2625 год, 3-е число Месяца Цветов.

Вигион, столица королевства Верхний Кювэр и объединённого королевства Лар-Кювэр.

Дарианна Одэтис

Первая партия танцев завершилась новым вальсом «Зимнее Беллуно», и Дарианна, кружась в паре с Вирнисом Фелираном, представляла себя где-то рядом с Эрминкталью, в горах, на краю обрыва … Вокруг неприступные скалистые горы, тёмно-зелёные и голубоватые пирамидальные ели, земля припорошена снегом, а небо такое голубое и ясное – только вокруг одной из вершин сгруппировались облака…

После неприятного происшествия, когда она по глупости своей сбежала с игрового танца, прошло уже немало времени, и Дарианна чувствовала себя намного лучше, хотя обида на Бернана – да и на Энаццо – никуда не делась. Мать, кстати, её поняла, пусть никакого путного совета дать и не сумела.

Танцы ненадолго приостановились, но музыка продолжала играть, а несколько пар в упоении кружилось по полупустому залу. Большинство гостей отправились за закусками, в гостиную или в специальный карточный зал – и такой у Дэрши имелся.

Лиомелина и принц-регент Сельтин, закончив танец, теперь признавались друг другу в любви к Белым Горам, Энаццо о чём-то говорил с Эрроном Дэрши – оба смеялись.

Дарианна решила, что ей надо от бесконечных танцев отдохнуть, а то ноги отвалятся! Поправив для начала в специальном помещении выпавшие из причёски пряди, сняв перчатки и размяв несколько вспотевшие пальцы, она поспешила вслед за карточными игроками. Возможно, получится принца обыграть – вот весело-то будет!

Завидев её, Бернан Варидэн, тоже собравшийся играть, тотчас же развернулся и направился к выходу. Дарианна опешила – он теперь решил отплатить ей её же монетой? Молодой человек, однако, на полушаге остановился и обосновал своё поведение.

– Не играйте с ней, Ир-Шаддаем молю! – воскликнул он. – Если бы мы играли с ней на большие суммы, я бы разорился!

По комнате прокатилось несколько смешков.

– Ну, я-то вряд ли разорюсь, – снисходительно посмотрев на Бернана, объявил предприниматель Фелиран.

– Разоритесь! – ответил тот и исчез из комнаты.

– А я попробую! – внезапно предложил полицмейстер. Дарианна и не заметила, что Мэйфон Антеро находился в этой комнате. Прятаться умеет… А вот его друг-принц отсутствовал. Что же, карты не любит?

– Во что мы играть изволим? – голосом бывалого игрока осведомился он.

Эррон Дэрши уселся за карточный стол, покрытый зелёным сукном.

– Не ожидал, что вы такой азартный, полицмейстер.

– А я не азартный, я предпочитаю игры интеллектуальные. Случаю я не доверяю… Как говорится, случай слеп. А у меня хотя бы глаза есть.

– В бассак, тогда? – предложил Дэрши.

– Давайте в парный, – широко улыбнулся Мэйфон. – Дарианна… Одэтис…

Дарианна согласно кивнула. Конечно, если она будет играть вдвоём с Энаццо, то наверняка победит… Если же с другим человеком, то могут возникнуть сложности в коммуникации…

– Господа, кто желает присоединиться? – призывно оглядел комнату Мэйфон. Вперёд вышел Риббос Ваэрдэтси – видимо, нашёл в полицмейстере родственную душу. Впрочем, как казалось Дарианне, несмотря на схожие политические воззрения, людьми они были совершенно разными и вряд ли бы друг с другом поладили.

Хотя тут ещё вопрос – какие политические воззрения у Мэйфона. В конце концов, Вабон Феркансер боролся с революцией по приказу правительства, несмотря на свои симпатии к восставшим.

Дарианна скривилась. Нет-нет, она поставит этого полицмейстера на место, и сделает это сама. Тот смотрел на неё с заметным интересом.

– Я… слышал, вы были в том вагоне, где убили Гарола Фазая? – шепнул он, садясь рядом с ней за карточный стол.

– Была… – она не сразу поняла, о чём её спрашивают и машинально ответила.

– Уважаемый, мне кажется, сейчас не время для допроса, – встрял Эррон, делая шаг в сторону Мэйфона. – Моя жена мне посоветовала относиться к вам как к гостю. Вот и ведите себя, как гость, а не как представитель… закона, – скрипнув зубами, добавил граф.

– А вы сами играть не желаете? – обернув голову назад и посмотрев на хозяина дома снизу вверх, поинтересовался Мэйфон.

– Пока нет. А там посмотрим, как карты лягут.

Полицмейстер больше не стал спрашивать об убийстве Гарола Фазая. Что же, он из-за этого явился на бал, чтобы у неё и Энаццо какие-то подробности выведать? Но убийцу поймали, разве нет?

– Для того, чтобы игра была честной, – предложила Дарианна, отбрасывая мысли об убийстве в поезде и чувствуя, как тело наполняется уверенностью. – Я готова тоже сыграть в паре с незнакомцем.

Энаццо промолчал – видимо, решил, что сейчас лучше ничего не говорить. Либо тоже обиделся на неё. Полицмейстер задумчиво провёл рукой по подбородку.

– Дарианна, – заявил, садясь слева от неё, Риббос Ваэрдэтси. – Вы, прошу прощения, как мне кажется, немного переоцениваете свои способности. Рядом с вами сидят не дураки.

– Кстати, очень странно, что молодая девушка танцам предпочитает зелёное поле, – вставил Мэйфон.

– Я не предпочитаю. Просто ноги уже устали. А лучший отдых – это смена деятельности. Настало время нагрузить мозги, – лучезарно улыбаясь, ответила она.

«Интересно, нагружу ли я мозги, играя с вами?» – подумалось ей.

– Сыграйте всё-таки в паре с братом, – сказал Риббос Ваэрдэтси.

– Ну ладно, – согласилась она. Потом можно и поменять партнёра, если игра будет идти удачно… А так есть, конечно, и вероятность проиграь. Нехорошо тогда выйдет…

Джориен Феркансер заглянул в тёмную карточную комнату, в руках он держал гитару.

– Хороший у вас, Эррон Дэрши, инструмент… Дарианна, вы не против, если я спою? Как вы и хотели…

– Солдатская песенка?

– Нет-нет, наша, пажеская!

– Спойте-спойте, – милостиво ответила она.

– Да-да, пойте, – поддакнул Эррон Дэрши. – Очень интересно, что сейчас в моём родном пажеском поют! Так, надо позвать лакея для раздачи…

Джориен присел на тёмно-зелёный стул у окна и, закинув ногу на ногу, прошёлся пальцами по струнам. Гитара издала непонятное треньканье.

– Надеюсь, ничего крамольного, – хищно улыбнулся полицмейстер.

– Ничего крамольного, просто весёленькая песня, – ответил Джориен. – Хотя, это зависит от того, с какой стороны посмотреть… Кто-то и юмор принимает за крамолу, уж извините – не в пику вам, уважаемый полицмейстер, говорю.

