2625 год, 3-е число Месяца Цветов.

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Илдвиг Зиддин

– Думаю, там будет очень интересно, – хмыкнул Илдвиг, рассматривая бессонного Мэйфона, сидевшего за своим столом, полном бумаг. – Меня, конечно, не приглашали, но я всё-таки принц, и потому могу прийти сам.

– Меня тоже не приглашали, – заметил старший друг, с заметным трудом вставая со стула. – Эррон Дэрши – известнейший сторонник республики, покровитель революционеров, основатель Клуба Реформ… В общем, тот ещё фрукт.

– Потому-то тебе и следует пойти, – ответил Илдвиг. – Вдруг туда ещё какие-то революционные шишки придут?

Единственное, что Илдвиг понять не мог – это то, почему Эррона Дэрши ещё в полицию или к Охранителям не вызвали… Покровитель революционеров! Это, знаете ли, близко к государственной измене, а такие преступления даже Великим Именам или правителям провинций не прощаются! Очевидно, с Охотниками Эррон Дэрши дел не имеет – или просто всё хорошо скрывает.

– Да-да, революционеры на балах во дворцах дела свои обсуждают, – хмыкнул Мэйфон, опёршись на спинку стула и разминая ноги. – Индепенденты туда не явятся, это точно. Эррон Дэрши – представитель древнейшей верхнекювэрской знати, родственник самой королевы. Хм… Получается, твой тоже? – он испытующе посмотрел на Илдвига. – Ортезийцы таких людей не любят. А почему ты вообще нацелился на его бал? Эррон Дэрши, конечно, богат и знатен, но ты он не единственный аристократ в стране.

Илдвиг прислонился к стене и исподлобья посмотрел на друга. Ну что ему сказать? Что хочет потанцевать с Лочинией – а она придёт, потому что её муж приглашён? Хочет потанцевать с сестрой, а один идти немного боится – это сказать? Конечно, никто его убивать не будет. Да даже шутить над ним вряд ли посмеют… Но всё равно страшновато… Глупо и страшно!

«Сельтин» – прошептал про себя Илдвиг. Принц прекрасно отдавал себе отчёт, почему зять ему не нравится. Виной была ревность! Не нелюбовь Сельтина к армии и государственной службе, не презрение Сельтина к охоте, не критика Сельтином монархии… Ревность! С раннего детства Илдвиг был очень близок с сестрой, она всегда дружила с ним, вместе они выступали против двух старших братьев. Конечно, принц относился к ней исключительно как к сестре, но ему всё равно претила сама идея, что та может любить кого-то больше, чем его… Что та может посвятить свою жизнь какому-то мужчине! Нездоровые чувства, Илдвиг это понимал… Но поделать с собой ничего не мог, как бы ни хотел… Видимо, если Мэйфон вдруг женится, он тоже взревнует…

– Потому что у него один из самых богатых дворцов столицы, – наконец ответил он, не желая раскрывать другу свои сокровенные чувства. – И я там в гостях никогда не бывал.

– Понятно. Посмотреть интерьеры хочешь, – Мэйфон подвинул листки бумаги и уселся прямо на стол.

– Потанцую с сестрой, – всё-таки добавил принц.

– Я думал, пару себе искать будешь, – рассмеялся Мэйфон. – На Джиланде Эйнь жениться – это уже слишком. Впрочем, дворец Дэрши – место для поисков невесты неподходящее. Слишком много республиканок, эмансиписток и прочих недовольных. В таком пруду хорошей рыбки не выловишь!

Он наставительно поднял палец. Смешно выглядит – сидит тут на столе, болтает ногами и поучает…

– Знаешь, Илдвиг… Изучая революционеров, я понял одну, очень странную, казалось бы, противоречивую, закономерность – торжественно произнёс он. – Чем лучше люди живут, тем больше возникает недовольных.

– По-моему, это очевидно, – решил блеснуть широтой умственных способностей принц. – Когда люди сыты, они начинают думать и о чём-то помимо еды.

С раздражением он внезапно вспомнил, что не так давно что-то подобное говорила Альдегерда за ужином.

– В общем, людей надо держать впроголодь, – фыркнул Мэйфон.

– Так и запишем: полицмейстер по Вигиону говорит, что людей надо держать впроголодь.

– Тогда до меня точно революционеры доберутся, – друг откинул голову назад и посмотрел в потолок. – Хотя меня в списке нет, но это не значит, что меня не попытаются отправить на тот свет.

– Вчера они никого не убили, пусть и обещали, – заметил Илдвиг. – День после представления дебютанток, начало Сезона… Все пока живы-здоровы и довольны. Ну, кроме членов Парламента, которые заявились утром на открытие и увидели, что двери во дворец заперты, королеву они не увидят, а открытия не будет.

«Вернее, не всего Парламента, а Палаты Депутатов» – поправил себя принц. Ведь Палату Депутатов просто «Парламентом» называют сторонники республики, которые не признают Палаты Господ.

– Хотел бы я посмотреть на их лица, – фыркнул Мэйфон. – Да вот меня не предупредили о том, что Палату Депутатов распустили. Полицмейстера!

– Никого не предупредили, – попытался притушить его возмущение Илдвиг. – Членов Парламента не выбирать надо, а назначать, специальной комиссией. Люди, в большинстве своём тёмные, голосуют за тех, кто наобещает побольше, а потом ничего не сделает. За тех, кто только обещания делать и горазд, – поморщился он.

