2625 год, 20-ое число Месяца Цветов

Андолеппа, Республика Брезань, объединённое королевство Лар-Кювэр

Лиомелина Одэтис

Рельсы сверкали в лучах медленно ползущего к горизонту солнца, приветливо свистели паровозы… Лиомелина приехала в Андолеппу уже вечером. Всё-таки, требовалось пересечь почти всю страну с юга на север. Впрочем, поезд справился довольно быстро… Уехала-то она меньше дня назад.

«И ведь Лар-Кювэр – это ещё большое государство по меркам нашего континента, – подумала она, выходя с платформы на привокзальную площадь. – Почему же именно страны Мардхивари захватили весь мир, подчинили себе народы? Ведь одна Эссения, бывшая колония Карнберга, размером превышала этот самый Карнберг раз в пять!».

Привокзальная площадь, как и в любом мало-мальски крупном городе, была переполнена пассажирами, встречающими, носильщиками, извозчиками с экипажами. Подъехали и две богатые, украшенные позолоченной лепниной, кареты с ливрейными кучерами и лакеями.

Вдруг, Петеннара ждут?

Лиомелина остановилась около одной из карет, напряжённо наблюдая за происходящим. Затем решила, что всё же Петеннар – не единственный граф в стране. Андолеппа славится своими университетами, и многие аристократы здесь учатся. Брезаньское образование считается лучшим в Лар-Кювэре.

На площади царил гул – извозчики наперебой зазывали пассажиров, в ярких красках расписывая преимущества именно своего транспорта. Лиомелина приостановилась, нерешительно оглядываясь. Тотчас к ней вразвалочку подошёл извозчик с густыми бакенбардами.

– Уважаемая госпожа, вам экипаж нужен? Довезу! Дешевле, чем они, и в комфортных условиях!

Лиомелина неприязненно посмотрела на извозчика и проигнорировала его. Тот попытался ещё что-то сказать, но заработал подозрительные взгляды окружающих и, махнув рукой, отошёл к другим пассажирам – вся площадь кипела жизнью.

Лиомелина достала из сумки гостиничный справочник и открыла на странице с закладкой. Судя по рисунку, гостиница «Весёлый брезанец» вполне подходила: красивое здание и приличное заведение. Лиомелина сама себе кивнула и направилась искать экипаж.

Пару минут спустя она уже катила в открытой карете в тени высаженных сбоку дороги лип. Нужная гостиница находилась не так далеко от вокзала – за мостом через реку Северный Коршадж. У горбатого каменного моста, на углу, расположилось здание гостиницы: второй этаж был выштукатурен голубым, первый – тёмно-синим. Вход находился слева от плавного угла здания, между двумя белыми пилястрами. С крыши дома приветливо смотрели мансардные люкарны.

Извозчик разгрузил чемоданы, поставил их у входа. Лиомелина попросила его подождать – экипаж ей ещё сегодня понадобится. Хотя для начала нужно заселиться в комнату и переодеться. По крайней мере, надеть другую нижнюю сорочку и панталоны.

Внутри в небольшой комнатушке за прилавком сидела молодая консьержка, строго причёсанная, в очках и с серьёзным лицом. Она чем-то внешне напоминала гувернантку. Заметив Лиомелину, девушка приветливо улыбнулась.

– У нас сейчас много свободных комнат, – сообщила она, выкладывая на прилавок раскрытую гостевую книгу. – Запишите своё имя сюда, пожалуйста, – тонким пальчиком она постучала по строчке. Рядом, на прилавке, находилась и чернильница с перьевой ручкой.

– У вас красивый город, – сказала Лиомелина, каллиграфическим почерком внося в графу своё имя и ставя подпись. – Я раньше в Брезани никогда не была… Пора восполнить это упущение!

– А вы приехали на курсах преподавать? – поинтересовалась консьержка.

– Нет-нет, – хихикнула Лиомелина в ответ, макая ручку в чернильницу. – А что заставило вас об этом подумать?

– Мне казалось, наш регион не очень туристический. И… какой-то такой, обособленный от остальной страны… – ответила девушка, принимая гостевую книгу. Консьержка мельком взглянула на страницу… А затем удивлённо распахнула глаза и несколько раз хлопнула ресницами. Лиомелина и не сразу догадалась, почему – не привыкла она как-то к узнаванию.

– Ох! – выдохнула она. – Вы даже не представляете, как мне приятно… видеть наконец тех, кому понравилось то, о чём я пишу…

Она замолкла на полуслове. Быть может, девушка не узнала её, а удивилась чему-то другому! Впрочем, судя по тому, что удивление постепенно переросло в восторг, Лиомелина считала реакцию консьержки совершенно правильно.

Девушка поправила сползшие с носа очки и поражённо взглянула на гостью.

– Это мне снится! – наконец произнесла она. – Хотя, честно, я вас по-другому представляла…

– Вы думали, я старше? – ляпнула Лиомелина.

– Ну, вы высказывали очень умные и важные идеи, поэтому… да… – призналась консьержка. – И знаете, чем ваша книга ценна? Вы умеете писать понятным языком, вы не используете всяких терминов… Никакой там «прибавочной стоимости»…

Лиомелина несколько раз поблагодарила консьержку. Её снова охватила эйфория, она почувствовала себя не просто знаменитостью, а человеком, чьё мнение имеет значение… Пусть это её мнение, и вся её теория была придумана не ею…

– У вас в Брезани, я слышала, сильное эмансипистское движение? – спросила она.

– Да, у нас же республика… пусть и не независимая, – кивнула девушка, Ланиси. – Полиция пыталась нас запретить, но у них этого не получилось! Даже до многих мужчин уже доходит, что наши требования справедливы.

Лиомелина вспомнила Эррона Дэрши и его Клуб Реформ, куда женщин приглашать никто не собирался. Да и сам Эррон никогда эмансписитские идеи не поддерживал, а мнением Диарни она как-то не интересовалась…

«Интересно, что бы Энаццо думал о правах женщин, если бы не я была его женой?»

