2625 год, 21-ое число Месяца Цветов

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Мэйфон Антеро

Утром Липовый Бульвар бурлил жизнью: под неусыпным взором караульщика, стоявшего в полосатой будке, лотошники торговали всякой всячиной, толкались пешеходы, кричали друг на друга кучера, а рельсовая конка грозила перевернуться от обилия пассажиров, забивших оба этажа. Сейчас ещё дождь пойдёт, и всем этим людям на открытом верхнем этаже не поздоровится!

Стараясь скрыться от городского шума и суеты, Мэйфон перебежал дорогу, чем вызвал громкую ругань ливрейного кучера чьей-то богатой кареты, и завернул в небольшую галерею, крытую стеклянной треугольной крышей. Через толпу дам, выбиравших себе шляпки, полицмейстер пробился с трудом. С витрины часового магазина раздалось кукование кукушки, и Мэйфон понял, что он опаздывает. Вынырнув на параллельную улицу, куда выходила галерея и где было всё же попросторнее, Мэйфон заспешил к нужному месту.

Полицмейстер спустился по лестнице к полуподвальному входу и зашёл в трактир – не самого низкого пошиба, тут, в центре, совсем плохих не было, но и не самого высокого. Стены были выштукатурены белым, невысокий сводчатый потолок будто бы давил на посетителей. Человека, ради которого он сюда пришёл, Мэйфон узнал сразу: частный сыщик сидел за дальним столом, ложечкой поедая горячий шоколад из большой чашки.

Мэйфон уселся напротив.

– Прошу прощения, я, наверное, опоздал.

– Ох, ничего страшного! – поднял глаза сыщик. – Вы человек занятой, я знаю.

Мэйфон провёл пальцами по усам.

– Собственно, я вызвал вас по такой причине… – сыщик хитровато посмотрел на него. – Бумаге я не особо доверяю, а позавчера я выяснил кое-что важное.

– Родраген пока ещё письма не вскрывает, да и шифр ваш не разберёт, – мрачно ответил Мэйфон, прекрасно понимая, почему элегантный мужчина напротив него не захотел изложить известия в письме. Так и тянет его похвастаться своим умом и подробно всё объяснить! А осторожности не хватает… К сожалению, и полицмейстер обладал похожим недостатком.

– Тем не менее, уважаемый Мэйфон Антеро. Я сумел проследить за Родрагеном. Он отлично маскируется, он сто раз проверял, не наблюдает ли за ним кто… Однако, я сумел остаться незамеченным. Чёрный костюм ночью и навык бесшумно ходить там, где темнее всего, очень помог. Родраген отправился в паровозное депо, и кое с кем встретился. Очевидно, эти кое-кто не склонны доверять незнакомцам или даже слугам, потому что полицмейстер встречал их лично.

– Да, очень хорошо! – прервал его Мэйфон. – Только попрошу вас: здесь полицмейстер я. А он Родраген, да и всё тут.

– Как вам будет угодно, – протерев рот салфеткой, продолжил сыщик. – По депо они ходили осторожно… Ой, как невежливо с моей стороны не спросить! – внезапно остановился сыщик. – Вы себе заказать ничего не желаете? Хорошее место, пусть и выглядит дёшево.

– Нет, пожалуй, – отказался от еды Мэйфон. – Продолжайте!

– По депо они ходили осторожно, однако пару раз всё-таки засветились. К сожалению, спутники Родрагена стояли ко мне спиной, и лиц я не увидел. Никаких особенных примет не было – оба, разве что, обладали немалым ростом. На голову выше вашего коллеги…

«Какой он упрямый… полицмейстер, коллега…»

– Всех троих ожидал экипаж. Но я был бы не я, если б не преследовал их до самого конца. Я залез на запятки – никто и не заметил. Внутри они зажгли фонарь… Родраген сидел спиной по ходу движения, рядом с ним разместился один из его друзей. Лицом по ходу движения сидел третий, его-то я не распознал. Однако, я ухо приложил к стенке кареты, слух у меня хороший, а говорят они громко… Так что я не только убедился в том, что правильно опознал одного из друзей Родрагена, но и выяснил, кто второй. Это-то наиболее важные сведения…

– А о чём они говорили? – Мэйфон решил оставить самый важный момент напоследок.

