Директор на мгновение замер, а после сорвался с места, бросив мне через плечо:

– Наведите здесь порядок, студентка! А после сделайте двести приседаний и двести отжиманий!

И он умчался.

Послав мне сочувствующий взгляд, Джей спросил:

– Наказание?

– Персональная тренировка, – вздохнула я и наклонилась, чтобы поднять упавшее и теперь уже пустое ведро. – Что по факту одно и то же.

– На самом деле, тебе очень повезло, – сообщил парень, заинтересованно наблюдая за мной.

– Это в чём же? – со скепсисом отозвалась я.

– Возможность тренироваться с Блейком выпадает не каждому, – и он оглянулся на дверь, в которую вынеслось упомянутое начальство.

– Ну, да! Не каждому, а только самым провинившимся. И где ж я так нагрешила-то, а, что меня им наградили? – со свойственной истинным философам флегматичностью вопросила я у стенки.

– Ты не знаешь, – с затаённой улыбкой, будто бы умиляясь моим возмущениям, начал парень. – Но персональным наставничеством Блейк занимается очень редко и только с теми, насчёт которых у него есть уверенность, что вложенные время и силы окупятся.

– Так говоришь, как будто хорошо с ним знаком, – хмыкнула я.

– Он приезжал к нам в Манилу. Его включили в аттестационную комиссию для проведения итоговых экзаменов. Он был очень строг и особенно выделил одного ученика. После выпуска Блейк забрал его с собой, отложив инициацию в воинство. Уж не знаю, чего там Блейк с ним делал и по каким дебрям таскал, но парнишка с показателями ниже среднего, который всё время болтался в списке отстающих, через полгода смог получить назначение в отряд огневой поддержки.

Я с уважением покивала. Отряд огневой поддержки считался одним из самых элитных. Во-первых, его бойцам всегда выдавали самое лучшее оружие. Во-вторых, выживаемость в этом отряде была выше, чем во многих других. В основном, потому что они редко наступали первыми, чаще всего идя вторым эшелоном. Ну, и в-третьих, членам отряда полагалось денежное вознаграждение за каждую успешно поражённую цель. Если количество таковых за одну вылазку переваливало за десятку, то выплаты умножались ровно на два.

– Интересно, что же такого с ним сумел сотворить Блейк, что в парнишке раскрылись тайные таланты? – спросила я.

– Не знаю, – легкомысленно пожал плечами Джей. – Но знаю, что Блейка называют богом войны.

– Бог войны? – расхохоталась я, запрокинув голову. – Это официальное звание или подпольная кличка?

– Смотри, при нём такое не ляпни, – со всей серьёзностью предупредил Джей. – Потому что Блейк такой… Хоть он в подлостях замечен не был, в отличие от Димитрова, но жути нагнать умеет. Иногда так смотрит, что даже у меня мурашки бегут.

Я ничего не ответила, с пустым ведром наперевес направившись к двери.

– Ты куда? – подхватился следом за мной Джей.

– Воды набрать, – хмуро ответила я и потопала в туалет.

Когда вышла обратно, Джей поджидал меня у порога.

– Ты всё ещё здесь? – удивилась я присутствию парня.

– Решил составить тебе компанию, – весело улыбнулся нефилим и потащился за мной обратно в зал.

– Тебе что, заняться нечем? – не оценила я его энтузиазм, который уже начинал действовать на нервы.

– Есть чем, но здесь веселее, – Джей услужливо распахнул передо мной дверь, давай войти в помещение и заходя следом.

– А что тебя так веселит? – поджав губы, я поставила ведро, подхватила старую швабру и окунула её в воду.

– Твой скорбный вид, – заявил парень и разразился смехом, поймав мой возмущённый взгляд.

– А с каким ещё видом я должна мыть полы? – сердито фыркнула, продолжая макать в ведро приспособу для наведения чистоты. – Не танцевать же мне со шваброй!

На самом деле, я терпеть не могла убираться. Всё, что было связано с данным процессом, наводило на меня тоску с самого детства, а потому, оказываясь на летних каникулах у родственников, всеми силами отлынивала от поручений бабули, которая то и дело, норовила загрузить меня работой по дому. Как самый настоящий человек и, более того, человек старой формации, она искренне верила, что любая девушка должна уметь мыть посуду, готовить, стирать, убирать и гладить. То, что эта самая девушка, которую она пыталась обучить всем премудростям ведения домашнего хозяйства ещё и нефилим, то есть, тот, кто будет рубить нечисть на куски, как-то ускользало от её понимания. Она упорно продолжала верить, что умение одновременно жонглировать поварёшкой, утюгом и пылесосом является залогом женского счастья. И хотя я не раз пыталась объяснить ей, что, даже если когда-нибудь умудрюсь выйти замуж, в чём сомневались вообще все, то у меня физически не будет времени сторожить семейный очаг. Но у бабушки имелась своя реальность.