Ланиси всё продолжала и продолжала высказывать рассыпаться в комплиментах – в этом она была похожа на Алдань. Хотя эта девушка, в отличие от Алдани, судя по всему, не придаёт большое значение одежде. Платье довольно простое, без изысков, хоть и по последней моде. Причёска простая… Опрятность, без щегольства и пафоса – так можно охарактеризовать её внешний вид. Возможно, Ланиси считает, что тратить чересчур много времени на наряды, эксперименты с волосами или косметику вредно для эмансипистской идеи. Не желая как-то обидеть девушку, Лиомелина уняла своё любопытство. Вместо этого она с искренним восторгом повторила:

– Как редко я встречаю тех, кто понимает меня!

Лиомелина моргнула – кажется, в уголках глаз образовались слёзы радости. Она хмыкнула – смешно же! Она постаралась смущённо улыбнуться. Впрочем, её отражение в большом зеркале говорило, что смущение изобразить ей не удалось – вместо этого какая-то лёгкая хитринка… Как обычно!

Лиомелина осмотрела небольшой, но очень приличный номер и переоделась в другой наряд: распашное укороченное верхнее платье открывало нижнюю юбку, украшенную снизу оборкой. Нижняя юбка была насыщенно-зелёной, верхнее платье – в тонкую полоску разных оттенков зелёного; этот цвет очень Лиомелине шёл. Воланы обрамляли глубокий квадратный вырез и спускались вниз по лифу. Рукава чуть ниже локтя заканчивались широкими раструбами, открывающими такие же раструбы из лёгкой белой ткани. Образ завершал чёрный пояс с золотистой пряжкой.

Красивый наряд хорош был ещё и тем, что прекрасно подходил как для прогулок по городу, так и для вечерних приёмов и ужинов. А Лиомелине сегодня предстояло нанести визит Аместисам.

К тому моменту, как она вышла в холл гостиницы, Ланиси, достала толстенную адресную книгу, на которой большими буквами значилось «Том 1», и, положив на прилавок, раскрыла её.

– Вот! Семья Аместис… Проспект Объединения, дом седьмой, – прочитала Ланиси.

Лиомелина бросила взгляд на список жителей Андолеппы. Проспект Объединения… в большинстве городов Лар-Кювэра центральная улица, где находились лучшие и богатейшие дома, называлась именно так. Наверняка ещё и стела есть памятная…

Интересно, как люди здесь относятся к этим имперским названиям? Ведь когда-то Брезань была независимой страной…

– Лима, вы запомнили адрес? – спросила Ланиси, закрывая книгу.

– Проспект Объединения, дом семь, – машинально повторила Лиомелина. – Не забуду. Но теперь мне, наверное, пора идти. Я позже вам обязательно расскажу, зачем я сюда приехала…

– А это и неважно. Брезань приветствует всех! Сюда и преследуемые законом революционеры-подпольщики сбегаются…

Лиомелину подмывало спросить Ланиси об отношении к этим самым революционерам, но поборола себя и промолчала.

– Я обязательно расскажу, вам будет интересно! Но история ещё не закончилась, и пока я могу только надеяться на счастливый финал, – с лёгким пафосом пообещала Лиомелина.

Она выскочила на улицу, и, охваченная возбуждением, наплевав на всё, перепрыгнула через две крылечные ступеньки. Полы верхнего платья взметнулись, как крылья, а каблуки на сапожках протестующе взвизгнули, когда она приземлилась. Вот уж… девочка! Так и подвернуть ногу можно, да и обувь попортить!

Лиомелина понимала, отчего её охватила такая эйфория: не от знакомства с милой и приятной эмансиписткой Ланиси, а от того, что нравилось чувствовать себя значимой, быть авторитетом для кого-либо. Раньше ей в рот глядели только те, кого она сама учила, а потом… потом – Алдань, теперь – консьержка в гостинице «Весёлый брезанец».

«Да, я знаменита, – подумала Лиомелина, садясь в коляску. Извозчик привычным, отработанным движением захлопнул дверцу и вскочил на козлы. – А вот он меня не знает… И не узнает, даже если я своё имя ему назову».

Поплутав по андолеппским улочкам и проехав мимо длинного старинного здания университета, извозчик привёз её к сравнительно небольшому и при этом богато украшенному особняку. Отпустив экипаж, Лиомелина поднялась по ступеням к двустворчатым дверям и позвонила в звонок.

На звонок долгое время никто не отвечал. Дверь открылась только тогда, когда Лиомелина уже подняла руку, чтобы позвонить во второй раз – невежливо, конечно, но заставлять гостью ждать тоже невежливо.

Появившийся дворецкий оценивающе осмотрел её и только затем поздоровался. Она вынула из кармана визитную карточку – заранее заготовила несколько таких. Пригодятся в ближайшее время.

– Будьте любезны, отнесите госпоже Ксардии Ваэрдэтси. Или её родителям, – добавила Лиомелина, прекрасно понимая, что без общения с Малайной и Риббосом ей не обойтись.

– Господа Ваэрдэтси сейчас не принимают, но я передам вашу визитку, уважаемая Лиомелина Одэтис. – Скосив глаза, дворецкий прочитал её имя на карточке.

Ну, по крайней мере, Ваэрдэтси остановились в этом доме и не скрывались от неё. Впрочем, очевидно, они даже не подумали о том, что кто-то ринется спасать их дочь – в особенности, Лиомелина, с которой они толком-то и не общались.

– А господа Аместис сейчас принимают? – она протянула дворецкому вторую визитку.

– Только госпожа Аместис. Я её спрошу. Пожалуйста, пройдите в прихожую и ожидайте. – Дворецкий отступил, пропуская Лиомелину внутрь.

Нужно ли знакомится с родственниками Ксардии? Хотя всё-таки,они живут в Андолеппе… Впрочем, как и в самых лояльных власти местах можно было отыскать вольнодумцев, так и в свободнейшем регионе хватало монархистов и консерваторов.

В прихожей появилась молодая женщина, на лице которой застыло выражение скуки. Лиомелину она поприветствовала сдержанно.

– Лиомелина – красивое имя, – сделала комплемент госпожа Аместис. – И редкое. Вы, наверное, третья… Да, только троих я знаю, и то, одну – заочно.

То, что заочное знакомство только что переросло, судя по всему, в очное, Лиомелина говорить не стала.

