– Слушай, Филипп, – я засунула несколько монеток в отверстие, и они с грохотом провалились на дно автомата. – Мы так давно не общались, что я уже не и не помню, какой ты.

Дуновение ветерка по коже и зловещий шёпот на ухо:

– Мне тебе напомнить?

– Нет, не надо, – быстро запротестовала я. Склонилась вниз, забирая банку колы, и выпрямилась, чтобы без тени сомнения взглянуть бывшему в лицо. – У меня случилось резкое прозрение.

Зрачки вампира расширились, а челюсти напряглись.

– Так что за подарок? – я вытянула руку к самому носу вампира. – Давай сюда.

– Что давать? – склонил голову к плечу Филипп, рассматривая меня с некоторой долей восхищения, но восхищения зловещего, такого, в котором слышится прощальный звон церковных колоколов.

– Это не то, что можно уместить в ладошке, – и он сжал мои пальцы, складывая их в кулак. Опустив, вампир легко провёл кончиками пальцев по тыльной стороне руки, где очень тонкая и чувствительная кожа, поднялся, достиг края рукава футболки, и здесь я не выдержала.

– Хватит, – отпрянув, тяжело выдохнула, чувствуя себя оглушённой рыбой, выброшенной на берег. – Мы с тобой уже давно не вместе, так что…

– Я знаю, что вам с сестрой угрожают, – неожиданно заявил Филипп. – И мне известно кто. Это и есть мой подарок.

– Милый! – завопил противный высокий голосок, который прорезал воздух и воткнулся мне прямо в ухо. – Вот ты где!

И к Филиппу подскочил светловолосый, розовый вихрь.

– Милый! – продолжало голосить существо на таких высоких нотах, что у меня в висках заломило. – Что ты здесь делаешь?

И вихрь с претензией крутанулся ко мне.

– Ты разговаривал со своей бывшей?! – возмутилась подружка Бенуа и решила выяснить отношения уже со мной. – Зачем ты лезешь к моему парню? Он больше не твой! Ты упустила своё счастье! Уйди и не мешай! Прочь!

Я лишь молча покачала головой.

– Ровена, – Бенуа с усилием отстранил от себя прилипшую, словно пиявка подружку и с удивлением оглядел с ног до головы. Пальцем подцепив край розового волана, окантовывающего платье, он с недовольством поинтересовался. – Почему ты не в форме?

– А что? – надула губы вампирша. – Ей же можно! А почему мне нельзя?

– Ей тоже нельзя, – раздражённо выдохнул вампир.

– Но она всё равно ходит! – капризно топнула ножкой девчонка, голос которой уже сводил меня с ума.

– Ты мог бы сделать так, чтобы она заткнулась? – попросила я. – От её верещаний во мне просыпается желание убивать.

– Эй ты! – шагнула ко мне Ровена. – Как ты смеешь так говорить? Ты! Незаконнорождённое отродье!

Звонкая пощёчина прервала поток писклявого ора.

– Блаженная тишина, – с наслаждением вздохнула я, благодарно кивнув Филиппу. – Метод её достижения, конечно, сомнительный, но результат мне нравится, – и решила воспользоваться моментом, но пришлось тщательно подбирать слова: – У тебя есть ЕГО имя?

Филипп всё сразу понял, не вынуждая меня изобретать дополнительные намёки.

– У меня есть не только имя, но… – он покосился на подружку и сдержанно умолк. – Поговорим позже.

И они собрались уходить, но я громко провозгласила:

– Надо же! Не думала, что когда-нибудь найдётся девчонка, которая будет из тебя верёвки вить, – и с вызовом уставилась в глаза вампира. – Что в этой пискле такого, что она смогла превратить тебя в подкаблучника?

Лицо Бенуа окаменело.

– Ровена, вернись к себе в комнату и переоденься, – тихо распорядился вампир. – Встретимся потом.

– Что?! – взвизгнула вампирша. – Ты выбираешь её, а не меня?!

– Если ты сейчас не уйдёшь, – угрожающе начал вампир, – то пожалеешь.

Ровена мигом захлопнула свой раздражающий рот, дрожащими руками поправила платье и, сорвавшись с места, убежала, громко рыдая.

– Прости за это, – сдержанно извинился Бенуа. – Иногда на неё… находит что-то.

– И это «что-то» называется придурь, – кивнула я. – Так я получу свой подарок или мне надо выдержать встречу с ещё одной твоей пассией?

– Почему ты думаешь, что у меня их несколько? – нахмурился Филипп.

– Потому что это ты, – пожала я плечами. – Ты всегда делаешь то, что хочешь. А хочешь ты всегда всё и сразу. Не знаю, зачем тебе эта блондинка, но уверена, она в твоей жизни не единственная.

– Да. Ты права, – легко согласился Филипп, не отводя глаз и не стесняясь собственных признаний. Есть что-то притягательное в людях, которые знают, что плохие, но поплёвывают на это с высокой колокольни. – Но сейчас количество моих подруг неважно. Если захочешь, мы сможем обсудить это позже.

