2625 год, 9-ое число Месяца Цветов.

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Иветт Вантар

Тусклый свет заходящего солнца едва пробивался сквозь густые кроны старых дубов, отбрасывая узорчатые тени на поверхность заросшего пруда. Листья уже появились, и в зарослях скрыться было несложно. Вирадо наверняка не случайно выбрал именно это место встречи – парк у одного из загородных дворцов, где жил принц Аньен Анхен. Парк этот граничил с диким лесом, и потому попасть туда было несложно. Конечно, Охотники собирались подальше от широких тропинок, дворцового здания и караульных.

Подобрав юбку, Иветт протиснулась сквозь заросли. Артис Вирадо, глава их ячейки, сидел на поваленном дереве, закуривая папиросу. Вокруг него собрались ещё пять человек – все члены ячейки.

Иветт уселась, пригладив юбку. Нерард повернулся к ней и, присвистнув, улыбнулся. Она сделала вид, что не заметила. Этот молодой человек её раздражал своими приставаниями и сам в принципе не нравился. Однако, он был известен своей смелостью и лихостью… Когда-то Нерард служил в полку в Гриджоне – изгнали его за нападение на избивавшего солдат подполковника.

У Иветт уже был молодой человек, Корнив Лакберт. Она его выбрала не за внешность или личные качества, а за знания, которыми он согласился с ней делиться, как и за то, что он был совершенно неподозрителен. Уроженец горного Беллуно, интересующийся взрывными работами: ничего удивительного.

Разумеется, о своей деятельности Иветт ему не рассказывала. Даже намёков не давала, ведь он может очутиться в полиции.

– Иветт, бомбы готовы? – полусонным голосом поинтересовался Вирадо.

– Готовы, – она сглотнула и отрешилась от всех эмоций. – Я могу бросить сама. Они привыкли, что женщины безобидны. Меня никто подозревать не будет…

– Но ты можешь погибнуть или тебя могут поймать, а нам нужен человек, способный обращаться с нитроглицерином, – осадил её Вирадо. – Нет-нет, на задание пойдут другие.

Да, единственная…

– Вы тоже подвержены стереотипам, – Иветт не удержалась и скривилась. – Вы считаете, я не справлюсь, потому что я женщина!

– Ты и без этого постоянно рискуешь собой, когда готовишь эти бомбы, – примирительно поднял ладони Вирадо. – Всё, решено. Помни о Кодексе Охотника. Каждый революционер должен в себе и в других, прежде всего, видеть революционный капитал. А капитал нужно применить так, чтобы извлечь наибольшую прибыль!

Иветт, прикусив язык, кивнула. Вирадо был абсолютно прав. Тем не менее, полностью отрешиться от эмоций никто не был способен…

– Ты очень важный капитал. Даже если вся наша ячейка будет разгромлена, ты принесёшь пользу в другой ячейке.

Как и предписывали правила Кодекса Охотников, вся революционная боевая организация была поделена на ячейки в пять-шесть человек. Иветт была знакома только с членами своей ячейки. Вирадо, как глава, знал ещё и руководителя всех Охотников – при этом самому руководителю о том, кто состоит в ячейке, было неизвестно. Отличная схема, обеспечивающая конспирацию.

– Послезавтра, как обычно, наследник отправится в Пажеский корпус, – говорил Вирадо. – Скорее всего, его путь будет пролегать от вокзала до, собственно, здания корпуса. И мы точно не знаем, каким маршрутом они проследуют.

Иветт внимательно слушала. Все посторонние мысли она отогнала прочь. Всю свою жизнь она посвятила делу революции. Другие просто не понимают: даже Алдань Киршаван. Та говорила и об эмансипации, и много о чём ещё, но почти ничего не делала для того, чтобы исполнить свои мечты. А Иветт Вантар сделала. Конечно, если её убьют, родители её будут рыдать… Однако, она погибнет не просто так, она погибнет за всех угнетённых и за новый мир. Как и всякий достойный революционер, и их благородный подвиг не будет напрасным: лучшая жизнь наступит. Лучшая жизнь наступит, и тогда-то исчезнет необходимость всякого насилия. И такие, как Корнив, противники всяческого насилия, наконец найдут подходящий мир.

Однако, сейчас это самое насилие нужно. Только насилием можно победить насилие. Революционеры приносят себя в жертву, уподобляясь тем, кому противостоят…

– Лучше всего атаковать у ворот корпуса, – подытожил Вирадо. – Иветт, завтра мы встретимся здесь же, и ты передашь бомбы.

– У ворот корпуса? – засомневался Фавер. – Там же должна быть охрана?

– Там стоит один караульщик из полиции и наверняка пришлют филёров. Больше никакой охраны, – возразил Вирадо. – Когда принцы приедут, их будет встречать училищное начальство. Скорее всего, охрана принцев расположится сзади и прикроет их от нас. Мы атакуем, когда принцы покинут корпус. Охрана всегда следует за ними, так что на улицу они выедут первыми. Тут мы и ударим.

– Просто кинуть бомбу, так? – переспросил Фавер. Спокойный, скромный и смелый… И ещё верующий. Как он умудряется сочетать религию с революционной деятельностью? Религия – это орудие государства.

– Не просто, кинуть надо точно. Цельтесь в принца Аньена… Илдвиг пока не наследник, и его мы сможем убить позднее. А принц Аньен в скором времени должен покинуть страну. И ваша задача – сделать так, чтобы покинул он её и весь мир навсегда!

2625 год, 11-ое число Месяца Цветов.

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Илдвиг Зиддин

Стояла приятная тёплая погода, когда два принца – наследный и, так сказать, обычный – отправились на смотр элитного военного училища Лар-Кювэра – Пажеского корпуса. Илдвиг за Аньеном заехал на вокзал – наследник предпочитал жить в загородном дворце. «Люблю я природу, – говорил он. – Настоящий божий мир, не то что город – человеческая поделка, обезьянничанье».

Уже по дороге к вокзалу Илдвиг беспокойно оглядывался по сторонам – сегодня революционеры планировали новое убийство. И имя самого принца тоже значилось в списке. Сопровождавшие его телохранители из коршаджского полка насторожено высматривали Охотников.

