2625 год, 22-ое число Месяца Пробуждения

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Илдвиг Зиддин

Малая гостиная сейчас пустовала – лишь ярко горели газовые светильники, отражаясь в больших незанавешенных окнах, за которыми разверзалась бездна ночи. Илдвиг сидел на диване, ожидая королеву, а наследник престола мерил шагами комнату.

Аньен Анхен ходил туда-сюда, словно не зная, как начать этот разговор. Илдвиг лишь молчал. Зачем царственная тётя заставляет их ждать? Хочет, чтобы они друг с другом поговорили?

Тихо, словно мышь, мимо принцев прошмыгнул слуга и задёрнул тяжёлые занавески из красного бархата, украшенные по краям золотой нитью. Поклонившись Илдвигу и Аньену, слуга исчез в соседней комнате.

– Теперь мы часто будем видеться, Илдвиг, – наконец произнёс наследник, остановившись на полушаге. – Нам надо постараться получше узнать друг друга. Мы же принцы, моя мать была сестрой вашей родительницы.

Поджав губы, Аньен Анхен поправил полосатый шарф, которым подпоясывался его военный мундир.

– По правде сказать, эти камерные ужины у царственной тёти… заставляют меня скучать, и я очень счастлив, что теперь вы составите мне компанию.

Наследник разговаривал медленно и размеренно, в его речи прослеживались особые речевые обороты, которые заставляли любые его слова – даже на какую-нибудь ничего не стоящую тему – звучать довольно внушительно. Эти способности помогали ему сейчас, этот навык пригодится ему и в будущем, когда он станет королём.

– Я думаю, с вами можно вести диалог на разные тематики, – продолжал Аньен. – Тётя – всё-таки… она человек другого совершенно поколения, потом она женщина. С ней получается говорить только о политике, а от политики иногда хочется отдохнуть. Я вполне понимаю, что, когда стану королём, мне уже будет не до отдыха. Потому стараюсь наверстать, пока ещё можно.

Илдвиг по приезде в Лар-Кювэр уже встречался несколько раз с королевой Альдегердой и мог с уверенностью заявить, что правительница умирать в ближайшее время не собирается. Так что отдыха у наследного принца будет предостаточно.

– Вам не одиноко в вашем особняке? Общество нового столичного полицмейстера вам не наскучило? – внезапно спросил Аньен.

– Я не жалуюсь, – уклончиво ответил Илдвиг. Нет, не наскучило. Хотя поначалу человек, которого принц не видел шесть лет, показался ему… неинтересным, серым и блёклым. Но это обманчивое впечатление очень быстро испарилось. Мэйфон был прекрасным собеседником, имел неплохое чувство юмора, да и маски срывал с окружающих отменно. Одно Илдвигу не нравилось: старый друг по-прежнему относился к нему немного снисходительно. А принц уже не подросток, а взрослый мужчина!

– Я понимаю, что Мэйфон Антеро – ваш друг… – медленно произнёс наследник. – Но он… Я встречал его. Обычный чиновник, каких пруд пруди в нашем государстве. Вот Гарол Фазай был иным, его утрата невосполнима для государства. Он стал бы прекрасным полицмейстером Вигиона.

– Но он умер, храни его душу Господь Ир-Шаддай, – повторил за Аньеном Илдвиг. Направление разговора принцу не нравилось.

– Алдон Родраген, его ученик… Да, он ещё моложе вашего друга, но он… высокоталантлив, он прозорлив и умён. Он бы прекрасно справился с работой полицмейстера Вигиона…, – наследник поднял руку, жестом прося Илдвига дать ему договорить, – Впрочем, не мне оспаривать решение королевы. В любом случае, будем надеяться, что и Родраген, и ваш друг Антеро будут работать друг с другом и раскроют это… это вопиющее преступление.

– Будем надеяться, – не особо размышляя над ответом, сказал Илдвиг.

– Это не просто покушение на вас, мой друг, это ещё и… оскорбление государственных органов… – добавил наследник. – Ведь преступник переоделся в Охранителя, не так ли?

– Так, – продолжать беседу о покушении принц не хотел. Аньен расхваливает этого Родрагена, но тот ведь пока не смог понять, кто подослал ряженого Охранителя, чтобы убить Илдвига! Принц даже не был уверен, что синбульский полицмейстер хочет найти злоумышленников!

– Вам необходима жена, – внезапно сказал Аньен, крутанувшись на каблуках лакированных туфель. – Благородных кровей, из Великих Имён… Или выберете иностранную принцессу? А может, кого-нибудь из элиты вашей родной страны?

Илдвиг натянуто улыбнулся – он не желал показать Аньену, что ему не нравится, как тот лезет в его личную жизнь. Сначала покушение, теперь советует искать супругу… Уже чувствуется будущий король, который не даст революционерам спуску. Всех переженит, как захочет!

– Вы не принимайте мои советы близко к сердцу, я ведь пока ещё не король, – если бы Илдвиг не знал, что даже сильнейшие одарённые не могут «прочитать» мысли, выудить их из чужого мозга, то точно подумал бы, что Аньен – одарённый, и что наследник знает, о чём он думает. – Я и сказал это исключительно потому, что собираюсь сообщить вам одну новость по поводу собственной судьбы. Не знаю, стоит ли вам меня поздравлять или, наоборот, мне сочувствовать – я пока не определился. Я женюсь, и это уже решено.

– Ну, уважаемый Аньен, через годик расскажете мне, каково это… Впрочем, я знаю множество супружеских пар, и пока что не очень уверен…

И тут дело такое… Илдвиг, конечно, с определённой толикой грусти смотрел на будущее, где ему придётся довольствоваться лишь одной женщиной. Тем не менее, это можно пережить, если жена подходящая – а он что-то такой не видел. С глупыми женщинами неинтересно, а умные хитры и опасны, как говорил Мэйфон – а он за свою жизнь и тех и тех перевидал множество. Вот взять Лочинию – сестру свою Илдвиг обожал и был с ней очень близок в детстве, однако такую жену, наделённую множеством достоинств, себе бы не пожелал. Она очень красива и умна, однако, слишком требовательна! Хотя, тюфяка-мужа всё-таки выносит. Ну, и заодно, выносит ему мозги.

«Интересно, а почему королева на приватные ужины пригласила меня, а Лочинию – нет? Ведь и я не наследник! – спросил себя Илдвиг. – Неужели царственная тётя боится, что моя сестра разболтает государственные тайны мужу?»