– Просто я впервые вижу, чтобы пол мыли с таким кровожадным выражением на лице, – посмеиваясь, проговорил Джей. Подойдя ко мне, он отобрал швабру и направился в другой конец зала, чтобы оттуда начать надраивать узкие деревянные доски.

– Серьёзно? – я сложила руки на груди, наблюдая за тем, как парень споро вымывает годичную грязь. – Собрался выполнить за меня моё же наказание?

– Ага, – бодро отозвался Рохас, стоя ко мне спиной.

– Ты странный, – покачала я головой, усаживаясь прямо на пол.

Если Джей хотел поработать, то пусть работает. А я была не прочь отдохнуть.

– Странный в плохом или в хорошем смысле? – начал допытываться парень.

– Пока не определилась, – проворчала я.

– Как определишься – сообщи, – Джей отёр лоб и вернулся к ведру, чтобы ещё раз смочить швабру.

– Обязательно, – буркнула я. – Объявление дам. В местную газету и на радио.

– Отлично! Это сделает меня звездой! – хлопнул в ладоши нефилим.

– Ты и так уже звезда, – отмахнулась я.

– В каком это смысле? – напрягся помощник.

– Из-за тебя у меня проблемы, – призналась я. – Твой мини-фан-клуб устроил мне бойкот.

– Что-то я не совсем понимаю, о чём ты, – наморщил он свой высокий, смуглый лоб.

– Ладно, – махнула я рукой. – Забудь.

– Да нет уж, говори! – потребовал Джей, отжимая швабру.

– Как скажешь, – не стала долго сопротивляться я. – Есть одна девушка, которая жаждет твоего внимания, как умирающий в пустыне. И очень нервничает, когда на святой источник посягает кто-то другой.

Джей постоял в обнимку со шваброй, поморгал, всем своим видом выражая недоумение, а после протянул с сомнением:

– Тебе никто не говорил, что твои метафоры порой… немного сбивают с толку?

– Говорили, – мотнула я головой. – Причём даже чаще, чем мне хотелось бы это слышать. Но не переживай, ты быстро привыкнешь.

– Умеешь обнадёжить, – округлил глаза нефилим.

– А ты не отвлекайся, – я указала на огромный пыльный кусок пола, ждущий своей очереди. – Борьба за чистоту – дело такое, требует усердия.

Джей криво усмехнулся, подхватил швабру и вернулся к тому, на чём остановился.

– И… кто она? – повысил он голос, чтобы я расслышала его с другого конца зала.

– Включи мозги и сам поймёшь, – холодно посоветовала я. – Но перед этим ответь на вопрос: почему ты считаешь главу воинства подлым?

Лицо Джея помрачнело.

– Есть причина, – спустя несколько минут напряжённого молчания, проговорил он, вдруг перестав излучать общительность.

– Ладно, – легко отступила я. – Не хочешь – не говори. Но если собрался играть в молчанку, то лучше проваливай.

Я встала, подошла к нефилиму, которой перестал возить по полу шваброй, быстро ставшей чёрной. Облокотившись о ручку, он обиженно надул губы.

– Давай сюда, – и я попыталась отобрать у него орудие труда. – Дальше я сама.

– Стой! – парень поймал мою руку. Наши пальцы случайно переплелись, и мы замерли, удивлённо уставившись друг на друга. Его рука была мягкой и тёплой, приятной на ощупь и, в отличие от большинства нефилимов, совсем не мозолистой. – Ты ведь не хочешь этого делать.

– Какая разница, хочу или нет? – спокойно отозвалась я. – Надо просто сделать и точка.

– Я начал – я и закончу, – Джей отпустил мою руку, как-то скомкано улыбнувшись.

– Не закончишь, – отрезала я. – Если не ответишь на вопрос.

– То есть, возможность помогать тебе ещё надо заслужить? – брови парня удивлённо выгнулись.

– Сообразительный! – щёлкнула я пальцем с деланным восхищением.