– Так есть же Палата Господ, там никого не выбирают, – сказал Мэйфон. – Впрочем, по Конституции шестнадцатого года власти у неё очень немного.

– Должна быть Палата Достойных, – ответил Илдвиг.

– Жаль, конечно, что ни на кого вчера не покушались, – вздохнул Мэйфон. – Носился я как угорелый, думал, где нападут! Беспокоился за тебя, да даже за себя, хотя меня в списке нет. Боялся, что Аньена убьют. Тогда-то меня точно бы с поста выгнали. В итоге, все живы!

– Ты разочарован?

– Я бы сказал, да. Я хотел бы предотвратить покушение, поймать революционера, через него на других выйти. Но, скорее всего, сообщение в газете – это так…

– Пустые угрозы, призванные напугать? Или отвлекающий манёвр?

– Скорее всего, второе, – скривил рот Мэйфон. – Покушение какое-нибудь состоится – но не в назначенный день. Впрочем, там в списке значится генерал-губернатор Ортезии… Я его предупредил об обещании революционеров, да он и так о нём был осведомлён… Но скажите, ради Ир-Шаддая, как я могу ещё ему помочь, если Ортезия вне моей юрисдикции! Надеюсь, первый удар революционеры нанесут не по нему…

– Логичней было бы по нему… – Илдвиг сжал подбородок рукой. – Покушение на него предотвратить ты не в силах.

Мэйфон спрыгнул со стола.

– Сообщение выглядело как вызов, как перчатка, брошенная мне в лицо. Если революционеры хотят показать свою силу, то убить чиновника необходимо именно в назначенный день. Если они хотят показать мою беспомощность, нужно всё обставить особым образом… Чтобы у меня был хоть какой-то шанс, видимость шанса всё это дело предотвратить! А если они завтра, например, убьют генерал-губернатора? Признаюсь тебе, подобное поведение этих людей меня несколько удивляет.

– А может, они не хотят показывать свою силу?

– Хотят, Илдвиг. Иначе зачем им все эти покушения? Смерть Аньена или даже королевы необязательно приведёт к их победе. А вот если они покажут сочувствующим свою силу, если те перестанут… – он сжал руку в кулак, согнул в локте и потряс ею, – перестанут бояться… государственной власти…

– Значит, наше государство основано, прежде всего, на страхе? – разочарованно спросил Илдвиг.

– Это верно для любого государства.

– Я считаю, что страх – это не единственная опора и не единственная мотивация, – вздохнул принц. – Иначе, что хорошего в государстве?

– В государстве хорошее только то, что без него ещё хуже, – сказал Мэйфон. – Притом, в стократ.

– Так ты пойдёшь на бал? – снова спросил Илдвиг, меняя тему. Рассуждать о неприятных вещах ему не хотелось. – Поехали!

– Надеюсь, что присутствие полицмейстера не испортит им там всё настроение…

– Лояльных Её Величеству людям присутствие полицмейстера не должно напрягать, – заметил он.

Мэйфон хмыкнул. Он, кажется, не согласился с принцем, но промолчал.

– Поехали, – повторил Илдвиг. – Заодно, посмотрим на наших… не врагов, но людей, которые с нами не согласны. Это бывает полезно. Кстати, как там у тебя дела с расследованием? Тебе дали отчёт Родрагена?

– Пока нет, тем более что у меня были другие дела – искали революционеров. Ну, ограбление банка раскрыли… Какой-то банковский служащий решил взять деньги из банка и сбежать из страны и сговорился со своим другом, чтобы тот изобразил из себя налётчика… Ну, этот же самый служащий «налётчику» деньги и отдал. И заставили они нас поноситься, поводили за нос… Я-то думал, революционеры на свои подпольные делишки деньги собирать стали… Кстати, наш сыщик тоже ничего не нашёл. Зато я позавчера добыл список пассажиров поезда, которые присутствовали при смерти Фазая… Справки о них ещё не навёл, но имена какие-то незнакомые, все до единого…

– Ладно, поехали! Расскажешь по дороге, – Илдвиг подавил зевок, вызванный, очевидно, скукой. Вот умел иногда Мэйфон так – то интересно говорит, то в сон из-за него клонит…

Илдвиг уведомил Эррона Дэрши о своём приезде лишь за несколько часов до начала бала, естественно, не забыв извиниться за вторжение. Граф отказывать не стал – да и, по сути, не мог. Принц, член королевской семьи – это всё-таки очень высокий титул. Даже потомственные аристократы, даже Великие Имена глядели на принца, как на них самих глядели обычные люди.

– Как думаешь? – спросил Илдвиг Димеона, когда тот принёс ему фрак. – Может, мне всё-таки следует надеть мундир?

– Это, Ваше Высочество, зависит от того, какое вы хотите произвести впечатление… – долго напрягая мозги, ответил денщик.

– Им, конечно, больше понравится гражданский костюм, – пробормотал Илдвиг. – И это не государственный, а частный бал, пусть и у аристократа. Так что формально я могу…

В дверной проём просунулась голова Мэйфона – он поинтересовался, когда Илдвиг будет готов.

