Я был плохим журналистом в прошлом, очень безответственным дизайнером сейчас и весьма посредственным блогером, потому что всегда и все делал правильно. Даже когда следовало наплевать на запреты и устои и скормить читателю настоящий мусор в симпатичной обертке вместо разоблачений очередной сенсации. А еще я оказался очень хреновым другом.

Невозможно было понять, как я не старался, когда я начал считать Лору своим другом, хотя вроде бы никаких предпосылок к тому не было. Возможно все дело в том, что она не отгораживалась от меня невидимыми стенами вроде «неважно» и «забудь» и честно отвечала на самые дурацкие вопросы, иногда оправдывая свою откровенность тем, что боится, как бы я не сдал ее в полицию за попытку грабежа. А может все дело в сексуальности – точнее, ее отсутствии. Нет, Лора была симпатичной, вот только любая попытка посмотреть на нее другим взглядом заканчивалась ничем. Я не видел в ней девушки, с которой могло связать хоть что-то интимнее стакана кофе и непринужденного разговора. И это, как ни странно, сближало еще больше. Как и ее показное «вы», на которое я по привычке отвечал тем же. И в эту легкую призрачную дружбу я высморкался, смял и отправил на самое дно заплеванной урны.

Мне следовало злиться на себя, но я злился на Дмитрия, глупым взглядом рассматривающего обгоревшие стены дома.

«Ты соврал да?», – спросил я.

«О чем ты? Я говорил правду»

«Ее дочь. Ваша дочь Даша – она существует, верно?»

Он молчал.

«Слушай, я просто хотел, чтобы она отстала от нас. И чтобы ты помог в этом»

«Она существует?»

«Да разумеется! Она сидит дома с моей мамой!»

Я едва удержался от того, чтобы проехаться по его лицу кулаком. Но вдруг мне стало смешно. Истерически смешно. И я захохотал, присев на землю, чтобы не потерять равновесие.

Господи, да я еще больший придурок, чем он. Этот болван хотя бы защищает дочь или думает, что защищает. Чего я добился, согласившись ему помочь? Того, что снова чувствую себя сволочью?

«Теперь то ты веришь? Теперь ты разрешишь им видится?»

«Черта с два!»

Я ушам не поверил.

«Постой, но она же не сумасшедшая…»

«И что? Я не хочу, чтобы она притащила в мой дом или поближе к Даше какую-нибудь мерзость вроде этой», – он кивнул на обгоревший дом.

«Ну ты и засранец»

Я поднялся и зашагал в ту сторону, где виднелась дорога.

«Постой, я подвезу тебя», – крикнул Дмитрий.

«Обойдусь. Иди к черту!»

Выбрался на дорогу я нескоро, проигнорировав в середине промчавшуюся и посигналившую мне машину. За перекрестком лежал подсвеченный яркими фонарями поселок с пустыми улицами и бродячими собаками. Я вздохнул и достал телефон.

– Знаешь, это уже немного перебор, – Женя включила дальний свет и сбросила с лица мешающую прядь волос. – Тебе печку включить?

– Нет. Так нормально.

Она бросила в меня насмешливый взгляд.

– По-моему – не очень-то нормально.

От нее пахло чужими духами. Едва уловимый тонкий аромат исчез вместе с нашим расставанием, его заменило что-то сладкое, хоть и не приторное. Волосы тоже подстригла, причем как-то странно – обрамляющие лицо спускающиеся до подбородка пряди впереди и почти выбритый затылок. Не изменилась только не сходящая с лица улыбка. С ней она даже сердилась и спала тоже с ней.

– У тебя сережки, – я потеребил пальцами мочку уха, – те самые…

– Нет, другие. Те я потеряла и купила точно такие же.

Я угрюмо кивнул.

– У меня странный период в жизни, – сознался я.

– А у тебя других не бывает, Малик. Я уже подумываю, не уболтать ли жениха купить трехкомнатную квартиру, чтобы ты был поближе. Шестьдесят километров – все-таки приличное расстояние, особенно ночью.

– Прости.

Она засмеялась.

– Да нет, я привыкла. Скажи, почему тебе не спится ночами?