– Впервые встречаю такую, как ты, – вновь повеселел Джей, покрепче берясь за длинную пластмассовую рукоять. Кажется, чтобы я силой не отобрала. – Обычно девушки принимают помощь как одолжение. И только ты умудрилась вывернуть всё наизнанку: принимать помощь, делая одолжение тому, кто помогает.

– Ага, мыслю нестандартно, – развела я руками. – Так, что выбираешь? Ответить на вопрос и остаться или промолчать и отправиться заниматься своими делами?

– Ладно, – нехотя согласился Джей, отворачиваясь. – Я расскажу. В общем… есть предположение, что Димитров виновен в нападении на нашу школу в Маниле.

– Виноват? – я ожидала чего угодно, но точно не этого. – Как это?

– Я случайно подслушал разговор двух наших преподавателей, уже после… того, как всё случилось, – тихо пробормотал парень куда-то себе в футболку, так низко опустив лицо, что мне пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать слова.

– И? – поторопила я.

– Об угрозе нападения знали заранее, – Джей вяло махнул шваброй и опять остановился. – Разведгруппа докладывала о необычном передвижении нечисти, которую не сумели идентифицировать. Об этом прямо не говорилось. В отчётах вообще содержалось очень мало информации, но если бы нефилимы точно знали, с кем имеют дело, они бы указали. И это было первой странностью. Второй было то, что они без объяснений увеличили срок своего полевого выхода, который изначально планировался двухдневным.

Я с пониманием вздохнула. Воинство не всегда шло в атаку. Порой эффективнее было не вмешиваться, отслеживая тварей, фиксируя местоположения наиболее опасных гнёзд и передавая собранные данные выше по цепочке. Этим в основном занимались разведывательные группы, совершавшие так называемые полевые выходы, то есть, по факту это были походные вылазки в места обитания нечисти. Каждая такая вылазка тщательно планировалась с оформлением кучи документов, и если что-то шло не так, как задумывалось, то потом приходилось оформлять бумажек в два раза больше. По этой причине планы меняли крайне редко и по весомым причинам. Разведгруппы были оперативниками, но оперативниками исследовательского характера, лишь в случае крайней необходимости они выступали в качестве атакующей силы для зачистки врага. Как правило, у них просто не имелось людей и снаряжения для вступления в прямой бой.

– Наш директор, – продолжил Джей, – получив первое донесение, решил перестраховаться и отправил главе воинства просьбу об усилении обороноспособности школы. У него были подозрения, что это диваты, а они, ты сама знаешь, как саранча. Нападают всегда скопом и жрут всё подряд, без разбора.

Я кивнула, мол, да, знаю. Пищевыми привычками диваты отдалённо напоминали вампиров. Они тоже обожали пить кровь, но и плоть любили не меньше. Выглядели диваты почти как люди: одичавшие, умственно недоразвитые, обезображенные люди, передвигающиеся на четвереньках. Их, как и гулей, тоже было нетрудно убивать, но затратно по времени и силам, потому что если уж наткнулся на этих мерзких созданий, то готовься вырезать с десятка три особей за один присест. В отличие от гулей, диваты нападали на живых и плодились почти с невероятной скоростью. Потомство развивалось во взрослую особь меньше чем за год.

– Защита всегда была нашим самым слабым местом, – неторопливо рассказывал Джей. – Нефилимов был критический недобор. К нам никто не хотел ехать, потому что мы считались захолустьем. Раньше, в прошлые времена, это не было большой проблемой, потому как и нечисть считалась у нас редким гостем. Наверное, Димитров посчитал, что наш директор просто делает из мухи слона. И отказался прислать подмогу, заявив, что ресурсы воинства сократились. Нефилимы якобы понесли большие потери в южных штатах из-за большой стаи вендиго. А пополнить ряды и заменить погибших бойцов на тот момент было некем, потому что до очередного выпуска в школах было ещё несколько месяцев.

Джей умолк, понурив голову. Я стояла рядом, ощущая его боль, как свою собственную. Когда случается нечто подобное, когда дети погибают по вине неправильно принятых решений взрослых это всегда трагедия, помноженная на масштаб последствий.

– Что было дальше? – мягко спросила я.

– Дальше? – растерянно вскинул голову Джей. В его глазах я увидела отголоски далёких воспоминаний, в которых парень затерялся, словно в лабиринте. – Дальше… Дальше с разрывом в несколько дней поступило ещё пара сообщений. Самое последнее было особенно пугающим.

– Почему?