– В основном политику обсуждали… Думали, кого Охотники убьют следующим. Один даже предложил оказать Охотникам всю посильную помощь…

– Значит, они сами не Охотники… Всё же Индепенденты… – понял Мэйфон. Как он и думал… Вопрос в том, состоит ли Родраген в их организации или же полицмейстер Синбула старается использовать революционеров в своих корыстных целях. Он уже устранил их руками своего начальника, присвоив себе его пост и славу.

– Не просто Индепенденты, а какие! В лицо я узнал графа Петеннара: родом из Гриджона, живёт обыкновенно в Ортезии. Конечно, официально он не Индепендент… Более того, будь он единственным гостем Родрагена…

– Кто же второй гость?

– Бардуин Наментэтси, – улыбнулся сыщик.

– Какой улов! – как зачарованный, воскликнул Мэйфон.

Бардуин Наментэтси, один из лидеров Индепендентов, сын последнего главы правительства Республики Ортезия… Он давно уже объявлен в розыск… Впрочем, недавно, кажется, он приезжал в Вигион вести переговоры с министром иностранных дел… Интересно получается.

– Карета доехала до какой-то деревушки. Мне пришлось спрыгнуть с запяток: у дома, куда направлялся экипаж, горели фонари. Но я полагаю, я узнал достаточно, – окончил свой рассказ сыщик.

– Да, вы мне очень помогли. Благодарю, – Мэйфон достал пустой бланк на перевод денег в банке и вписал туда кругленькую сумму. – Вот, пожалуйста…

– Расследование оказалось непростым, но доставило мне массу удовольствия, – улыбнулся собеседник. – Я, знаете ли, люблю нагружать мозг. Если ещё понадоблюсь – пишите.

Илдвига дома не оказалось, впрочем, Мэйфон и не ожидал его встретить. По дороге полицмейстер решил, что его неофициальная миссия в Синбул отлагательств не терпит. И так уже слишком долго Родраген мутил воду с Индепендентами – и не важно, были ли они его друзьями или же лишь временными союзниками. Надо уже жирную точку в этом деле поставить.

Глядишь, и королева поблагодарит. А благодарность её нужна была, особенно, когда Охотники после покушения на Илдвига и Аньена словно растворились. Ничего-ничего, обязательно гады дадут о себе знать вскоре. Небось готовят покушение на Философских Беседах. А мероприятие будет проведено в другое время!

Мэйфон сел за стол и набросал письмо министру внутренних дел. Просить Рудисина, чтобы тот дал ему пару дней отпуска, полицмейстер не хотел. Министр не очень верил в вину Родрагена. А Мэйфон всё же планировал взять этого наглого молодого человека до двадцать четвёртого числа. Будет хотя бы, что презентовать королеве, настоятельно просившей побыстрее расправиться с революцией.

Пока лишь мёртвый Хааркен, таинственно убитый непонятно кем… «Хм, а можно же связать его с Фазаем, которого убили шприцом. Да, с Охранителем тоже покончили с помощью шприца… Хорошая идея!» – решил Мэйфон. Когда Родраген будет схвачен, на него и доктора Варрисара можно будет повесить и убийство Хааркена в кабинете Мэйфона.

С энтузиазмом полицмейстер принялся строчить письмо Рудисину, в красках расписывая болезнь, которую Мэйфон как бы подхватил. Положив листок в конверт и запечатав, он написал и второе письмо – уже для Илдвига. Пускай тот подтвердит министру внутренних дел, что полицмейстеру действительно очень не здоровится.

«Нехорошо, конечно, Рудисина обманывать, – подумал Мэйфон, отдавая конверт лакею. – Впрочем, не впервой с государством заигрывать… Убитый Хааркен опять же… Убитый из-за каких-то малолетних балбесов!»

Мэйфон раздражённо сжал руку в кулак. До сих пор он не мог успокоиться!

Нет, Хааркена он убил не из-за малолетних балбесов! А чтобы о Даре полицмейстера никто не прознал! Потом, Охранитель сам виноват… Нечего было судить невиновных! Мэйфон оказал услугу государству, очистил его… Ещё бы убрать всяких Гатторисов и прочих идиотов…

Андолеппа, республика Брезань, объединённое королевство Лар-Кювэр

Лиомелина Одэтис

Лиомелина рассталась с Верленом Ларентином и ушла прочь. Ей требовалось время, чтобы обдумать всё и решить, что делать. Идти спать? Нет! Надо проникнуть внутрь особняка Аместисов, надо вообще понять, когда собрался приезжать Петеннар…

Она решительно развернулась – взметнулся подол платья, шатнулся турнюр – и чуть ли не бегом помчалась обратно к дому. Сейчас совсем темнело, и кусты, где ранее прятался Верлен Ларентин, казались чёрными, а окна особняка горели тёплым светом – правда, не все. Лиомелина поднялась по крыльцу и ещё раз решительно позвонила в звонок. Навстречу ей вышел раздражённый дворецкий.