Я рассказал. Включая краткую предысторию. Сделал акцент на собственной тупости с намеком на совет.

– Ладно, – Женя слегка сбросила скорость, заметив фары большегрузов вдалеке, – история забавная и я в нее даже верю. Твоих рекомендаций, что девушка в своем уме, а ее муж – козел каких мало, мне вполне достаточно. Теперь перейдем к главному. Что ты хочешь в данной ситуации от меня? Я согласна тебя пожалеть – ты бедный! Но конкретнее можно?

– Проходи ко мне на день рождения.

– О, Малик, не начинай!

– С женихом, конечно, – выдавил из себя я. – Я же так и не поблагодарил его за доставку меня из бара. И, ты помнишь, никаких подарков. А куплю самое дешевое вино, просроченный торт и сам сделаю салаты, чтобы остальное не сильно бросалось в глаза.

Женя хлопнула ладонями по рулю.

– Черт! Ну разве можно от такого отказаться? Конечно, мы придем. Твоя подружка тоже будет? Я хочу своими глазами посмотреть на того, кто возможно станет твоей новой нянькой.

– Для этого ей нужно как минимум позвонить. Боюсь, что разговаривать со мной она не захочет.

– А ты попробуй, – усмехнулась Женя. – Мне то ты звонишь особо не задумываясь. Ты вообще в курсе от чего ты нас оторвал сегодня?

– Знать не хочу, – сказал я.

– От просмотра второго сезона лучшего сериала этого года. Поэтому сделай виноватое лицо – ты с ним убедительнее, набери номер и извинись. А потом приглашай на свой якобы день рождения. Только сейчас убери телефон – вообще-то глубокая ночь и твоему звонку она вряд ли обрадуется.

Я согласно кивнул, но звонить не собирался. Я планировал сделать кое-что получше – найти засранца Эхо и притащить его за жабры к порогу Лориного дома, то есть сделать то, что у меня получалось лучше всего.

Для моей задумки требовался хороший план, а у меня его почти не было. Кроме той вылазки в полупустое жилище продавца медных гвоздей, которую я считал неудачной. И все же мне следовало вернуться туда и завершить начатое. Но для начала закончить работу над отчетом.

В целом картина складывалась вполне банальная – если это место и было когда-то культовым, то сейчас представляло собой не более чем незамысловатую подделку любителей поиграть в секту. Интерес представляли лишь камни. Не относясь ни одному из языческих культов, они были совершенно бесполезны, но в тоже время их предполагаемый возраст давал основания заинтересоваться хотя бы музею, если уж не серьезной науке. Я позвонил Кирику и сказал, что отчет готов, хотя это было далеко от истины.

– А что по камням? – Мирон Захарович уловил самую суть вопроса.

– Предлагаю заявить о находке историкам в Департамент культурного наследия и пусть они занимаются этим. Могу найти их телефон.

– Очень смешно, Малик, – процедил в трубку Мирон Захарович. – Но задача, кажется, была другой. Это место не относится ни к одному из современных культов?

– Как утверждает Лора – нет.

– А языческим? Это чему-то раннехристианскому?

– Это я могу гарантировать. Ничего даже подобного раньше не встречалось.

Кирик вздохнул в трубку.

– Значит вопрос закрыт. И все же я хочу взглянуть на камни, прежде чем из них сделают гравий. Вы со мной? А Лора?

– Я с вами.

Оказалось, что никто из нас не водит машину и недостаточно богат для такси. Электричка прогудела нам вслед, вильнув зеленым хвостом и оставив на платформе. Ровная асфальтная дорога взбиралась на холм к Малой Каменке. Осень пришла в это место раньше, чем в город. Сквозь прозрачный лес виднелись далекие дома. Опавшая листва скрыла все следы нашего прошлого приезда сюда. Размокшие листья хлюпали и скользили под подошвами сапог. Из ржавой земли торчали клыками древние камни.

– Осторожнее! – я указал на вырытую мной в прошлую экспедицию яму. Сейчас ее укрывал слой листьев.

Кирик присел у валуна, рискуя испачкать куртку и провел ладонью по щербатому камню. Затем смахнул листья у его подножья. Поднялся и закурил, внимательно смотря на меня.