– Потому что его получили слишком поздно, – прерывисто вздохнул Джей, вцепляясь покрепче в швабру, словно пытаясь найти в ней опору. – Глубокой ночью два стража, делая обход, услышали стоны за забором. Выйдя, они обнаружили нефилима. Совсем молодого. Года два, как закончил обучение. У него были так сильно травмированы ноги, что он с трудом мог ползти. Их как будто кто-то пытался оторвать, но в последний момент передумал. Всё, что ниже правого колена, держалось на куске кожи и нескольких сухожилиях. Кости были раздроблены, а мышцы выглядели так, словно их грызли. Лицо парня было в крови, словно он ею умывался, а на затылке зияла огромная дыра. Когда его нашли, он порывался что-то сказать, но постоянно терял сознание. Раненного в срочном порядке отправили в больничное крыло, где при нём нашли окровавленную записку с одним словом: «Бегите»… Меньше, чем через час на нас напали, – Джей запнулся и неуверенно взглянул на меня. Он то ли пытался оценить, можно ли мне доверять, то ли хотел понять, верю ли я его словам.

– Я не из болтливых, – заверила его, напуская преданности в глаза.

– Дело не в этом, – быстро отмахнулся нефилим, подёргал себя за ухо, а после решился: – Дело в том, что на нас напала необычная нечисть.

– А какая? Инопланетная, что ли? – хохотнула я, но сразу осознала неуместность шутки и оборвала саму себя, навесив на лицо извинение: – Прости, это было грубо.

– Согласен, но всё в порядке. Я понимаю твою реакцию. Я тоже в первый момент не поверил своим глазам, но… Не знаю, кем они были. Да и никто не знает. Оказавшись здесь, я проштудировал всю библиотеку! Я поговорил с преподавателями. Я даже спрашивал у Гуверта, но никто не знает, кем были те, кто ворвался в нашу школу в ту ночь.

– А Гуверт – это…

– Молодой мастер, который был сегодня с Грейвзом и Бьёрком, – охотно пояснил Джей. – Гуверт несколько раз отправлялся в командировки в Восточную Европу и Южную Азию, но даже он растерялся от моего описания. От описания тех существ, которых я увидел в ночь бойни.

– А мне можешь описать? – попросила я.

– Зачем? – лицо парня исказилось болью. Ему не хотелось вспоминать.

– Ну, мне тоже много где пришлось побывать, – попыталась я дать разумное объяснение, укладывающее в рамки обыденного интереса. Хотя, конечно, всё дело было в другом. – И много чего видела.

– Например? – хитро заулыбался Джей, и эта улыбка немного разогнала тени мрачного прошлого. – Много пьяных студентов на вечеринках в братствах?

Я едва не зарычала.

– И ты туда же! Хватит уже тыкать меня в это носом!

– Судя по твоей реакции, я не первый, – шустро догадался нефилим, наблюдая за мной с доброй радостью.

– И вряд ли будешь последним, – из меня вырвался вздох разочарования.

– Они были похожи на медведей, – выдохнул Джей, мигом оборвав мои стенания. – Огромные, мохнатые, с непропорционально длинными когтистыми лапами. Но, несмотря на свою схожесть с косолапыми, двигались они легко и быстро. Очень быстро. Силы в них было немерено! – его взгляд помутнел и устремился в пустоту, минуя меня. – Одним ударом монстр отшвырнул сразу трёх взрослых нефилимов, и те проломили своими телами стену. Атака была такой мощи, что они не смогли подняться, даже когда твари начали их потрошить. Все трое погибли на месте, не успев толком сразиться.

Мне стало жутко. Нефилимы были главной силой в нашем мире, но даже если они не устояли… получается, появилось что-то сильнее нас?

– Вам удалось хотя бы ранить кого-нибудь из нападавших?

Джей кивнул.

– Одного подстрелили прямо в грудь. Кровь, настоящая красная кровь, как у нас с тобой, сочилась из раны не переставая, но нечисть продолжала рваться в битву и дралась ничуть не хуже, чем до ранения. Другому воткнули кинжал в голову, вогнав под челюсть по самую рукоять, но он с утробным рычанием вынул лезвие и убил этим кинжалом его владельца. Это был мой мастер…

Глаза парня предательски заблестели. Он шмыгнул носом и вернулся к ведру, тяжело топая.

Долго возле него возился.

Я не мешала, давая возможность взять под контроль свои чувства. Парню требовалась минутка уединения, чтобы спрятать от меня свои слёзы. И я ему это позволила, сделав вид, что ничего не заметила.