– Да вряд ли, – быстро отказалась я. – Лучше подговорим о моём подарке. Но автомат с газировкой не лучшее место для подобных бесед.

– Что предлагаешь? Пойдём в парк? – с готовностью предложил вампир.

– Не хочу, чтобы нас видели гуляющими вместе. Опять слухи пойдут, – поморщилась я и вспомнила про укромный уголок, облюбованный моей сестричкой. – Есть одно место. На втором этаже в конце коридора. Что-то вроде кладовки. Встретимся там. Ты иди первый. Я следом за тобой через пару минут.

– Ты пересмотрела шпионских фильмов, – хмыкнул Филипп, поправляя рюкзак на плече. – Но если желаешь разводить конспирацию, то я всегда готов поучаствовать в твоём безумии.

И гордо удалился, не глядя по сторонам.

Я вскрыла банку с напитком, сделала пару глотков, подпирая стенку, а потом вернулась к сестре, которая уже начала беспокойно высматривать меня в увеличившейся толпе учеников.

– У меня появились дела, – выпалила на одном дыхании. – Завтракайте. Я скоро вернусь.

Дверь в подсобку открылась легко, внутри меня уже ждал Филипп, который без долгих раздумий заявил:

– Это твой дружок.

– Мой дружок – что? – тщательно запирая за собой дверь, переспросила я.

– Твой дружок устроил вам с сестрой развесёлую жизнь сразу по приезде.

– И под «дружком» ты подразумеваешь… – подобной формулировкой вампир мог наградить как минимум половину моих одноклассников, как максимум – половину школы.

– О’Нил.

Мои глаза непроизвольно выпучились, а рот приоткрылся.

– Не может быть!

– Знал, что ты мне не поверишь, – скривил губы вампир, – а потому позаботился о доказательствах. Вот, смотри, – и он протянул мне свой телефон, предварительно запустив на экране гаджета видео. – Это запись с одной из камер видеонаблюдения, установленной в вампирской общаге. Их у нас около десятка, но конкретно эта снимала на этаже твоей сестры, захватывая коридор и часть двери в её комнату. Смотри внимательнее.

На экране демонстрировался ряд запертых дверей, пушистый ковёр, устилающий пол, и изящные диванчики, расставленные под стенкой. Не узнать место было невозможно.

Какое-то время ничего не происходило, а потом в крайнем левом углу появилась фигура в широких спортивных штанах и чёрной плотной куртке. На голову был наброшен капюшон, лицо опущено, так что не разглядеть.

Неизвестный, а это точно был мужчина, что легко определялось по плотности телосложения и типично мужской походке, подошёл к крайней левой створке, попадающей в камеру не полностью. Быстро оглянулся по сторонам, легко присел и сунул под дверь белый конверт. А после исчез так же торопливо, как и появился.

– Когда это было снято? – спросила я, ощущая, как начинает нарастать боль в груди. – На видео нет таймера.

– За сутки до вашего побега, – ответил Филипп, с повышенной внимательностью рассматривая моё лицо.

– Что? – вскинула я голову. – Год назад? То есть, письма приходили уже тогда?

– Да, – без толики сомнения подтвердил Филипп. – Ты не знала?

– Нет, – помотала я головой, отматывая видео назад.

– Я хотел показать тебе запись, но не успел, – зачем-то начал объяснять Филипп, но я почти не слушала. – Вы убежали. И адрес, куда слать поздравительные открытки, не оставили.

– Мы и сами тогда не знали этого адреса, – тихо пробормотала я, остановив видео на моменте, когда доставщик письма склонился к полу.

– Вам пришлось тяжело, – Бенуа не спрашивал, утверждал.

– Только первое время, – не стала вдаваться в подробности я.

– А потом?

– Потом? – я ненадолго замолчала, но всё же ответила: – Потом стало легче. Ко всему можно привыкнуть. И к необходимости всё время скрываться тоже. Просто… это утомляет. В какой-то момент начинаешь забывать, кто ты на самом деле и ради чего всё это делаешь.

– Ты могла обратиться за помощью, – с надломом в голосе, так что я даже соизволила взглянуть на него, произнёс вампир. – Ты должна была прийти ко мне и всё рассказать!

– Я не могла, потому что не знала, кому можно верить, – ответила честно, потому что знала: перед Филиппом можно не притворяться. Какой бы я ни была перед ним – он уже видел всё. Наверное, в этом преимущество общения с бывшими.

– То есть, я не заслуживаю доверия? – вспыхнул злостью вампир, сверкнув клыками, что означало только одно – он вне себя. Филипп, как истинный аристократ, был с детства приучен не демонстрировать резцы, что в среде высокородных вампиров считалось крайним проявлением грубости, практически оскорблением.

– Если верить твоим словам, то никто не заслуживает доверия, – я помахала в воздухе телефоном. – Ты же сам мне сейчас пытаешься доказать, что мой лучший друг… – вспомнила утренние события и осеклась, а продолжила уже не так уверенно: – …угрожает мне и моей сестре! И более того, возможно, он же виноват и в гибели семьи Дельвиг! А это уже очень серьёзные обвинения, Филипп!