Впрочем, Илдвиг был уверен – сегодня попытаются убить именно Аньена. Ведь наследник в ближайшую декаду отправляется в Сигневерд, где встретит свою невесту. А за границей у революционеров есть, конечно, союзники, но не те, которые могли бы устроить покушение на персону королевской крови.

Самая широкая вокзальная платформа была расчищена от пассажиров, везде стояли, вытянувшись в струнку, жандармы. На соседних платформах толпились люди, но полицейские филёры наверняка рыскали среди них, осматривая каждого подозрительного человека.

Илдвиг встал у тупиков. Открылись двери второго вагона, и оттуда вышел одетый в белую генеральскую форму Аньен. Сняв перчатку, он протянул принцу руку.

– Доброе утро! Пойдёмте! – сказал наследник.

На привокзальной площади их ожидали белые кони. Аньен превосходно держался в седле на зависть Илдвигу, который ощущал себя мешком с картошкой. Принцы, окружённые шестью конногвардейцами – больше самоуверенный Аньен не хотел вокруг себя видеть – направились через весь город к Пажескому корпусу. Телохранителей из коршаджского полка они оставили у вокзала.

– Илдвиг, позвольте поинтересоваться, вы, право, всерьёз? – Аньен весело покосился на кобуру с револьвером у Илдвига на поясе.

– Вполне обычная предосторожность, – ответил принц. – В конце концов, если б я не имел привычки носить с собой револьвер, меня бы ещё месяц с лишним назад жизни лишили.

Аньен насмешливо скривился, но тему разговора всё-таки сменил.

– Наша царственная тётя повелела канцлеру Лессандре в ближайшую декаду принять так называемых послов, – сообщил он.

Илдвиг удивлённо, вывернув шею, поглядел на наследника. Что за послы – неужели Карнбергские? – и почему они «так называемые»? В голосе Аньена прозвучало заметное презрение.

– Это представители Ортезийских Индепендентов, – пояснил тот.

– Что же это случилось, что министр иностранных дел будет разговаривать с бунтовщиками? – вырвалось у Илдвига. Что изменилось? Неужели убийство генерал-губернатора? Нет, точно не это – наоборот, королева взъярилась и учредила военно-окружные суды в Ортезии. Находившиеся под судом и имевшие даже шанс избежать правосудия заговорщики, пойманные ещё зимой Гаролом Фазаем, были тотчас же приговорены к казни, каторге и серьёзным тюремным срокам.

И теперь королева отправляет министра иностранных дел говорить с Индепендентами, как с реальной политической силой…

– Времена нынче мрачные, – туманно ответил Аньен. – У Индепендентов есть покровители в Карнберге, и тётя опасается новой войны. С Ортезией ещё давно надо было решать… Это не наша земля, это оккупированная нами территория, и ведём мы себя на ней соответствующим образом!

Значит, всё Карнберг… Замечательно…

– Что же они требуют?

– Они и изложат свои требования, наверняка наглые. Уже, правда, заявили, что генерал-губернатора убили не они, как и Фазая. Мол, это провокация тайных сил… И хотя я лично уверен, что за смерть Фазая ответственны именно они…

– Генерал-губернатора убили другие, – ответил сразу Илдвиг. – Вы видели, Аньен, список. Охотники. Они же – сегодня – обещали убить ещё кого-то. Мы оба в списке, и мы в опасности.

И тут он понял ещё кое-что… Ведь если сегодня революционеры убьют его или наследника престола, то тем самым сорвут переговоры…

– Может, это и не Охотники, а агенты Карнберга, – предположил Илдвиг. – Или сами Охотники получают из рук врагов Лар-Кювэра деньги.

– Я не верю, что Охотников финансирует Карнберг. Айспл всё-таки должен понимать: то, что он посеет в соседней стране, может в конечном итоге перекинуться на его собственные земли. Вряд ли он мечтает прятаться от убийц в своём дворце.

«Не своими словами говорит, – показалось Илдвигу. – Наверняка тётина идея. Самостоятельно Аньен, увы, до такого бы не додумался»

Вечная беда любой монархии – наследник может оказаться неумным. Впрочем, в республиках ещё хуже: неумные приходят к власти всегда. Людям свойственно голосовать за болтунов и крикунов, которые только говорят, но не делают.

Внезапно конногвардейцы подались в сторону, ротмистр крикнул: «Влево!», раздался грохот, и с карниза ближайшего, новенького и довольно крупного здания, посыпались кирпичи. Илдвиг беспокойно посмотрел на крышу.

Вдруг это не строительный мусор… Вдруг прямо сейчас кто-то хотел убить их… или отвлечь…

Его взгляд метнулся влево – людей на улице было не так много, и никто из них не выглядел Охотником. Впрочем, и тот ряженый Охранитель на убийцу не был похож. Революционеры прикидываются обычными людьми, даже тот лоточник с пирожками может спрятать под сюртуком бомбу.

– Ерунда, – с показной беспечностью бросил Аньен. – Едем дальше.

Илдвиг пожал плечами.

– Опасаюсь, что мы пойдём на уступки ортезийцам. Настоящая автономия, собственная полиция, как в Брезани. Потому что полномасштабное восстание во время войны с Карнбергом было бы… – покачал головой Аньен.

– Вы всё-таки считаете, что война случится? – тяжело вздохнул Илдвиг.

– Да. Король Айспл – человек озлобленный и… недальновидный. И советники его под стать! Мы, конечно, победим его, но и наша страна пострадает…

«Мы, конечно, победим…» – подумал Илдвиг. – «Да уж! Какая самоуверенность…»

Оркестр Пажеского корпуса – наверное, лучший в столице из всех училищных – заиграл «Гвардейский марш» или, как его ещё называли, «марш короля Маланкара». Правитель этот популярностью не пользовался, а музыка вышла превосходной, поэтому название марша поменяли. За ажурным забором, на плацу у дворца, где располагался Пажеский корпус, выстроились будущие офицеры. Три сотни человек – на смотре присутствовали лишь старшие классы – стояли поротно, повернувшись лицом к изящному зданию дворца, наследию эпохи, когда никакого Лар-Кювэра не существовало… Когда небольшое королевство Верхний Кювэр старалось отвоевать себе место под солнцем. Теперь же оно стало ядром объединённой империи, великой державы, по праву вставшей в один ряд с Сигневердом и Сибсиорией.