– Малик, вы решили подшутить надо мной? – он выпустил дым в небо и ткнул пальцем в выбитые на камни рисунки. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – они изменились. – Вот это, Малик, хотя и я не специалист, но по-моему – здесь русские буквы и арабские цифры. Причем никто даже не позаботился о том, чтобы придать им хотя бы псевдо-древний вид.

Он был прав. Я переводил взгляд с камня на камень, но видел только одно – разделенные точками цифры и буквы, складывающиеся в единую без пробелов линию из слов «эхо». Бросаться в споры и оправдываться не имело смысла – у Кирика были фотографии этих камней, как и у меня. Отчет правдив, лгут только камни. Но буквы и цифры на них будто выбиты столетия назад, и ни следа от прежних странных символов.

– Так даже лучше, – Кирик отправил окурок в мокрую листву и сунул руки в карманы. – Весь этот мусор отправиться на свалку. Через месяц-другой тут будет пустырь, а потом фундаменты новых зданий. А ты вот что, – он достал новую сигарету, – спрячь подальше все, что тут нафотографировал и переделай отчет. И скажи Лоре – не могу до нее дозвониться – что занятия уже начались и, если ей все еще интересен диплом, пусть хотя бы придет на них.

Он зашагал в сторону станции и сделал вид, что не видит, как я торопливо переписываю цифры в свой блокнот.

– Постойте, Мирон Захарович!

Мы дождались обратной электрички, молча дрожа под холодным ветром. Разговорились только в пустом вагоне, когда за окном потянулся бесконечный лес.

– Вы же понимаете, что это чертовщина какая-то?

– Для тебя это так важно?

– Разоблачать чертовщину – моя работа.

– А моя – упорядочивать и изучать то, что видел своими глазами.

Я достал телефон, на котором хранилась большая часть материалов по отчету.

– Вот фотографии. Вы же видите, что все было иначе?

– Я не глупый и не слепой. И тем более не старый маразматик! – он слегка повысил голос. – Послушай, я не лезу в твои дела и не диктую чем тебе заниматься. Твои деньги за помощь я уже перевел, Лору восстановил. У меня есть все, что мне было необходимо. У тебя тоже. Я даже не заставляю удалять все эти апокрифические фотографии и не запрещаю пялиться на эти камни – хоть разбей палатку и ночуй возле них. Просто сдай мне отчет в том, что это подделка и не сыпь сахар в бензобаки тракторов, которые будут сравнивать это место с землей.

– Вам совсем это не интересно? Не хочется узнать?..

– Ты слышал о Бритве Оккама? – усмехнулся Кирик. – Считай, что я с ней работаю. Я в этом плане настоящий цирюльник.

За окном исчезли деревья, открыв огромное, наполненное рваными облаками небо.

– А вы что думаете обо всем этом?

– Думаю, что наша станция скоро.

***

На станции мы сухо распрощались. Я сверился с расписанием автобусов и понял, что еще успеваю перекусить в кафе, прежде чем отправиться в тот странный район, где живет продавец медных гвоздей. Девушка-кассир, не привыкшая к медлительным и вдумчивым покупателям, сунула мне ламинированное меню. То же, что и на витрине, только картинки из Интернета, а не из реальной жизни. Шрифт был странно стилизован под готику – буквы Т имели маленькие черточки сверху и походили на крестики. Я похвалил дизайн, но девушка только пожала плечами, принесла мне кофе и холодный бутерброд с котлетой. Мимо приоткрытых дверей кафе шуршали колесиками по бетону сумки прибывающих и убывающих пассажиров, отвлекая от мыслей. А сосредоточиться было на чем. Например, на капище, которое по своему усмотрению меняло надписи на камнях. Удивительно, что Кирика это совсем не волновало, да и меня не в той степени, чтобы перепугаться до дрожи в коленках. Просто видел я вещи и пострашнее стараниями милой Лоры. Что там какие-то камни, когда дома истекают кровью и издают писк. Я, отодвинув от себя тарелку с остатками бутерброда, достал телефон и еще раз взглянул на фотографии. Тут и гением быть не нужно – на каждом камне выбиты радиочастоты. Судя по мху и глубине эрозии – лет за четыреста до появления радио. Диапазон тот, который не ловят обычные FM-приемники. Я вспомнил допотопное радио в машине Лоры и улыбнулся. Продавщица решила было что ей и нахмурилась.