Ну, она имеет на это право. Сельтин – лицо сомнительное, пусть и имеет номинальный титул принц-регента Гриджона. Убеждённый противник монархии и вообще государства в целом, безбожник, своих убеждений совершенно не скрывающий. Вряд ли всё-таки связан, конечно, с Охотниками, Ортезийскими Индепендентами или прочими революционерами…

Из мыслей Илдвига вырвал появившийся в гостиной дворцовый служащий в ярко-красной ливрее с королевским вензелем на груди, в коротких штанах, чулках и туфлях. Он трижды ударил посохом по полу и сообщил о скором прибытии королевы.

И к чему всё это представление? Камерный ужин же… Впрочем, бесполезный церемониал – это часть причудливого поведения королевы Альдегерды. Аньена это поведение раздражало, Илдвигу – по большей части казалось милым. Оно делало правительницу одной из великих держав живым человеком.

«Должно быть, тётя моя очень несчастна, – внезапно подумалось Илдвигу. – Она сидит одна, общается только с собачками… Даже наследник не любит заглядывать к ней на ужин».

Вскоре появилась королева. Выглядела она весьма жизнерадостно, и никакой печати усталости и одиночества Илдвиг в ней не заметил. На её круглом, смугловатом лице почти не было морщин, хотя, конечно возраст просматривался. Тёмные глубоко посаженные глаза одновременно серьёзно и игриво разглядывали принцев. Вслед за королевой семенила её собака, длинноногая левретка Челит, бежевая с коричневыми пятнами по тонкому туловищу и вокруг глаз.

– Аньен, Илдвиг, – обратилась Альдегерда к ним своим особым, хриплым и низким, словно бы утробным, голосом. Очень подходящим к её роли правительницы государства.

– Ваше величество, – оба принца церемониально поклонились.

– Пройдёмте в обеденную, – королева сделала едва заметный знак рукой, и возникшие как из пустоты лакеи резво открыли двери с другой стороны гостиной.

Малая обеденная была, по королевским меркам, малой – рассчитана всего лишь на двадцать с небольшим человек. Королева Альдегерда, прежде чем занять своё место, взяла Челит на руки и посадила, вернее, поставила на стул рядом с собой. Левретка лизнула наклонившуюся королеву в лицо, и та, засмеявшись, лизнула собаку в ответ.

Наследник, как заметил Илдвиг, с трудом сдержал отвращение. Сам принц только улыбнулся. Аньен, конечно, ханжа ещё тот.

– Садитесь-садитесь, – медленно и размеренно попросила их Альдегерда и с какой-то довольной улыбкой принялась есть. Затем, когда лакеи поднесли большой кусок мяса, она подвинула его Черит, и собака радостно накинулась на пищу.

– Ешь-ешь, моя хорошая, – проворковала Альдегерда. – И вы тоже ешьте, господа.

Сама королева ела много и вела малоактивный, как казалось принцу, образ жизни, однако до сих пор сохраняла заметную худобу. Прекрасное здоровье, можно лишь завидовать!

Впрочем, вспомнил Илдвиг, ничто не даётся даром и за всё надо платить. Медленно стареющее стройное тело не могло произвести на свет жизнь. Случайность ли это или насмешка судьбы? Аньен, последнее время ставший весьма религиозным, сказал бы: «Напоминание, чтобы люди не зарывались. Идеального в мире живых ничего нет».

Илдвиг вспомнил, как Сельтин громил церковное учение и, как он сам называл это, «культ смерти». Всякие рассказы о том, что мир смерти важнее жизни, что абсолют существует за гробом, что люди живы, а Господь Ир-Шаддай является духом, то есть, технически, мёртв.

Он посмотрел на сидящего напротив, по правую руку королевы, Аньена. Наследник скучающе ковырялся в своей тарелке, лицо его кривилось, будто бы ему в суп муха попала.

– Если ты так же будешь выглядеть на ужине после собственной коронации, тебя признают худшим королём в истории страны, – с определённой долей иронии прокомментировала королева, поглаживая собаку.

Начиналось что-то интересное… Неужели она сейчас начнёт делать наследнику замечания в присутствии Илдвига?

– До коронации ещё далеко, тётя, – ответил Аньен, почтительно посмотрев на королеву.

– Зато до свадьбы – нет, – парировала она, несколько разочаровано поглядывая на него исподлобья. – Я не хочу, чтобы невеста в церкви в обморок упала, увидев тебя.

Илдвиг не выдержал и, живо представив картину, рассмеялся. Аньен бросил на него краткий и недовольный взгляд.

– Когда ты отбываешь в Сигневерд? – спросила его королева, продолжая поглаживать Челит.

– На следующей декаде. Празднества продлятся где-то с месяц, после чего я вернусь, и уже, к тому моменту, Сезон будет в самом разгаре, – пояснил наследник.

– Я надеюсь, – сказала Альдегерда, отпивая суп из ложки, – что эта свадьба укрепит наши отношения с другими странами, особенно, с Сигневердом. Мы должны быть союзниками. Мы, представители цивилизованного мира.

Она разочарованно покачала головой.

– Сибсиорцы, конечно, не станут на нас лучше смотреть. Там же… республика, так называемое «народовластие»! – неприязненно проговорила она.

– Позвольте заметить, тётя, что властвует в Сибсиории на самом деле не народ. Политиков покупают представители и акционеры крупных промышленных и торговых компаний. Все эти разбогатевшие и разжиревшие на дешёвых харчах мещане! – в голосе Аньена проскользнул гнев. Теперь наследник говорил не так как раньше, не размеренно, вежливо и аккуратно, а… полностью противоположным образом, добавляя, к тому же, в речь всякие простонародные слова, которыми выражаются, в основном, нелюбимые им мещане.

– Настоящая народная власть – это власть короля… или королевы, – добавил он, посмотрев Альдегерде в глаза. – Народу не нужны продажные политики. Народу нужен монарх на земле и Бог на небе. А предприниматели и банкиры – это не народ. Это худшие представители народа, которые пытаются прыгнуть выше головы, и иногда у них получается! Как получилось в Сибсиории…

Илдвиг поперхнулся. Хорошо, что наследник замолчал. В его словах есть доля правды, только вот Аньен эту долю приправляет странными идеями и оскорблениями. Куда деться сегодня без предпринимателей и банкиров? Если страна не вступит в век прогресса, то погибнет!

