Вихрем промчалась мимо поднявшегося было мне навстречу Майка и вторглась между выходившими в коридор Тони и Алексом, подхватив под руки обоих.

– Шалом, ребятки! – радостно пропела я, сверкая во все стороны улыбкой. – Как делишки?

– Неплохо… вроде, – Тони попытался мягко вывернуться из моей цепкой хватки, но я лишь покрепче сжала его локоть, не давая ускользнуть.

– М-м-м, Эм, – начал Алекс, осторожно оглянувшись. Я видела, как сильно ему хотелось удрать подальше, но в данной ситуации его желания были не так уж и важны. – Может быть, не стоит?

– Почему? – беззаботно отозвалась я, упорно продолжая тянуть ребят вперёд.

– У Майка такое лицо, будто его голова сейчас взорвётся, – недовольно поморщился Тони. – Не знаю, что там между вами произошло, но решайте свои проблемы сами.

– С чего вы решили, что между нами что-то произошло? – удивилась я, потому что проницательностью не страдал ни один из этих двоих.

– Мы видели, как О’Нил вылетел из твоей комнаты с разбитым носом, – понизив голос, зашептал Тони, пока я тащила их по коридору, как на буксире. Парни сопротивлялись, но очень вяло, зная: со мной проще согласиться, чем потом разгребать последствия мести. А мстить я умела, это да. – И не только мы.

– А кто ещё? – мы влились в поток учеников, стягивавшихся к столовой, словно паломники к святыне.

– Ну, – почесал затылок Алекс. – Много кто. Эрик, Джей, девчонки, Мара и Рамира, и ещё, в принципе, около половины нашего года. Мы как раз стояли внизу, возле коменданта, расписывались за получение новых комплектов постельного белья, а тут Майк… весь взбудораженный. А до этого мы слышали крики… и грохот. Вы там что, ругались?

– Нет, – сымитировала я широкую улыбку. – Мебель двигали, а в процессе очень громко мирились. После долгой разлуки.

Парни умолки, перекинувшись многозначительными взглядами. Но, когда мы входили в кафетерий, Тони, неловко запинаясь, поинтересовался:

– А вы что, встречаетесь?

– Чего?! – подпрыгнула я. – Ты совсем не в себе? Температура, что ли?

И я уже потянулась ко лбу нефилима, чтобы тщательно пощупать, но слова Алекса заставили меня забыть о желании оказать товарищу экстренную терапевтическую помощь.

– Вчера он разозлился на тебя из-за Эрика, а сегодня утром встретил новый день с синяками и кровавыми разводами на лице. Кажется, здесь всё очевидно, – покачал головой нефилим.

– Всем всё очевидно, кроме меня, – надулась я, входя в столовую, не забывая и парней подталкивать в том же направлении.

– Просто ты смотришь не туда, – хмыкнул Алекс у меня надо ухом, но я уже не слушала, потому что увидела за сестру вместе с этим… Кристофером, сидящими за одним столом.

Глухо зарычала от злости, возжелав вырвать этому, с лисьими глазами, позвоночник. Во-первых, потому, что один только полоумный вид клыкастого выводил меня из себя. А во-вторых, потому, что у Стефы было заплаканное лицо.

– Потом обсудим, – пообещала я и оставила одноклассников в покое, направившись к сладкой парочке. Уходя, расслышала за своей спиной вздох облегчения и слова Алекса:

– Думаешь, она реально не догадывается?

– Да нет, так не бывает, – проговорил Тони.

– Что с твоим лицом? – спросила я резче, чем хотела, подходя к сестре.

Она подняла на меня мутный, усталый взгляд и горько вздохнула.

– Зачем явилась? – начал подниматься из-за стола Делано. – Мы тебя не звали.

– А меня не надо звать! – рявкнула на него. – Я сама прихожу когда хочу! Что ты сделал с моей сестрой? Почему она вся зарёванная?

