнение охватило её всю, овладело её телом. Дарианна поняла, что не может даже прямо стоять – тряслись коленки, и хорошо, что под пышными юбками этого видно не было.

«Нечего беспокоиться!» – сказала она себе. – «Ты не одна там будешь… Твоя мать, Энаццо, Лиомелина, Эррон Дэрши с женой… Какая свита!»

Хотя, в зале с королевой, Дарианну сопровождать останется лишь одна мать…

Мать в очередной раз погладила её по предплечью сразу обеими руками и приобняла.

– Дари, всё будет хорошо. Нет нужды бояться сегодня, – уверенно сказала она. – Ты красивая и смелая. Королева увидит это.

– Даже не знаю, рада ли я, что предстану пред очами государевыми, – пробормотала Дарианна. – Учитывая политические воззрения… Энаццо… Да и твои тоже, я не радоваться, а плакать должна…

Мать рассмеялась и развела руками.

– Уязвила меня! Я и сама буду волноваться… И, конечно, буду смотреть вежливо и…

Она, сморщившись, помотала головой.

– Да, Дари, ты, конечно, права относительно моих политических воззрений. Да, мне тяжело будет демонстрировать уважение королевской персоне. Но ради тебя я готова на это. В конце концов, это же я и посоветовала – представление ко двору…

– Не думай об этом, – ответила Дарианна жёстче, чем ей хотелось бы. Мать, конечно, пытается дочери сделать приятное, но почему-то всегда витает в облаках. Хорошо ещё, что она приехала – иначе бы с Дарианной в тронный зал пошла бы Лиомелина.

Дарианна, последовав за матерью, покинула будуар и довольно быстро вышла к парадной лестнице. Обе они спустились по разным крыльям лестницы и остановились на площадке, где крылья сходились. Внизу, у выхода их уже ждали – Энаццо и Эррон Дэрши с жёнами.

Мать постучала руками по мраморным перилам.

– Примеряюсь, смотрю, можно ли съехать по ним вниз, – улыбнулась она. – Но лучше не буду, а то ещё платье попорчу.

Дарианна так себя чувствовала, что даже посмеяться не смогла.

– Я хотел бы тебе комплементы сделать, но сегодня день Дарианны, – сказал Лиомелине Энаццо. – Дари, ты выглядишь сногсшибательно! Ну и ты, мама, тоже.

– Сногсшибательно? – переспросила мать. – Пока мы ещё никого с ног не сшибли.

– Королеву только не сшибите, – посоветовал Эррон Дэрши. – Она уже немолода, ей вставать тяжело будет.

Дарианна с матерью, братом, его женой и четой Дэрши – всего шесть человек – забрались в открытую карету, по общим очертаниям чем-то напоминавшую ладью. Сзади, на запятки, встали два лакея в парадной ливрее, кучер хлестнул лошадей, и экипаж медленно двинулся по Липовому Бульвару в направлении Нового Дворца. Дарианна, успевшая вчера погулять по столице, всё равно с интересом озиралась по сторонам, рассматривая старинные и новые особняки, дворцы, храмы и государственные учреждения, фасадами выходившие на улицу. Мимо её взора мелькали застеклённые витрины магазинов, приветливо распахнутые ставни, мраморные балконы и массивные двери богатых домов…

– Чем больше промышленности в городе, тем больше людей в город стекаются, – сказал Дэрши, когда карета вынуждена была затормозить из-за небольшого дорожного затора. То ли лошадь вырвалась из упряжи конки, то ли что ещё, но рельсовый вагончик, битком набитый людьми, стоял и никуда не двигался.

– Кстати, – Эррон Дэрши менял темы разговора так быстро, будто и сам волновался. – Госпожа Вэла точно не сможет обойти своим вниманием такое важное событие. И проедется, будьте уверены, утюгом по всем присутствующим, кроме, разве что, Её Величества. Следующий номер «Тяжёлой жизни высшего света» я обязательно куплю. Хотя бы для того, чтобы проверить, можно ли его читать вам.

Дарианна могла лишь надеяться, что эта журналистка, показывавшая исключительную осведомлённость обо всём, что касается жизни в Вигионе, не напишет что-нибудь плохого о ней.

Когда карета приблизилась к королевскому дворцу, Дарианна перестала что-либо вообще соображать. Всё вокруг – и здания, и толпа – слилось в единую бурлящую массу, а перед глазами плыло. Она опомнилась только тогда, когда экипаж встал в небольшую пока ещё каретную очередь.