– Я тоже думала, как и ты… давно, в молодости, – призналась Альдегерда. – Тогда я была наивной, теперь же я знаю: народ хочет быть сыт. Впрочем, у сытого народа возникают и иные потребности. Аньен, ты думаешь, что Ортезийская республика пала перед Карнбергом, потому что Зеккин был наместником Господа нашего Ир-Шаддая на земле?

Наследник тяжело посмотрел на стол.

– Не только, – сказал он. – Есть и вполне материальные причины. Однако и за материальными причинами кроется промысел Господа Ир-Шаддая.

Альдегерду нельзя было назвать удовлетворённой ответом.

– Они действительно проиграли, потому что были республикой, – пояснила она свою мысль. – Но вопрос не в том, какая форма правления угодна Господу Ир-Шаддаю. Вопрос в том, какая форма правления делает страну политически сильной! Ортезийская республика не устояла перед Карнбергом, потому что в республике нет единства! – поучающим голосом заявила королева, сжав руку в кулак, показывая тем самым, видимо, «единство». – У нас, как и у Сигневерда, Коршаджа, – она кивнула в сторону Илдвига, – или Сольпенгарта… у нас единство есть. Волю нации воплощает монарх, то есть, в данном случае, ваша покорная слуга. У Ортезии не было единства, и потому эта страна теперь уже не независима.

«Главная причина в этом, а не в том, что Лар-Кювэр фактически ударил Ортезии в спину, захватив её и насильно присоединив к себе, действительно!» – так бы сказал Мэйфон. Илдвиг же говорить этого не стал – ссориться с царственной тётей принц не собирался. Тем более, она была во многом права. Да даже Мэйфон замечал, что республиканская система чересчур неповоротлива и неспособна к принятию срочных решений.

– У нас один человек руководит страной, у них – много… все эти министры, руководители, ссорятся между собой, – добавила королева. – Для борьбы с кризисом необходимо единство и власть, которая отвечает только перед высшими силами. Врач, когда лечит человека, может причинить боль, невыносимую, такую, что человек будет молить его прекратить лечение… Однако, если врач прислушается к нему, то человек этот умрёт. Народ не видит полной картины и потому не должен влиять на власть.

– Мне кажется, что Сибсиория не из-за монархического строя нас не любит, – решил высказать своё предположение Илдвиг. – С Сигневердом-то они более-менее дружат. Просто эти две страны разделили все дикие земли между собой уже давно… И им не нравятся, когда другие государства претендуют на то, что они считают своим.

– Очень здравая мысль, мой дорогой! – с довольной улыбкой похвалила его Альдегерда своим низким голосом. – Сначала Карнберг пытался стать равным им, и они, с помощью нашей страны, низвергли в прах все амбиции короля Зеккина… Теперь, когда усилился Лар-Кювэр… Да, нам нужно улучшить отношения с Сигневердом, чтобы они не встали на сторону Сибсиории в случае войны… – задумчиво добавила она.

– Да, вы абсолютно правы! – чуть ли не перебил её наследник. – Войну с нами Сибсиория не выдержит… Сигневерд должен быть на нашей стороне, но… Сибсиория, конечно, может заключить союз с какими-нибудь мелкими странами: Гранской республикой – такое же «народовластие» – или с Коршаджем…

– Ваше высочество, ваше предположение просто оскорбительно! – промолчать здесь Илдвиг не мог. Принц, однако, постарался звучать не враждебно, а так, лишь немного разочарованно. – Коршадж и мой отец, герцог, многим обязан этой стране. Они не станут помогать врагам Лар-Кювэра.

– Да, прошу простить… – виновато поглядел на него Аньен. – Просто ваша страна рядом с Гранской республикой находится, вот мне и пришло в голову её упомянуть. Простите меня. А вот с кем Сибсиория действительно может сговориться, так это с Сольпенгартом, и тогда это королевство нападёт с севера. Эти таёжные дикари всегда зарились на Селасию!

«Таёжные дикари!» – раздражённо повторил про себя Илдвиг. И это уровень риторики наследника одного из могущественнейших государств этого мира! Позорище!

– Ещё и империя Вайзен… – добавил спустя несколько тихих секунд Аньен. – Впрочем, эти… они только колонии могут попытаться захватить.

Он вздохнул и замолчал.

И почему они оба говорят «война» так, будто это уже решено? Будто Лар-Кювэр обязательно схлестнётся с Сибсиорской республикой, и важно иметь на своей стороне симпатии королевства Сигневерд…

– Мне кажется, – вставил Илдвиг, – при нынешнем развитии военного дела любая масштабная война на континенте Мардхивари… просто разорит всех участников. Победитель окажется в таком же плачевном состоянии, как и проигравший. Про уничтоженные города и убитых людей я вообще молчу.

– Война – естественное состояние человечества, – возразила королева с таким видом, будто констатирует печальный, но от этого не менее истинный, факт. Она глянула на свою собаку, у которой закончилась еда.

– Ой, а ты голодная, прости-прости… – Альдегерда потянулась за другой тарелкой. Левретка сразу же просияла и радостно завиляла хвостом. – Видишь, моя хорошая, политика…

– Да, тётя, – вставил слово Илдвиг. – Я тоже не верю в мир во всём мире. Но я думаю, войны станут такими… особыми… Будут вестись в колониях и в неразвитых странах посредниками…

– Они уже ведутся так. Но и большая война грядёт… – проговорила Альдегерда. – Даже если не Сибсиория будет нашим противником. Два дня назад умер король Карнберга Зеккин. Тот, кто из злейшего врага, стал, конечно, не союзником, но… угрозу он представлять перестал. Сам давил реваншистские идеи.

Илдвиг кивнул. Король Зеккин, проигравший войну за Ортезию и переживший связанную с тяжёлым и позорнейшим поражением революцию, повторения этой смертельной схватки не желал. Теперь он умер… Что будет делать его сын Айспл?

– Зеккин не во всём с нами соглашался, мелко вредил, где мог. Однако его Народная Дружина боролась с самим духом мщения, выбивая его из карнбергцев. Дружина должна была проследить за тем, чтобы ход вещей оставался прежним и после смерти Зеккина…

– Я слышал, они взяли штурмом королевский дворец… – вставил Илдвиг. Впрочем, больше он ничего не слышал. Его интересовала Джиланда – ну и те, кто хотел его убить в поезде – но никак не события в Карнберге.