– А почему ты решила, что она рыдает из-за меня? – сжал кулаки Кристофер, с грохотом отталкивая стул. – В твой маленький бестолковый мозг не приходила мысль, что могут быть и другие варианты?

– Если мой – маленький и бестолковый, – ощетинилась я. – То твой вообще размером с семечку, да и то мышами поеденную!

– Хватит! – остановила нас Стефа. Мы уже стояли друг напротив друга, яростно сверкая глазами и выжидая момент, чтобы сцепиться. – Вы привлекаете внимание!

Оглянувшись, я увидела устремлённые в нашу сторону возбуждённо-любопытные лица студентов, которые застыли в ожидании очередной скандальной сцены, что при моём активном участии должна была вот-вот с масштабом развернуться у них на глазах.

Да уж, здесь было катастрофически скучно без меня.

– Сядьте, – приказала нам сестра, проявляя неожиданную твёрдость.

Мы с Крисом, продолжая удерживать зрительный контакт, словно два скрестивших шпаги фехтовальщика, медленно уселись за стол.

– Я не хочу, чтобы вы ругались, – начала сестра, оглядывая нас. – Вы оба мне очень дороги…

– Не сравнивай меня с этим мелким поганцем, – не дала я ей договорить.

– Эмма, – сестра потёрла бледное лицо. – Ты моя сестра, и я тебя очень люблю, но это не даёт тебе право оскорблять моего парня, которого я тоже люблю!

За столом воцарилась тишина, настолько глубокая, словно кто-то накрыл нас стеклянным куполом, сквозь который с трудом долетали обрывки слов и неразборчивый гул голосов.

– Что ты сказала? – переспросил Делано, уставившись на сестру во все глаза.

Стефа смутилась, покраснела и отвернулась.

– Я сказала, что люблю тебя, – глядя в сторону, повторила сестра.

– Чёрт, – застонала я, хватаясь за голову. – Ненавижу мюзиклы. А теперь у меня ощущение, будто я участвую в одном из них. Надеюсь, хотя бы никто из вас петь не будет?

Вздрогнув, младшенькая сдавленно хрюкнула и залилась звонким смехом, который очень быстро поддержал Делано, глядя на Стефу с безграничным восхищением и нежностью. Он смеялся, но только потому, что смеялась она. Он радовался, потому что радовалась она. Он улыбался, потому что её улыбка была самым прекрасным, что он видел в своей жизни. И всё это было настолько очевидным, что заметил бы и слепой.

Я даже залюбовалась ими на несколько долгих секунд.

И немного позавидовала.

– Так! Если у вас, – я объединила парочку нарисованным в воздухе сердечком, – всё хорошо, то почему у тебя, Стефа, такое лицо, словно ты всю ночь подушку слезами окропляла?

Улыбка исчезла с лица младшенькой. Она ссутулилась и склонилась над кружкой кофе, о которую грела руки.

– Она… – начал было вампир, но был остановлен взглядом сестры. – Ладно, тогда сама скажи. Скрывать нельзя.

Я решительно выпрямилась.

– Мне пришла записка, – проговорила Стефа. Её губы, немного обветрившиеся, задрожали. – Ещё одна.

Я откинулась на спинку стула, закидывая ногу на ногу.

– И что там? Опять требования сунуть голову в петлю? Автор этих писулек не оригинален. Я начинаю уставать от его творчества, – покачав головой, шумно вздохнула и решила поделиться имеющимися подозрениями: – Вам не кажется, что есть в этих записках что-то истеричное, непроходимо бабское? Я бы даже сказала, детское.

Кристофер бросил осторожный взгляд на Стефу, которая продолжала упорно глядеть куда угодно, но только не на меня.

– Что? В чём дело?

– На этот раз в записке содержались угрозы… в твой адрес, – смело начал, но несмело закончил вампир. – Посовещавшись, мы пришли к выводу, что и первая записка могла предназначаться тебе.