– Вы знакомая Ксардии, я правильно понимаю? – поинтересовалась хозяйка дома. – Не соблаговолите пройти в гостиную, присесть?

Чая госпожа Аместис предлагать не стала, что Лиомелина интерпретировала как завуалированное желание побыстрее сплавить незваную гостью.

– Да, я знакомая Ксардии, – отвечала Лиомелина. Она заняла кресло, повёрнутой спинкой к окну. Однако, садясь, она уловила непонятное движение за окном, будто некто наблюдал за ними снаружи.

«Паранойя тебя охватывает… Вряд ли это Охранители…»

– Ксардия меня, считайте, от смерти спасла. Я под лёд провалилась, – сообщила Лиомелина и с силой прикусила язык. Ну неправильную она стратегию взяла! Хозяйка дома – не тот человек, с которым можно так общаться…

«Надо было, наоборот, делать вид, что до Ксардии тебе дела нет, что ты просто мимо проезжала и решила заехать навестить знакомую… Просто, потому что это хороший тон… А теперь…»

– Вот как… – покачала головой госпожа Аместис, будто бы не веря словам гостьи. Лицо её оставалось непроницаемым. – Ксардия всегда была сильной и смелой девушкой. Пройдёт время, и она станет отличной матерью. Её сыновья будут военными, вот увидите! Храбрыми героями страны!

Лиомелина едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Как вообще эта Аместис может жить в городе эмансиписток, республиканцев и учёных? И кто, интересно, её муж? Сама она, очевидно, никакими делами не занимается…

– Да, я с Ксардией мало знакома, но придерживаюсь схожего мнения, – прикрыв глаза, сказала Лиомелина. «Схожего – потому что я тоже верю, что она сильная и смелая».

– Ксардия с родителями сейчас на прогулке, вернутся только к вечеру… – ответила госпожа Аместис. – На ужин, к сожалению, мы вас не пригласим… Повара уже заняты едой, мы… не успеем сготовить порцию и на вас… Но… Вы можете прийти с утренним визитом, скажем… – Она упёрлась взглядом в портрет пожилой дамы. – Послезавтра. Да, послезавтра.

– Очень жаль, – вздохнула Лиомелина, вставая и расправляя юбку. – Послезавтра меня в этом городе не будет. Попрошу вас тогда передать Ксардии… или её родителям, что я заходила. Визитку я оставляла.

– Я передам, уважаемая Лиомелина Одэтис, – пообещала собеседница таким голосом, будто обещания своего исполнять и не собиралась.

Лиомелина, чувствуя себя героиней плохенькой комедии, покинула дом Аместисов, спустилась по крылечной лестнице и остановилась посреди неровного выложенного булыжниками тротуара у чугунного столба газового фонаря. Ксардию, судя по всему, сегодня она увидеть не сможет… Что ж, рано или поздно она до девушки доберётся. Ваэрдэтси, очевидно, попытаются любыми средствами избежать встречи, однако, средства эти довольно ограничены. Семья Ксардии не самая знатная и не самая богатая, поэтому они будут дорожить своей репутацией. А игнорировать знакомого человека – в глазах общества довольно тяжкое преступление.

А если действительно она видела у вокзала карету Петеннара, если они прямо сейчас свадьбу играют, если Ксардия в церкви стоит рядом с Петеннаром… Невозможно! Нет-нет, рано слишком!

Лиомелина отогнала неприятную мысль. Очередное поражение её бы точно добило.

Интересно, что будет через год с ней? Примирится ли она с тем, что является человеком довольно незначительным? Или же пойдёт дальше? Или же, закрыв её Общество, лишив её возможности высказывать свои идеи единомышленницам и официально печататься, полиция и Охранители подтолкнули её к… к тому, чтобы она стала более радикальной…

Убили Фазая – и она даже не сочла нужным скрыть… не радость, конечно, но некое удовлетворение от того, что совершилось справедливое возмездие. Конечно, она бы не могла убить его собственными руками. Не могла сейчас. Но, кто знает, до чего её доведёт этот мир?

Лиомелина краем глаза она уловила какое-то движение в кустах около стены дома. Или ей показалось, и это всего лишь ветер?

Но нет, не показалось! Чуть поодаль, не почти не выделяясь на фоне зелени, у самой стены дома сидел кто-то в сером костюме. Молодой мужчина аккуратно приподнялся и мельком глянул через окно внутрь. Прятался он неумело – впрочем, кто же станет внимательно разглядывать придорожные кусты? Это Лиомелина обратила внимание, потому что стоит тут и думает – притом, думает о себе, не о Ксардии!

Мужчина заметил её – одно мгновение он не двигался, а затем неловко нырнул в кусты. Послышался треск ломающихся веток. Лиомелина сделала шаг в сторону неизвестного, и тот, словно признавая поражение, встал в полный рост.

– Цепочка порвалась, часы вывалились из кармана, ищу вот. – Он виновато посмотрел на неё. – Вы хозяйка дома? Прошу прощения!

Лиомелина не сразу сообразила: это ведь не просто какой-то мужчина, это адресат письма, которое по ошибке попало к Дарианне. Верлен Ларентин!

– Кстати, у вас очень красивое платье! И цвета подходящего – я сквозь кусты вас и не заметил… – добавил мужчина.

Лиомелина прихватила взметнувшиеся было от ветра полы верхнего платья.

– Благодарю, – кивнула она. – Вы не позволите мне догадаться, как вас зовут? Если я не права, то извинюсь и уйду.

– Это ваш дом, вы можете ходить, где угодно… – рассеянно ответил собеседник, описав рукой круг над кустами.

– Нет, я тут не живу. Я из Вигиона приехала… А вас ведь зовут Верлен Ларентин?

Мужчина опешил, но тотчас нашёлся и категорично ответил «Нет!». В одно это простое и ёмкое слово он умудрился вложить и удивление – мол, впервые это имя слышу – и уверенность – «Я точно его не знаю!».

Лиомелина, однако, ему не поверила – она просто не могла придумать, по какой такой причине прилично одетый молодой человек будет лазать по кустам. Часы выпали? Для того, чтобы они выпали в двух метрах от тротуара, мужчина должен был изначально от тротуара отойти.