– В пику полковнику Гатторису? – спросил Мэйфон Антеро.

Энаццо, садившийся напротив Дарианны, услышав это имя, непроизвольно скривился. Ах, да, Ракций Гатторис. Они с Лиомелиной постоянно его упоминали, в их речах это имя было синонимом всего самого плохого.

Интересно, что он сделал такого?

– Пойте, – милостиво разрешил Джориену полицмейстер.

«Здравствуйте, девушки, здравствуйте, милые, – Джориен играл хорошо, но пел не очень. – Летние манёвры у пажей начались…»

Мэйфон Антеро с трудом, по всей видимости, сдерживал смех. Дарианна обнаружила, что его совершенно обыкновенное лицо просто преображается, когда он улыбается. Становится каким-то тёплым и умным.

Принц Илдвиг тоже заглянул – видимо, из соседней комнаты услышал музыку и пение. В бальной зале снова грянул вальс – появились желающие. Немного разочарованно, Джориен свернул свою песню.

«Буль-буль-буль-бутылочка казённого вина!» – закончил он и, встав, положил гитару на стул.

– Неплохо-неплохо! – зааплодировала Дарианна. Ей хотелось сказать сначала «Потрясающе», но она почему-то не нашла в себе силы и желания.

– Исполнение, действительно, неплохое, – согласился Мэйфон Антеро. – И настроение вы всем нам подняли, подпоручик! Но давайте уже сыграем, у меня руки чешутся!

«Так перчатки снимите и, может, перестанут» – хотела предложить Дарианна, но полицмейстер уже их успел снять.

Энаццо сел напротив Дарианны, подмигнул ей и поддерживающе улыбнулся. Ссейчас обида на него у неё пропала, да и волнения она не чувствовала только уверенность.

– Что ж, объявляю игру открытой… – сказал Дэрши. По его сигналу лакей подошёл и стал раздавать карты.

Начинать торговлю должна была Дарианна.

– Одна пика, – объявила она с места в карьер, сообщая брату о своей сильной масти. Король, королева, священник и восьмёрка пик… Неплохо… Остальные масти выглядели куда скромнее, но Дарианна надеялась, что брат сумеет их подстраховать.

– Пас, – буркнул сидящий слева от неё Ваэрдэтси, почти не смотря в карты.

– Два меча, – ответил Энаццо. Его голос был ровен, но в прищуре глаз мелькнула знакомая Дарианне искорка – брат чувствовал, что у них на руках неплохой шанс. Сильные мечи…

Что предпримет Мэйфон? Он же такой… умный игрок… И наверняка догадался, какой масти предостаточно у Одэтисов.

– Пас, – легко сказал полицмейстер, листая карты пальцами безо всякого интереса, будто ему было всё равно, какая у него рука.

Контракт – четыре пики. Дарианна почувствовала, как в животе приятно сжалось от предвкушения.

Мэйфон бросил на стол десятку луков. Карта легла на зелёное сукно мягким, почти бесшумным шлепком.

– Вскрываюсь, – сохраняя расслабленное выражение лица, сказал Энаццо. Брат разложил свои карты веером.

Полицмейстер прокосил сразу. Дарианна выложила четвёрку луков, Ваэрдэтси отдал единицу – и священник луков Энаццо забрал взятку без борьбы.

Дарианна торжества никакого не почувствовала и восприняла выигрыш взятки как должное.

Игра продолжилась. Следующие две взятки тоже получили Дарианна с братом. Тут-то Мэйфон и нахмурился. Перед каждым ходом он долго думал, рассматривая свои карты, и это казалось опасным знаком. Ваэрдэтси, наоборот, резал ходы коротко, будто хотел поскорее закончить розыгрыш.

А игра продолжалась. К середине партии лицо полицмейстера потемнело: его остроты куда-то исчезли. Отец Ксардии выглядел так, будто ему хочется сбежать из-за стола. И чего же это они так взволнованы! Всего лишь первый раунд, а уже…

Дарианна задумчиво перебирала карты.

«Одна взятка по мечам уже точно ушла… Четыре меча – у меня. Три – у Энаццо. Значит, мечей у кого-то вообще нет. Если пойдём мечами – рискуем. Их козырь моментально вырвет взятку из наших рук».

Мэйфон закашлялся, видимо, предвкушая собственное поражение. Хотя, да, то только первый раунд…

Лиомелина Одэтис

Лиомелина стояла у стены и думала о своём, иногда поглядывая на карточный стол. Нет, никакой ревности к Дарианне она не испытывала! Нет, конечно! Энаццо сбежал с танца ради сестры – а Лиомелину не предупредил, отчего она смотрелась дурой, а то и хуже – брошенной женой! Сам Энаццо, правда, выглядел не лучше…

Зашла Алдань с отцом – она о чём-то горячо спорила с Эрроном, а Энфраут Киршаван лишь слушал и улыбался, притом глупо.

– Да, в Клубе Реформ действительно нет женщин… Но, кстати, в Женское Общество, основанном твоей подругой Лимой, не брали мужчин… Это одно и тоже! – заявил Эррон.

– Женское Общество на то и женское, что там нет мужчин, – заметила ему Лиомелина.

– А, ты здесь! – Эррон повернул руку ладонью вверх и протянул в её сторону. – Но твой ответ меня не устраивает. Простая софистика.

– Вечно ты со своими заумными словами, – вставил Энфраут.

– Может быть, Лима таких не знает, – широко ухмыльнулся Эррон.

Нет, его жена, что ли, заразила? Это Диарни всячески искала возможности Лиомелину уколоть. К счастью, бывшая подруга куда-то исчезла.

– Эррон, это не софистика, – ответила Лиомелина, отдавая пустой бокал лакею с подносом. – Женское Общество было посвящено женским проблемам, а Клуб Реформ позиционирует себя, как общество сторонников прогресса. Или женщины, по-твоему, тормозят прогресс?

– Мужчины, по-твоему, не могут помочь в решении женских проблем? – парировал Эррон.

Нет, его так просто не переспоришь… Он на таких обсуждениях собаку, что называется, съел.

– Могут, – терпеливо ответила Лиомелина. – Но, понимаешь, иногда женщинам важно побыть… скажем, в обществе других женщин. И о многих проблемах им при мужчинах говорить неловко.

– Прогрессивное место, а женщин не пускают. Нехорошо, господин Дэрши! – поддержала её Алдань.

– Понимаете, подруги мои, клуб этот, как и всякий – в первую очередь, клуб… А реформ – это во вторую очередь. Многие мужья чувствует потребность отдохнуть от жён и от семьи вообще, и для того в клуб и приходят, – закрыл разговор Эррон. – Смотрите! Кажется, этот раунд снова за Энаццо и Дари…

Три раунда подряд закончились победами Энаццо и Дарианны. Риббос Ваэрдэтси обливался потом и вытирал платком лоб, жаловался, что не идёт карта, а полицмейстер раздражённо шипел. Появилась свекровь и, подмигнув Лиомелине, хихикнула.