– Бред, – поморщившись, не оценила я их коллективные старания. – Если писали мне, то и подбрасывать написание следовало под мои двери.

– Да, – вынужденно согласился Делано. – Об этом мы тоже подумали. Но такому поступку есть вполне банальное объяснение.

– Какое же? – закатила я глаза. – Рассказывай уже, не раздувай интригу.

– Автор записок не может попасть в корпус нефилимов, но имеет доступ к комнатам вампиров. Он знает, что вы с сестрой близки. И что, получив угрожающее письмо, она обязательно покажет его тебе. Таким образом, угрозы найдут настоящего адресата, пусть и через третьи руки, – и Делано указал на младшенькую, которая в его теории и выступала теми самыми «третьими руками». – А если, – вампир с нажимом продолжил, – допустить, что автор писем и ваш обидчик, из-за которого вы бросали школу, одна и та же личность, то на выходе мы имеем вполне однозначный вывод: преследователь сейчас здесь. В Исправе.

Я выпрямилась. В голове мелькнула какая-то крайне важная мысль, почти ключ к разгадке всей этой истории, но её затмила другая, которая едва не взорвала мой мозг.

– В смысле? – и я во все глаза уставилась на Делано. – Ты что, знаешь про… стрелу, Диану, аварию и…

– Я знаю про всё, – хмуро договорил за меня вампир, пожимая губы. – И знал с самого начала.

– Отличная идея, сестрёнка, – зашипела я на Стефу. – А давай, объявление в газету дадим! А ещё лучше, вывесим баннер на въезде в школу, чтобы уж наверняка все всё узнали!

– Я никому ничего не скажу, – буркнул Кристофер, надув щёки. – За столько времени ведь не сказал! А твоё недоверие меня оскорбляет.

– Малыш, – прищурилась я. – Когда я приступлю к оскорблениям, то недоверие будет самым безобидным из всего того, что ты услышишь в свой адрес.

– Эмма, хватит, – попросила Стефа умоляющим голосом. – У меня нет сил слушать, как вы собачитесь. Я и так вся на нервах! Ночью глаз не смогла сомкнуть!

– С чего бы это? – удивилась я. – Ты вроде бессонницей никогда не страдала, а кошмары из нас двоих мучают только меня. Но даже я сегодня спала как убитая.

– Наверное, потому, что уснула трезвая, – громким шёпотом, словно обращаясь к самому себе, проговорил Кристофер. – Впервые за долгое время.

– Я тебе сейчас челюсть сломаю, – пообещала серьёзно.

– Я переживаю, Эмма, – спрятав лицо в раскрытых ладонях, всхлипнула Стефа. Я потянулась к ней и обняла за плечи. – За тебя переживаю!

– Да ладно! – легонько встряхнула её я. – С чего за меня переживать? Я силён, как…

– …бобёр! – радостно вставил вампир и быстренько отодвинулся подальше. – А что? В рифму было.

– Слышишь ты, рифмоплёт, – зашипела я, но ещё один сдавленный всхлип от сестры вынудил забыть о паршивом вкусе младшенькой и её кошмарной неразборчивости в парнях. – Стефа, хватит рыдать. Всё же нормально.

– Ты что, не понимаешь? – подняла она отёкшее и опухшее лицо, которое даже в таком виде умудрялось оставаться красивым. – Он здесь! Он рядом! И на этот раз он хочет убить тебя!

– Вторая записка с собой? – спросила я, отстраняясь от сестры. – Дай посмотреть.

Стефа полезла в карман и достала смятый лист бумаги. Расправив, я увидела несколько коротких печатных строк: «Раз ты такая упёртая, то за твоё упрямство заплатит твоя любимая сестра».

– Любопытно, – протянула я, аккуратно складывая листок и убирая в свою сумку. – Всего два дня в школе и уже две записки. Раньше сталкер объявлялся пореже. А тут прям оживился! Записульки строчит аки швейная машинка! Раньше не строчил… Вдохновение снизошло, что ли?