– Как вас тогда зовут? – поинтересовалась она.

Сейчас точно попадётся – на лице его должна отразиться задумчивость.

Впрочем, Лиомелина располагала и другим средством, чтобы разговорить собеседника, но применять его она пока не желала.

– Вы обещали уйти, если ваши догадки не оправдаются! – обвиняюще заявил собеседник.

Лиомелина поджала губы: надо следить за словами. Покидать, правда, кусты около дома Аместисов, она пока не планировала.

– Знаете, мне кажется, мужчину, который подглядывает в окна чужих домов, общество осудит, – сказала она. – Особенно, если в доме живёт молодая девушка.

Лиомелина замолчала, дав собеседнику возможность обдумать её слова. О том, что она знает: Ксардия поселилась здесь – Лиомелина ему сообщила. Молодой мужчина дураком не был и намёки понял.

– Если вы Верлен Ларентин, у меня есть для вас кое-что, – Лиомелина собралась было положить руку в карман, чтобы достать письмо… Собеседник внезапно прыгнул вперёд и, оказавшись совсем близко, обеими руками больно вцепился в её обнажённое предплечье. Лиомелина инстинктивно попыталась вырваться, оттолкнувшись от его корпуса второй рукой, но он умудрился и левую руку схватить.

«Боже, какой он сильный! И как только женщине отбиться от такого?»

В панике Лиомелина призвала на помощь свой Дар и как следует ударила ему по мозгам. Громко вскрикнув, мужчина отпустил её и, шагнув назад, поскользнулся и со всего маху шлёпнулся на землю.

Лиомелина отступила, прижимая обе руки к груди. Она никогда не пробовала так делать, и эффект, кажется, превзошёл ожидание…

– Что на вас нашло? – раздраженно потребовала она ответа. – Вы меня изнасиловать хотели или убить?

В ответ мужчина лишь застонал, потирая руки. Да уж, она вызвала слишком сильную боль. Боль эта уже прошла, но собеседник всё ещё страдал. Спохватившись, Лиомелина снова подключилась к его мозгу, наполняя его облегчением и радостью. Она не удержалась и попыталась воспринять эмоции молодого мужчины: страх! Он её боялся…

Лиомелина погасила и это чувство.

– Простите меня… Я сама очень испугалась, – призналась она, протягивая ему руку, чтобы помочь встать. – Возьмите, не обожжётесь.

– Вы тоже? – изумлённо выдохнул собеседник, поднимаясь на ноги. Желание Лиомелины помочь он проигнорировал. Она недоумённо посмотрела на него, а затем до неё дошло: он, видимо, одарённый. Либо не очень сильный, либо такого отпора с её стороны не ожидал.

– Почему вы напали на меня? – спросила она. – Вы хотели отобрать у меня письмо?

– Какое письмо? – поморщившись, мужчина почесал затылок. Затем покосился на карман. – Там письмо! А-а-а… Вы слишком много знаете. Я боялся, вас послали, чтобы меня убить, а в кармане у вас – револьвер.

Его объяснения вызвали у Лиомелины ещё больше замешательства, чем его поступок.

– Вы не против, если я выйду на тротуар? – спросил мужчина, настороженно разглядывая ладони. Лиомелине стало совестно – ну а с другой стороны, о чём она должна была подумать, когда он на неё набросился?

«Надеюсь, он на Ксардию так не кидается».

– Прошу вас, – Лиомелина посторонилась, пропуская его. Против или нет – какая разница? Если он захочет сбежать от неё, то сбежит – благо на ней платье с пышном турнюром и сапожки на каблуках. А внезапно вызвать в нём боль не получится – в этот раз он наверняка сможет защититься. «Есть оружие, применить которое можно лишь однажды» – так, кажется, говаривал её дед-генерал с материнской стороны. И сын его, Гарви Ирклисстон стал генералом…

Выйдя на тротуар, Верлен Ларентин – всё же, наверное, это был он – оглянулся по сторонам и недоверчиво посмотрел на Лиомелину.

– Вы говорили про письмо?

– Да. И револьвера в кармане у меня нет…

– Вы, конечно, всё прочитали? – осведомился он, беря в руки листок и пробегая по нему взглядом.

– Если бы я не прочитала, меня бы здесь не было сегодня.

Верлен Ларентин машинально закивал.

– Письмо очень важное! Жаль, до меня оно не добралось… Как оно очутилось у вас?

– Посмотрите на адресата, – посоветовала Лиомелина. – Судя по всему, почтовый служащий забыл про приписку и отправил письмо именно…

– Именно Дарианне Одэтис, понимаю… Уж очень извиняюсь! – сказал он, прочитав письмо. – Мне помощь не нужна, я уж как-нибудь сам…

Лиомелина почувствовала, как в ней назревает гнев. Мало того, что возлюбленным Ксардии оказался какой-то параноик, который везде видел убийц – так он ещё и Лиомелину в грош не ставит и отказывается от её помощи! Он просто… не даёт ей сделать то, ради чего она сюда приехала…

Он не даёт ей сделать то, что она хочет… что ей нужно, чтобы полноценно жить!

Она возмущённо посмотрела на него, но он не впечатлился.

– Как по-вашему, Верлен, я проделала весь этот путь, чтобы вручить вам письмо? – процедила Лиомелина, совладав с собой.

Положительно, она становится какой-то нервной и легкораздражимой. Тому же беллунскому Охранителю не удалось вывести её из себя… Возможно, дело в том, что она тогда разговаривала с тем, кто имел над ней власть. А Верлен Ларентин не имеет, и потому она не желает терпеть его неуважение.

«Получается, я слабая и трусливая?» – Лиомелина совсем не обрадовалась тому, куда привели её рассуждения.

– Я очень вам благодарен за желание помочь, но… – Верлен Ларентин запнулся и замолчал.

Будто бы он чуть не проговорился, чуть не выложил нечто важное… Лиомелина обернулась – мимо прошагали двое жандармов. В отличии от брезаньской полиции, которая подчинялась властям республики, жандармы исполняли приказы королевского министерства внутренних дел и оказывали содействие Охранителям. Верлен Ларентин проводил жандармов настороженным взглядом.