Принц не решился спрашивать мнения Мэйфона и приказал Димеону нести военную форму, решив, что в ней будет выглядеть красивее… И, к тому же, не надевать её – означало… да, означало несколько стыдиться её. Илдвиг вспомнил утренний разговор с полицмейстером о роли государства…

– Мы сильно опоздаем, – заметил Мэйфон, когда Илдвиг уже оделся и они вдвоём выходили на крыльцо, где поджидал крытый экипаж. – А ты всё-таки… член королевской семьи, без тебя бал не начнётся.

– Ну извини… Вернее, я, конечно, перед Дэрши извинюсь, и перед остальными…

Экипаж – самый лучший, какой был у Илдвига, сопровождаемый несколькими верховыми телохранителями, остановился напротив подъезда дворца графов Дэрши. Известная семья, Великое Имя, родственники самого Илдвига! – но принц с Эрроном Дэрши встречался всего лишь пару раз, а жены его, Диарни, никогда не видел вовсе. Мэйфон сообщил, что та происходила из бедного аристократического рода Расавфаль.

Дворец Дэрши был большим, хотя сверхроскошным не выглядел: первый этаж с бежевой рустовкой, два верхних, оштукатуренных в белый цвет. Образец раннего ордерного монументализма времён позапрошлого века. Под треугольным фронтоном украшенного пилястрами ризалита – арки для проезда во внутренний двор. Собственно, во внутреннем дворе карета и остановилась.

Стоявшие у раскрытых дверей лакеи глубоко поклонились. Илдвиг первым вошёл внутрь, в просторный зал перед парадной лестницей. Внизу ступенек его уже ждали хозяева дома. Эррон Дэрши, на фраке которого сверкала звезда не самого значительного ордена, выступил вперёд.

– Это большая честь, Ваше Высочество, принимать Вас в нашем скромном домишке! – объявил он, коротко поклонившись. Его жена присела в книксене.

«Скромном домишке!» Начало не вселяло в Илдвига оптимизма. Эррон Дэрши сразу зашёл с не очень завуалированных издёвок. Хотя, конечно, говорил он голосом вежливым и корректным, и, если бы не подбор слов, всё звучало бы вполне ничего.

– Дом ваш, к счастью, не очень скромен, – принц поднял глаза на люстру ортезийского стекла. – Я бы сказал, даже мой дом скромнее…

Ответная колкость! Впрочем, супруги Дэрши в лице не изменились – остались те же фальшивые улыбочки. Делают вид, что всё нормально. Илдвигу следовало бы поступить так же. Но принц… волновался, что и сподвигло его на ошибку.

Между тем, поприветствовав Мэйфона – кстати, без всяких острот – супруги Дэрши пригласили обоих гостей к парадной лестнице.

– Пройдёмте, пожалуйста, за нами, в бальный зал.

Конечно, дворцы Альдегерды были побогаче… Но и здесь хватало позолоченной лепнины, картин известнейших художников, дверей из экзотического дерева, настольных часов с двигающимися фигурками. Эррон Дэрши гостей не торопил, давая возможность всё как следует рассмотреть. Впрочем, Илдвиг не мог сказать, что ему очень-очень интересно… Дворец как дворец. Особую изюминку, конечно, дому придавали хозяева и гости, они-то в основном и интересовали принца… А наполнение дома оказалось вполне типичным.

Ни Мэйфон, ни супруги Дэрши политических разговоров не начинали, да и разгон Палаты Депутатов обсуждать не стали – хотя это-то Эррона Дэрши должно было волновать. Да, он как Великое Имя заседал в Палате Господ, которую не распустили, однако граф был ярым сторонником республики.

Пока всё спокойно, более-менее. Однако Илдвиг не мог перестать волноваться. Объективных причин для страха не было, но принцу казалось, будто стены вполне себе светлого дворца неотвратимо наступают на него, сжимаются, угрожая раздавить. В каждом лакее, застывшем в полупоклоне, он видел потенциального убийцу.

И Илдвиг бы посмеялся над своими чувствами, но он замечал, что и Мэйфон как-то сглатывает – очень необычно для самоуверенного полицмейстера… Поведение друга принца пугало ещё больше. А супруги Дэрши по-прежнему скалились в приторных улыбочках.

Прошла целая вечность – хотя до пункта назначения было не так много комнат – и они наконец оказались у входа в бальный зал. Мэйфон как-то замялся перед открытыми дверями, за которыми Илдвиг видел множество людей и множество свечей.

– Даже не знаю, стоит ли мне идти, – покривился Мэйфон. – Не хочу мозолить глаза окружающим. Люди пришли повеселиться.

Диарни Дэрши с высокомерным смущением посмотрела на него, а затем повернулась к другу принца.

– Всё нормально, Мэйфон Антеро, – сказала хозяйка. – Здесь вы не полицмейстер, а гость.

Вот уж женщина! Нет, она вполне неплоха собой, но если лечь с такой в постель, то утром найдут лишь твой хладный труп… Ледяная абсолютно, вымораживающая… Взгляд ещё такой неприятный, и смотрит – как насквозь видит.

«Одарённая!» – вдруг подумал Илдвиг, беспокойно оглянувшись на Мэйфона.

– Это, конечно, так. – Тот не стал спорить с хозяйкой дома. – Не люблю я все эти танцульки, понимаете. Мне кажется, бессмысленное времяпрепровождение.

«Что с тобой?» – чуть не вырвалось у Илдвига. Нет, Мэйфон либо реально боялся, либо чересчур много выпил перед вылазкой в лагерь врага!