– Я бы хотела повидать уважаемых Ваэрдэтси, передайте им пожалуйста, – попросила она, засовывая в карман руку, чтобы достать визитку. Дворецкий отрицательно помотал головой.

– Они, к сожалению, ещё не вернулись, уважаемая госпожа. До свидания!

И прежде, чем Лиомелина успела что-либо ответить, он захлопнул перед самым кончиком её носа дверь. Поморщившись, она снова нажала на кнопку звонка.

В этот раз вместо дворецкого вышла госпожа Аместис.

– Что вам угодно? – недружелюбно спросила хозяйка дома.

– Я хотела бы поговорить с уважаемыми Ваэрдэтси, – сказала Лиомелина.

– Они, к сожалению, не вернулись, – повторила за своим дворецким госпожа Аместис.

– Я совсем недавно видела, как они зашли внутрь, – призналась Лиомелина. Она сразу догадалась, что хозяйка дома намеревается ей врать, и потому, призвав на помощь свой Дар, забросила госпоже Аместис в голову ростки доверия. Только надо подождать, пока они прорастут сквозь толщу неприязни и раздражения.

– Боюсь, вы обознались, – ни один мускул на лице хозяйки не дрогнул.

– А Ксардия?

– Ксардия с родителями. Уважаемая Лиомелина, приходите послезавтра! – почти умоляюще ответила хозяйка дома. Между тем, неприязнь её растворилась… Осталось недолго.

– Послезавтра я не смогу, – солгала Лиомелина.

– А завтра утром? Извините, я собралась ложиться спать.

– Как Ксардия может находиться с родителями, – спросила Лиомелина, почувствовав, что сейчас самое время, – если я видела на улице её родителей одних?

Госпожа Аместис сдалась.

– Уважаемая Лиомелина, уважаемые Ваэрдэтси не горят желанием вас сейчас видеть. Они очень устали… Что до Ксардии, то ей нездоровится.

Нездоровится? Наверное, девушка притворялась, чтобы остаться наедине и поговорить с Верленом через окно! Или же… или же недомогание настоящее… А если оно свидетельствует о беременности?

– Но я могу её повидать? – с надеждой спросила Лиомелина, продолжая разжигать в собеседнице приязнь, доверие и желание помочь.

– Я не знаю. – Хозяйка развела руками. – Она ещё утром заперлась и выходить не хочет… Родители с ней разговаривали, а я нет. Серьёзное что-то. Надеюсь, выздоровеет быстро и никого не заразит!

Лиомелина положила руку на дверной косяк.

– Не знаете, когда приедет граф Петеннар? – задала она последний вопрос. Надо решать, что делать дальше: попросить госпожу Аместис позвать Малайну и Риббоса или же… или же…

– Я, честно… – Хозяйка явно опешила. – Я, к сожалению, таких знакомств не имею. Или это Малайна имеет?

Итак, родители Ксардии даже не сообщили госпоже Аместис, что приезжает Петеннар. А это значит, что вряд ли старый развратник прибудет в ближайшее время…

Лиомелина события решила не торопить, тем более, ей и так было тяжело поддерживать нужный градус доверия в голове собеседницы. Конечно, существовал способ изменить человек навсегда, воздействуя на мозг… Но для этого воздействовать надо несколько дней подряд и постоянно… Лиомелина никогда и не пробовала так. Она изредка применяла быстрое разжигание или гашение эмоций – и стоило ей оборвать свою связь с другим человеком, как тот постепенно возвращался в прежнее состояние… Возможно, чуть-чуть изменялся…

Проходя мимо кустов, она остановилась – Верлен Ларентин, судя по всему, снова прятался там. Конечно, было уже темно, но она подозревала, что возлюбленный Ксардии попытается с ней поговорить. Сибсиорец действительно прильнул к открытому окошку. Лиомелина навострила слух, но беседа уже закончилась – до неё дошли только слова прощания. Окошко закрылось, и Верлен Ларентин выбрался из кустов на тротуар. Привычным движением отряхнув штаны, он собрался уходить. Лиомелина окликнула его – она всё ещё помнила, как он налетел на неё, и поэтому обозначила своё присутствие.