– Давайте, уважаемая госпожа, всё же перейдём на другую сторону улицы… Или вон в тот сквер пойдём, на скамейке посидим… Вдруг на нас смотрят из дома! – предложил он, то ли действительно опасаясь слежки, то ли пытаясь отвлечь внимание собеседницы от своей запинки. Над тайным смыслом этой запинки Лиомелина напряжённо гадала.

Стоило им двинуться, как только что пустая улица заполнилась различными экипажами. Подождав, пока кареты проедут, Лиомелина и Верлен Ларентин перешли улицу и направились к скверу. Да, шли они так – нога в ногу, осталось только за ручки взяться!

Подобрав пышный турнюр, Лиомелина присела на деревянную скамейку полубоком. Верлен Ларентин испросил у неё разрешения занять место рядом. Возлюбленный Ксардии пока ещё не настроился на доверительное общение, однако он не пытался сбежать, и это вселяло надежду.

Хотя Лиомелина бы предпочла спасти Ксардию сама, но раз Верлен Ларентин здесь, без него уже не обойтись. Потом, наверное, Ксардии будет приятнее видеть именно его, а не Лиомелину.

– Вы моё имя уже знаете, – сказал Верлен Ларентин. – А вас-то как зовут, позвольте поинтересоваться?

– Лиомелина Одэтис.

Собеседник закрыл глаза и помассировал веки пальцами.

– Ваше имя мне вроде бы незнакомо. Вы, скорее всего, приметили мой акцент и догадываетесь, что я иностранец… – Верлен Ларентин был безукоризненно вежлив и попытался даже объяснить, почему никогда раньше не слышал её имени.

– Я известна только в узких кругах. Но сегодня меня узнала консьержка в гостинице! – похвасталась Лиомелина.

– Обо мне в этой стране тоже… немногие слышали, – ответил Верлен Ларентин. – К сожалению, среди этих немногих есть и граф Петеннар. Вот почему я вас за руки схватил – я думал, он вас послал, чтобы меня устранить!

Лиомелина с удовлетворением подметила, что Верлен Ларентин сказал ей больше, чем хотел. Она, конечно, не Дарианна, но с логикой дружит. Раз он упомянул Петеннара, раз он опасается пожилого графа, стало быть, знает о его планах жениться на Ксардии. Письмо он впервые увидел только сегодня. Вопрос – откуда мог он узнать об этих планах?

Лиомелина отложила этот вопрос на потом. Она часто вела полемику – не всегда успешно, правда, – и умела запоминать слова собеседника.

– В общем, я сибсиорец, – признался Верлен Ларентин. – Не стану хвастаться своим состоянием или связями, но…

«Уже похвастался» – мысленно добавила Лиомелина.

– Скажу только, что Ксардия любит меня: для вас это, как я понимаю, не секрет. И я её люблю. И… я обязан на ней жениться. Я не могу допустить, чтобы она попала в руки Петеннара!

– Вы говорите так, будто Ксардия – это не человек, а драгоценность какая-то, которую у вас пытается украсть зловещий граф! – возмутилась Лиомелина.

«Я, видимо, у Энаццо это подхватила: тоже тяжело держать язык за зубами!»

– Разве человек не может быть драгоценным? – театрально парировал Верлен Ларентин. Нашёл выход! И наверняка считает этот выход изящным. – За драгоценностями я бы не стал гоняться… А вот за той, кто любит меня и кого я люблю больше жизни…

Он посмотрел на раскрытые ладони – Лиомелина уж подумала, что теперь он припомнит ей фантомные ожоги – однако Верлен Ларентин заговорил о другом:

– У меня даже руки трясутся, видите? Это от нервов. И на вас набросился я… Прошу за это простить! Все эти Петеннары, всё это… оно меня скоро доведёт до… Я не знаю, до чего именно. Раньше проще было, – пожаловался он.

Интересная у него тактика… Обычно мужчины не хотят казаться слабыми, особенно перед женщинами. Но, видимо, это крик души.

– Я вижу, что вы любите Ксардию, – заверила его Лиомелина. – Вы когда с ней последний раз виделись?

На его лице отразились тяжкие раздумья. Очевидно, он готов признаться, что разговаривал с возлюбленной сегодня или вчера. Иначе откуда бы он узнал про Петеннара? Судя по содержанию письма, до прибытия в Сельму Ксардия сама не имела представлений о планах своих родителей.

Верлен Ларентин потёр переносицу. Возможно, он пытался понять, стоит ли изворачиваться.

– Я сидел под окном не просто так. – Он расстегнул пуговицу сюртука, под которым оказался жилет с высовывавшейся из кармана цепочкой часов. – Я как раз следил за Ксардией… Она сейчас должна быть в доме!

Лиомелина, заинтригованная его словами, проигнорировала, что он так ей и не ответил.

– Получается, мне наврали? – Встретив его недоумённый взгляд, она пояснила, – Я заходила в дом, разговаривала с хозяйкой. Меня убедили, что Ксардия сейчас гуляет…

– Врут они, врут! – резко воскликнул Верлен Ларентин. Вскочив на ноги, он подошёл к большому дубу и ребром ладони рубанул по толстенному стволу. – Они заперли её! Как можно так поступить с собственной дочерью?

Реальность показывала, что ещё как можно…

– Вы не говорили с её родителями о женитьбе? – спросила она.

«Надеюсь, это агрессивное поведение – следствие нервной жизни, и в нормальной ситуации ему не свойственно»

– Я пытался, – ответил Верлен Ларентин, садясь обратно на скамейку. – Но я чем-то им не понравился. Репутация у меня подпорченная… Много женщин… И вообще, я иностранец, уроженец республики… Сомнительная личность!

– У Петеннара, стало быть, репутация кристально чистая? – иронично осведомилась Лиомелина, проигнорировав замечание собеседника про количество женщин.

– Да-да, и у меня была такая же реакция, когда Ксардия мне рассказала про подпорченную репутацию! Петеннар двух жён свёл в могилу, с третьей развёлся! – возмутился Верлен Ларентин. – Но у меня репутация плохая…

– Тут дело не в репутации… Почему вы им не понравились? – продолжала допытываться Лиомелина.