Каждая карета заезжала под специальный навес напротив входа, высаживала пассажиров, и отправлялась на площадь либо на улицу ожидать окончания церемонии. Около парадного входа во дворец, охраняемого гвардейцами толпились лучшие люди страны в лучшей же своей одежде.

Пройдя через узкий проход – потому что, по обыкновению, была открыта только одна дверь из двух – Одэтисы и Дэрши добрались до парадной лестницы, у которой слуги забрали их верхнюю одежду. Дарианна ощутила, как учащается биение её сердца под облегающим корсажем платья и как начинает даже кружиться голова. Пальцы её грозили разжаться и выронить дебютантский букет. С усилием – она надеялась, что со стороны незаметным – Дарианна овладела собой и, не обращая внимания на людей вокруг и дворцовую роскошь, вслед за матерью, пошла по лестнице вверх.

– Здесь нам надо разделиться, – сообщил им Энаццо, как будто они этого не знали. – Удачи, Дари!

Она пробормотала «спасибо» и, когда парадная лестница разделилась на две, вместе с матерью повернула направо. Энаццо вместе с Лиомелиной и четой Дэрши отправились куда-то в другое место, ожидать их возвращения. Через каждые несколько ступенек стояли гвардейцы в белых мундирах с красными стоячими воротниками и обшлагами, на плечах их лежали ружья с примкнутыми штыками.

Высокие двери, ведущие в тронный зал, были уже открыты. Перед Дарианной в очереди выстроились ещё около десятка девушек в сопровождении взрослых женщин. Все дебютантки одевались в белое, сопровождающие – в платья пастельных тонов, сравнительно скромные. И те и те носили на голове обручи со страусиными перьями.

– Когда нас назовут, проходи к трону, – повторяла мать инструкции. – Делай реверанс королеве. Она протянет руку для поцелуя или же, если решит отметить тебя, сама поцелует в лоб. Затем реверанс ближайшим королевским родственникам. Наверное, будет наследник и, возможно, какой-нибудь Илдвиг из Коршаджа. Этим один реверанс, ничего не целовать. Затем мы уйдём. Пятимся назад, стараясь не оборачиваться. Шлейфы нам слуги подадут.

– Обернусь – провал, помню, – подтвердила Дарианна.

Пришла очередь Одэтисов. Мать вышла вперёд, встав в дверях, у которых дежурили лучшие воспитанники пажеского корпуса – главного военного училища страны, куда принимали только Великих Имён или сыновей генералов и высших сановников государства.

Мать протянула одному из придворных карточку с именами, он сверился со своим списком и затем передал карточку ещё одному мужчине. Тот поднёс её к глазам, посмотрел через пенсне и громко объявил:

– Уважаемая Пальдия Одэтис представляет ко двору и высшему свету свою дочь Дарианну Одэтис!

Дарианна вслед за матерью ступила в тронный зал. Краем глаза она заметила, что пажи с большим интересом оглядели её. Это, наверное, хороший знак… Как недавно сказала ей мать, она начинает осознавать свою женскую привлекательность. Сейчас, однако, не время думать об этом.

Дарианна находилась в роскошном тронном зале, но роскоши и убранства для неё не существовало, она видела лишь возвышение, на котором располагалось королевское кресло, где, собственно, королева и сидела. Выглядела Её Величество немного скучающей.

Дарианна, почти встретившись взглядом с королевой, тотчас же склонила – даже уронила – голову. Рассматривать правительницу не стоило.

Дарианна остановилась и медленно присела в глубоком реверансе – её зависшее в воздухе правое колено почти что касалось пола, тело наклонилось вперёд, взгляд упёрся в красный ковёр на полу. В горле действительно запершило. Нога слегка подкосилась – Дарианне показалось, что она вот-вот упадёт. Она смотрела в пол, но всё равно чувствовала на себе взгляд королевы. И что-то ей подсказывало, что взгляд этот не был добрым.

Дарианна кашлянула – очень тихо, чтобы избавиться от першения в горле. Теперь она чувствовала себя спокойно… Она справится, справится!

Наконец она увидела перед носом руку королевы в белой перчатке. Жаль! А она-то надеялась, что получится… получится лучше, что королева поцелует её в лоб!

Дарианна разочарованно чмокнула руку королеве и распрямилась. Почти всё… почти всё позади…

– Какой безукоризненно выполненный реверанс, Дарианна, моя дорогая! – похвалила её королева. Голос её звучал неожиданно низко и хрипло, но, при этом, тепло. Дарианна почувствовала прилив сил – она поняла, что правительница совсем не страшная, даже наоборот, очень располагающая к себе женщина. «Моя дорогая» – вот как заговорила!