– Позвольте с вами не согласиться. Вы же не арестуете меня за это? – Дэрши шуткой попытался разрядить обстановку, но Мэйфон отвечал всерьёз.

– Я думаю, арестовать графа, Великое Имя, родственника самой королевы не так-то просто. Потом, я не арестовываю людей за то, что они не согласны со мной.

– Да, арестовываете за то, что они не согласны с мнением властей, – не по-графски засунув руки в карманы брюк, поправил его Дэрши.

Ого! А тут спор намечается… Илдвиг, вооружившись аргументом «А в какой стране так не делают?», собрался было ответить, но супруга хозяина успела заговорить первой.

– Проходите пожалуйста! А то мы вчетвером стоим здесь… Над нами потешаются уже наверняка!

И правда… Илдвиг мельком оглядел присутствующих и заметил Сельтина с Лочинией. Сестра явно чувствовала себя неловко, да и зять тоже – последний смотрел на принца с полицмейстером как на идиотов. Наконец, Дэрши сделал знак возникшему из ниоткуда дворецкому, тот прошёл в бальный зал и объявил о прибытии высочайшего гостя.

Энаццо Одэтис

Многочисленные гости ждали принца Илдвига, без которого не мог начаться бал. Зачем племянник королевы собрался сюда, для всех было загадкой. Не могли ничего ответить даже Лочиния – сестра принца – и её муж Сельтин.

Про Илдвига Энаццо слышал только то, что на него покушались. А прийти принц собрался не один, а с вигионским полицмейстером Антеро. Неужели полицмейстер решил, что ниточка ведёт в этот дворец? Неужели дело в… в Клубе Реформ, например? Какой-нибудь Ракций – наверняка знакомый с Илдвигом – ему о чём-то наплёл.

«Ракций!» – при мысли о нём Энаццо, как обычно, сжал кулаки. И ведь наверняка эта подколодная змеюка и сейчас не забыла своих обид и продолжает думать, как бы навредить Одэтисам и Дэрши. Да и Клуб Реформ Ракций Гатторис не любил – в том числе и потому, что являлся одним из учредителей конкурирующего политического клуба. Только вот Клуб Реформ был реально прогрессивным, а Клуб Благоденствия таким лишь казался и обслуживал власть.

Энаццо ещё по прибытии в Вигион размышлял, стоит ли возвращаться в клуб… Когда Эррон только основал его, Клуб Реформ был местом приятным, где люди могли расслабиться, поболтать о том, о сём – главным образом, о политике и реформах… Приятным, но довольно бессмысленным – тут жена была права. Таким же бессмысленным, как и Парламент Лар-Кювэра, эта пародия на законодательный орган. Дав новорождённому Парламенту опробовать власть, Альдегерда, избавившаяся от всех своих врагов, постепенно эту власть начала отбирать. Конечно, она не могла избавиться от Парламента или поменять конституцию, но она активно пользовалась правом вето или правом роспуска Парламента и кабинета министров… Вот как сегодня утром… Над членами Парламента, над избранными народом депутатами просто поиздевались – явились к дверям, а двери закрыты и всё!

Энаццо, как и его родственники, ещё после неудавшейся революции и удавшейся войны понял, что дальнейшее реформирование государственного строя и перехода к более демократическому режиму не планируется. Тем не менее в клуб он какое-то время ходил, посещал и его отделение в Сидеме. Но когда! Шесть, пять лет назад… С тех пор много воды утекло, ортезийское отделение закрылось, и Энаццо перестал и мечтать о какой-либо политической деятельности.

Теперь, вновь попав в водоворот столичной жизни, встретившись со старыми друзьями, Энаццо не мог уже не думать о государстве, о реформах, о монархии и республике. Впрочем, от этих раздумий его часто отвлекала Дарианна… Он должен был поддерживать сестру, помогать ей найти подходящего жениха…

И ещё собственная квартира – вот что заботило Энаццо. Он так и не мог определиться, нужна она или нет… В Эрроне он был уверен, да и проживание в чужом доме не считалось признаком дурного тона. Но если Эррон попадёт в передрягу…

Если полицмейстер и впрямь вынюхивает что-то и может найти нечто серьёзное…

«Тьфу ты! Надо Лиму попросить, чтобы мне мозги переключила!» – подумал он и уже по-настоящему собрался обратиться с просьбой к жене, как заметил, что в дверях бального зала образовался принц. Илдвиг, конечно, носил белоснежную военную форму, полицмейстер же предпочёл заявиться во фраке. Оба о чём-то разговаривали с супругами Дэрши.

И этих ждала целая толпа народу!

Впрочем, гостей сегодняшнего бала «народом» назвать было никак нельзя. Не все, конечно, из сливок общества, но и крестьянами или рабочими они не являлись. Восемь дебютанток, включая Дарианну, Алдань и Ксардию. Принц регент Гриджона Сельтин и ещё пара титулованных аристократов, заседавших в Палате Господ. Присутствовали и крупные предприниматели, такие как Фелиран, и, военные разного уровня, государственные служащие, а также люди помельче. В основном, этот низший высший класс или высший средний класс составляли всяческие врачи и адвокаты, собственно, к последним и принадлежал Энаццо.