– Я не знаю! – воскликнул Верлен Ларентин. – Наверное, потому что я не был частью этого плана! Они собственники, они хотят распоряжаться дочерью по своему усмотрению! А я вмешался, сорвал все замыслы, и они обиделись… У меня нет иного объяснения. Они знали, что я богат, что я могу им безбедную старость обеспечить! Но Риббос Ваэрдэтси всё равно мне отказал!

Внезапно Верлен Ларентин поднял руку и указал на противоположную сторону улицы – по тротуару шли женщина и мужчина. Кажется, родители Ксардии. Самой Ксардии нигде не было видно.

– Я не думаю, что они нас заметят, – сказала Лиомелина. – Они нас и поодиночке не ожидают здесь встретить, не то что вдвоём.

– Конечно, я хотел бы с ними жить в дружбе и согласии. – Верлен Ларентин кивнул в сторону четы Ваэрдэтси. – Но это невозможно! Да даже если б я был благороден, как король, мне бы все равно отказали!

Он махнул рукой.

– Пустое. Что сделано – то сделано.

– Прошлое не изменить, это правда, – поморщилась Лиомелина. – А нам надо понять, как помочь Ксардии и… Самое главное – решить, как и где вы вдвоём будете жить дальше.

– Я тут как не в своей тарелке, – пожаловался Верлен Ларентин. – Я привык планировать, а сейчас у меня плана нет.

Лиомелина заметила, что он не стал говорить о том, как познакомился с Ксардией, как рассказал ей о своих чувствах, как она ответила взаимностью… Судя по письму, девушка его любила – или же так считала.

– Что вас заставило прийти на помощь Ксардии? – внезапно спросил он.

– Ксардия – смелая и сильная девушка. Она спасла мне жизнь, – второй раз за день повторила Лиомелина. – Если бы не она…

Ну, Энаццо был рядом… Куртка его порвалась, да… но если бы пришлось, он бы всё равно полез ради неё в эту прорубь! Как и она – ради него.

– В реальности, дело в другом, – Лиомелина решила отвечать честнее. – Это не желание спасти её ответ.

«Это желание быть значимой. Это любовь к себе или, скорее, самовлюблённость» – подумала она, но не стала говорить вслух.

– Я эмансипистка, а Ксардия… стала жертвой своих родителей – они собираются продать её Петенару, будто она вещь. Я не могу не вмешаться, – закончила Лиомелина.

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Дарианна Одэтис

Играл марш, совершенно обычный марш, по мнению Дарианны, злодею совершенно не присущий. Иногда даже проскакивали моменты, смутно напоминающие марш селасийского полка… Видимо, автор решил подшутить… Впрочем, оперу-то не запретили и активно ставили.

Под эту музыку на сцене появился, собственно, главный злодей – бледный лысый старик с острой, неестественно-чёрной бородкой, в богато украшенном парчовом халате непонятного стиля. Образ не особо цивилизованного, погрязшего в роскоши правителя полуколониальной деспотии. Злодея сопровождали темнокожие слуги и девушки в довольно откровенных нарядах. Жёны и наложницы, так сказать.

Двое охранников, вооружённых широкими, кривыми саблями и круглыми щитами, подвели к злодею главного героя – молодого и могучего воина Элегосала, который в сказочной стране встретил прекрасную девушку Этериэль, и они полюбили друг друга. Отец той, однако, не захотел, чтобы дочь выходила за не самого высокородного человека и дал Элегосалу задание – добыть изумруд из короны злобного императора Бренна. Делать было нечего – Элегосал отправился на задание и попал в плен.

Дарианна не жаловала оперу, предпочитая пьесы, однако в среде аристократии и светского общества опера котировалась особенно высоко, поэтому всякому уважающему себя члену этого самого светского общества выходы в оперный театр были просто-таки необходимы. Сюжет же «Элегосала и Этериэли» Дарианне нравился. Необычная любовная линия, необычные события… Не Элегосал спасал возлюбленную из плена, а та спасала его, впрочем, и сам герой не был беспомощным и бесполезным. Он являлся храбрым воином, готовым ради любви сразиться с императором Бренном, могучим чародеем. Но чародейство Этериэли оказалось сильнее – она отправилась выручать Элегосала и в колдовском поединке низвергла императора, а затем принудила его снять заклятие с замка, в котором томился её возлюбленный.

Оба они сильны в чём-то и слабы в другом, оба они готовы пожертвовать собой ради любви… И прямо посередине сюжета внезапно стандартные мужские и женские роли менялись местами.

Лиомелина, помнится, жаловалась, что произведение называется «Элегосал и Этериэль», а не наоборот.

Мысли о жене брата привели Дарианну к думам о Ксардии. Как там она? Наверное, сегодня придёт телеграмма от Лиомелины из Андолеппы. Должна прийти…

– Император – смешной, конечно, – заметил сидевший у неё за спиной Джориен. Дарианна не понимала, собирался ли он делать ей второе предложение или уже смирился, что им не суждено быть вместе. В любом случае, он старательно делал вид, что всё в порядке и ничего не произошло.

Дарианна же находила общение с ним очень неловким. Впрочем, придётся ей привыкнуть: уже от него она никуда не денется, разве что подпоручика Феркансера из гвардии выгонят и отправят служить вдали от столицы.

– Я императора Бренна я представляла более страшным, – призналась она, чуть повернув голову.

– К сожалению, в реальности злодеи не всегда выглядят страшно. Злодеи совершают страшные поступки, – немного назидательным голосом прокомментировал сидевший слева Энаццо.

– Я понимаю, но опера должна изображать простые и утрированные образы! – ответил она, недовольная тем, что брат полез в её разговор с Джориеном.

Дарианна подняла взгляд на центральную ложу: сидевший там принц Илдвиг, как и Джориен, откровенно скучал, зато его сестра Лочиния со своим мужем Сельтином наблюдали за представлением заинтересованно. Ах, да, ещё и полицмейстер… Но этот-то что здесь забыл? Мэйфону Антеро, кажется, всё равно, что о нём в обществе думают, или он просто делает вид… неважно… Почему он здесь? Его никто не заставляет посещать театр!