Принцы верхом, в сопровождении телохранителей, за дубовой аллеей обогнули плац и выехали к дворцовому крыльцу, где их ожидали наставники будущих офицеров. Всё начальство разом отвернулось от воспитанников, встав лицом к приближающимся принцам.

Как много этих военных училищ, и как много офицеров… Как много людей вообще! Как можно одному человеку, да даже десятку или сотне управлять миллионными толпами, народами… Да даже в Коршадже пять миллионов человек живёт, даже его отец, герцог не очень значительной по размерам, хоть и богатой, страны… Нет, это трудно вообразить!

Начальник Пажеского корпуса выехал вперёд, вынимая из ножен саблю и салютуя принцам. Воспитанники в парадной форме, в блестящих на солнце начищенных сапогах, с винтовками и прикрепленными к ним штыками на плечах, вытянулись в струнку, вздёрнув подбородки и повернув, как один, головы в сторону Илдвига и Аньена.

«Все как один, – повторил про себя Илдвиг. – Вот что такое общность!»

Он поморщился, надеясь, что никто этого не заметит. И порадовался, что он не принадлежит толпе, что он, всё-таки, уникальный…

Начальник Пажеского корпуса рапортовал о том, что все пажи старших классов для смотра построены. Аньен отсалютовал ему в ответ и поехал вперёд, Илдвиг, словно тень, следовал за ним. К принцам присоединилось и начальство.

– Здорово, камер-пажи! – поприветствовал Аньен отдельно стоящих лучших воспитанников корпуса, которым была дана честь служить в королевском дворце.

– Здравия желаем, Ваше Высочество! – хором возгласили они, синхронно открывая рты.

– Здорово, камер-пажи! – повторил слова наследника Илдвиг. Он, в конце концов, тоже принц, пусть и рангом ниже.

– Здравия желаем, Ваше Высочество! – каким-то каркающим криком отвечали камер-пажи.

Краем глаза Илдвиг заметил стоящих в тени деревьев людей в одинаковых чёрных сюртуках – то ли охранительские, то ли полицейские агенты… У обоих на поясах висели кобуры с револьверами…

После происшествия в поезде принц немного опасался их… Мало ли, вдруг это революционеры?

Но до чего, до чего революционеры довели страну… Принцы даже около Пажеского корпуса, где учатся дети самых верных и преданных людей страны, дети родовой элиты – даже здесь принцы не могут чувствовать себя в безопасности!

– Пажи – смирно! К церемониальному маршу! – гаркнул начальник.

Так, приветствие закончилось, теперь небольшой парад… Ротные командиры повернулись к пажам и повторили приказы начальника корпуса.

Илдвиг почувствовал, как нечто сжало его сердце: странная радость неизвестного происхождения. Он покосился на Аньена – тот смотрел абсолютно спокойно. Ему ведь придётся править этими людьми, и он ничего, никаких эмоций не испытывает?

– На пле-чо! Шагом – марш! – раздавались резкие, как удар кнута, крики командиров.

Снова грянул корпусной оркестр и полуроты пажей, одна за другой – первыми шли камер-пажи – замаршировали вдоль края плаца.

Илдвиг смотрел на их воодушевлённые лица… А ведь пажи наверняка друг с другом конкурировали, дрались… Но сейчас все как один, все слились в единый, мощный организм… Да и вся страна – это один организм!

Вот последняя полурота повернула и оказалась спинами к принцам. Но даже по этой военной осанке, по манере держаться, по чеканному шагу видно было…

– Хорошо идут, молодцы! – Илдвиг улыбнулся начальнику корпуса. Раз наследник не хочет никак комментировать парад, это должен сделать он.

Музыка била по ушам, а пажи уже разворачивались ко дворцу лицами, просто сияющими лицами… Илдвиг вгляделся в одно из них – серьёзное, но камер-паж с трудом сдерживал довольную улыбку. Даже если принц не мог с такого расстояния досмотреть, его воображение легко дорисовывало недостающие детали.

Раньше ведь он скучал на смотрах и парадах, не обращал внимание… А почему увидел это только теперь, почему только теперь задумался? Даже за свой лейб-гвардии коршаджский полк он никогда, наверное, гордости и не испытывал… Впервые это чувство посетило принца на прошлом смотре, сейчас же вернулось с удвоенной, если не с утроенной силой. И Илдвиг понял: после того как революционер чуть не убил его, принц впервые почувствовал, что является частью этой страны, по-настоящему ощутил себя племянником королевы.

Илдвиг с трудом сдерживал наворачивающиеся слёзы. Такая торжественность… Да он вдруг понял, что завидует пажам – те являются участниками этого торжества, приобщаются к чему-то большому и светлому… Вот для чего существует Лар-Кювэр! Для таких людей, для того чтобы объединять их и давать цель!

После марша Аньен проговорил стандартную напутственную речь, которую Илдвиг слышал неоднократно. Наследник по своей привычке растягивал слова, да и сам текст речи отличался невообразимой скукой, но светлые юношеские лица, в большинстве своём ещё безусые, никак не помрачнели…

– Ура! – хором грянули пажи.

Затем прибежали фотографы, и запечатлели принцев с каждой полуротой Пажеского корпуса. Вернее – пажей с принцами. Смотр закончился.

Ажурные металлические ворота снова открылись. Илдвиг держался справа и чуть позади Аньена, вслед за принцами ехали телохранители. Чувствовал себя Илдвиг немного рассеянно. Мысли бешеным смерчем вертелись у него в голове. Так же вертелся и его взгляд, мечась от наследника к стоявшему в чёрно-белой будке полицейскому-караульщику, от караульщика к лоточнику в фартуке, который торговал выпечкой посреди толпы. Лоточник отмахнулся от настойчивого покупателя, раздражённый мужчина принялся возмущаться, экспрессивно взмахивая руками.

Ворота Пажеского корпуса с лязгом закрылись.

– Стой! – Отчаянный крик, перекрывший гомон людей, заставил Илдвига повернуться в другую сторону. Мимо полицейской будки пробежал неряшливый молодой человек, бережно державший в руках чемоданчик. Из будки выскочил караульщик и бросился наперерез. Молодой человек, однако, успел резко повернуть и побежал в другую сторону. Кричавший караульщик пролетел мимо, врезавшись в женщину в красном платье и тёмной накидке. Её спутник раздражённо толкнул полицейского, так что с того слетело форменное кепи, но страж порядка, не обратив на это внимание, продолжил погоню.