– Может, мне тоже вступить в игру? Давненько я не держала в руках карт, но, вероятно, ещё не все начисто забыла…

Энаццо встал из-за стола, пригладив одним движением рук брюки.

– Я думаю, это уже становится нечестным, – сообщил он.

Конечно! Риббос Ваэрдэтси играет не слишком хорошо, а в прошлом раунде Мэйфон ещё и стал болваном, и ходы определял именно отец Ксардии… Дарианна с Энаццо, наоборот, прекрасно коммуницируют друг с другом. Всё уже наработано.

– Алдань, не хотите присоединиться на моей стороне? – позвала подругу Дарианна, но та в картах была слаба и отказалась.

– Вы, граф? – прищурился полицмейстер.

– У меня есть, что проигрывать, и потому играть неинтересно, – попытался отшутиться Эррон.

– Можете поставить ценную картину… – предложил Мэйфон Антеро. Он предполагал, что, если разделит Дарианну и Энаццо, у него появится шанс. И, конечно, из этих двоих он считал умнее именно Энаццо. Полицмейстер явно недооценивал женщин.

– Спой, Эррон, не стыдись, – насмешливо подбодрила его Лиомелина. – То есть, сыграй.

– А ты не боишься без жилья остаться? Вдруг я дом проиграю?

– Я Дарианне доверяю, – заявила Лиомелина, желая уязвить его. Нет, сам Эррон, конечно, не считал женщин хуже мужчин. Но он и не придавал серьёзного значения вопросам женских прав. Его интересовало другое… А то, что в Эссении той же голосуют только мужчины, друга слабо волновало.

– Что ж ты Эррона так, – потирая руки, подошёл к ней Энаццо. – Впрочем, Дарианна действительно очень талантлива. Порой мне кажется, что я, как минимум, в два раза глупее.

Лиомелина взяла его за руку и чуть притянула к себе.

– Могу тебя утешить: Дарианна умнее и меня тоже. Да почему тоже? И ты умнее меня! Если смотреть на математические способности.

Она хмыкнула.

– Об остальном судить не берусь.

– Что, полицмейстеру нос утёрли? – вставила наконец своё слово Пальдия Одэтис.

– Я бы сказал, ему категорически не везло. И с раздачей, и с партнёром… Впрочем, Эррон не слишком хорош в игре.

– По нему не скажешь, – заметила мать Энаццо. – Он ведь политикой занимается… Должен уметь ходы врагов просчитывать…

«Политикой!» – рассмеялась про себя Лиомелина. Болтологией он занимается. Впрочем, и она сама недалеко ушла. Но у неё-то возможностей в жизни намного меньше было.

В этот раз ходом игры завладел Мэйфон. Эррон играл уж точно лучше отца Ксардии, но сигналы от Дарианны понимать наотрез отказывался. В итоге Мэйфон сумел-таки выиграть контракт и придвинул к себе стопку фишек. Однако, торжествующего выражения на лице полицмейстера – в отличие от Ваэрдэтси, который разве что в пляс не пустился, – не наблюдалось.

Мэйфон-то, конечно, планировал всё по-другому. Начать выигрывать сразу. Наверняка, азартно потирая руки перед игрой, представлял себе, как оставит Дарианну в проигрыше и будет смотреть на нее с рыцарским сочувствием к ее женственности и беспомощности… Со снисходительностью к женским мозгам.

Но Дари-то доказала ему! Эх, жаль, она всё же математикой не занялась… Но тут уж её выбор…

– Знаешь, какая у Дари выдержка! – сказала она Энаццо, тронув его за лацкан фрака. – Я в восхищении! Вон Мэйфон едва ли вслух не ругается… А они ещё говорят, что женщины эмоциональные, а мужчины рассудительные!

Пальдия Одэтис не была совсем уж эмансиписткой, но Лиомелину здесь искренне поддержала.

– Лима, самое смешное вот в чём: мужчинам с большей вероятностью проявление злости и агрессии простят, чем нам! Эмоции! А вот плакать мужчинам нельзя. Только разве что перед последним боем, – заметила она.

– Ерунда всё это… Глупые стереотипы. Но большинство людей и мыслят стереотипами… – сказал Энаццо.

Лиомелина повернулась к незанавешенному окну, за которым чернела бездна ночного города, и горели звёзды. Особенно выделялась одна – ярко-красная грозная комета, будто предвещавшая беду…

Энаццо и Пальдия смотрели туда же.

– Знаешь, Лима, я в предсказания никогда не верил… – проговорил муж, – Будущее знать невозможно. Как говорил физик Анисьет: «Будущее системы можно вычислить, зная информацию обо всех составляющих системы…» А в этом мире никто не может знать всё обо всех частицах во вселенной…

– Ты тоже о комете думаешь? – спросила она.

– Да-да. Небесные явления во многих культурах несут в себе информацию о будущем. Я не верю в это, но мне как-то… неприятно смотреть на эту комету… Я бы сказал, боязно. Страшно, в общем-то…

Лиомелина согласно кивнула и отвернулась от окна.

– Это тоже общество в нас вложило. Даже умным людям тяжело отказаться от навязываемых верований и стереотипов.

– Дарианна, ты слишком хорошо играешь! – послышался притворный упрёк Эррона. – Давай не будем наседать на нашего полицмейстера. У него и так работа нервная. А сюда он развеяться пришёл…

– Нервная, граф, нервная, – согласился Мэйфон, кидая шестёрку башен. – Мне революционеры недавно угрозы послали в газетёнке одной. Может, вы видели. Убить семь человек обещали.

– Надеюсь, вас в этом списке не было… – ответил Эррон.

– Не хотите в буфет? – спросила их Пальдия.

– Я – нет, – отказалась Лиомелина. – Пойду развеюсь, может потанцую, пока зал пустой. Энаццо, не хочешь?

– Дарианна обидится…

– С неё не убудет, что за глупости! – нахмурилась Пальдия.

Между тем медленно, но верно начало светать – люди готовились танцевать завершающие танцы. Лиомелина стояла у стены, думая непонятно о чём… Обо всём… Бернан Варидэн что-то мозолил ей глаза, ходил неподалёку туда-сюда… А Дарианна пошла танцевать с Мэйфоном, не отказалась от приглашения…

Что же, тот воспылал к ней чувствами после нескольких обидных проигрышей… А как она его обошла – Лиомелина даже пожалела, что находилась в этот момент в бальной зале – когда Мэйфон вот-вот уж собрался победить. И Ваэрдэтси к тому моменту сбежал, и на стороне полицмейстера уселся Фелиран, неплохой игрок… И карты у Дарианны слабые, да и у Эррона так себе…

Лиомелина нашла взглядом Ксардию – та выглядела очень счастливо, танцуя с Сельтином. Правитель Гриджона – вообще странный человек. Одевается довольно элегантно, манеры его – мечта почти любой девушки, выглядит спокойным… Аристократ, да что там, принц-регент, пусть и не суверенный король, и, при этом, республиканец… Женат на сестре Илдвига – вот она, с братом кружится…

Ксардия… Да, очевидно, родители в неё все свои деньги вкладывают. Платье её явно новое… Видимо, Ваэрдэтси всё же любят дочь, пусть и по-своему…

Это на Малайне довольно неброский наряд, может, и перешитый из старого платья. Надо всегда соответствовать модным тенденциям, нравятся они или нет. Лиомелина к последней моде относилась неоднозначно: с одной стороны, красиво, а с другой – всё неудобнее и неудобнее. Встречались и те женщины, которым турнюры не нравились из эстетических соображений – но и они, скрипя зубами, носили модные платья. Приходилось. Не повезло, мир моды жесток, а светское общество ещё более жестоко. Впрочем, лучше уж незаметная жестокость общества, чем явная и кровавая жестокость войны…

Лиомелина снова посмотрела на Ксардию. Не самые оптимистичные мысли зародились у неё в голове. Выдадут отрезийку, выдадут за богатого промышленника… И не поинтересуются её мнением. Как Арвитта, ей-богу…

История движется по кругу, так говорил какой-то философ ещё лет сто назад.