– Внутрь дворца они не зашли, однако, они перебили гвардейцев и окружили королевскую резиденцию, – подтвердил, скрипя зубами, Аньен. – Эта Дружина! Эти лавочники, мелкие мещане, купленные и снаряжённые на деньги трусливых денежных мешков, которые боятся войны…

Скорее, денежные мешки боятся сами лезть в войну, но не упустят своего шанса поднять на ней деньги… если таковой шанс увидят.

– Новый король Айспл – известный сторонник мести нам, – объяснила ситуацию Альдегерда. – Когда я узнала, что Народная Дружина окружила дворец, я была удовлетворена. Но потом мне сообщили, что дружинники встали перед новым королём на колени, поклялись в верности ему и всей карнбергской нации!

– Простите, – спросил Илдвиг. – Правильно ли я понимаю, что… те, кто должен был остановить реваншистов, по сути, примкнул к ним?

– Правильно, – ответила королева. – Примкнули. Но доверие Айспла завоевать не смогли. Дружинники вернулись в свои казармы, расположенные в городском форте… Ночью в форте случился пожар, сдетонировали запасы пороха, а подъёмный мост через ров был поднят и никак не желал опускаться!

Получается, новый король избавился от ненадёжных не особо регулярных войск…

– Это всё меняет. Расклад теперь иной… – закончила Альдегерда.

Илдвиг почувствовал пробежавший по спине холодок. Перед ним вновь возник революционер с револьвером… И это лишь начало. Если фанатики, подобные этому человеку – хоть и с совершенно другими идеями – пришли к власти в Карнберге…

Неужели лишь один человек удерживал две страны от войны? Неужели Зеккин удерживал мир на краю бездны? А сейчас он умер, и мир сорвался с обрыва. Сорвался с обрыва и теперь летит, набирая скорость, и приближаясь к точке невозврата…

Значит ли это, что война неизбежна?

Попрощавшись с Аньеном у дворцового крыльца, Илдвиг побежал к своему экипажу. Уже было темно, за освещённой дорожкой грозно возвышались мрачные тени голых лип. Илдвиг запрыгнул в карету и приказал ехать – но не к себе домой, а в другое место. По дороге принц сменил мундир на весенний костюм – в Вигионе, находящемся к югу от Скалистых Гор было уже не холодно. Хотя, в Ортезии, которая разместилась внутри подковы Белых Гор, наверное, ещё теплее. Карета, проехав по городу, притормозила у малопримечательного дома, где Илдвига ожидал уже ещё один экипаж. Принц, приоткрыв дверь, быстро проверил, не наблюдает ли кто-нибудь – на мрачной, слабо освещённой улице никого не было.

«Дурацкая конспирация! – сказал он сам себе. – Сейчас все спят…»

Ну а если кто-нибудь не спит? Кто-нибудь будет проходить мимо дома известной куртизанки и увидит там гербовую карету. Какой скандал будет! А что скажет королева? Что сделает, когда поймёт, что племянник после ужина с ней поехал в гости к Джиланде Эйнь?

Илдвиг сошёл на ходу прямо в тень – если кто на улице и был, то не смог увидеть, откуда он взялся. Покрутившись на одном месте, принц направился ко второму экипажу, дверь которого была уже открыта, и лихо запрыгнул туда. Сзади донеслось отдалённое ржание лошадей – наверное, это его уезжающая первая карета.

Принц постучал тростью по потолку, и экипаж тронулся.

А эта конспирация, возможно, поможет спастись и от революционеров, вздумай они его преследовать…

Илдвиг вспомнил поездку на поезде из Синбула… Той ночью ему снился странный сон, где Джиланда Эйнь убивала его. И когда он вышел на станции подышать свежим воздухом – поезд стоял довольно долго – то заметил Джиланду и реально запаниковал. Ему казалось, что под своей шубкой она прячет нож или револьвер… Пулей Илдвиг влетел обратно в вагон, не разбирая дороги – и да, в вагон он бросился не в тот, а в соседний… И как Мэйфон-то смеялся, просто ржал как конь!

И сейчас Илдвиг едет к дому Джиланды Эйнь – едет и не может усидеть на мягком диване в карете. Ему хочется бегать, прыгать, а вообще – ему хочется видеть её, обнимать, чувствовать тепло её тела, ласкать её и… Но получится ли сегодня? Прошло уже сколько – больше декады, а получилось только один раз! В другие дни, когда бы он ни приезжал, из дома выходила служанка Джиланды и сообщала, что госпожа принять не готова. То устала, то спит, то гость у неё… гость… любовник другой, ясное дело… Ей нравится так издеваться над ним. Да, она вертит мужчинами как хочет, её любовники для неё лишь игрушки и источник богатств. Принц знал, насколько роскошно она живёт – многие потомственные аристократы бы позавидовали!

Хотя, надежда ещё теплится… Джиланда приняла его колье, купленное в одной из лучших вигионских ювелирных лавок. К счастью, великий сыщик Мэйфон ничего не узнал о его поступке.

«А если Джиланда – на самом деле агентка революции?» – пронеслось у него в голове, но он быстро отбросил это нелепое предположение. Если бы была, то давно бы его убила!

Тускло светили жёлто-оранжевым окна домов и фонари на чугунных столбах, по чёрному небу бежали тёмно-синие облака. У стены одного из домов дотаивал снежный сугроб. У сугроба карета притормозила, и Илдвиг, надвинув цилиндр на глаза и прихватив трость, выпрыгнул на мостовую – к счастью, не скользкую. Экипаж за его спиной продолжал катиться, и принц, не обращая на него внимания, медленно направился к нужному особняку.

Да, Джиланда Эйнь выбить себе местечко на Липовом Бульваре не смогла – а может, не захотела? – но жила в очень престижном районе, в окружении самых настоящих аристократов! Не на Миллионной улице, среди предпринимателей и банкиров, а здесь, в самом сердце столицы Объединённого Королевства, на Второй Конюшенной! Да не каждый богач без длиннющей родословной или титула осмелится тут поселиться!

Илдвиг, надеясь, что его никто не видит, отыскал в плотном ряду особняков нужный – трёхэтажный, как и почти все остальные, с большой арочной двустворчатой дверью под балконом. Какого дом цвета, принц не знал – видел он это здание лишь в темноте. Особняк аристократический, явно старинный. Как Джиланде Эйнь удалось поселиться здесь? Любовник подарил?