– Вы поговорили с Ксардией? – шёпотом спросила она. – Надеюсь, её болезнь – это имитация, а не…

– Как вы много знаете! – удивился он. – Вы, что, подслушивали? Нет, я бы заметил, – сам ответил на свой вопрос Ларентин.

Они вышли из круга света, отбрасываемого уличным фонарём, и нырнули в тень. Город ночью стал каким-то тихим и мёртвым. В большинстве домов и свет уже не горел… Вроде не так поздно ещё.

– Я разговорила хозяйку дома, – сказала Лиомелина.

– Ах, это, наверное, сложно было… А, ну да, вы же одарённая! Как я мог забыть!

– Почему все одарённые, не сговариваясь, так себя называют? – Лиомелину всегда интересовал этот вопрос. Дядюшке Гарви Ирклисстону она его так и не успела задать, Мэйфону Антеро – не захотела… Может быть, Верлен Ларентин подскажет.

– Я об этом никогда и не думал. – Он хмыкнул и потёр пальцем переносицу. – Моя мать всегда так говорила, а уж откуда она взяла это слово… Вернее, говорила она на сибсиорском, конечно, но и сибсиорское слово связано с «даром». Будто нам кто-то наши способности подарил. Бог, что ли?

– Я всерьёз такой вариант не рассматривала, – ответила Лиомелина. – В Бога Ир-Шаддая, в истинность Книги Жизни и правильность религиозного учения я никогда и не верила.

Тотчас же перед глазами промелькнули строки из того самого дневника… Она представила разрушенный город, шест со змеёй, молнии…

«Может быть, я зря не верила…»

– В любом случае… – Лиомелина постаралась вернуться к прежней теме. – Вы же поговорили с Ксардией, я правильно понимаю?

– Правильно! – Ларентин мгновенно остановился и, задрав подбородок, уставился на небо, на котором уже загорелись первые звёзды. Яркие белые точки светили сквозь голубую дымку, и медленно ползли в пустоте сизые облака…

«Ему не нравится, что я узнала о его беседе с Ксардией, – поняла вдруг Лиомелина. – Почему, я не могу сказать, но не нравится… Неужели он настолько не хочет принимать мою помощь? Неужели настолько самоуверен? Или же просто не доверяет мне?»

– Петеннар приезжает только послезавтра, – проговорил наконец Ларентин. – Время ещё есть, и мы знаем, что делать.

Он состроил виноватую гримасу.

– Сожалею, но, наверное, ваша помощь и не понадобится. Ксардия сбежит… А потом… потом мы зайдём к вам в гостиницу, чтобы сообщить, что всё кончилось хорошо.

Лиомелина рассеянно хлопнула ресницами.

– Побег состоится сегодня?

Ксардия собралась вылезти через окно? В этом есть смысл… Дверь можно запереть, а окно снаружи – нет. По крайней мере, в нормальных домах.

– Завтра, сегодня Ксардия ещё не готова, – признался Ларентин. – Но она успеет. Она усыпила бдительность родителей, сделала вид, что готова согласиться на брак…

– И родители ничего не заподозрили?

– Она умеет манипулировать, – улыбнулся Ларентин. – Она продолжает сопротивляться, и активно, но так… так, чтобы родителям казалось, что делает она это исключительно порядка ради… чтобы они подумали, что Ксардия готова согласиться, но ещё не готова это признать…

– Очень тонкий момент… – заметила Лиомелина.

Хватит ли у Ксардии таланта и силы воли, чтобы сыграть правдоподобно? Сможет ли она так хорошо притвориться, что родители поверят ей? Они ведь должны знать свою дочь, как облупленную!

Глупо всё это, глупо! Если Ксардия могла сейчас спокойно говорить с Ларентином, значит, могла бы вылезти через окно и сбежать! Зачем ждать следующей ночи? Зачем всё делать в последний момент? А если Петеннар вдруг решит приехать раньше, а если родители раскрыли её игру и соврали о том, когда прибудет граф?