Энаццо не мог не думать и о Бернане Варидэне – выглядел сегодня молодой человек, надо признать, не очень. Вроде фрак сидит хорошо, и причёсан он безупречно, но выражение лица слишком кислое, будто ему тяжело вообще находиться здесь… Бернан Варидэн то и дело посматривал на Дарианну, как бы украдкой, и ничего не делал.

Энаццо перевёл взгляд на младшего Феркансера – Джориен был выпускником Пажеского корпуса и подпоручиком гвардии в первом гвардейском полку – селасийском. Впрочем, в успешном начале карьеры молодого человека явно сыграла роль протекция дяди, генерала Вабона Феркансера.

А он был бы лучшим кандидатом, чем Варидэн, если подумать. И породниться с Феркансерами… Хотя, Лиомелина-то наверняка их родственница.

Нет, решил Энаццо. Ему Джориен нравится больше Бернана лишь потому, что последний в своих намерениях либо не определился, либо не желал признаться. А ещё увлечение Дарианны Бернаном его… да, пугало. Уже пугало, потому что Бернан Варидэн стал каким-то совсем безучастным. Надо будет взять и серьёзно побеседовать с ним. В конце концов, он очень обеспокоен же судьбой сестры!

Этот Бернан Варидэн… Откуда он взялся на сегодняшнем балу, откуда он знаком с Эрроном – вообще непонятно! Надо будет спросить у друга…

Пока принц и полицмейстер о чём-то беседовали с Дэрши, Энаццо разглядывал бальный зал, который имел интересную особенность. Во многих домах пространство больших комнат старались визуально увеличить, установив на стены напротив окна огромные зеркала. Но Энаццо не видел, чтобы где-либо ещё догадались повесить рядом с зеркалами половинчатые люстры!

Расположенные между бежево-розовых полуколонн зеркала создавали впечатление, что зал вдвое больше, чем в реальности, а люстры висят ровно в его середине! И вот как Дарианна удивилась, когда впервые в этот зал попала… Неверяще подошла к зеркалу и стала глядеть на висевшую над головой половинку люстры, отражение которой завершало композицию и как бы превращала половинчатую люстру в целую.

Оркестр Эррон пригласил один из лучших в Лар-Кювэре, дирижировал сам Кенард Фиско. И всё это… ради Дарианны! Почти только ради неё! Невероятно…

Энаццо даже приуныл, поняв, что он-то сам не мог никак сделать сопоставимый по масштабу подарок ни сестре, ни жене, ни матери.

От размышлений его отвлёк громкий голос дворецкого.

– Его Высочество принц Илдвиг!

Дарианна Одэтис

На не самых крупных и торжественных балах или танцевальных вечерах танец-шествие обычно игнорировали, однако Эррон Дэрши придерживался традиции. Как хозяин дома он взял под руку самую высокородную из присутствующих дам – Лочинию, жену принца-регента Сельтина и сестру принца Илдвига. Та была одета в роскошное чёрное платье с низким открывавшим плечи вырезом-лодочкой, и с богато декорированной оборками юбкой. Сам принц, нежданно-негаданно нагрянувший в дом политических соперников, пошёл рядом с женой хозяина, как и полагалось. Дарианна же с радостью бы станцевала с Бернаном Варидэном – но тот сегодня перебросился с ней лишь парой слов и, как бы для приличия, забронировал себе пару танцев. Впрочем, пару – а не один или ноль. Уже что-то.

«И откуда он знает Эррона Дэрши?» – не могла никак взять в толк Дарианна.

На открывающий танец её пригласил другой молодой человек – брат Илиссы. Джориен Феркансер в белом мундире чеканным военным шагом вышел к ней. Подпоручик был, вроде бы, хорош собой: серо-голубые глаза, прямой нос, да и короткие, песочного цвета усы ему шли. Но заметила Дарианна в его внешности что-то такое: наверное, глаза чересчур близко сидят – что не позволяло ей сказать: «Он мне нравится».

«Нет, ты, моя дорогая Дари, положительно много о себе мнишь» – подумала Дарианна, краем глаза пытаясь отыскать среди многочисленных гостей Бернана Варидэна. Затем её взгляд встретился с пронзительным взглядом её спутника.

– Как ваше представление прошло, Дарианна Одэтис? Не имел возможности спросить ранее, – поинтересовался он, пока музыка ещё не начала играть. – Служба, всё-таки.

– Вполне хорошо, благодарю. Королева, правда, целовать меня не стала, но в остальном я довольна, – честно ответила она.

– Я в прошлом году был среди лучших учеников Пажеского корпуса, – заговорщицким тоном прошептал он. Среди лучших… Хвастается, хвастается! – И мы как раз присутствовали на представлении, со шлейфами управляться помогали. Несколько девушек, подумайте только, сознание потеряли!

– Судя по комментариям Госпожи Вэлы, в этом году тоже обмороки случались, – заметила Дарианна.

– Да, Госпожа Вэла – это новая реальность, в которой мы все живём. Я убеждён, в конечном итоге, она на всеобщее обозрение вытащит секреты каждого. И никто не знает, кто она! Ни у кого из моих знакомых на этот счет просто нет идей!

Дарианна не стала рассказывать ему, на что успела пожаловаться ей Ксардия: Госпожа Вэла назвала её отца «любителем порки». Джориен наверняка это читал, но, скорее всего, уже позабыл. Его-то на ужине у Киршаванов не было.