«Не знаю, как глобальная история, но история конкретных людей, она действительно постоянно повторяется… Диарни, Арвитта, Ксардия…» – Лиомелина поджала губы. – «Диарни-то, наверное, оправилась, хотя меня до сих пор с трудом выносит. А Арвитта?»

Бернан Варидэн внезапно возник рядом с ней – Лиомелина даже отшатнулась, с трудом подавив вскрик.

– Лиомелина… Я должен кое-что сказать, – запинаясь, заговорил он. В руке молодой человек держал бокал с вином – он залпом выпил его, потряс головой и взглядом принялся искать лакея с подносом. – Вернее, сказать я должен был бы Дарианне, но… я не могу, думаю, вы поймёте почему…

– Зачем вы обратились ко мне? – недоумённо спросила она. Логичнее было бы подойти к Энаццо – тот всё-таки был братом Дарианны и питал, по крайней мере, раньше, явную симпатию к Бернану Варидэну.

– Я ничего говорить не буду, – снова тряхнул головой тот и попытался засунуть руку в карман жилета. – А-а-ах!

– Бернан, с вами всё в порядке? – Лиомелина придвинулась ближе. Выглядел он нездорово с самого начала бала, но сейчас…

– Я понял, что люблю Дарианну… Я понял это уже давно… – бормотал он. Наконец, Варидэн сумел извлечь из кармана какое-то письмо в конверте и всучить его Лиомелине. – Покажите это ей, но не сейчас, а после бала… Не хочу её расстраивать… А я пойду…

Не дожидаясь ответа, он, спотыкаясь, заторопился к выходу. Лиомелина проводила его взглядом. Бернану Варидэну явно было плохо… На пути его попался лакей с подносом, но он даже не обратил внимание и не отдал тому бокал.

Она обругала себя за нерешительность. Надо использовать способности, сделать ему лучше… Неважно, хочет он того или нет… Однако, Бернан уже ушёл – наверное, даже сбежал. Лиомелина не решилась ни преследовать его, ни взглянуть в письмо.

Откуда Бернан Варидэн вообще знаком с Эрроном? Этот вопрос мучал и её и Энаццо, и Дарианну весь сегодняшний бал, однако она ничего не предприняла, чтобы попытаться его раскрыть. Насколько она понимала, Энаццо тоже друга своего не спрашивал.

– Что за листок, Лима? – внезапно раздался сзади голос Эррона. Стоило ей подумать о нём, как он явился! И ещё таким тоном заговорил… пугающим.

– Конверт, я ещё не читала, – осторожно ответила она, обернувшись. Друг мужа подозрительно прищурился, а губы его вытянулись в тонкую линию. Лиомелина резким жестом засунула конверт в карман юбки и собралась уже уйти.

– Я видел, что Бернан дал тебе эту бумажку! – заявил Эррон, когда она обернулась. – Лима, пойдём, пожалуйста, поговорим.

На словах это была просьба, на деле, о чём прекрасно свидетельствовал жёсткий, нехарактерный для него тон, это оказался приказ. Эррон так посмотрел на неё, что ей даже на всякий случай захотелось позвать с собой мужа… Так, для поддержки. Тем более, Энаццо Эррон всегда слушал, и они никогда на её памяти не ссорились.

«Глупость какая-то… Во-первых, ты же самостоятельная! Во-вторых, с твоими способностями у тебя больше шансов успокоить его, чем у Энаццо… В-третьих, предположить, что Эррон замыслил что-то нехорошее…»

– Мне не нравится твой тон, – сказала она, тоже постаравшись глядеть жёстко. – Я имею право хранить свои секреты.

– Имеешь, разумеется. Но ты же сама не знаешь, что в этом письме. Всё-таки, пройди за мной, – настоял он. Лиомелина согласилась. «Бояться его – это паранойя», – подумала она, но нервно сглотнула, когда он отвернулся.

Эррон отвёл Лиомелину в одну из гостиных, пропустил вперёд, закрыл за собой дверь и подпёр её спиной.

– Это чтобы никто сюда не зашёл, – объяснил Эррон. – Если ты беспокоишься, можешь сама встать и держать дверь.

Лиомелина нашла пуфик и, перекинув через него юбку на турнюре, села.

– Я надеюсь, ты не собираешься меня убивать, – Лиомелина постаралась изобразить иронию, но получилось, наоборот, взволновано. Голос предательски дрогнул, а стены комнаты перед глазами внезапно поплыли. Какая-то это комната… неправильная, зловещая, хотя, вроде бы, обои на стенах светлые…

– Откуда ты Бернана знаешь? – добавила она. Теперь уже получилось посмелее. Всё-таки, Эррон – друг… друг Энаццо, и её друг… Но почему она не может успокоиться?

Эррон посмотрел мимо неё, в сторону камина. На его лице отразилось какое-то сожаление.

– Эррон, если ты не хочешь со мной нормально говорить, то лучше не говори вовсе, – она сделала вид, что собирается встать.

– Ты это мной не командуй и не указывай, как мне следует разговаривать! Лима, ты понятия не имеешь, куда вы умудрились вляпаться! – выкрикнул он, резко взмахнув рукой и чуть не сшибив стоящую на камине вазу. – Энаццо своему указывать будешь!

– Я им не командую, у нас с ним равноправные отношения, – нахмурившись, Лиомелина сложила руки на груди.

Эррон не обратил на её слова внимания.

– Ты понятия не имеешь, ну не имеешь, ты политикой не занималась, а это политика! Подумай немного, пошевели, пожалуйста, мозгами. Я знаю, они у тебя есть! Почему он отдал письмо тебе лично в руки, а не передал через лакея? Почему куда-то побежал? Я тебе отвечу! Он боялся, что лакей вскроет конверт, а значит, опасался, что содержимое его письма дойдёт до меня.

Эррон, обойдя её, крутанулся на каблуках. Взметнулись фалды его фрака.

– А почему он этого боялся, ты не подумала?

– Ты имеешь обыкновение читать чужие письма? – поморщилась Лиомелина. – Особенно, любовные? Ты Госпожа Вэла?