В голове Илдвига пронеслось всё, о чём рассказывал ему Мэйфон… Принц понял, что находится в чемоданчике молодого человека…

– Бомбист! – закричал Илдвиг.

В поезде он уже побоялся выразить свой страх, и из-за этого погиб человек. В этот раз принц не промолчал. Аньен недоумённо взглянул на него, старательно придерживая обеспокоенную лошадь.

– Застрелить его! – воскликнул конногвардейский ротмистр. Четверо телохранителей разом поднял карабины и нацелились на стремительно приближавшегося революционера.

– Нет! – проревел Илдвиг.

«Там люди!» – хотел добавить он, потому что революционер протискивался сквозь толпу. Да и полицейский уже почти настиг его – молодой человек явно боялся раньше времени уронить чемоданчик и потому бежал не так быстро. И если конногвардейцы сейчас откроют огонь, то ранят или убьют и невинных пешеходов, и караульщика!

Однако, ничего более произнести принц не успел.

Революционер взмахнул руками – и чемоданчик взмыл в воздух. Перед глазами Илдвига вспыхнуло, в ушах громыхнуло. Лошадь взвилась на дыбы, принц попытался удержаться, вцепился в поводья, но выскользнул из седла и грохнулся на мостовую…

Воздух выбило из легких, бок пронзила боль. Вверх поднималась чёрная дымовая завеса. Взрыв? Он ранен? Или просто ушибся, когда упал с лошади?

«Проклятье, почему же я так не дружу с лошадями?» – мелькнула в голове Илдвига мысль. – «Вроде, люблю я их, а они отказываются всё время меня слушать!»

Поражаясь собственному спокойствию, он приподнялся. Рядом лежала слетевшая с головы форменная двууголка, украшенная по краю золотой нитью и пухом. Аньен пытался управиться с напуганной лошадью и одновременно встревоженно глядел на медленно рассеивающуюся дымовую завесу.

Кажется, нескольких конногвардейцев задело – кто-то из них лежал раненый, рядом с двумя испускавшими предсмертное печальное ржание лошадьми… Повсюду кровь. И опять люди жертвуют собой ради него! Илдвига замутило. Он зло сжал руку, да так, что побоялся, что кожаная перчатка лопнет. Как же мерзко, как же…

Илдвиг проморгался: революционер улепётывал, а двое оставшихся в седлах телохранителей, как и караульщик не рискнули преследовать его. Весь народ на улице, испугавшись грохнувшего взрыва, будто испарился. Лишь сзади воротный служащий Пажеского корпуса беспокойно открывал лязгающие створки.

И тут до Илдвига дошло – а лоточник-то был непростым. Лоток у него какой-то не такой был, будто бы с потайным дном, не зря принц его заприметил…

Илдвиг неосознанно потянулся к кобуре, повернулся. Недаром! Второй революционер со своим лотком уже бежал к ним… Принц разглядел, что революционер каким-то образом отцепил лоток от ремней, на котором он должен был висеть. Ещё один Охотник!

Илдвиг не сомневался, что нападавшие – именно Охотники. Он закрутил головой в поисках телохранителей, но те смотрели в другую сторону, вослед первому, убегавшему, убийце. Аньен же заметил приближающегося Охотника, но защитить себя не мог и потому просто раскрыл рот в немом удивлении. Судя по всему, целью сегодняшнего покушения был наследник, а не Илдвиг – впрочем, от осознания этого сильно легче не стало.

А революционер-лотошник уже мог бы и метать бомбу. Но Охотник хотел выполнить задание наверняка, и потому старался максимально сократить дистанцию.

Думать было некогда, сомневаться – тоже! Илдвиг мгновенно поднял револьвер и выстрелил, почти не целясь.

– А-а-а! – закричал революционер. Он упал, выронив свою ношу из рук, и как только лоток коснулся мостовой, прогремел взрыв. Огненный шар выбросил в воздух пыль и обломки брусчатки. Илдвиг отвернулся, прикрыв руками голову. Лошади испуганно заржали, судя по топоту копыт некоторые из них убежали.

Из открывшихся ворот кто-то высунулся – кажется, воротный служитель – и окликнул принцев. Илдвиг разлепил глаза. Дым постепенно рассеивался. В сторону мертвого тела принц старался не смотреть. Это было слишком… неприятно.

«Боже, я убил его! – внезапно дошло до Илдвига, и к горлу подкатил такой комок, что принцу стало трудно дышать. – Да, я хотел, чтобы у меня хватило сил, но как… как я себя чувствую теперь?»

Как? Опустошённо! Словно всего его взяли, сжали и все жизненные соки выжали, а затем бросили на жёсткую, выжженную землю под палящим солнцем. Словно он лишился всего человеческого… Не хотел бы Илдвиг видеть сейчас свою рожу в зеркале – настолько он был себе омерзителен!

«Я окунулся в грязь с головы до ног… Нет, я стрелял, не целясь, должно быть, я промахнулся, а он уронил от испуга бомбу и погиб… Но какая разница, даже если так, я всё равно убил его!»

Но что поделать, если спасти Аньена уже никто не успевал? Да, наследник – не самый достойный человек и будет не лучшим королём, но допустить, чтобы он погиб… Это было бы мерзко!

– Вы в порядке, Ваши Высочества? – тяжело дыша, осведомился ротмистр. Командир телохранителей спрыгнул с лошади.

– Мы-то в порядке, – ответил Аньен. – Доложите обстановку! Что с вашими людьми?

– В седле только двое, включая меня. Остальные… ранены, – офицер осмотрел своих боевых товарищей. Кто-то вставал, потирая ушибленные колени под блестящими чёрными ботфортами, а кто-то лежал в луже крови рядом с неподвижной лошадью.

– Возможно, будут погибшие, – добавил ротмистр, стараясь изображать невозмутимость в присутствии принца.

– А бомбисты? – поморщился Аньен.

– Один нападавший взорвал сам себя, второй… второй сбежал…

– Это были революционеры, Охотники, – Илдвиг поискал взглядом свою лошадь, но, кажется, она ускакала. Улица была почти пуста – лишь пара открытых экипажей проехала, с которых пассажиры с беспокойным интересом рассматривали место происшествия. Никого подозрительного больше Илдвиг не заметил, но это ничего не означало.