А Госпожа Вэла, судя по всему, была. Или в другом месте слушала излияния Риббоса Ваэрдэтси.

Зазвучала медленная, торжественная музыка – оркестр играл спокойно, даже немного вальяжно. Дарианна посмотрела в глаза своему партнёру и со смущением отвернулась. Что-то раньше она себя так не ощущала… Да и не впервые открытые платья носит… Но рядом с ним она чувствовала себя обнажённой… Неужели, он смотрит на неё с желанием? Или это так волнение от первого большого бала сказывается?

– Надеюсь, я сейчас-то сознание не потеряю, – пробормотала она.

Выстроившиеся пары, возглавляемые принцем Илдвигом и Диарни Дэрши, друг за другом аккуратными, изящными шажками пошли по центру зала. Ступая и косясь на своего партнёра, Дарианна вдруг подумала, что не зря она открыла ему свои чувства, свои страхи. Должно быть мужчинам, особенно военным как Джориен, нравятся такие женщины… они приучены едва ли не с детства защищать слабых. Хотя, Дарианна себя слабой не считала. Но боялась – и сейчас, и тогда – действительно. В правдивость рассказанной им истории о том, как девушки в тронном зале валились без сознания, словно кегли, она не верила. Звучало это глупо и надумано, выдумкой и являлось. Как, конечно же, и комментарии Госпожи Вэлы – кто же сможет её слова опровергнуть, кроме тех девушек, кого она подняла на смех? Королева, что ли, присутствовавшая в тронном зале на протяжении всего представления?

Дарианна двигалась медленно, тихо стуча каблуками по паркету и шелестя юбками. Глаза её то и дело косились на зеркала, и думала она об одном: «Я красива! Какая же я неотразимая!».

А он неплох, на самом деле, Джориен… Небольшие изъяны можно было бы простить… Однако он военный! Галантный, да, но нет в нём чего-то, какого-то пыла, который имелся у Бернана Варидэна! А где Бернан? Вот там, да, медленно шествует с Нитарти… Что же, заглядывается на неё, видит огромное приданое? Да нет, не видит…

– Расходимся, – шёпотом подсказал ей зачем-то Джориен. В конце зала пары разделялись – Дарианна свернула направо и так же медленно направилась назад, вслед за Лиомелиной. Ох, а ведь Дарианна только сейчас заметила, что жена брата всё это время находилась перед ней.

«А ведь на этом балу и Госпожа Вэла может присутствовать» – подумала она. Вернее, наверняка присутствует. А если… А если Госпожа Вэла – это не один человек. Если их много, и все по разным местам ходят, наблюдают?» – предположила Дарианна. Ей внезапно захотелось найти таинственную сплетницу и раскрыть её личность. Что же это, Родраген любовь к расследованиям привил? Госпожа Вэла про Дарианну ничего плохого не писала. Хотя Ксардию немного обидела комментарием про её отца. Но что поделать, если комментарий этот справедлив?

Первый танец окончился, и Джориен проводил её к остановившейся у стены матери – та тоже участвовала в шествии. Подпоручик легко справлялся со светскими беседами, лучше, наверное, чем Бернан Варидэн, однако…

«Ладно, если Бернана я не интересую, какой смысл мне всех с ним сравнивать!» – подумала она сокрушённо.

– Прошу извинить меня, Дарианна, сейчас первый вальс, и я должен отойти, – галантно поклонился Джориен. – Надеюсь, буду иметь удовольствие танцевать с вами сегодня ещё.

Дарианна ответила лёгким кивком, почему-то почувствовав ревность к неизвестной девушке, которую подпоручик пригласил на этот танец.

Заиграл знакомый, любимый ею вальс «На побережье Ортезии», написанный во время войны с Карнбергом… Мелодия звучала торжественно и грустно, за окном уже стояла тьма, и Дарианна чувствовала себя так уютно в этом полном людьми зале, где пахло свечным воском, дамскими духами – Дарианна очень любила аромат горной фиалки – и начищенными сапогами немногочисленных военных. Окна уже раскрыли, и внутри было не очень жарко.

– Ну, Энаццо с Лимой, конечно, танцует, – хмыкнула мать. – Они смешная парочка!

Дарианна поморщилась. Теперь в ней другое чувство ревности взыграло – уже к Лиомелине. Брат побежал танцевать с женой, а про Дарианну вовсе забыл.

«Он всё-таки твой брат, а не отец!»

– А ты с кем сейчас должна танцевать? – спросила мать.

– Бернан меня пригласил на игровой вальс. Второй вальс я буду танцевать с Джориеном. Ещё Саверсис Киршаван и Вирнис Фелиран…

Саверсис… Дарианна не стала ему отказывать, но танца этого она ждала с напряжением. Сейчас, однако, её больше волновало отсутствие партнёра на этот первый вальс. Первый – один из самых главных! И её не будет среди танцующих!

Могла бы Лиомелина, в самом деле, уступить ей… Жене брата-то, должно быть, всё равно, когда именно танцевать. Её такие вещи не интересует, она тут эмансипистка!

Хотя, вон, Ксардия стоит одинокая… Наверное, никто её не знает и потому не приглашает…

– Заранее никто не просил? – понимающе посмотрела на Дарианну мать. – Сейчас пригласят, не беспокойся!

– Вальс уже начался, – прикусила губу Дарианна.