Наверное, Ксардия не хотела расставаться с родителями… Ведь те её, кажется, любили – по крайней мере, они так считали. Риббос Ваэрдэтси обрёк дочь на страдания, но сам-то он полагает, что страдания эти через несколько лет окупятся. Ксардия станет богатой, а затем и Петеннар помрёт… Только вот старый развратник способен сделать Ксардию несчастной на всю жизнь!

Лучше достичь меньшего счастья без страданий, чем мучиться ради большего. Или нет? Конечно, те, кто промучились уже, оглядываясь назад, скажут: «Это определённо стоило того!». Но в них заговорит не адекватная и беспристрастная оценка жизни, а желание придать своим страданиям какой-то смысл… Это желание испокон веков владело человечеством.

– Вам стоило убедить её бежать прямо сейчас, – наконец высказалась Лиомелина.

Собеседник скривился и, отвернувшись, помотал головой.

– Вы бы сами попробовали её в чём-то убедить! Она упряма, как вы сами, если не больше! – раздражённо всплеснул руками Ларентин. – Мне это в ней и нравится, но сейчас дело в другом… В любом случае, Петеннар приезжает не завтра. Возможно, он даже, в итоге, и задержится.

Он постучал кулаком себя по лбу.

– А потом что? Куда вы поедете, где будете жить? – спросила Лиомелина.

– Прошу прощения, но вы чересчур… – Ларентин путался в словах. Кажется, Лиомелина зашла слишком далеко со своими советами. «Стоило бы убедить…» Верлен Ларентин наверняка обиделся и считает её болтуньей, которая только и советует остальным, а сама бездействует…

– Нет-нет, это вы извините меня, – прервала его Лиомелина. – Не следовало мне обвинять вас в том, что вы недостаточно стараетесь. Я вижу, вы любите Ксардию.

Даже извинения её прозвучали немного высокомерно…

– Я не в обиде… – сказал Ларентин, но Лиомелина ему не поверила. – Нам осталось только ждать, уважаемая… Я, повторюсь, благодарен вам за попытку помочь…

Он так и не стал отвечать, куда поедет жить с Ксардией. Наверное, в Сибсиорию… Или он ещё не придумал, или с Ксардией не договорился… Лиомелина решила, что уточнит потом, когда всё закончится.

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Энаццо Одэтис

Откуда Госпожа Вэла узнала о смерти Бернана Варидэна – это неважно. Важно то, что Дарианна действительно была влюблена в этого человека и… Огорчилась она, кажется, слабее, нежели Энаццо предполагал… Но он неодарённый и не мог чувствовать эмоции других людей. Вдруг внутри Дарианны бушует буря?

Сам Энаццо чувствовал себя прескверно, а противный голос какой-то нашёптывал ему, что во всём виноваты революционеры – мол, это они казнили предателя. Рациональные рассуждения говорили об обратном: скорее всего, Охранители устранили сбежавшего доносчика, опасаясь, что тот может раскрыть какие-то тайны. Какие именно, Энаццо в толк взять не мог – однако, щепетильностью государственные службы не отличались, и переживших свою полезность агентов иногда убивали просто на всякий случай.

Энаццо после антракта так и не сосредоточился на опере. Зато он в ярком свете сотен свечей в огромных люстрах прочитал полный текст заметки Госпожи Вэлы. Та поведала не только о самом убийстве, но и о том факте, что Охранители разрешили Бернану Варидэну вывезти из Лар-Кювэра имущество и деньги – то есть, доносчика фактически отпустили.

Наверняка Бернан Варидэн человеком был непростым… Какую-то информацию интересную нарыл, и Охранителям пришлось от него откупаться… А, может, ничего они ему не разрешали вывозить. Просто написали в заметке, чтобы читатели подумали, что убийство совершено точно не Охранителями.

Выходя из театра, Дарианна сообщила ему, что тоже думала над тайной смерти Бернана Варидэна.

– Главный вопрос – откуда Госпожа Вэла может знать? – сказала сестра, когда они сели в карету.

– Этот вопрос и полицмейстер задавал, – заметил Энаццо. – Дари, ты как? Тебе больно? – прибавил он, пытаясь узнать о состоянии сестры.

Та отрицательно покачала головой, пожала плечами.

– Я не могу сказать… Наверное, больно. Я вообще ничего не понимаю. И себя я не понимаю.