И где же полицейские филёры, которых должны были расставить по всему маршруту следования? Лишь один караульщик…

– Мне кажется, Ваши Высочества, вам следует вернуться в Пажеский корпус и переждать, – предложил ротмистр. – Мы же сообщим обо всём в полицмейстерство.

– В министерство внутренних дел. Полицмейстер сейчас там, – сообщил Илдвиг, вспомнив об утреннем разговоре с Мэйфоном.

– Мы пришлём ещё конногвардейцев, – добавил офицер.

– Покушение провалилось, вряд ли сегодня будет ещё… – поморщился Аньен.

Илдвиг сжал губы. Из-за самоуверенности этого дутого болвана серьёзно ранены и могут умереть двое конногвардейцев. Согласись Аньен усилить охрану, революционеров бы заметили и на подходе б расстреляли… И аккуратно, не задев никого из толпы!

– Не забудьте прислать медицинскую повозку. Необходимо раненым помощь оказать, – напомнил ротмистру Илдвиг. Как будто офицер сам не знал… – Это сделайте в первую очередь!

Принц подошёл и к караульщику, пытавшемуся остановить революционера, и поблагодарил его. Надо будет и денег дать, а то и награду какую. Если б полицейский не заметил революционера, оба принца были бы уже мертвы.

– Спасибо, Ваше Высочество. Это из филёрского отряда заметил, мне сигнал подал, – пояснил караульщик.

Мэйфон Антеро

Мэйфон, покуривая папиросу, в очередной раз неспеша листал отчёт Алдона Родрагена об убийстве бывшего ортезийского полицмейстера Фазая. С трудом сумел выбить этот несчастный отчет… Ведь министр внутренних дел не имел права показывать отчёты посторонним – а в деле управления полицией графства Синбульского столичный полицмейстер был именно что посторонним. Юрисдикция Мэйфона заканчивалась в полусотне километров от города, даже у остальной, менее населённой, части королевства Верхний Кювэр имелся собственный полицмейстер. И не дело Мэйфона, на самом деле, проверять чужие отчёты… Однако он очень хотел знать, связано ли убийство Фазая с покушением на Илдвига.

И Рудисин, удивительно легко простивший Мэйфона, наконец согласился отчёт предоставить. И в отчёте, по сути, ничего интересного, с содержательной точки зрения, не было – как именно убивали Фазая Мэйфон уже слышал от Дарианны и Энаццо Одэтисов, которых он полдекады назад порасспрашивал. Да и официальные газеты, судя по всему, ничего не придумывали.

Однако отчёт хранил и другие секреты: изучив его, можно было понять, насколько тщательно Родраген проводил расследование, пытался ли что-нибудь скрыть. И вот с этой точки зрения, отчёт был куда полезнее и интереснее…

Теперь Мэйфон смотрел и видел: все линии в одну точку сходятся, и точка… Именно этот человек стоял как за убийством Фазая, так и за покушением на Илдвига.

Хуже всего, сегодня тоже должны кого-то убить. И Мэйфона слушать никто не стал – смотр в Пажеском корпусе перенести сама королева отказалась. «Ваши предложения разумны, – передали её слова Мэйфону. – Однако вы не учитываете одного. Отложить мероприятие из-за угроз революционеров – это значит проявить перед ними страх и выставить Лар-Кювер слабым государством». Альдегерда также опасалась, что на свадьбу наследника никто из иностранцев королевской крови, напугавшись Охотников, просто не приедет. Хотя отец Илдвига-то никуда не денется, как миленький прибудет и все мероприятия посетит! Он своей властью обязан Альдегерде!

Мэйфон никак не мог сосредоточиться на отчете – мысли его летали где-то за пределами не только тела, но и здания министерства внутренних дел в принципе. А что, если сегодня убьют Илдвига? Или Илдвига и Аньена одновременно! Хотя, Мэйфон сделал всё возможное, чтобы обеспечить безопасность принцев. На каждом углу всех возможных маршрутов движения поставил по филёру, сумел кое-как, со скрипом, убедить Аньена от этих маршрутов не отклоняться…

– Я, что, пленник подконвойный? – возмущался тот. – Я наследник Её Величества… Разве не могу я ездить где хочу по своему городу?

– Я преданный служитель Её Величества, и я, как полицмейстер по городу Вигион, отвечаю за вашу жизнь. Впрочем, я никак не могу вам воспрепятствовать…

Мэйфон тогда намекнул Аньену, что тот, отказываясь от усиленной охраны и сворачивая с маршрута, сам будет виноват в возможной гибели. Неприятный наследник человек, слишком жёсткий, хуже того – не особо умён. Горе стране, если он станет королём. Впрочем, вне зависимости от личной неприязни, полицмейстер совершенно не желал смерти Аньена Анхена. Потому что гибель наследника точно не простят, и вылетит господин Антеро, несмотря на связи, как пробка от игристого, вылетит вон из Вигиона, а то и из страны. В тюрьму его, конечно, не посадят… Хотя, тут всё зависит от того, кто займёт место Аньена в таком случае. Если Илдвиг – замечательно… Может быть…

– Вы нашли что-нибудь стоящее? – Голос министра Рудисина вырвал Мэйфона из раздумий.

«Спасибо тебе, от крамольных мыслей отвлёк» – подумал полицмейстер, вставая при появлении начальника.

– Надеюсь, вы пока никуда не собираетесь? Побудьте здесь, – убедительно попросил его Мэйфон.

– Побуду, сколько надо, – ответил тот несколько раздражённо. – Я не идиот, и я понимаю опасность. Сейчас, когда все силы мобилизованы на защиту принцев, я остаюсь без охраны. Впрочем, охрана генерал-губернатору Ортезии не помогла… И Фазаю, кстати, тоже! – добавил министр, заглядывая через плечо Мэйфона в отчёт. – Ну так что вы обнаружили, расскажите наконец! И вы не стойте, садитесь! – Рудисин указал Мэйфону на его же стул, нашел для себя еще один, придвинул к столу и тоже сел.