Конечно, особняк не шёл ни в какое сравнение с дворцом, где жил вместе с Мэйфоном сам Илдвиг. Однако, то, что принц не мог взять и просто зайти в этот дом, создавало какое-то особую атмосферу таинственности и загадки и Илдвига откровенно раздражало. Он даже мог сказать – унижало.

Принц остановился у двери особняка и нажал на кнопку звонка. Тотчас же внутри зашатался, будто пьяный, колокольчик, оповещая хозяйку дома о госте. Дверь открыла не служанка Джиланды, а сторож с карабином – судя по внешнему виду, когда-то бывший солдатом. Уже не молодой, но ещё крепкий мужчина с густыми усами и бакенбардами узнал Илдвига и спокойно пропустил внутрь.

– А, это вы, неизвестный господин! – с раздражающей принца иронией поприветствовала его внутри, в тёмной комнате, горничная Джиланды. – Прошу сюда.

Илдвиг, чувствуя себя слепым в этом мраке, проследовал за горничной на верхний этаж. Та ещё посоветовала ему глядеть под ноги. Ступеньки, мол!

Пройдя через будуар, принц попал в роскошно обставленную спальню. На столике горела яркая газовая лампа, отбрасывая тени на пастельно-розовые стены комнаты. Под балдахином, на кровати, сидела сама Джиланда в длинном халате, возможно, мужском и домашних туфлях на босу ногу. Заметив его, она изящно соскользнула на пол, да так, что полы халата распахнулись, и нога её предстала во всей красе от бедра до ступни.

– Добрый вечер! – поприветствовал её Илдвиг, завороженно глядя на неё. – Вернее, уже ночь… Но мне темнота не страшна, ваша красота освещает её…

Улыбаясь тепло и, одновременно, кокетливо, Джиланда резко распахнула расстёгнутый халат, надетый, как оказалось, прямо на голое тело. Над округлыми грудями блестели в свете ламп изумруды в колье – серебряном, выполненным в виде древесных ветвей с маленькими листиками. Принц почувствовал растёкшийся по его телу жар – он не только хотел Джиланду, ему просто было очень, очень приятно, что она надела это колье. А у неё ведь драгоценностей было предостаточно…

– Я не знаю, как словами выразить свой восторг! – произнёс он. Звучало, наверное, глупо. Тем не менее, какая разница… Чтобы сделать эту женщину своей, он был готов наговорить с десяток, с сотню идиотских фраз…

– Ох, поверьте… Вы и сами красивый мужчина! – отвечала она. – Таким женщины всегда легче даются, в том числе и продажные. Что ещё более важно, вы не просто красивый, вы ещё мужественный, вы выглядите как настоящий воин. Это редкое сочетание в наши дни… Большинство красавцев такие тряпки, а вы смелый и… Осторожно! – внезапно вскричала она, но было уже поздно. Илдвиг сделал шаг вперёд – его нога задела что-то, и раздался ужасающий звон. На лице Джиланды мелькнуло выражение ужаса, во мгновение сменившееся весельем. Она звонко расхохоталась.

– Не бойтесь, он пустой! – еле сдерживая смех, сказала она. Илдвиг, уже догадываясь, что произошло, опустил голову. Досадливо скрипя зубами, принц отодвинул разрисованный цветами ночной горшок, прямо в который он непойми каким образом умудрился наступить. «Ну ты идиот!» – про себя прошипел он.

Конечно, смешные ситуации и шутки сближают людей… Но это уже слишком… Так оконфузиться… Так оконфузиться мог какой-нибудь молодой дурачок, но никак уж не принц Илдвиг…

– Ничего страшного, он просто тут валяется… У меня клозет со смывом есть.

Илдвиг почувствовал, что краснеет и что уже ничего с этим поделать не может. На лице Джиланды промелькнула сочувствующая гримаса, впрочем, она быстро изменила лицо. Амплуа у неё такое… Наглая и властная… Она управляет мужчинами вокруг себя…

– Присядь, мой дорогой, – прошептала она, – А то ещё что-нибудь у меня сломаешь… Я понимаю, конечно, что ты в состоянии оплатить всё…

Илдвиг хотел было послушаться её, но вовремя опомнился. Мало того, что предложение звучало весьма саркастично, так ещё и сидеть в присутствии женщины – верх неприличия. Даже куртизанки.

Как с ней опасно общаться… Он не мог расслабиться даже в эти секунды! Принц чувствовал себя так, будто ходит по очень тонкому льду или узкому мостику, балансируя над пропастью. Илдвиг не мог сказать, что ему это нравилось… Но ему нравилась сама Джиланда – вернее, её тело, её прекрасное, божественное – прости, Ир-Шаддай, за богохульство! – тело, и изящными, манящими изгибами, плоским животом… Её чёрная кожа…

Характер у неё, конечно, тот ещё. Но придётся терпеть…

– Я бы рад сесть, дорогая Джили, – он называл её сокращённым именем, как она сама и предлагала. – Но я же не могу этого сделать, пока не сядете вы. Даже принц, да даже король подчиняется правилам этикета…

– А Господь наш Ир-Шаддай? – игриво усмехнулась она, поворачиваясь к нему полубоком… – Всевышний встанет, если я зайду в комнату?

– Опасно-опасно… Я ведь и донести могу! – решил уколоть её в ответ Илдвиг.

– Негодяй… – приятным, не влюблённым, но близким к тому голосом проворковала она. – А я обожаю негодяев! С ними нескучно… Но больше всего меня завлекают такие, как ты… Мужественные и красивые…

– Таких как я на свете больше не существует…

– Н значит, больше всего меня завлекаешь ты… – она придвинулась к нему, и принц не выдержал. Схватил, притянул к себе и покрыл всё лицо её и всю шею поцелуями. Её рука гладила его спину, опускалась ниже, тянулась дальше…

– Разденься… – переводя дыхание, сказала она…

Он выполнил её приказ.

Илдвиг вернулся рано утром и заглянул в кабинет Мэйфона. Новоназначенный полицмейстер Вигиона сидел там и что-то писал – вернее, рисовал схемы. Схемы, как показалось принцу, бессмысленные – кружочки с именами и названиями мест, соединённые стрелками. Видимо, решил поиграть в великого сыщика.

– А, ты вернулся раньше, чем я ждал тебя! – сыронизировал друг, подняв голову. – Я думал, ты придёшь в полдень. Был у дорогой Джиланды? Она тебя не убила?