Однако, мать была права – её собирались пригласить. К ним приближался принц-регент Сельтин, близкий друг Эррона Дэрши, сопровождаемый принцем Илдвигом. Молодой человек обладал круглым лицом с приятными ямочками на щеках и внимательными тёмными глазами, он носил небольшие бакенбарды и тонкую полоску усов под носом. На груди его сверкала в свете свечей большая орденская звезда.

– Его Высочество принц Илдвиг, – представил его номинальный монарх Гриджона.

– С чего же такая честь, позвольте полюбопытствовать, Ваше Высочество? – спросила принца мать. Она сглотнула, очевидно, с трудом заставляя себя выговорить надлежащее обращение. Притворяться она очень не любила.

– Принц-регент Сельтин вас рекомендовал, – ответил Илдвиг. – Представил вас как родственников самого Гарви Ирклисстона. Великий был полководец!

– Тут, должно быть, ошибка, – смутилась Дарианна, полагавшая, что принц пришёл её пригласить на вальс. «Ага, как же! А короля Сигневерда сразу в танцевальные партнёры не хочешь?»

Принц Илдвиг моргнул, не понимая, о какой ошибке она говорит.

– Лиомелина Одэтис – племянница Гарви Ирклисстона, – пояснила принцу мать. – Её девичья фамилия была Келиссон. Она моя невестка. Могу вас с ней познакомить.

– Пока нет нужды, – остановил её принц, приподняв ладонь. – Сейчас все танцуют. Что ж, Дарианна Одэтис, я прошу вашего позволения пригласить вас на вальс.

– Позволения? прошу вас, пожалуйста…

«А вот сейчас я точно в обморок упаду! Держись, Дарианна…»

Мать незаметно надела на пальцы её левой руки петельку от шлейфа. Дарианна приподняла руку, чтобы шлейф платья не мешал танцевать. Илдвиг улыбнулся и повёл её в центр зала.

Они вступили в танец сразу. Его правая рука невесомо лежала у неё на спине, левая чуть-чуть сжимала её пальцы. Дарианна старалась ничего не говорить – она знала, что у неё не получится. Вместо этого она позволила принцу Илдвигу кружить её в этом плавном, тихом и немного грустном вальсе. Сквозь музыку слабо доносился стук многочисленных каблуков по полу, зал медленно и равномерно вращался вокруг, взор её расплывался…

Почему она волнуется? Потому ли, что она… нет, она не могла в него влюбиться! Он принц, он слишком высоко находится… Нет-нет, она просто испугалась его, как любой обычный человек испугается представителя высшей власти…

– Почему вы меня пригласили? – словно против воли спросила она. Но ей очень-очень важно было узнать ответ на этот вопрос.

Илдвиг вздохнул, но промолчал. Они продолжали и продолжали кружиться, а музыка постепенно убыстрялась, подол её платья красиво летал над полом, да и сама она словно парила. Принц вёл её по залу, заставляя посторониться другие танцевальные пары. И кавалеры, и дамы смотрели на них: Дарианне казалось, что она заметила ревнивый взгляд Бернана. Теперь от мужчин не будет отбою, это уж точно.

Вокруг вращался зал, в зеркалах маленькими солнцами отражались свечи в люстрах, за окном светили настоящие звёзды. Сказка продолжалась довольно долго, но и закончилась очень быстро – музыка начала затихать, и танец остановился.

Дарианна, ведомая Илдвигом, вернулась к стоявшей около большой вазы матери. Та делала вид, что обмахивается веером – кажется, на самом деле, она хотела скрыть выражение своего лица.

– Благодарю за отличный танец, Дарианна Одэтис, – поклонившись, принц Илдвиг поспешил ретироваться. Дарианна проводила его взглядом и поняла, что её только что опустили на землю. Вся эта сказка… Для неё была сказкой, а для её танцевального партнёра ничего не значила. Заинтересованности в Илдвиге не чувствовалось. Он вообще, кажется, пришёл вместе с полицмейстером врагов государства искать, а не в танцах участвовать.

«Ладно, это принц, принцы тебе не нужны. Совершенно другой мир, а тебя и твой устраивает» – сказала она сама себе, а затем усомнилась в своих словах. Так ли устраивает?

– Я чуть не прослезилась! – мать наконец убрала веер от глаз. – Да, как будто я попала в какой-то любовный роман!

– Любовный, – хмуро повторила за ней Дарианна. – Я-то наслаждалась танцем, а он…

Как бы то ни было, на следующий танец её уже пригласил Бернан Варидэн и потому она терпеливо ждала, пока тот появится. Однако, первым нашёл её Джориен.

– Прошу прощения, вы сейчас свободны? – осведомился он.

– Занята, уж извините.

Как это странно… Ни королева, ни принц её поначалу не интересовали, но, стоило им уделить ей немного внимания, как она начинает жаловаться, что они не уделили больше. Да и Илдвиг… его ждёт женитьба на иностранной принцессе, в крайнем случае, на титулованной аристократке, никак уж не на Дарианне. Ну да, брат дружит с Эрроном Дэрши и женат на племяннице героя страны – но это же совсем ничего! Дарианне лучше, наоборот, подальше от Илдвига держаться – а то принц будет к ней приставать с предложением кратковременной связи. И отказать-то принцу невозможно, и согласиться на это…

– Кадриль будет ваша, Джориен Феркансер, – напомнила Дарианна.