– Я расспросил двух свидетелей гибели Фазая, – начал рассказывать полицмейстер. – Их слова подтверждают написанное в отчете. Убийца – врач, его задержали на месте преступления…

– Насколько я понимаю, из синбульской тюрьмы он сбежал? – прищурился Рудисин.

– Или ему дали сбежать, – мрачно посмотрел на него Мэйфон. – В тюрьме врач рассказал, что всегда, с самого начала, был Индепендентом. Три года лечил Фазая и убить решил только сейчас…

– Пришёл приказ из руководства Индепендентов, – пожал плечами Рудисин. Министр приподнял руку и щелчком пальцев подозвал к себе помощника. – Принесите воды!

– Но три года… – Мэйфон неверяще покачал головой. – Потом шприц, орудие убийства… Преступник наш не идиот… Идиот тут Родраген или, что наиболее вероятно, синбульский полицмейстер ведёт свою игру и нас обманывает.

– Сильное заявление, – Рудисин покачал головой. – Я всё же побуду адвокатом версии Родрагена. От ошибок, даже от глупых, никто не застрахован.

– Я обнаружил очень интересную вещь, господин министр, – ответил Мэйфон. – В историях с революционерами, где так или иначе фигурирует Родраген, весьма часто мы имеем дело с откровенными идиотами. Сначала – врач, которого раскрыли за пару минут. Потом, тюремная охрана в Синбуле упустила преступника. В конце концов, сам Родраген, который, расследуя покушение на принца Илдвига, случайно замёл следы…

– Вы хотите сказать, что следы он замёл не случайно? – догадался министр внутренних дел.

– Прошу прощения, господин министр, но я подозреваю, что так. Переходим к обстоятельствам побега врача… Преступник притворяется умирающим, надзиратель входит, преступник оглушает его и выбегает… Вся охрана попасть в него не может… Как на прогулку вышел доктор Варрисар!

– Но… это очень сильное заявление, – растеряно повторил Рудисин. – Каким может быть его мотив?

Убить своего «наставника» и присвоить себе его место и его славу. Родраген сумел всё обернуть так, что его имя в отрыве от имени Фазая и не упоминается… Бывший ортезийский полицмейстер почти два месяца лежит в гробу, но имя его на слуху и все знают, что покойный благоволил Алдону Родрагену и высоко отзывался о нём. В реальности, однако, Фазай о своём «ученике» не отзывался никак…

Но Мэйфон эти мысли не озвучил, взамен сказал:

– Это гипотеза… Я пока не знаю… Нет, я, скорее бы, подумал, что Родраген профнепригоден. Моя фантазия может нас не туда завести.

Зря он министру выложил свои соображения. Пускай бы делал выводы сам. Пускай Рудисин сам бы заявил себе: «А, кажется-то Родраген всё и организовал…»

«Эх, Мэйфон! Вот увлечёшься чем-то, начнёшь рассказывать и перестанешь соображать, что говоришь… Как бы это потом не аукнулось… Надо перевести разговор в другое русло, чтобы Рудисин даже и забыл о том, что я Родрагена подозреваю в организации двух убийств…»

В организации! Индепенденты взяли на себя ответственность за смерть Фазая… Они, конечно, могли и приврать. Скорее всего, так и есть, а ряженый Охранитель, напавший на Илдвига – ещё один прислужник Родрагена. Или Харизар и доктор Варрисар вообще являются одним человеком.

Так кто же Родраген? Беспринципный карьерист и интриган – скорее всего. Но исполнители? Его люди? Или же он сговорился с настоящими революционерами и использует их, отдавая на откуп грязную работу, а сам загребает жар их руками. Впрочем, второй вариант маловероятен… Союз государственного чиновника и революционера ненадёжен. Тот же врач, будь он реальным революционером, мог попытаться убить не только Фазая, но и самого Родрагена…

– Идиот или… интриган, на чьей совести смерть героя страны и покушение на принца? – поморщился Рудисин. – Конечно, если бы у вас были доказательства…

– Пока их, к сожалению, нет. Да и я занимаюсь вопросами Вигиона, в основном… – Мэйфон всё ещё искал отходные пути. Нет, нельзя было делиться своими подозрениями с министром. Сначала – добыть существенные доказательства, более надёжные, чем умозаключения, потом – прийти и предоставить эти доказательства начальнику. Тогда тот поверит.

Положение спас подбежавший служащий министерства, за ним следовал человек в форме конногвардейского ротмистра. Офицер отсалютовал.

– Ваше превосходительство, ваше высокородие, на Их Высочества произошло покушение… – тяжело дыша, сообщил он.

– Они живы? – выкрикнул Мэйфон, вставая, бросив на стол отчёт.

– Принцы целы, ваше высокородие. Однако, тяжело ранены трое конногвардейцев, легко ранен один… Нападающих было двое, одного убили, другой сумел сбежать…

– Раненых доставили в больницу? – спросил Мэфон, вставая из-за стола.

– Тяжело раненые сейчас в медицинском отделении Пажеского корпуса, у них прекрасные врачи! – отрапортовал ротмистр. – Их Высочества сейчас ждут там же… То есть, у здания корпуса, не в медицинском отделении. Покушение произошло уже после смотра, когда Их Высочества собирались уходить.

Самое опасное место, подумал Мэйфон. Какими бы маршрутами ни ехали принцы, войдут на территорию корпуса они именно там. Полицмейстер поставил туда сразу трёх филёров, плюс имелась будка караульщика. Если бы ему позволили, Мэйфон б вообще перекрыл часть улицы у ворот.

– Я выезжаю на место, господин министр, – сказал он Рудисину.

– Пожалуй, я поеду с вами. Всё же на принцев покушение, надо посетить… – поморщился тот, тоже вставая. – И не надо на меня так смотреть. Революционеры не всезнающи.

– Понимаете, даже в этом здании могут находиться их шпионы, – понизив голос, предупредил Мэйфон. – Как и в полицмейстерстве, кстати.

– Да бросьте! Вы думаете, этих революционеров… сколько их? Сотни, тысячи? Да их и десятка тысяч нет во всей стране, и большинство – болтливые молодые люди, в мечтах лишь, подчёркиваю, в мечтах свергающие власть. Охотников самих – около десятка. Без тысяч! Они не всезнающи и не вездесущи.

– Вы правы, – вздохнул Мэйфон. – Впрочем, есть ощущение у меня, что для выполнения задачи, которую они себе поставили, парой десятков человек не обойдёшься.