Илдвиг бросил на него раздражённый взгляд. Надо бы с ним поговорить серьёзно, а то Мэйфон уже начинает терять чувство меры. До сих пор радуется об окончании шестилетнего расставания?

– Пока, как видишь, нет, – мрачно сказал он.

– Но всё равно, попался ты, дружок, в паучьи сети. Она из тех женщин, которые легко очаровывают мужчин, сами же на чужие чары не поддаваясь. Но мне казалось, она тебя игнорировала?

Илдвиг подозрительно посмотрел на него, сморщив нос.

– Как ты…

– Как я знал? Не бойся, способностей я не применял, это по твоему поведению видно было. Между тем, это вполне естественно. Она же не доступная проститутка. Недоступность – это часть очарования, – назидательно объяснил друг. – Прежде чем согласиться она будет ждать, пока мужчина созреет. Всем известно, что томительное ожидание страшнее всего на свете.

Илдвиг почувствовал, что вот прямо сейчас хочет вломить Мэйфону между глаз и будь что будет. Потому что тот был прав. Друг тоже это понял и, встав со стула, медленно попятился к стене.

– Когда она допустит мужчину к себе, – продолжал он, – тот будет готов ей ноги целовать. К счастью, я-то таких распознаю с одного взгляда, и стараюсь игнорировать. Знаешь, очень тошно кому-то там прислуживать, особенно женщине.

Илдвиг остановился, пальцы его крепко сжали спинку стула полицмейстера. Мэйфон бросил настороженный взгляд, опасаясь, видно, что принц запустит стулом в него. Следовало было.

– Тем не менее, королеве ты прислуживаешь, – сказал Илдвиг, отпуская спинку стула.

– Не прислуживаю, а служу, это во-первых. Я состою на службе Её Величества. Прислуживают лакеи на ужине. И поклонники Джиланды Эйнь. Во-вторых, если боишься её, не ходи к ней. Найди себе замужнюю даму… Из замужних лучшие любовницы получаются, – хмыкнул он, – уж я-то знаю. И никаких обязательств!

– Мэйфон, – Илдвиг обошёл стул и уселся в кресло, находящееся у окна, за которым уже вставало солнце. – Пожалуйста уясни. Не надо мне давать непрошенные советы, особенно касательно отношений. С Джиландой я сам разберусь.

Друг недоверчиво посмотрел на принца, однако, уловив тон его голоса, замолчал.

– Не садись у окна, вдруг там революционеры целятся из ружья, – внезапно став серьёзным, предупредил Мэйфон. Но стоило Илдвигу приподняться, как друг внезапно рассмеялся.

– Прости! – сдерживая хохот, крикнул он. – Революционеры всё-таки не так вездесущи, хотя и очень опасны.

– Ты всю ночь здесь сидел? – сморщил лоб Илдвиг. – Чем ты занят? Расследование ведёшь своё полицмейстерское… Ограбление банка?

– Ограбление банка – ерунда, и сидел я, естественно, не всю ночь. Часть ночи лежал, – отмахнулся старший друг. – Я пытаюсь выяснить, кто же всё-таки подослал того человечка тебя убить. Самое главное – у кого были возможности?

– Ну, расскажи пожалуйста, к чему ты пришёл, – попросил Илдвиг, садясь обратно на тёмно-зелёное кресло у окна.

– Я только вот начал, – признался тот. – Хотя спалось сегодня плохо. Не знаю, почему, вроде бы и комариков нет, да вот что-то душу терзает, да… Схема выстраивается… – он поглядел на Илдвига, – Хотя тяжело и со скрипом. Я полицмейстер Вигиона и не могу так просто взять и вести расследование в других регионах.

Мэйфон замолчал, пытливо смотря на принца. Илдвиг уже понял, что друг монологам предпочитает диалоги, и потому всё же ответил.

– Давай, продолжай. Что ты выяснил?

– Дело, как я уже сказал, непростое… Преступник мёртв, и следов нет никаких, остаётся лишь размышлять. Форму они, судя по всему, пошили сами, как я уже тебе говорил…

– Неоднократно, – вставил Илдвиг.

– И сделали это весьма качественно, – закончил Мэйфон. – Про удостоверение тоже я рассказывал?

– Да, сам состряпал, воспользовавшись лишь воображением, и все ему поверили, – мрачно кивнул Илдвиг. А ведь принц с самого начала тогда подозревал этого… Харизара…

– Но на этом расследование остановилось… – продолжил Мэйфон. – Мои полномочия заканчиваются на границе столичной области. Однако, пока тебя не было, пришла телеграмма, большая… Я велел слов не жалеть! Частный сыщик, которого я нанял, всё-таки пользу приносить начал!

Принц сразу же оживился.

– Что же ему удалось выяснить?

– Он съездил на станцию… – Господь Ир-Шаддай, не помню, хоть убей, как она называется… На ту станцию, где ряженый Охранитель подсел к тебе в вагон. И начал аккуратно расспрашивать людей, пытаясь восстановить события того раннего утра, когда на станции появился революционер. Я просил его работать потише, чтобы местная полиция ничего не заметила.

– Что же ему удалось выяснить? – повторил Илдвиг, заметив, что друг опять остановился.

– Дело, Илдвиг, обстояло так: никто реально не знает, каким образом этот революционер вообще оказался на станции. Станционные служащие не помнят, как он приезжал, – Мэйфон призадумался, проведя пальцами по выбритому подбородку. – Да… Только один из них что-то рассказал: революционер, одетый в гвардейский мундир, зашёл к дежурному по станции и сказал, что подсядет на твой поезд. Ряженый ещё и долго сидел у дежурного, потому что на улице было холодно, а поезд запаздывал.

– А что сказал сам дежурный?

– Его нашли позже – в подавленном состоянии, напившегося. Родраген уже провёл своё расследование и… своими «профессиональными» действиями случайно зачистил все следы… Приказал уволить дежурного, – друг неприязненно сморщился и разочарованно покачал головой. – Нет, самодовольства и самоуверенности ему не занимать, а вот способностей кот наплакал. Верно, привирает он, называя Фазая своим наставником. Тот его ничему не учил. Родраген был для покойного не более чем лакей! –взмахнув рукой, воскликнул Мэйфон.

– Так дежурный ничего не смог поведать? – нетерпеливо перебил его гневные тирады Илдвиг.

– Ничего нового он не сообщил. Более того, ему просто тяжело было говорить, он не желал вспоминать ошибку, стоившую ему карьеры… И, возможно, жизни.