Шаг вправо и напротив Дарианны уже члены королевской семьи, сегодня их было целых три – немного холодный наследник, молодой мужчина с почти незаметными тонкими усиками и молодая женщина, смотревшая на дебютантку с поддерживающей улыбкой. Скорее всего, последние двое были братом и сестрой – Илдвиг и Лочиния, племянники королевы.

Когда она распрямилась после второго реверанса, заговорила королева Альдегерда.

– Дарианна Одэтис, поздравляю вас! Теперь вы представлены двору и высшему свету Объединённого Королевства Лар-Кювэр!

– Благодарю вас, Ваше Величество! – Дарианна почувствовала, что говорить ей было легко, и она совершенно не боялась.

– Госпожа? – услышала она голос одного из пажей – тот вложил конец шлейфа в свободную от цветочного букета руку, и она спиной вперёд покинула тронный зал. Паж провожал её взглядом – она это поняла по тому, как двигались его зрачки. Прекрасно! В Пажеском корпусе учатся только дети генералов и Великих Имён… Если один из них запомнит её…

В соседней комнате, небольшой, с розовыми обоями, она откашлялась. Мать мягко приобняла её и поцеловала в лоб – Дарианна же её решительно отстранила.

– Всё хорошо, мама.

– Всё прошло отлично, – сказала мать. – Ты молодец, красавица моя! Всё страшное позади…

– Да, всё хорошо, – повторила Дарианна. – Я чувствую себя… великолепно. И мне не было страшно…

– Не… как скажешь, – неуверенно ответила мать.

Двое мужчин во фраках подошли к ним и попросили встать у стены для фотографии. Большие фотоаппараты на треножниках уже были готовы.

В зале для ожидающих раздавали охлаждённое игристое, печенье и пирожные, но серьёзной еды не было, а Дарианна весь сегодняшний день есть попросту не могла и потому сейчас думала только об одном – о том, чтобы победить голод. Всякое беспокойство же полностью покинуло её!

Когда Дарианна стояла в очереди из дебютанток, ожидая пока королева примет её, она надеялась и полушёпотом молилась лишь о том, чтобы не оконфузиться и не вызвать чем-либо насмешки окружающих. Отчего-то ей казалось, что стоит ей оступиться во время реверанса, как королева вынет откуда-нибудь из юбочных складок пистолет и пристрелит её. Да и мать не особо будет горевать… Лишь скажет: «Зачем такая бракованная дочь нужна?»

Энаццо, извиняясь, чуть ли не локтями прокладывал себе путь сквозь ожидающих своих родственниц мужчин и женщин. Лиомелина, попивая на ходу игристое, следовала за ним.

– Всё прошло без сучка, без задоринки, и ладно, – заговорил он. – Меня там не было, но я верю, что ты выглядела прекрасно! И реверанс получился замечательный!

– Замечательный! – подтвердила мать.

– Королеве так не показалось, – призналась Дарианна, вспомнив, наконец, что та не стала целовать её в лоб.

– Ну, она уже немолодая, слегка подслеповатая, – пробормотал Энаццо.

– А так, Дари, мой совет – не принимай это близко к сердцу, – добавила Лиомелина.

Лучше бы она молчала! Не понимает она Дарианну, у неё там свои проблемы… Пускай с Алданью общается!

Конечно, Дарианна и не ожидала, что королева отметит её. Не ожидала до самого момента реверанса. Она выполнила поклон правильно, безупречно… Но, быть может, недостаточно…

Самое смешное – ей же было всё равно изначально! А теперь она… испытывает какое-то разочарование…

– В любом случае, королева не выглядела тиранкой или угнетательницей, – шепнула она.

– А по-моему, как раз выглядела, – хмыкнула мать. – Но голос у неё приятный.

– Проблема противоположных оценок, – развёл руками Энаццо.

В толпе Дарианна заметила мужчин из семьи Киршаванов – видимо ожидали выхода Алдани. Саверсиса Киршавана, казалось, его работа инженером на заводе не особо обременяла – наверняка устроился у какого-нибудь отцовского друга или знакомого Эррона Дэрши и баклуши бьёт. Всё-таки, связи очень многое в этом мире решают…

Протиснувшись боком между двумя мужчинами и едва не наступив на шлейф одной из дебютанток, Саверсис Киршаван остановился перед Одэтисами.