– Говорят, ты неплохо разбираешься в компьютерах, – невпопад начал Крис, беря Стефу за руку и успокаивающе поглаживая пальцами тыльную сторону её ладони.

Я молча пронаблюдала за этими действиями, а после ехидно заметила:

– Смотря с кем сравнивать. По сравнению с тобой – да, неплохо, но хуже, чем Алан Тьюринг.

– Кто это? – выгнул брови вампир.

– Забудь, – обречённо махнула я на вампира рукой. – Ладно, детишки, сидите здесь, а я за завтраком сгоняю. Думать на полный желудок как-то поприятнее будет.

Встав из-за стола, бодрой походкой направилась к автоматам с газировкой, решив первым делом купить чего-нибудь, что простимулирует мои так и не вставшие на место мозги.

Я достала мелочь из кармана, когда между мной и автоматом возникло препятствие.

Препятствие в виде высокого и крайне раздражённого вампира, на которого я налетела, едва не сбив с ног и почти повалившись сверху.

– Эй! Ты чего выпрыгиваешь как чёрт из ада! – возмутилась я, отталкивая от себя Филиппа, в которого пришлось вцепиться, чтобы устоять на ногах.

– Ты не пришла, – взгляд бывшего упёрся в мой лоб. От неожиданности, я этот самый лоб потёрла и брякнула:

– Куда?

– На наше место, – сквозь зубы уточнил злющий Бенуа.

«Нашим местом» был флигель на окраине школы, куда в период романтических отношений заглядывали мы с Филиппом да лесные мыши. Все остальные про эту кособокую, тихо ветшающую постройку давно забыли. По крайней мере, так было раньше. Вернувшись в школу, я вспомнила про флигель и решила, что его уже давно нет. Но если вампир меня туда зовёт, значит, избушка всё ещё стоит.

– И что? – гордо задрала голову повыше. – Раз не пришла, значит, не захотела.

– Но я тебе сказал…

– А я не твой золотистый ретривер, чтобы ты мне команды отдавал! И подчинения вкупе с радостным повизгиванием не жди, – толкнув в плечо, отодвинула в сторону застывшего ледяной статуей Бенуа. – Посторонись-ка. Мешаешь.

– Сегодня тебе исполнилось восемнадцать лет, – странно заявил Филипп, почему-то оставшись рядом со мной. А ведь я так усердно хамила.

– Спасибо, что напомнил, – пробормотала я, рассматривая напитки сквозь прозрачное стекло. – Ты сегодня работаешь кукушкой? Прилетай через год, тогда и поговорим.

– То есть, – склонившись, выдохнул Бенуа, отчего на затылке зашевелились волоски. Я вдруг вспомнила наш первый поцелуй, а следом пришло воспоминание о том, что случилось сегодня утром в моей комнате. Первый поцелуй. И последний. Такие разные. И такие разные парни. Филипп не был хорошим парнем, прекрасно осознавал все свои недостатки и никогда не пытался что-то из себя изображать. Но первый поцелуй с ним был простым, правильным и лёгким, наполняющим трепетом душу и вдыхающим глоток свежего воздуха в тело. Первый поцелуй с Майком был его полной противоположностью. Он был злым, извращённым, изломанным, вырванным насильно, как будто… как будто оторвали кусок от сердца. – Ты не хочешь узнать, какой подарок я для тебя подготовил?

– Надеюсь, это не котёнок, – с печальным вздохом прикрыла я глаза.

– Ты знаешь меня лучше всех, – тихо произнёс Филипп. Его присутствие за спиной было слишком… беспокоящим. Да, я знала его. Знала, что он не боялся подставлять других, если считал это целесообразным. А ещё легко шёл по головам и не стеснялся показывать своё превосходство. – И знаешь, что я мыслю намного более глобальными категориями, чем… котята.