– Родраген – идиот! – раздражённо бросил Илдвиг. Перед глазами его вставала мрачная картина: повесившийся железнодорожный работник. Дойдёт ведь и до этого! А Алдон Родраген на принца-то произвёл нормальное впечатление там, в Синбуле.

– Расспросили и местных извозчиков, – продолжил Мэйфон, – к счастью, городок небольшой, и их там немного. И нет никого, кто бы подвозил к станции поручика гвардии. Среди высадившихся пассажиров поездов его тоже не замечали.

– Значит, подвозили его сообщники? Или он успел сменить одежду?

– В любом случае, расследование на станции ничего не дало. Железнодорожники не работали на революционеров. Однако, сыщик постарался неплохо… Возможно, ещё до чего-нибудь докопается. Ему бы в полицию идти, а он отказывается, говорит: «Мне больше по нраву частная практика».

– А кто вообще знал, что я путешествую тем поездом?

– Я знал, Родраген знал, полицмейстеры всех регионов, через которые пролегал путь состава, знали. Ну и заместители.

– То есть, произошла утечка самого высшего уровня.

– Получается, так, – хмуро кивнул Мэйфон. – Конечно, о том, что ты будешь в тот день на балу, известно было всему графству… Но это ведь ерунда!

Илдвиг согласно кивнул.

– Но кто-то знал о том, каким я еду поездом, и передал эту информацию… Кому передал?

– Я не верю, что на тебя напал убийца-одиночка. Слишком подготовлен, тут чувствуется почерк Охотников или Индепендентов. Действуют эти… группировки… в основном, во взрывоопасных регионах. Ортезия – естественно. Брезань – там тоже брожение какое-то, свободолюбивые слишком. Синбульская провинция довольно спокойная – она, в основном, аграрная, города там небольшие… В Гриджоне сейчас моими стараниями этих друзей осталось совсем мало. А вот в Вигионе, конечно… Но ничего, я ещё зачищу столицу от тараканов! – зло засмеялся полицмейстер.

– В Гриджоне происходили громкие убийства, – напомнил Илдвиг.

– Да, и я выловил этих «Охотников», – поморщился друг.

– Ты не говорил с Сельтином об этом? – поинтересовался принц.

– Ты думаешь, твой зять и организовал убийства, чтобы стать принцем-регентом? – фыркнул друг. – Он, как мне казалось, республиканец?

Да, в самом деле. Сельтин республиканец, к тому же, сам ответственности не любит. Человек довольно… мягкотелый… Тяжело ему быть мужем Лочинии… Но зато та его любит!

– Я имел в виду, что ему самому может грозить опасность, – пояснил свой вопрос Илдвиг. – А ты в бытность гриджонским полицмейстером должен был часто с ним общаться?

– Не так уж и часто, – возразил Мэйфон. – Он лишь формально глава региона. Но, возвращаясь к нашему разговору… Когда убили Гарола Фазая месяц назад, за его смерть ответственность на себя взяли Ортезийские Индепенденты, вернее, их боевая организация. За покушение на тебя – никто. Хотя, конечно, подпольная пресса как-то добралась до секретной информации…

По приказу самой королевы неудавшееся покушение на Илдвига попытались скрыть. Альдегерда полагала, что народу не следует знать, что на представителей власти идёт охота… Илдвиг думал иначе: он считал, что его выживание можно презентовать как победу над врагами государства и монархии. На самом деле, ему даже хотелось… быть кем-то навроде героя…

«Охота» – мысленно повторил он, словно пробуя это слово на вкус. Сам Илдвиг в охоте на зверей, конечно, участвовал, но, в отличие от отца, братьев и сестры, его она не особо привлекала. Поэтому для него слово это отливало чем-то неприятным, возможно даже и свинцом… «На представителей власти идёт охота…»

Но Мэйфон заверял его, что Охотники разгромлены. Впрочем, никто не мешает другой революционной организации присвоить себе это же имя.

– Не могли это быть коршаджские революционеры? – спросил он.

– Это невозможно, – отмахнулся Мэйфон. – Во-первых, ты даже не наследник. У тебя два брата и сестра – не помню уж, может ли она стать герцогиней Коршаджа, но это и неважно… Во-вторых, на твоей родине революционеров почти нет. По крайней мере, таких, которые занимаются покушениями. В-третьих, чтобы узнать о том, каким поездом и где ты поедешь, нужно иметь шпионов в государственных учреждениях Лар-Кювэра.

– Разумно, – согласился Илдвиг. Как друг умудряется держать столько фактов в голове сразу и анализировать их?

– Шпион либо в полиции, либо на железной дороге… – пробормотал Мэйфон. – Железную дорогу мы отметём… Скорее всего, полиция и, надеюсь, не вигионская. В Брезани полицмейстер мог бы болтануться… Это не самый лояльный чиновник. Но нападение совершено на территории Синбульского графства…

– Есть вариант – утечка у Охранителей.

– Я слабо знаком с их организацией, знаю, правда, что она очень мала. В большинстве регионов Охранителей не более десяти человек. В столице же… Правда, возможно, вскроется, когда мне предоставят доступ к отчёту Родрагена на имя министра внутренних дел. Рудисин со мной дружен, так что, возможно, отчёт мне удастся увидеть.

– Ты, кажется, говорил, что твоё решение чуть не погубило карьеру министра? – недоверчиво посмотрел на друга Илдвиг.

– Рудисин решил восстановить со мной хорошие отношения. Надеюсь, он даст отчёт. Я хочу узнать, к каким выводам пришёл Родраген, – ответил Мэйфон. – И кое-что ещё о смерти Гарола Фазая… Очень подозрительная гибель, произошедшая в поезде…

– Подожди-подожди, – Илдвиг привстал и, упёршись кулаками в стол, навис над другом. – Ты всё-таки думаешь, что это всё связано? Потом, я помню, убийца Фазая был у нас в руках…

– Был, но сбежал, – взмахнул рукой Мэйфон. – Опять безалаберность людей Родрагена… А убийство Фазая и покушение на тебя – вещи действительно связанные, если посмотреть с определённой стороны.

– Оба покушения на поезде произошли – это единственная связь, – поджал губы принц.

– Возможно, я… я выдумываю и слишком глубоко копаю… Однако, побег убийцы Фазая заставил меня задуматься кое о чём… – Мэйфон выглядел довольно неуверенно.

Неужели Илдвиг заронил в его душу сомнения?