Да… Влипла ты, повторила Дарианна сама себе. С одной стороны Джориен, с другой полицмейстер, деться некуда, оба не подходят…

– А почему, прошу прощения, уважаемая Лиомелина не пришла? – поинтересовался у Энаццо Джориен.

– А она по делам уехала, – пояснил брат.

– Очень жаль…

Что «очень жаль»? Он теперь с Дарианны на Лиомелину переключился?

Дарианна снова обернулась назад и, кажется, уловила взгляд полицмейстера. Тот приподнялся и уселся поудобнее. Затем улыбнулся.

Да ну этого человека!

И вообще нечего так думать о мужчинах, будто на них весь свет сошёлся! «Мне ещё и двадцати лет, да что там, мне и восемнадцать через полгода лишь исполнится. У меня ещё много, очень много времени, чтобы отыскать достойного человека. В конце концов, мать с отцом познакомились, когда им было лет по двадцать…»

Дарианна поняла вдруг, что никогда не спрашивала родителей, а как вообще произошла их первая встреча, что они почувствовали, стали ли сразу думать друг о друге или для начала им надо было что-то пережить…

Надо будет как-нибудь узнать.

Неприятная физиономия Саверсиса Киршавана у выхода из зрительного зала заставила Дарианну снова вспомнить Бернана. Тот, конечно, оказался человеком нечестным, но как был красив! Джориен недотягивает, Саверсис тем более. Кажется, молодых людей придётся искать за пределами круга, собиравшегося на ужинах у семьи Дэрши.

Вот как раз во время антракта можно будет посмотреть на молодых людей…

От размышлений её отвлекла появившаяся Алдань – подруга выглядела издёрганной и нервной. Дарианна поинтересовалась, что случилось.

– Всю ночь не спала, от страха дрожала, – желваки на скулах Алдани дрогнули, она отвела взгляд. – А где Лима – в смысле, Лиомелина?

Ох, она уже для неё «Лима»!

– Я как раз намеревалась рассказать, – Дарианна коснулась её руки. – А что с тобой случилось? Какой-то сон…

– Если бы сон! – воскликнула Алдань. – Я пришла в литературный кружок, ну, мы там о революции пишем…

– О революции! – глаза Дарианны полезли на лоб. – Что же все вокруг меня такие политизированные!

– Столичная жизнь заставляет думать о политике, – сказал подошедший Энаццо. – Предлагаю не толпиться у прохода и отправиться в фойе.

– Я как раз готовилась стихи зачитать про грядущее освобождение женщин. Не тут-то было… – рассказывала по дороге Алдань. – К нам в дверь ворвались жандармы и Охранители во главе с полицмейстером.

– Мэйфоном Антеро? – переспросила Дарианна, будто в столице существовал ещё какой-то полицмейстер. И добавила обеспокоенно: – Ты же не под домашним арестом? Ты же не нарушаешь ничего, приезжая сюда?

– Нет, что ты, меня же тут все видят! – ответила Алдань. – Меня отпустили… – она выждала паузу и весомо продолжила: – Предварительно заставив посидеть в убогой камере, в подвальном застенке с решётками на окнах! Это произвол, Дарианна! Вот зачем нужна революция! – горячо воскликнула Алдань, а затем, испугавшись собственных слов, прикрыла рот ладонью.

Внезапно она остолбенела, потому что в фойе вышел Мэйфон Антеро. Принц Илдвиг перекинулся с ним парой слов и отошёл к сестре и её мужу, а полицмейстер широким шагом направился прямиком к Одэтисам.

– Вот и он! – прошептала Алдань. – Он…

Она не успела ни договорить, ни сбежать: Мэйфон Антеро уже приблизился к ним. Надо было ускользнуть от него сквозь толпу!

– Здравствуйте! – хмуро поприветствовал его Энаццо.

– Добрый вечер… И Алдань Киршаван! Надеюсь, не на меня жалуетесь? – поинтересовался полицмейстер.

Дарианна одарила его неприязненным взглядом и снова повернулась к Алдани… Если бы та не рассказала ей сама, а только написала, Дарианна подумала бы, что подруга преувеличивает. Но сейчас, когда Алдань обливалась потом, когда ей страшно было просто вспоминать об этом… Когда она под землю хотела провалиться при виде полицмейстера…

– А ей есть на что жаловаться? – с вызовом бросил Энаццо, слышавший рассказ Алдани.

Непонятная улыбка: какая-то покровительственно-снисходительная, с толикой сарказма – заплясала на губах Мэйфона.

– Я надеюсь, нет. Вам интересно, зачем я к вам подошёл? – К его чести, он всё же попытался съехать с опасной темы и не стал насмехаться над Алданью. Мэйфон залез в карман жилета и достал оттуда конверт. – Один мой знакомый устраивает интереснейшее мероприятие. Думаю, вам всем там очень понравится. Особенно вам, Энаццо, и вашей жене. Где кстати, сейчас уважаемая Лиомелина?

– Её здесь нет, – отчеканил брат.

– Прошу прощения, вы сама очевидность! – Мэйфон Антеро не стал обижаться. – В моей руке – приглашение на мероприятие, на «Философские беседы».

– Да, я слышал о таком, – сказал Энаццо, очевидно, размышляя, как повежливее отклонить приглашение.

Дарианна украдкой посмотрела на Алдань – та всё же отошла в сторону, к родителям и брату, и чуть ли не прижалась к ним. Полицмейстер тоже бросил на неё взгляд и мгновенно отвёл. Что же, чувствовал свою вину?

– Советую посетить, – Мэйфон показал им две карточки. Дарианна механически протянула руку, чтобы взять, но на полпути остановилась. Мозг её лихорадочно соображал, как бы оставить полицмейстера с носом и при этом не выглядеть дурой.

– Я думаю, мне там не понравится, – решительно заявила она, пряча руку за спину.

– Может, всё-таки, возьмёте, подумаете? – настойчиво попросил Мэйфон.

Дарианна действительно считала, что на Философских Беседах будет скучно. Либо о политике, как обычно, начнутся разговоры, либо станут искать загадочную душу кювэрского народа. Впрочем, там можно было бы встретить умного молодого человека из хорошей семьи. Но после того как Мэйфон запугал Алдань и ещё каких-то безобидных мечтателей, которые писали стихи… После такого Дарианна просто не желала иметь с полицмейстером никаких дел и тем более принимать его подарки.