– Всё будет хорошо, Дари, – произнес Энаццо клишированную фразу и вздохнул. С Дарианной всё же иногда бывало тяжело. При всей своей общительности она очень скрытная, она не желает демонстрировать свои переживания. В её возрасте это может быть вредно. Молодым людям часто сложно разобраться в себе, им нужна помощь. А Дарианна осознанно от этой помощи пытается отказаться, и пробить стену, которой она окружает свой разум, обычно очень сложно.

– Меня беспокоит Госпожа Вэла. Кто она? Кем может быть? Она знает об убийстве, о котором понятия не имеет полицмейстер… Мэйфону Антеро, кажется, и вовсе до сегодняшнего дня было неизвестно о роли Бернана!

Энаццо принял правила игры. Не хочет Дарианна говорить о своих чувствах – значит, будем говорить о другом. Хотя, ему казалось это плохой идеей – обсуждать смерть Бернана. Сестра думала иначе, она хотела докопаться до правды.

– Госпожа Вэла – сама агент Охранителей? – предположил он.

– Зачем Охранителям афишировать это убийство, если они к нему причастны? – ответила она вопросом на вопрос.

– Чтобы доносчики боялись. Или чтобы свалить всё на революционеров.

– А революционеры не могли это сделать? – прямо спросила Дарианна, и Энаццо промолчал.

Могли, конечно, найтись желающие… Но это сложно – отыскать Бернана Варидэна в Гранской Республике… …

– Как вообще убийцы нашли его? – спросила Дарианна и помотала головой. – Как выследили?

– Если убили Охранители… «Ох, если… Они убили, они!» – мысленно поправился Энаццо. – Не зря же ему вернули имущество! Они заманили его на какую-то встречу и убили там…

Он смутился.

– Дари, мне кажется, тебе некомфортно…

– Тебе кажется! – оборвала его сестра. – Мне нужна правда.

Эррона они встретили совершенно внезапно – у входа во дворец. Он стоял, прислонившись к стене и о чём-то размышлял. В руках он держал газетёнку – Энаццо даже мог догадаться, какую.

– Ух что бестия пишет! Про Лиму-то нашу… – сказал вместо приветствия Эррон, сворачивая газету. Заметив выражение лица Дарианны – не скорбное, но недовольное – Эррон тоже заговорил о другом:

– Я соболезную, Дарианна, хотя, по правде сказать, соболезновать тут не о чем.

«И не мог он язык попридержать? – поморщился Энаццо, а затем, пусть ситуация к этому совсем не располагала, мысленно рассмеялся. – Сам же, Энаццо, не умеешь молчать! И пеняешь другим!»

– Я с вами не соглашусь, – мрачно ответила Дарианна. – Умер человек. Это разве не трагедия?

Эррон развёл руками, но в этот раз промолчал.

– Я так понимаю, вы всерьёз думаете, что я как-то к этому причастен.

– Почему вы так считаете? – Дарианна опередила Энаццо.

– Мне так кажется, – Эррон посмотрел на них с укоризной. – Пойдёмте внутрь, пожалуйста, и мы всё обсудим.

Теперь, когда Энаццо увидел реакцию друга на смерть Бернана Варидэна, он почему-то решил, что Эррон вполне мог убийство организовать. Эррон, поднявшись на пару ступенек, не по-графски уселся прямо на лестницу.

– Я действительно распространил информацию о нём по различным тайным обществам, – сказал Эррон. – Даже Лима согласилась, что я поступил правильно. Тогда я не мог быть уверен, что Бернан Варидэн бросит своё занятие и перестанет доносить…

– Зато сейчас кто-то в этом уже удостоверился, – с мрачным юмором вставила Дарианна.

– Да! – согласился Эррон. – И повторюсь: я по нему не скорблю. Впрочем, и не радуюсь. Меня во всём этом деле больше волнует тайна личности Госпожи Вэлы.

– Полицмейстера она тоже очень волновала, – заметил Энаццо.

– Вы не устали? – Эррон резко поднялся со ступенек. – Мне кажется, всё это можно обсудить утром… Или… – он запнулся, очевидно, догадавшись, что Дарианне сегодня заснуть будет непросто.

– Наверное, ты прав, – подавил зевок Энаццо. Он-то точно хотел спать.

– Я вам прямо отвечу: я к этому не причастен! – твёрдо заявил Эррон. – Но в то же время я действительно нечаянно мог навести на него… Охотников или кого-то ещё…