В экипаже без опознавательных знаков – Мэйфон настоял – полицмейстер и министр внутренних дел добрались до места происшествия. Всех раненых, действительно, уже увезли.

За закрытыми воротами Пажеского корпуса стоял, нервно поглядывая в их сторону, Илдвиг. По сигналу министра внутренних дел створки открыли.

– Ты в порядке? – осведомился Мэйфон, отведя принца в сторону.

– Я в порядке, – мрачно сказал тот. – Вообще, если бы не филёр и караульщик, нас бы убили. Людей полным-полно… Ходят, гуляют…

– Погода хорошая, – пояснил Мэйфон. – Филёр, говоришь? Я вообще-то троих филёров сюда поставил, притом ни один из них не знал о присутствии двух других! На всякий случай…

– Революционеры тоже под обычных людей маскировались! – поморщился Илдвиг. – Твои филёры могли их за своих… коллег принять… Запутал ты их.

– Неловко вышло. – Мэйфон быстро поменял тему. – Сейчас прибудут люди из сыскного отдела, будут записывать показания. Не помнишь, как выглядели революционеры?

Полицмейстер посмотрел на останки одного из Охотников, погибшего, как рассказал конногвардейский ротмистр, от устроенного им же взрыва.

– Как выглядел сбежавший революционер, – поправился Мэйфон.

Илдвиг пожал плечами.

– Молодой и немного неряшливый… Знаешь, меня очень беспокоил чемоданчик в его руках, и я не смотрел ему в лицо. А второго я запомнил… Я в него выстрелил. Не знаю, попал ли, или он, испугавшись, сам выронил бомбу.

Мэйфон ещё раз глянул на остатки. Нет, ну можно, конечно, покопаться в них и если найти пулю – значит, принц попал.

– Я вижу, тебе сейчас тяжело.

– Из-за того, что я убил… Или не сам, но послужил причиной смерти, – сказал Илдвиг. – Но ведь он хотел убить меня! Я не должен чувствовать себя… таким грязным и… У тебя есть папироса?

– Ты же не куришь обычно, – нахмурился Мэйфон.

– Сейчас не обычное время. Мне кажется, я… Я должен больше жалеть людей, которые из-за меня погибли или были ранены… Ведь один из конногвардейцев уже умер, ещё двое в тяжёлом состоянии… А я жалею этих фанатиков, глупцов.

– Конногвардеец погиб не из-за тебя, а исполняя служебный долг, – возразил полицмейстер. – Виноват в их смерти революционер, их убивший. И нам надо его найти…

У Мэйфона уже зародились в голове кое-какие мыслишки. Он пришёл к выводу, что бомбы революционеры изготавливали где-то в Вигионе. Вряд ли их завозили издалека – дело это бессмысленное и рискованное: судя по характеру покушения – бросок бомбы и взрыв от удара – использовался опасный для транспортировки нитроглицерин. Стоит поезду с ним сильно подскочить на стрелке, и вагон может взлететь на воздух.

Бомбы изготавливались в столице, и Мэйфон придумал как найти человека, который ими занимался.

Вечером столичного полицмейстера вызвала на ковёр сама королева, и сообщение об этом должно было застать Мэйфона врасплох. Не застало – он подозревал о последствиях покушения на наследника. Илдвигу он о своих подозрениях не говорил, а, когда за полицмейстером пришёл человек Рудисина, принц уже уехал к своей дорогой Джили. Илдвиг совсем на этой куртизанке помешался… Вот, лучше бы к Дарианне Одэтис пригляделся…

Внезапно Мэйфон понял, что не хочет, чтобы его друг приглядывался к Дарианне…

Альдегерда принимала полицмейстера и министра внутренних дел в кабинете, обклеенном светло-зелёными шелковыми обоями и обставленном дубовыми книжными шкафами. Королева сидела за столом из чёрного дерева, а рядом стоял Аньен Анхен в военной форме, взглядом он мог бы пробурить в Мэйфоне дырку. Полицмейстер сразу смекнул: сейчас будет использоваться стандартная техника допроса. Один допросчик кричит и угрожает, второй говорит вкрадчиво и даже ласково, как бы не желая зла допрашиваемому.

– Я говорил и вам, тётя, и вам, уважаемый Рудисин, что этот человек не готов занимать столь важную должность! – с запалом произнёс Аньен, заложив руки за спину.

«Родраген справился бы лучше? Угробил бы тебя, как Фазая и как пытался угробить Илдвига!»

Мэйфон благоразумно промолчал. Хотя, одному Ир-Шаддаю известно, сколько он ещё сможет сносить дурь наследного принца.

– Ваше Высочество, – попытался вступиться за Мэйфона Рудисин.

– Именно так, я говорил! – перебил его Аньен Анхен. – Что мы имеем? Меня едва не убили… Все эти филёры, охрана, слежка… Ничего из этого не помогло…

Какой… наглец! Сам же кричит сначала, что это его город, что ему ничего не угрожает, теперь обвиняет в недостаточной охране… И попробуй ему, наследнику, на это укажи!

– Что бы помогло, по-твоему мнению? – своим низким хрипловатым голосом осведомилась Альдегерда.

– Разгромить революционеров. Отыскать их и всех переловить. Мы защищаемся, хотя борьба идёт на нашей территории. Надо перейти в атаку…

Проще сказать, чем сделать. Впрочем, у Аньена почти никакой службы и никаких задач нет, вот он и фантазирует… А фантазии его – подчас глупые – придётся реализовывать другим.

– Да, борьба идёт на нашей территории. Но стоит понимать, что это и территория наших врагов тоже, они здесь живут, – заметила королева. – Полицмейстер! Не стоит вам радоваться раньше времени, никто вас с поста не снимет. Вы нам нужны.

Аньен покривился, однако перечить тёте не стал.

– Благодарю, Ваше Величество. Большая честь служить на столь ответственном посту, – поклонился Мэйфон. – К сожалению, сегодняшнее покушение мы предотвратить не смогли… К счастью, оно не удалось.

Но его бы и не случилось сегодня, и Охотники кусали бы локти, если бы перенесли смотр Пажеского корпуса. Но нельзя же страх показывать, нельзя, говорила королева.