– У меня даже три карточки, но они именные, а уважаемая Лиомелина, так понимаю, уехала куда-то далеко…

– Почему вы в этом так уверены? – не сдержался Энаццо.

«Следит за нами», – подумала Дарианна.

– Значит, я догадался? – хмыкнул полицмейстер. – Не уверен я был, просто пальцем в небо ткнул. А сейчас понимаю – и вправду уехала… По вашим лицам видно. Никакими особыми способностями обладать не надо, чтобы догадаться.

Услышав про особые способности, Дарианна насторожилась, и тотчас же перевела всю мозговую активность на попытку проанализировать поведение Мэйфона Антеро и его воздействие на неё. Вдруг он применяет свою силу… «Одарённый, а я умудрилась забыть, дурёха эдакая!» – выругалась она про себя. Лиомелина же упоминала!

– Ну, один я не пойду, уж простите, – сказал Энаццо, вежливо отказываясь от приглашения. Мэйфон до конца не смог скрыть своего разочарования – уголки губ его задёргались.

– Как хотите, – Он силился изобразить безразличие, но не очень у него это получалось. – Счастлив был увидеться с вами, уважаемые Одэтисы. Пусть наши воззрения – философские, как раз – и не совпадают, но я безмерно уважаю ваш интеллект. Особенно, ваш, Дарианна! Жду не дождусь возможности отыграться! Не уверен, правда, что сумею – очень вы в игре хороши. Редкая способность, особенно среди молодых женщин.

– Вы слишком любезны, уважаемый Мэйфон, – отозвалась Дарианна с холоднейшей вежливостью.

– Да, мне положено быть любезным, – согласился он. – С моим-то местом службы! Нужно производить положительное впечатление. Ох, ну и вы, Энаццо, тоже играете бесподобно!

– Вам не кажется, что слова «тоже» и «бесподобно» создают… ммм… логическое противоречие? – поддел его Энаццо.

– Да я смотрю, вы любитель придираться к словам! – с притворным возмущением воскликнул Мэйфон.

Дарианне внезапно подумалось, что полицмейстер ведёт себя с ней словно молодой человек навроде Джориена Феркансера, хотя самому уже давно перевалило за тридцать Неужели это влюблённость такое делает даже со взрослыми людьми?

– Кстати, Дарианна, – собравшийся было уходить Мэйфон внезапно остановился и развернулся на каблуках лакированных туфель. Полицмейстер важно поднял указательный палец. – Вам не знакомо имя «Бернан Варидэн»?

– Знакомо, – ответила она, чувствуя, как к горлу подступает комок. Сначала Дарианна подумала: «что-то с ним случилось!» Затем возникло понимание: не в этом дело! Полицмейстер узнал о связи Одэтисов с доносчиком и провокатором, который должен прикидываться вольнодумцем. То есть, фактически, о связи с вольнодумцем…

И сейчас начнётся допрос!

– Зачем вы этим интересуетесь? – нахмурился Энаццо. – Ну да, немного разговаривали мы с ним. На балу у графа Дэрши, кажется, присутствовал… Но близко мы не общались…

– Интересуюсь я этим потому, что Госпожа Вэла поделилась со всеми нами исключительно интересной информацией, – Мэйфон вынул из кармана жилета сложенный номер «Тяжёлой жизни высшего света». – Вы не читали?

Энаццо поперхнулся и промолчал, Дарианна отрицательно покачала головой.

– А-а-а, я понял! – улыбнулся Мэйфон. – До конца читать не стали… А я вот в толк взять не могу, почему это об убийстве агента нашей дорогой Службы Охранения Общественного Спокойствия я узнаю из скандального журнальчика!

Последние слова полицмейстер чуть ли не выкрикнул.

– Об убийстве? – не удержалась Дарианна.

– Он умер. Наверное, это было убийство…

Дарианна тяжело прикрыла глаза и опустила голову. Мэйфон истолковал этот жест по-своему: сентиментальность юной девушки, услышавшей о смерти.

– Простите, что омрачаю вам сегодняшний вечер, – спохватился он и внезапно вцепился рукой в волосы надо лбом. – Не подумал… Завтра надо было бы зайти…

Дарианна не нашла, что ответить. Она даже не знала, как реагировать… Она не почувствовала почти ничего, как будто убили не человека, в которого она была влюблена, а кого-то, кого она видела раз в жизни.

Ошарашенная своей реакцией, Дарианна продолжала молчать. Мысленно она кричала на себя, стараясь выбить слезу… Но безуспешно! Ей действительно… получается, действительно, всё равно? Она почувствовала, как к горлу подступает желчь, желчь омерзения, неприятия себя…

«Как я могу быть такой?» – возопила она, и почувствовала, наконец, как в уголке глаза появилась слеза сожаления. Но сожалела Дарианна не о смерти человека, которого любила – он умер, когда покинул её. Она сожалела о себе, о том, что не горюет так сильно, как следует…

«Неужели близость смерти действительно так важна? Когда я увидела тело Фазая, я испугалась, я… ощутила эту самую печаль, как будто убили хорошего человека. Теперь нет ничего…»

– Дари, мы можем пойти домой, – осторожно сказал Энаццо, мягко положив ей руку на обнажённое плечо.

Мэйфон непонимающе смотрел на них.

– Вы могли бы не рассказывать! – обвиняюще бросил ему Энаццо.

Тот развёл руками: мол, не думал, что ваша сестра такая сентиментальная.

– Хотел лишь узнать, каков он был. Действительно ли он агент Охранителей? Эта служба передо мной не отчитывается, – попытался оправдаться Мэйфон. Прозвенел первый звонок, предупреждавший гостей, что антракт скоро закончится. – Кажется, второй акт начинается. Надеюсь, он будет менее кровавым, чем этот случай!

Дарианна уходить из театра отказалась. Ей необходимо, наверное, отвлечься, и станет лучше… В одиночестве сейчас она совсем не нуждалась – она не хотела оставаться наедине со своими мыслями.