– Наверное, это не единственная связь, – медленно, словно преодолевая какое-то препятствие, проговорил друг. – Фазая убили Индепенденты, они сами взяли на себя ответственность… Ряженый же Охранитель… Он точно не убийца-одиночка, слишком хорошо подготовлен, но пока… Пока доказать ничего нельзя, если только…

– Надо надеется, сыщик ещё какую-нибудь информацию выяснит.

– Да, и на то, что к отчёту Родрагена мне доступ дадут. К двум – о покушении на тебя и о смерти Фазая.

Илдвиг, вздохнув, снова сел и откинулся на спинку кресла.

– Знаешь, если то, о чём сегодня говорили королева и наследник, правдиво… Мэйфон, скоро все эти расследования, революционеры и прочее перестанут иметь большое значение…

Принц оборвался, увидев, как дрогнули скулы его друга, будто тот вспомнил что-то ужасное. Мэйфон потряс руками, будто сбивая дрожь.

– А о чём они говорили? – хрипло спросил полицмейстер.

– На первый план выйдут генералы, линии снабжения, артиллерия… – недоумённо ответил Илдвиг. Что же так напугало старого друга?

– Войны с Сибсиорией не будет, – Мэйфон, легко вернувшись в прежнее жизнерадостное состояние, отмахнулся от подобной идеи. – Та страна процветает, элиты там слишком хорошо живут, жируют, да и делить им с нами на материке нечего. Разве что в колониях… Или ты имеешь в виду Карнберг?

– Они имеют в виду Карнберг, – поправил друга Илдвиг. – Народная Дружина присоединилась к королю Айсплу, а он – реваншист.

Мэйфон поджал губы.

– Народная Дружина… Я об этом не знал. Что же, карнбергское общество, все нищающие аристократы, богатеющие промышленники и голодный народ, сплелись в едином порыве против нас?

– Королева считает, что это так.

– Тут важна одна фигура. Тургар-ден-Айвн, – раздосадованно как-то добавил Мэйфон. – Если помнишь, он был командующим Карнберга на ортезийском направлении во время последней войны.

– Тургар этот не любит нашу страну? – догадался принц.

– Ненавидит, – ответил друг. – И не из-за поражения. Девять лет назад, незадолго до начала этой войны… Помнишь, вы с семьёй ездили на Селасийские минеральные воды? Ну, многие карнбергские генералы отдыхали там же. Тургар-ден-Айвн был одним из них…

Внимание Илдвига внезапно привлекла странная газета, которую Мэйфон уронил на пол вместе со своими бессмысленными схемами. Один из заголовков гласил: «Трепещи, холуй монархии!». Принц не сдержался и рассмеялся в голос. Мэйфон недовольно прервал свой рассказ.

– Гуляли, значит… А, ты про это, – он уловил, куда падает взгляд Илдвига. – Да, а я и забыл. Прочитай, очень любопытно. Подпольная революционная пресса.

Мэйфон наклонился и, подняв газету, вручил её принцу.

– В общем, я хотел сказать, что как только отношения между Лар-Кювэром и Карнбергом ухудшилось, так население Селасии с ума сошло! – продолжил он. – Курортники и местные жители напали на карнбергцев: били кулаками, кидались камнями и даже стреляли из ружей. Собственно, один из камней прилетел в голову сыну нашему герою, и тот скоропостижно скончался… Теперь ты понимаешь, что война с Лар-Кювэром для Тургара-ден-Айвна – это личное. Наша страна нанесла ему рану, и он желает отомстить.

– Понятно, – вздохнул Илдвиг. Ему даже стало немного жалко карнбергского генерала, пусть тот и враг.

– Кстати, он одарённый, – весомо добавил друг.

– Этого не хватало… – помотал головой принц, снова вглядываясь в газету.

– Прочитай, очень интересно, – повторил свою просьбу Мэйфон. – Это не про Тургара и Карнберг… Это про то, что меня беспокоит больше.

«Господин полицмейстер по Вигиону Мэйфон Антеро! Мы знаем, что вы увидите наше сообщение, наше предупреждение и прочитаете его! До нас дошли слухи, что вы хвастливо ставите себе в заслугу разгром нашей организации в Гриджоне. Вы так хорошо служили на посту провинциального кровавого палача, что тиранка повысила вас до столичного палача! Однако, вы весьма преувеличиваете собственные способности, да и способности всего вашего государственного аппарата. Вы уничтожили лишь одну ячейку, а Охотники уцелели! Покушения действительное прекратились, но то не ваша заслуга! Новых покушений не было лишь потому, что мы их не планировали и не проводили. Вы самоуверенны и наивны!

Королева уже анонсировала программу нынешнего Сезона. Она обещала, что этот Сезон будет ярким и роскошным… На свадьбу наследника съедутся паразиты со всего земного шара… Мы тоже делаем свой анонс. Семь покушений за этот Сезон, ровно семь, не больше и не меньше. Дни покушений мы объявляем сегодня – вы можете их найти в конце письма… Имена тех, кого мы убьём, вы тоже прочитаете ниже. Семь дней и семь имён – но кто и когда будет убит? Вы, Мэйфон Антеро, узнаете уже, когда об убийстве объявят в газетах! Мы совершим семь покушений, и мы гарантируем, что ни одно из них вы предотвратить не сможете!» – гласила статья под заголовком: «Трепещи, холуй монархии!».

– Они серьёзно? – только и нашёлся что спросить Илдвиг. Что ему очень не понравилось – его собственное имя в списке было. Как и имя королевы, и имя Аньена…

– Похоже… – Мэйфон провёл рукой по подбородку. – Охота объявлена. Признаюсь, лидер Охотников мне говорил, что я уничтожил лишь одну ячейку из нескольких… А я не поверил ему тогда…

– Значит, Охотники…

– А ты говоришь, Карнберг, война… – мрачно усмехнулся Мэйфон. – У нас уже в стране война, война внутренняя и жестокая.

– Как же бороться с революцией?

– Жёсткими мерами – нельзя. Когда-то королева пошла на уступки, и революция остановилась. Похожим образом действовал и король Зеккин. Значит, снова придётся уступить. Главное, сделать это вовремя, не слишком поздно.

– Что ты имеешь в виду? – сердце стучало в груди Илдвига. Разговор ему очень не нравился.

– Слишком поздно – это тогда, когда условия наших противников станут совсем неприемлемыми. Хотя, возможно… возможно, они уже таковы.