Права она была! Ведь для революционеров существует два приемлемых варианта: успешное покушение и покушение, которое не состоялось по той причине, что представители власти попрятались по домам. В обоих случаях Охотники выигрывают, хоть и сумма выигрыша разная. А вот не побояться и избежать смерти… Но это ведь опасно и трудно – играть со смертью.

– Когда революционеры назначили следующее покушение? – поинтересовалась Альдегерда.

– В их газете значится двадцать четвёртое число этого месяца, – сказал Мэйфон. – Тем не менее, в ближайшее время они могут попытаться…

Он посмотрел на Аньена, да так, что тот невольно втянул голову в плечи.

– Попытаться убить вас, Ваше Высочество.

– Послезавтра я уезжаю в Сигневерд, – нахмурился тот. – Там они меня не достанут.

– А когда ты вернёшься, они уже будут разгромлены, – закончила за него Альдегерда. – Мэйфон, вы должны расправиться с этими…

– Охотниками, Ваше Величество, – подсказал он.

– Да-да, с Охотниками. В идеале вы должны расправиться с ними до следующего покушения. В крайнем случае – до возвращения моего наследника, до десятых чисел следующего месяца. Чем раньше, конечно, тем лучше. Потому что, если у нас тут будут постоянно убивать – или пытаться убить – представителей власти, элиты Сигневерда вряд ли захотят нас посещать. Между тем вторая половина нынешнего Сезона должна стать… особой… Прологом нового этапа международной политики…

Она помрачнела.

– Если Карнберг не начнёт действовать. Но королём Айсплом мы не управляем, а справиться с Охотниками в наших силах, да ведь?

– Так точно, Ваше Величество.

– Как продвигается расследование? – поинтересовалась Альдегерда.

– Так как никто из опрошенных, – с Аньеном Мэйфон не общался, – не смог составить такого словесного портрета сбежавшего революционера, который смог бы помочь его выловить, я решил подойти к делу с другой стороны. Кто-то снабжает революционеров взрывчаткой. Скорее всего, этот человек – студент технологического направления… Я отправил сотрудников сыскного отдела расспрашивать университетских ректоров и преподавателей. Вдруг кто-то из их учеников проявляет… подозрительный интерес к работе с взрывчатыми веществами. Скорее всего, один из этих студентов и контактирует с Охотниками… Так мы можем выйти на группировку революционеров.

– Что ж… – Альдегерда взяла со стола колокольчик и позвонила. В кабинет вошли не лакеи, а двое государственных мужей. Одного Мэйфон знал в лицо – Дарбен Ваахен, великий камергер, глава королевской канцелярии и шеф Охранителей.

– Вот и вы! – воскликнула королева. – Ваахен, вы с полицмейстером должны работать вместе, чтобы побыстрее покончить с этим делом.

– Конечно, Ваше Величество. Господин полицмейстер, это Риббос Хааркен, мой второй заместитель по делам о тайных обществах.

«Хааркен, Ваахен… Гранские фамилии» – подумал Мэйфон. – «У них там что, семейное дело в Службе Охранения Общественного Спокойствия?»

– Приятно познакомиться! – Полицмейстер протянул руку, и Охранитель, с лёгким поклоном пожал её.

– Мэйфон… Я вас больше не задерживаю! – Королева широко и – как ему показалось немного зловеще – улыбнулась, снова взяла со стола колокольчик и позвонила. Теперь появился уже лакей, и Альдегерда велела ему проводить Мэйфона и Хааркена.

Оба, отсалютовав королеве и своим начальникам, вышли вслед за лакеем из кабинета. Тот медленно повёл их сквозь анфиладу залов. Не обращая внимания на изысканные интерьеры, Мэйфон попытался разговорить нового союзника.

– Какого рода тайными обществами вы занимаетесь?

– Вы наверняка знаете, что за вредными религиозными сообществами, вероучениями и культами следит церковный отдел. А моё ведомство занимается незаконными политическими кружками и образованиями, господин полицмейстер, – ответил Охранитель. – К сожалению, их в нашей стране развелось полным-полно… Сотрудников нам не хватает, тайных агентов тоже…

– Закрываете подпольные типографии?

– Закрываем, – кивнул Хааркен. – Работая вместе с цензурным отделом.

– Но основная ваша задача – разоблачение тайных обществ?

– Да. Ведь именно там зарождается заговор и желание бунтовать, желание устроить революцию, – пояснил Охранитель. – Вы боретесь с сорняками, мы – с их семенами.

Не очень-то они хорошо борются, раз семена прорастают… Впрочем, полиция и сама не всегда справляется… Особенно сейчас.

– Полиция тоже занимается семенами и ростками, если вы желаете и дальше использовать ботаническую терминологию, – с легкой улыбкой заметил Мэйфон.

– В любом случае, наше ведомство на этом специализируется.

– Собаку съели, – кивнул полицмейстер.

Охранитель не понял, и Мэйфон продолжил.

– Большая беда, что значительная часть незаконных тайных обществ безобидна. Они никогда не перейдут к прямой борьбе с властями, – сказал он.

– Прошу прощения, вы считаете, что не следует вести за ними наблюдение?

– Наблюдение вести следует, чтобы накрыть тех немногих, кто от разговоров переходит к покушениям. Не следует карать за разговоры. Болтают все и в любых странах.

– Болтают все, ваше высокородие, но не на всех доносят. Зато другим неповадно станет даже болтать. Бояться будут.

Мэйфон разочарованно закивал. Попробуй этого Охранителя убедить тут без прямого воздействия на мозги… Раньше хотя бы студенты, за бокальчиком говорившие о революции, могли отделаться лишь испугом… Теперь – в особенности после разгрома Ортезийского заговора – если ты просто рассуждаешь о преимуществах республиканского строя перед монархическим, то рискуешь попасть под суд, и в Вигионе или Ортезии, по крайней мере, этот суд вряд ли тебя оправдает.

– Должна быть и другая тактика. Есть люди, которым не нравится, когда на них давят.

– Тут-то вы их и хватаете, Охотников там и Индепендентов, – с азартом заявил Охранитель.

– Нужно найти золотую середину, я понимаю…

У парадного крыльца полицмейстер и Охранитель расстались.

– Рано или поздно неуловимые Охотники попадутся, – пообещал собеседнику Мэйфон.