Что ж, все это имеет какой-то смысл, нужно просто стянуть вместе края осколков, чтобы сложилась хотя бы часть картины. Но Лора была ее центральным элементом, и в моем пазле зияла дыра с контурами невысокой стройной хмурой девушки. Я нашел в телефоне ее номер, набрал и немедленно скинул, пока не послышался гудок. Пока нечего было сказать. Даже экспромтом.

Я выпросил крышечку и забрал кофе с собой в автобус. Мимо поплыли серые здания, площади с потускневшими клумбами и яркие пятна билбордов. Буквы Т на одном из них тоже напоминали крестики. Когда я упустил новый тренд? Или это работа все того же верного себе дизайнера? По дороге скользнул, обгоняя нас зеленый Matiz и исчез в повороте, прежде чем я успел разглядеть номер. Еще один ждал хозяина или хозяйку на парковке, покрываясь листьями. Все же стоило набрать номер и дождаться ответа. Хотя мой план поймать Эхо или хотя бы узнать кто он был в самом разгаре реализации.

Дверь в квартиру была заперта на этот раз. Но сколько я не стучался в нее и не жал кнопку звонка, по ту сторону двери висела тишина. Звонок выглядел старым и потрескавшимся от времени, но я мог поклясться, что не видел его раньше. Между дверным проемом и едва державшейся на петлях дверью зиял зазор в палец толщиной. Я приник к нему и увидел все ту же комнату в конце коридора, стол и разбросанные книги. Будто хозяин вернулся на минутку в этот полузаброшенный район только за тем, чтобы запереть квартиру на ключ. Ломать двери – идея паршивая, даже в подобном месте. Что ж, всегда есть и запасной путь.

– Нет, Малик! – отозвалась в трубку Женя.

– Да подожди, – я невольно улыбнулся. Наверное, выглядело странно – улыбающийся в телефон бродяга посреди пустого двора. – Помнишь ты говорила, что у тебя есть знакомый из этой службы, которая выдает разрешения на радиочастоты?

– Да, тысячу лет назад.

– Можешь связаться с ним? Я пришлю несколько номеров частных радиостанций. Было бы замечательно, если бы он узнал есть на них разрешение или нет и на кого оформлено.

– Малик, не думаю…, – начала она, по вовремя вспомнила, что спорить со мной не эффективно. – Ладно. Что мне с этого?

– Не буду звонить неделю.

– Обещаешь?

– Клянусь.

Малик Львович человек слова – она это помнила тоже. Мне такое обещание выльется в кучу неприятностей.

– Подожди пару часов.

Но ждать в подобном месте я не собирался. Хотя, нырнувшая в подъезд тень заставила меня задержаться еще ненадолго. Я забежал в темноту лестничных клеток вслед за ним. Хотел окликнуть, но отбросил эту мысль, боясь испугать единственного замеченного мной здесь живого жильца. Топот ног слышался наверху этажом выше. Но вот он замер, а звуков отпираемого замка не было. Значит человек остановился и прислушивается. И пока не спешил убегать. Я поспешил к нему, цепляясь за высокие перила. Старые потертые ступени были нестандартными – ниже обычных, а потому подниматься было тяжело, особенно в темноте. Казалось, что кто-то специально их подрезал, чтобы я вяз на лестничных пролетах и не мог быстро подняться наверх.

Я слишком отвлекся на ступени и не заметил вовремя шагнувшую на меня тень. Она была ниже и ловчее меня. Удар в грудь застал меня врасплох. Я пошатнулся и вцепился в перила, стараясь удержать равновесие не покатиться вниз кубарем. Тень ударила снова, и снова ногой, на этот раз целясь по пальцам. Я попытался увернуться. Но с поразительной легкостью незнакомец спрыгнул на пару ступеней вниз, оказавшись рядом со мной и ударил локтем по глазам. Сноп белых искр был таким ярким, словно в голове зажгли лампу. Я на ощупь попытался ухватить его за руку. Во что бы он не был одет, мягкая скользкая ткань вырывалась из моих пальцев.