– Твои шутки несмешны! – Эррон энергично затряс рукой перед её лицом. – Ох, ты даже не представляешь, куда вляпалась!

Лиомелина теперь уже не волновалась и не боялась. Её вся ситуация раздражала. Особенно выделялось поведение друга, который зачем-то напустил таинственности и бегал по комнате, крича о важности вопроса.

– Мне это надоело, Эррон. Я пойду, ты же не будешь меня задерживать? – процедила она.

Дэрши ещё раз тяжело вздохнул, будто дело имел с непроходимой идиоткой, и указал рукой на дверь.

– Она не запирается, ты действительно вольна выйти, – устало ответил он. – Это твой выбор. Уходи из комнаты… Собирай чемодан, поезжай на вокзал, садись на поезд и… и в Эрминкталь! Дуй в Эрминкталь! – по-простонародному выразился граф. – Там спокойно, там свежий горный воздух, там нет политики…

Ну да, нет…

– Я не уеду без Энаццо, а он не оставит Дарианну здесь одну, – Лиомелина всё же встала и направилась в сторону двери. – И я его не оставлю, их обоих! Мне почему-то кажется, что ты…

– Параноичка! – сокрушённо пробормотал Эррон, опустив голову и прикрыв глаза ладонью. – Разве я когда-нибудь делал вам что-то плохое? Почему ты смотришь на меня, как на злодея?

– Потому что ты ведёшь себя, как ненормальный, – честно ответила она.

–Может быть, – Эррон, успокоившись, немного смущённо посмотрел под ноги. – Да, я резко себя веду сейчас… Но это потому что я волнуюсь… Лима, пойми, если бы ты знала, что знаю я… Бернан Варидэн скрывает нечто существенно важное! – он снова принялся эмоционально трясти руками.

– Я тебя выслушаю, – Лиомелина опять уселась на пуфик. – Только, пожалуйста, не трать слова на неопределённые и бессмысленные фразы.

– Я постараюсь.

И Эррон начал свой рассказ.

– Это, что, всё? – нарочито удивлённо спросила она, когда он закончил. Лиомелина попыталась сделать разочарованное лицо. Нельзя показывать Эррону своего страха… Он не враг, конечно, он друг, но…

Илдвиг Зиддин

Выкурив в курительной комнате сигару, Илдвиг прошёл обратно в бальный зал. Мэйфон кружил по залу Дарианну Одэтис – так, кажется, её звали? Неужели, Мэйфон… впечатлился этой девушкой? Вот дела! А сам говорил, что революционерки и эмансипистки некрасивые!

Впрочем, может, она-то как раз не является таковой. В конце концов, ко двору представлялась.

Илдвиг, однако, решил быть снисходительным к Мэйфоеую В конце концов, и этот прожжённый циник может потерять голову. Принцу пришла в голову интересная мысль: хорошо всё-таки, что женщины не имеют политических прав. Они и так прекрасно контролируют мужчин. Мужчинам очень трудно отказать красивым женщинам, а в таких роскошных платьях даже откровенно некрасивые начинают блистать.

А вдруг, Мэйфон и не влюбился, а просто восхищается талантом девушки, которая обставила его шесть или семь раз против одного. А ведь он в игре в бассак мог и свои способности использовать, попытаться считать эмоции соперников…

Эх, придётся Мэйфону в долг давать, наверное… Хотя, проиграл он немного. Сам Илдвиг карточную игру не особо любил – и догадывался, почему. Принц, как только начал играть – и играл он в более простые игры, где всё решает случай – так сразу и проиграл круглую сумму. Хорошо, что он в деньгах не нуждался. Ему, как члену королевской и герцогской семей, платили содержание сразу в двух странах. А теперь он ещё и стал шефом гвардейского полка и получил звание гвардии полковника.

Впрочем, основной доход – это, конечно, земельные владения в Коршадже и доли в крупнейших предприятиях: коршаджских, кювэрских, сигневердских и даже сибсиорских.

Когда-то многие аристократы боялись возрастающего влияния торговцев, банкиров и предпринимателей. Сейчас благородные и деловые люди сплелись и переплелись в таких объятиях, что одних от других уже не оторвёшь…

Мир меняется, меняется быстрее, чем когда-либо за всю историю человечества. Это утверждение в доказательстве не нуждалось – оно было абсолютной правдой. Достаточно посмотреть вокруг – поезда ездят всё быстрее, больше лечится болезней, меньше людей умирает каждый день… Жизнь улучшается – а значит, как говорила Альдегерда, у народа появятся новые запросы.

Держать народ впроголодь – это путь в пропасть. На малой дистанции это ещё может помочь монарху и элите сохранить своё положение, на большой же… Власть должна адаптироваться к этим новым запросам.

От мыслей принца отвлекло то, что партнёр Ксардии по танцам – невзрачный молодой человек во фраке – отвёл её к родителям. Илдвиг тут же заспешил туда. На молодую ортезийку он, да, он положил глаз. Возможно, когда она уже будет замужем… Но невинности её лишать принц совершенно не хотел – потом ещё выслушивать её плач и самобичевание… Это всё заставит его чувствовать себя виноватым. Нет-нет. Внебрачные связи – только с замужними, вдовами и куртизанками.

Отец Ксардии, тяжело дыша, как будто бежал километр, достал из кармана жилета платок и вытер вспотевший лоб и покрасневшее лицо.

– Ваше Высочество! – радостно воскликнули Ваэрдэтси.

– Надеюсь, эта игра не испортила вам настроение, – обратился принц к отцу Ксардии.

– Не особо… Бал-то шикарен, – заявил тот.

– Вот я не очень азартен, – сказал принц. – Вернее, нет, простите, я вас обманул. Я азартен, но в карты и прочие игры не играю… Я по-другому проверяю удачу. Охота, например…

Охота, в том числе и на женщин.

– Охота – это очень древнее и благородное занятие! – ответил господин Ваэрдэтси.

И недешёвое. Надо бы посмотреть, что дороже – охотна на женщин или на дикого зверя? Большие выезды с полусотней слуг и собак – это тоже недёшево… С другой стороны, то самое колье…

Мимо них прошла какая-то светловолосая девушка, которую Илдвиг пару раз замечал в компании Дарианны. Она при слове «охота» вздрогнула и бросила в их сторону немного неприязненный взгляд. Учитывая присутствующий на балу контингент – неудивительно. Среди богатых горожан – республиканцев всех мастей – сейчас ходит мнение, что важны не только жизни людей, но и жизни животных, и что охотиться на зверей ради развлечения – аморально.

Илдвиг задержал свой взгляд на ней на несколько мгновений и затем отвернулся. Тоже ведь ничего… Хотя, не Ксардия, совсем не Ксардия.

– Собственно, почему я подошёл… – отбросил лишние мысли принц. – Ксардия Ваэрдэтси, позвольте пригласить вас на следующий танец… Какой там сейчас, а то что-то я…

Ксардия открыла висящую на руке бальную книжечку – вполне естественно, что у такой красотки есть поклонники. Илдвиг постарался в книжечку заглянуть. А поклонников, впрочем, не очень много! Чопорный отец одним своим видом отваживал молодых людей. Да и мать тоже – дочь явно шла в неё, однако внешняя привлекательность не мешала ей выглядеть неприятно.