Тот задумчиво и вежливо кивнул. Подпоручик развернулся, отступив от неё на шаг, и грудью врезался в мрачного Бернана Варидэна.

– Примите мои извинения, уважаемый, – пробормотал Джориен, отходя с пути Бернана. Военный и какой уступчивый! Значит, знает цену своей силе и не будет её применять без необходимости! Тем не менее, заметив, что Бернан направляется именно к Дарианне, подпоручик быстро изменился и в лице, и в поведении.

– Давайте познакомимся! Я подпоручик лейб-гвардии селасийского полка Джориен Феркансер! – с каким-то напором произнёс он.

Дарианна еле удержалась от смеха. Джориен ведёт себя как олень, который меряется с другим самцом размером рогов. «Я подпоручик лейб-гвардии. А вы непойми кто…»

– Я, к сожалению, не такой выдающийся человек, – повернулся к нему Бернан. – Какая огромная честь для меня, подпоручик!

Даже не добавил «гвардии», заметила Дарианна. Откровенный и злой сарказм… Подпоручик, огромная честь. Но Джориен не уловил сарказма или упустил специально.

– Какая огромная честь, я ж ещё не генерал? – он попытался добавить в свой голос великодушия, но вышло не очень правдоподобно. – Ну, рад знакомству, позвольте откланяться…

«Рад знакомству!» Да он даже не заметил, что Бернан ему имя своё не назвал! Дарианна сокрушённо покачала головой. Как же со стороны это глупо выглядит.

– Солдафон… – кажется, прошептал Бернан Варидэн. Дарианна вопросительно посмотрела на него, он вымучил улыбку и сообщил о том, что пришёл просить обещанного танца.

– Пожалуйста, – ответила она не очень благосклонно.

Нужно показать Бернану, что она недовольна!

Начался один из весёлых игровых танцев – посередине зала выстроилось несколько колец из восьми женщин, взявшихся за вытянутые руки. Дамы должны были бегать за своими кавалерами, и, поймав, станцевать с ними. Дарианна подхватила свои юбки и устремилась за Бернаном – туфли того скользили по полу, и он чуть не упал. Когда Дарианна почти уже догнала его, Бернан внезапно изменил направление, пролез под руками двух дам и, промчавшись сквозь центр круга, вскоре очутился на другой его стороне.

Между тем, Лиомелина умудрилась нагнать Энаццо. Дарианна, прежде в такой игре не участвовавшая, не очень понимала, как вообще это произошло.

«И как я Бернана-то догоню, в юбке с турнюром-то!» – пронеслось у неё в голове. На помощь пришли брат и его жена, которые, по правилам, закружились в вальсе. Они помешали Бернану в очередной раз ускользнуть от Дарианны – тот замешкался, и Дарианна коснулась его спины.

– Как вы бегаете быстро! – удивился тот, доставая платок, чтобы протереть вспотевший лоб. Как и полагалось, они принялись вальсировать. Однако, особого удовольствия Дарианна не чувствовала, как и особо веселья… Бернан своим кислым лицом ей всё портил.

– Бернан, а откуда ты Эррона Дэрши знаешь?

Молодой человек промолчал.

– Откуда ты Эррона Дэрши знаешь? – стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, повторила она вопрос, когда взгляды их вновь на секунду встретились.

– Дари, ты замечательно танцуешь! – сделав вид, что не услышал её слов, отвечал Бернан.

Дарианна от раздражения спутала фигуры и несколько мгновений рассеянно топталась на месте. Наверное, никто, кроме Бернана, и не заметил, но её обуял такой гнев, что она готова была отхлестать молодого человека по лицу. Не думая о том, какое впечатление она может произвести на остальных присутствующих, Дарианна проскочила через круг дам и отошла к стене. Она старалась не оборачиваться, чтобы не видеть…

– Вот и стой, как идиот, посреди зала! – прошептала она. – Как идиот, коим ты и являешься!

Дарианна сглотнула и моргнула, пытаясь подавить наворачивающиеся слёзы. «И почему мне плакать хочется из-за него?». Она сложила руки на груди и уставилась в пустоту – точнее, попыталась, потому что глаза её сами по себе косились в сторону зеркала, в котором она увидела Бернана Варидэна. Молодой человек действительно застыл, но не посреди зала, а совсем рядом. Дарианна отвела взгляд.

– Дари, ну что ты… – сначала она подумала, что это голос Бернана и собралась уже бежать в комнату, выделенную для дам, желающих поправить причёску, макияж или одежду. Бернан, однако, исчез, а к ней подошёл Энаццо. Брат попытался приобнять её, но она вывернулась.

– Не здесь! Все смотрят! – шикнула она. Вот почему она и на него злится?

– Никто не смотрит, все танцуют! – ответил Энаццо тихо и при этом неожиданно жёстко. – Дари, ты уже не девочка! Я с танца ушёл, как дурачок, ещё и Лиму оставил ради тебя, а ты ещё возмущаешься!

«Ну и кто тебя просил твою Лиму ненаглядную оставлять!»

Дарианна проглотила комок, посмотрела в лицо брату, отвернулась и пошла длинным шагом искать мать. Может быть, та поймёт! А Энаццо… Ну, мужчины таких вещей не понимают! А потом Лиомелина ещё и разозлится, что он танец прервал!

Никто не смотрит, это Энаццо прав. Всем всё равно.