– Вы сногсшибательны, Дарианна! – сразу начал он.

Какая фраза, кажется, она это сегодня уже слышала…

– Я пока вас с ног ещё не сшибла, – Дарианна решила повторить шутку матери. – Но всё равно, большое вам спасибо. Как там Алдань?

– Алдань ещё нескоро будет, я полагаю. Мы приехали на пару минут позже, чем планировали, и перед нами человек двадцать встроилось, – вздохнул он и замолчал, смотря куда-то за спину Дарианне. Она тоже не знала, что и сказать ему, однако тишину нарушил Эррон Дэрши, поинтересовавшийся, как всё прошло.

– Представились, сфотографировались – наконец-то всё… Я что-то устала, – призналась ему Дарианна. Из комнаты для фотографирования внезапно появились Ксардия с матерью. Дарианна почти что бросилась к подруге.

– Расскажи, – она отвела Ксардию на шаг в сторонку. – Расскажи же, как прошло твоё представление? Ты очень волновалась? Я – очень! Но потом… потом наступило спокойствие и облегчение… Знаешь, королева показалась мне довольно приятной женщиной.

В основном, Дарианне самой хотелось поделиться своими чувствами. Особенно с той, кто их может понять. Она сегодня пережила… такое…

– Потрясающе! – глаза подруги расширились, она улыбнулась, показав ровный белый ряд зубов. – Потрясающе, Дари!

Она почти что была готова пуститься в пляс, размахивать руками и кричать о своём успехе, однако близкое присутствие её родителей помешало ей.

– Королева поцеловала тебя? – вырвалось у Дарианны. Не может же быть такого! Ну вряд ли!

– Поцеловала? – в голосе подруги послышалось удивление.

«Нет!» – мысленно вздохнула Дарианна, уже готовая корить себя за то, что радуется… Радуется тому, что подруга не смогла выступить лучше неё! Что с ней сегодня происходит? Как будто вся голова её заполнилась какой-то мерзкой грязью, завистью и злобой… Нет, во всём виновато её беспокойство…

– Ну… Ну да, – закончила Ксардия. Неудивительно, на самом деле! Она же красавица, да и представительница благонадёжной семьи, а не дочь бунтовщиков… А Дарианна… Замухрышка!

Дарианна, сглатывая комки, вежливо похвалила её, добавив, что сама не сумела произвести на королеву должного впечатления. Она, сделав вид, что хочет взять игристого, отошла в сторону и встала у стены. Губы её дрожали, а на глаза выступили слёзы.

– Какая я… дура, – тихо сказала она самой себе.

Ксардия, однако, дурой не была и эмоции подруги легко считала безо всяких способностей – ортезийка подошла к Дарианне и сочувствующе посмотрела на неё. Дарианна с трудом сдержалась: её этот жалеющий взгляд очень раздражал. Ладно бы Ксардия тоже, но она… она удостоилась… А Дарианна кому нужна? Королева, конечно, говорила с ней тепло и любезно – чтобы не расстраивать.

– Не надо, пожалуйста, мне лучше побыть одной… – попросила Дарианна.

Ксардия сама подала ей бокальчик игристого, а затем, посмотрев на неё полуприкрытыми глазами, всё же ушла. Поняла, что сейчас так лучше.

Мысли Дарианны путались, и она не понимала, чего хочет, и чем же недовольна…

Мать заметила её, когда она уже сумела успокоиться и взять себя в руки. Платком протёрла глаза и ресницы, смахнула слёзы.

– Дари, что же случилось! Это из-за королевы! Да не может быть…

– Из-за неё, – призналась она.

– Таким вещам нельзя придавать большого значения. Ну не отметила, и ладно. Всё это… так… – пространно выразилась мать. Она приобняла Дарианну и несколько раз поцеловала в лоб. – Ну, вот, лучше я тебя расцелую. Дари, дорогая моя, не надо горевать.

Дарианна проглотила последний комок. Представление окончилось, и прошлое уже не изменить, каким бы оно ни было. Теперь она – новый человек, аристократка из высшего света Лар-Кювэра. Из высшего света!

– Поехали? – спросила мать.

– Надо Алдань, наверное, подождать… – сглотнула Дарианна. Она поймала себя на мысли, что очень надеется, что подруга тоже не получит королевского поцелуя.

И, когда Алдань вернулась и беззаботно сообщила, что королева её целовать не стала, Дарианна с трудом подавила вздох облегчения. Ей было неприятно, но поделать с собой она ничего не могла.