«Несчастная женщина, – подумал Илдвиг. – Наверное, из тех, кто после исполнения супружеского долга замаливает грехи»

– Сейчас снова вальс, Ваше Высочество. Почту за честь с вами танцевать…

– Благодарю премного, Ксардия Ваэрдэтси, – в присутствии родителей он собирался называть её исключительно по имени-фамилии. Старшие Ваэрдэтси были очень рады его обществу. Да и кто будет возражать против того, чтобы его дочь танцевала с племянником королевы…

Илдвиг почувствовал себя победителем. Он и раньше находился в обществе, где все были ниже его… Но сейчас окружающие не только понимали и признавали это, они чувствовали себя из-за этого неловко и, может, униженно.

Под самое утро, когда краешек солнца уже появился над горизонтом – а огненная или даже кровавая комета ещё не исчезла, гости начали разъезжаться. Вместе с Мэйфоном, все ещё остававшимся под впечатлением от своего карточного проигрыша, Илдвиг спустился по парадной лестнице вниз и запросил карету. Экипаж подали быстро.

В карете принц задремал, и снилась ему непонятная муть… Будто его обнимают Ксардия и Дарианна сразу, а последняя затем достаёт нож и вонзает ему в сердце.

Когда они уже приехали, дворецкий сообщил, что Мэйфона ожидает письмо из полицмейстерства. Друг сразу же взбодрился и затребовал сообщение себе в кабинет.

– Что-то важное, – сказал он, небрежно бросая пальто и цилиндр лакею. – Иначе бы не писали, а дождались бы меня в управлении.

Илдвиг остался стоять, а Мэйфон плюхнулся на стул в кабинете. Ножки стула угрожающе заскрипели.

– Ничего-ничего… – пробурчал друг. Другой лакей принёс на подносе письмо в конверте. Вскрыв красную восковую печать, которую использовали все государственные учреждения, Мэйфон достал лист. Взгляд его возбудил любопытство принца, и тот встал так, чтобы тоже видеть написанное.

Убийство, которое обещали революционеры в газете, совершилось прошлой ночью. Судя по письму, дело обстояло так: вечером второго числа Месяца Цветов генерал-губернатор Ортезии поехал в непонятный особняк, откуда вернуться должен был лишь утром. Не вернулся…

Лишь около полудня следующего дня адъютанты и чиновники хватились наместника центральной власти в республике. К вечеру, когда уже Илдвиг с Мэйфоном поехали на бал, с трудом отыскали его. Мёртвого.

И если бы не кучер губернатора, то убитого бы и не нашли! Только кучер знал, куда поехал его господин, потому что сам туда его и отвозил.

Утром третьего числа к дверям особняка подкатил один из экипажей генерал-губернатора – тот, что поскромнее. Кучер наверняка догадывался о том, что творится в доме. Он решил, что его господин спит или занят, и потому стал ждать. Только во второй половине дня кучер постучался в чёрный вход с намерением расспросить слуг, но ему никто не открыл. Тогда он побежал – оставив экипаж и лошадей – искать знакомых ему помощников губернатора. Нашёл он нужных чиновников тоже не сразу: те в поисках своего начальника рыскали по всему городу.

Закончилось всё тем, что полиция, Охранители, Корпус Жандармов и иные служащие ворвались в непонятный особняк, где никого живого не обнаружили – зато нашли один труп, собственно, труп генерал-губернатора, застреленного из револьвера. А оставленный экипаж с лошадьми был угнан – ещё бы, опознавательных знаков на нём не имелось.

– Надо будет почитать революционную газетёнку, – выдохнул Мэйфон. – Кто-то до губернатора добрался! Очевидно, в особнячке жила местная куртизанка, она же его и убила…

Илдвиг пришёл к тому же выводу: слишком уж поведение генерал-губернатора напоминала ему его собственное. Особенно, все эти дополнительные нарочито скромные экипажи…

«Вдруг Джиланда тоже революционерка…» – Илдвиг открыл было рот, но промолчал.

– В одном революционеры ошиблись, – с какой-то горькой радостью сказал друг. – Они говорили, что об убийстве я узнаю из их газет… Что ж, я узнал раньше.

– Ты ничего предотвратить не мог, – заметил Илдвиг.

Мэйфон согласно кивнул.

– Остальные люди, которым угрожает опасность, живут в Вигионе, – сказал он. – Королева, наследник, ты, Илдвиг, министр внутренних дел Рудисин, Дарбен Ваахен, начальник королевской канцелярии, генерал Заарен, командующий Гвардейским Корпусом. Хм, интересно, чем последний так досадил господам революционерам?

– Я удивлён, что они Вабона Феркансера не захотели убить. Да и вообще тот пользуется популярностью в среде всех этих республиканцев, – задумчиво сказал Илдвиг.

– Он разделяет их идеи, – Мэйфон развёл руками. – Видимо, республиканцы наши по идеям, а не по делам судят.

Полицмейстер брезгливо поморщился и постучал раскрытой ладонью по столу.

– Ну ладно… Полагаю, все убийцы уже успели из Ортезии сбежать… Всю ночь и полдня искали генерал-губернатора – революционеры уже в Беллуно, если за границу не подались…

– Следующая дата – через декаду, так?

– Даже раньше – одиннадцатого числа сего месяца, – скривил рот Мэйфон. – Надо собрать всех агентов, любую информацию вытянуть! И я должен пообщаться с Одэтисами!

– Тебе девушка так в душу запала? – не выдержал Илдвиг.

– Она была свидетельницей смерти Гарола Фазая! – рыкнул друг, резко вставая из-за стола.

Дарианна Одэтис

Гости ушли – последними с Дэрши прощались Киршаваны и Феркансеры. Ещё и Сельтин с Лочинией задержались – этот мужчина на Дарианну произвёл довольно положительное впечатление. Если бы все правители провинций были такими, то и страна бы жила лучше. Впрочем, для этого у правителей провинций должна была иметься хоть какая-то власть, помимо номинальной. Его красивая и остроумная жена же являла собой… да, эталон светской женщины. Дарианна решила, что надо учиться у неё. Тогда Бернаны сами будут падать к ногам.

Бернан… Сначала довёл её чуть ли не до истерики, потом прятался от неё. Притом так, что после карточных поединков, Дарианна и тени его не замечала! Как сквозь землю провалился.

Наутро, когда Дарианна одевалась, в её будуар заглянула Лиомелина. Да и Энаццо тоже пришёл! – брат в руке держал какой-то конверт.

– Я не хотела тебе это сразу после бала показывать, – призналась Лиомелина, подбирая юбки и без спросу садясь на пуфик. – Решила, что тебе стоит поспать.

– Там что-то плохое? – осведомилась Дарианна.

– Я не знаю, что там, – коротко ответила Лиомелина. – Но догадываюсь. Это от Бернана Варидэна.