Схватилась за голову, отошла.

– Нет, не может быть… не может быть… – бормотала я себе под нос. – Как он мог подстроить аварию? Чушь!

– Всё ещё не веришь, что это Майк? – наблюдал за моими метаниями Филипп. – А про тотализатор знаешь?

Я кивнула.

– Его рук дело. Он придумал, запустил, брал ставки. И неплохо на этом деле заработал.

– Идиотская школьная игрушка сейчас последняя из моих проблем! – воскликнула, едва сдерживаясь от желания заорать во всю глотку. – С чего ты вообще взял, что на видео Майк? – я попыталась думать связно. – Лица не видно! Фигура обычная, а рост точно не определить! И если это Майк, то как он входил и выходил из общежития вампиров? – это был ключевой вопрос. – Комендант не пропустил бы его внутрь, даже если бы О’Нил очень сильно попросил!

– Твой дружок не такой тупой, как большинство нефилимов, – резко выпалил Филипп. – Вы с ним – два счастливых исключения. Вот, – он забрал у меня телефон, включил другое видео и вернул устройство обратно. – На следующую ночь он опять явился. Тогда Майк ещё не знал, что вы уже покинули школу. Никто не знал. И я тоже. Я установил камеру снаружи на дереве, чтобы заснять, как ночной визитёр пробирается внутрь. Но удалось зафиксировать кое-что другое. Потом я поработал над записью и… В общем, смотри.

Я опустила глаза к экрану и увидела в кадре вход в вампирский корпус. Долгое время на экране отображалась лишь пустынный двор, одинокое крыльцо, запертая входная дверь и тонущие в темноте окна, напоминающие пустые глазницы. Я даже устала пялиться в телефон. Но вот, двери приоткрылись, и из здания ловко выскользнул тот же человек, который присутствовал на первой съёмке. По крайней мере, одежда была идентичной. Демонстрация записи остановилась, кадр укрупнился, приближая лицо парня, в тот момент поднявшего голову, наверное, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей его ночных делишек. При увеличении качество записи существенно упало, но… не узнать эти рыжие вихри было невозможно.

– Теперь веришь? – с нажимом спросил вампир, отбирая у меня свой телефон. – Или заявишь, что это монтаж?

– Нет, – выдохнула я, прислоняясь спиной к полкам, о которые ещё недавно опирался Делано. – Не скажу…

– А в общежитие он проникал очень просто, – продолжил Филипп. – Комендант, мистер Дюмаж, в тот год каждую ночь в одно и то же время покидал свой пост, чтобы получить дополнительную порцию крови от знающей.

– Дополнительную порцию? – переспросила я и тут же возмутилась: – Но это ведь против правил!

Отбор крови у посвящённых людей строго регламентировался. Больше нормы брать запрещалось. В Исправе было много вампиров: студенты, преподаватели, наставники, и всем требовалась кровь. Знающие, обитающие при школе, отдавали ровно столько крови, сколько могли. Взять ещё означало поставить жизнь человека под угрозу.

– Вот поэтому он и делал это пока все спали, – так, словно мне и без объяснений должно было быть понятно, промолвил Бенуа. – Твой дружок узнал об этом. Возможно, видел крадущегося ночью по школьному двору Дюмажа, когда возвращался поздно с тренировки? Не знаю, да это и неважно.

– Ты обвиняешь Майка в страшных вещах, – мне срочно нужно было присесть, но в этой клетушке я могла устроиться разве что на полу. – В таких случаях каждая мелочь имеет вес. Особенно с учётом того, что большинство твоих обвинений – просто домыслы.

Послышалось рычание, от которого мы разом застыли, вцепившись друг в друга. Точнее, вцепилась я.

В Филиппа.

Да так, что едва не оторвала рукав у его пиджака. Сам вампир сдавленно выругался, но отбирать пиджак не стал, быстро смирившись с его неизбежной потерей.

– Что это? – яростно зашептала я, не в силах разжать скрючившиеся пальцы.

– Откуда мне знать? – также шёпотом ответил мне Филипп. – Это ты попросила сюда прийти, забыла?

Я прислушалась. Рычание перешло в утробный вой и оборвалось, не дойдя до высоких нот лишь чуть-чуть и уступив место звенящей тишине, которая давила и заставляла паниковать ещё больше.

– Это где-то совсем близко, – я, наконец, отцепилась от вампира и перешла в ту часть подсобки, где отсутствовали полки. – Такое ощущение, что прямо за этой стенкой.

– Ты что, собралась проверить? – попытался остановить меня Бенуа, когда я начала ощупывать шершавую поверхность стены.

– Просто хочу попробовать, – отмахнулась я, сделала шаг в сторону и наткнулась на шаткий металлический стеллаж, который от столкновения со мной пошатнулся и сдвинулся назад. Я ухватилась за стойку, чтобы не уронить школьное имущество окончательно, и вдруг что-то щёлкнуло под моей ногой.

Раздалось шуршание.

И каменная стена прямо перед моим носом начала отъезжать в сторону.