Энаццо дал Дарианне это письмо – письмо Бернана! Возможно, он слишком… слишком застенчивый, чтобы объясниться вслух? Странно, такого впечатления он не производил… Да и брат с женой ведут себя так, будто ожидают в письме зловещих откровений.

Впрочем, что тут размышлять, надо читать! Но Дарианна попросту боялась, сердце её уже колотилось так, будто собиралось пробить грудь и корсет и вылететь наружу… Руки дрожали…

«Дорогая Дарианна! – так начиналось письмо. – В первую очередь, не сообщайте содержимое этого письма Эррону Дэрши или его жене… Я не буду просить вас меня простить, ибо я знаю, что прощения мне нет…»

– Ты не против, если я взгляну? – сказал ей Энаццо. – И Лима тоже.

– Какой смысл ей запрещать, ты всё равно всё ей расскажешь, – попыталась пошутить Дарианна, возвращаясь к высокопарному тексту письма.

«Я полюбил вас, Дарианна, наверное, в день нашего знакомства! Или, может, в день совместного путешествия от станции Люренталь… Но мы не можем быть вместе, потому что я недостоин, я подлый и конченый человек… И, если вдруг вы не верите этим словам, я буду безумно благодарен!»

Дарианна почувствовала, что в глазах защипало от слёз. Экая глупость! Зачем, почему она должна сейчас горевать? Неужели Бернан так мучил её, потому что мучился сам? Потому что не мог определиться – достоин он или нет?

Лучше бы он сразу всё рассказал, и она бы сумела решить! Или не сумела, или она была настолько им очарована, что приняла бы всё?

– Как он ненавидит себя! – поражённо прошептала Лиомелина.

– Не надо только на мои эмоции влиять! – с вызовом посмотрела на жену брата Дарианна. – Я сама с ними справлюсь!

– Я и не… – Лиомелина растеряно оборвала себя и, отойдя в сторону, принялась рассматривать кольца на своих пальцах. Энаццо, проводил её взглядом, но остался на месте.

«Ты подлец, Бернан!» – сказала про себя Дарианна. – «Потому что ты мучил меня! Ты видел, что я тебя люблю, и ты сам любил меня, но вместо…»

«Я подлец, – повторял Бернан Варидэн в своём письме. – Мы не случайно с вами встретились, Дарианна, с вами и вашим братом. Я не случайно посадил вас и вашего брата в свой экипаж. Я не случайно поехал в Эрминкталь, туда же, куда и вы… И нет, не вас я преследовал, Дарианна, не вас…»

Дарианна оторвалась от письма и исподлобья посмотрела на Энаццо. Тот вцепился рукой в свою рыжеватую бороду и поморщился. По выражению лица брата Дарианна поняла: он догадывается о причинах, побудивших Бернана следовать за ними… Догадывается и корит себя.

– Каким же я был идиотом! – воскликнул Энаццо, ударив себя кулаком по лбу.

– Что такое? – беспокойно спросила его Лиомелина. Она подошла к нему сзади и нежно положила обе руки на его плечо.

– Лима, я был идиотом, – повторил Энаццо. Извернувшись, он попытался поцеловать лежащие у него на плече руки жены.

Лиомелина бросила взгляд в письмо Бернана, её рыжие брови поползли вверх.

Дарианна же продолжила читать. Надо узнать всю правду из уст самого Бернана, а не в пересказе Лиомелины или даже Энаццо.

«Я получил приказ».

Ноги её подкосились, само её тело содрогнулось. Энаццо взволнованно подхватил её под локоть.

Эти слова: «Я получил приказ» – говорили обо всём. Дальше читать смысла не было. Дарианна уже знала, что Бернан попытается оправдаться и объясниться. Но она не желала видеть его оправданий. Её вполне устраивала его роль злодея. Ей не хотелось считать, что у него были причины…

А ведь какие-то чувства к нему в ней ещё теплились. Не просто теплились, а горели, на самом деле! И это несмотря на то, как он повёл себя с ней на балу! Как он вёл себя с ней раньше! Несмотря на то, что она узнала только что!

И Дарианна прекрасно представляла себе будущее. Бернан умеет заговаривать зубы. Он найдёт такие оправдания, что она поверит ему и, быть может, станет его искать… Станет искать, отыщет, простит… Так и произойдёт.

Остаётся только не читать дальше его оправданий!

Но прежде чем Дарианна успела попросить брата убрать письмо подальше и, ещё лучше, сжечь его, её глаза впились в следующие строки, и она уже не могла взять и оторваться от этого клочка бумаги. Он полностью овладел её мыслями.

«Я получил приказ. Полтора года назад я был студентом Физического Университета Андолеппы в республике Брезань и, как и любой студент, я увлекался политикой. Я не был невероятно богат, но и в деньгах не нуждался, и потому один раз пожертвовал небольшую сумму революционерам.

Пришло время, и мой дядя в Ортезии умер. Он был бездетен и оставил мне крупное наследство. Потому-то я и отправился в Ортезию, где меня поймали Охранители. Они всё знали – о том, что я обсуждал со студентами свержение власти, что заигрывал с революционерами и даже отправил им в поддержку деньги. Небольшую сумму, повторюсь, но этого было достаточно. Охранители угрожали мне, угрожали моим родителям…

Нет, Дарианна, я не пытаюсь разжалобить вас – пытаюсь лишь объяснить причину своего поступка. Пытаюсь рассказать, почему я присоединился к ним. Тайный агент из меня, студента, конечно, вышел бы так себе, но зачем Охранителям настоящие революционеры и заговорщики? Есть же куча инакомыслящих – и если в Брезани к ним относятся терпимо, то в Ортезии сесть в тюрьму можно и за слова. Я внедрился в несколько студенческих кружков и доносил Охранителям о разговорах там… Они могли посадить или оштрафовать меня, но, завербовав, получили гораздо больше… Я предатель, предатель!

В конце концов, противники власти стали меня подозревать, в студенческие общества меня более не приглашали, мне начали приходить письма с угрозами. Я боялся, что скоро сделаюсь бесполезным для Охранителей, и они меня посадят. Я боялся, что те, кого я обманывал, убьют меня. Однако, Охранители не были такими страшными – они не стали от меня избавляться и вместо этого решили перебросить меня в другое место… У меня имелись деньги, что сделало меня, видимо, отличным агентом. Вашего брата и его жену, Дарианна, Охранители подозревают в неправильном образе мыслей. Мне приказали втереться к вам в доверие и я честно пытался вас разговорить, я болтал с вашим братом на политические темы специально…»

– О-ох! – вздохнула Дарианна. Во-первых, она вспомнила, что во время той поездки Энаццо поступил немного неаккуратно и что-то то да и рассказал Бернану. Во-вторых, она поняла, почему тот просил содержимое письма не разглашать Эррону Дэрши.

К счастью, в следующий строках Бернан признался, что ничего плохого он про Одэтисов Охранителям не наговорил. Почему? Потому что она ему нравилась? Или просто из элементарной порядочности…

– Он был агентом Охранителей, – сказала она брату, хотя тот, наверное, уже всё прочитал.

– Не агентом, – возразила Лиомелина, – мелким доносчиком.

«Мелкий доносчик», – какое мерзкое, неприятное, грязное словосочетание. Но абсолютная правда. Поэтому Дарианна ничего не ответила жене брата.

– Но он про тебя ничего не рассказал, Энаццо, – добавила она.

– Хоть это радует, – мрачно сказал он. – Но вдруг Бернан обманывает?

Нет. Зачем ему?

Впрочем, люди не всегда действуют ради достижения какой-либо осмысленной цели. Иногда они подчиняются сиюминутным эмоциям и желаниям…

Дарианна снова вчиталась в текст письма.

«Я следил за вами, но я ничего им не говорил, и они потеряли к вам интерес. Я всё время думал, что скоро уеду из Эрминктали, и потому не признавался вам. Я полагал, скоро мы расстанемся навсегда. Надо было использовать наследство и полученные от Охранителей деньги, чтобы бежать из страны, но… я так боялся… Боялся, что не успею, что они всё немедленно узнают и арестуют меня! И потом, я чувствовал себя мерзко, я был врагом вашим, я был предателем, шпионом… Я недостоин вас… Но при этом я всегда хотел находиться рядом с вами, наслаждаться вашим обществом, вашим умом, вашей красотой и элегантностью! Я иногда, признаюсь честно, думал покончить с собой, но само ваше присутствие вдыхало в меня жизнь… Вы не просто красивая и умная, вы сильнее большинства мужчин!

Потом меня перебросили в Вигион, где мне приказали на собственные и выделенные Охранителями средства организовать революционный кружок, который, впоследствии можно было бы разгромить… Но внезапно указания поменялись – и вот, я уже должен стать членом Клуба Реформ. Охранители были уверены, что я смогу туда войти… Они придумали хорошую легенду. Так я и познакомился с Эрроном Дэрши. Очевидно, вы рассказали ему про меня, потому-то он и пригласил меня на бал».

Вот и ответ.

«Я никак не мог смириться с тем, что никогда стану вашем мужем, с тем, что я недостоин. Сегодня, на балу, мы увидимся в последний раз…» – очевидно, Бернан подготовил письмо заранее. – «Я передам вам эту записку и уйду. Я знаю, что я недостоин того, чтобы вы беспокоились о моей судьбе, но я знаю также и о вашей эмпатии и вашем сочувствии… Я уверяю вас, я не покончу с собой! Ради вас я готов продолжать свою жизнь и, возможно, в будущем я смогу сбросить с себя ярмо шпиона! А теперь, прощайте, Дарианна, звезда моей жизни, путеводная звезда… Прощайте, я вас никогда не забуду… Я не буду посылать вам свою любовь, ибо она ядовита… Прощайте!»

И внизу приписка – очевидно, добавленная позже и второпях.

«Сейчас на балу я встретил полицмейстера. Мне неизвестно, знает ли он обо мне… Думаю, нет – отношения Охранителей и полиции оставляют желать лучшего. Впрочем, не беспокойтесь об этом!»

Дарианна разжала пальцы, и лист бумаги неторопливо упал на пол. Она закрыла глаза и прижала ладонь к лицу.

В сознании её возникла страшная картина – с потолка свисает верёвка, и в петле болтается тело Бернана. Этим всё и закончится, и исправить это она не может…

Лиомелина Одэтис

– Эррон обо всём догадался, – сказал Энаццо. Дарианна разлепила глаза и недоумённо посмотрела на брата.

– Откуда ты это…

– Он со мной поговорил, на балу, – пояснила Лиомелина. Дарианна перевела взгляд на неё. Очевидно, сестре мужа не понравилось, что Лиомелина только сейчас решилась рассказать о той беседе.

– Что он решил сделать? – испуганно вскричала Дарианна, вскакивая со стула. Энаццо бросился ей наперерез и остановил, схватив за руку.

– Отпусти меня! – потребовала Дарианна. – Нужно с Эрроном…

– Всё нормально! – заверила её Лиомелина, хотя ей самой ситуация нормальной не казалась.

– Эррон ничего плохого ему не сделает, – сказал Дарианне Энаццо. Только вот уверенности в его голосе не чувствовалось. А ведь Эррон – его близкий друг…

«Что со всеми нами делает этот мир?»

– Но он разнесёт весть по всем тайным обществам, что Варидэну доверять нельзя! Из благородных побуждений, чтобы студенты держались от него подальше… – добавила Лиомелина.

– Бернан уже получал угрозы, его могут убить! – Дарианна расширила глаза.

– Могут, – не стала возражать Лиомелина.

И если прольётся его кровь, то какие-то капли обязательно попадут на неё. Впрочем, сейчас она даже и рада была, что Эррон заметил, как Бернан даёт ей письмо. В долгом разговоре она согласилась с другом мужа.

Нужно, в первую очередь, обезопасить порядочных людей. Для этого придётся им всем поведать, что Бернан Варидэн – сомнительный человек. И да, есть риск, конечно… Об этом могут узнать и агрессивные идиоты, коих в среде противников власти тоже немало.

Коих во всём народе людском немало.

Лиомелина сжала зубы от бессилия.

«Какая ты лицемерка, Лима! Ты ведь боялась, что Эррон от Варидэна избавится… Ты не хотела, чтобы он умер… Для тебя он был важнее, чем члены тайных обществ! Потому что ты его знала, потому что для тебя он был человек!»

К счастью… Наверное, к счастью, Эррон знал, как на неё давить. Он упомянул, что в одном из этих тайных обществ состоит Алдань. И это всё поменяло.

Да, Лиомелина по-прежнему не желала Бернану смерти. Но она бы собственными руками задушила бы его, если б он подверг риску жизнь Алдани!

– Я не хочу, чтобы его убили, – раздельно произнесла она специально для Дарианны. – Я не люблю насилие и смерть.

– И я не хочу, – кивнул Энаццо. – Мы не должны становиться такими же, как они. Мы этим от них и отличаемся!

«Мы», «они»… Энаццо говорит, как революционер, ведущий непримиримую борьбу с властью. Но это ведь так и есть! Даже если борьба ненасильственная, даже если борьбы нет, с теми, кто правит страной сейчас, договариваться невозможно!

– Только вот это неправда… – вздохнула Дарианна, сложив руки на груди. – Бернану уже угрожали и…

– Я думаю, он собрался бежать, – оборвал её Энаццо. – Он уедет в другую страну, и всё о нём забудут.

– Да, я всё о нём поняла, но я… всё равно боюсь за него! Он не злодей, он жертва обстоятельств…

«Жертва!» – Лиомелина поморщилась. Она сама-то бы никогда не стала доносчицей. Не смогла бы себя так сломать. Более всего она боялась опротиветь себе.

И Энаццо никогда бы не стал доносчиком, и Дарианна та же.

– Более всего я боюсь, что он убьёт себя, – добавила сестра мужа.

– Не бойся. Если он любит тебя, он не станет совершать то, что заставит тебя чувствовать виноватой… – попытался утешить сестру Энаццо.