На миг мне показалось, что я смог задеть его рукой, но он вовремя отшатнулся, пропуская удар. Теперь он стоял на ступень ниже, но преимуществ это не давало – он слишком быстрый. Явно не кто-то из местного контингента, охраняющий свое жилище. Никакой ругани и осколка бутылка в руке. Этот человек словно ждал меня здесь. В полумраке я пытался увидеть его лицо или хотя бы определить рост и вес. Но незнакомец постоянно ускользал из поля зрения. Что ж, эту игру мы знаем. Я ударил локтем с упреждением, почувствовал, как он вонзился в тело сквозь мягкую ткань. В то же время резкий удар в затылок выбил из-под меня гладкий бетон. Падая, я старался защитить голову от острых ступеней. Краем глаза заметил, как удаляется тень. Черт! По инерции меня протащило вниз еще на пол пролета.

Прошло немало времени, прежде я смог подняться на ноги и выйти из подъезда. Не в кино живу – только чудом ничего не было сломано, хотя адски болело все тело. Свет осеннего дня полоснул меня по глазам и заставил зажмуриться. Во дворе пусто. Только испуганные хлопком двери кошки брызнули по углам. Я осмотрелся. Уже никого и никаких следов незнакомца. Слабый ветерок шевелил распечатанный на плохом принтере листок на двери подъезда. «Не лезь в это!» – гласил листок крупным шрифтом, словно крича на меня с бумаги, а ниже мелкая надпись продолжала: «Если не разбираешься в электропроводке. Опытный мастер сделает за вас всю работу». И ниже телефон. Я немедленно набрал номер. В трубке меня ждали только короткие гудки.

***

Вероятно, я выглядел как бездомный, которого побили не больше часа назад. Такого меня не впустили бы в магазин, даже если бы я тряс пачкой денег. К счастью, продавец выглядел почти также как я и приглашающим жестом указал на полки. А на полках громоздилась друг на друга старая и новая, работающая и полуразобранная техника – магазин был наполовину мастерской и более дешевая вывеска «Ремонт» на куске пластика была наклеена прямо на винтажные «Радиотовары».

– Мне нужен аппарат, который будет ловить это, – я показал номера частот, переписанные со старых камней. – Согласен на раритет – главное, чтобы работал.

Оказалось, что произносить слово «раритет» с разбитой челюстью больновато и довольно сложно.

Продавец промолчал и скрылся в подсобке.

Я бесцеремонно присел на тумбочку в углу, почувствовав, как она слегка хрустнула подо мной. В глазах плыло. К счастью, в полуподвале царил полумрак. Что ж, не такой результат я ожидал, но тем не менее результат был. Значит я нащупал веревочку к Эхо и осталось только размотать ее. Можно было вернуться в ту квартиру, вынести дверь и осмотреть там все еще раз. Но это мало что давало даже в моих воспаленных мыслях, подстегнутых яростью к Эхо и самому себе. Если дверь заперта, значит он был там. И наверняка уничтожил все зацепки. Но оставалось еще кое-что – радиочастоты. И стоило покопать здесь. Кроме того, я теперь знал кое-что о самом Эхо или его подручном – он ловкий, достаточно сильный и довольно опасный. А это уже что-то. Результат, хоть и со знаком минус.

Продавец вернулся с бледно-зеленой вещью в руках, в которой вполне угадывался старый радиоприемник из толстой и прочной, потертой временем пластмассы. Но ни трещин, ни сколов, только кусочек свежей изоленты на задней крышке. Он поставил приемник на витрину, а другой рукой опустил рядом несколько толстых желтых батареек.

– Что-то еще?

– Да. Инструкцию.

Теперь я не выглядел бродягой – я походил на городского сумасшедшего. Но большинство прохожих не обращали на меня никакого внимания, бредущего по улице в грязной куртке с радиоприемником в руках.

Душ, горячий обед и пара часов покоя – вот что мне требовалось, но я ограничился чашкой холодного чая и откопанной в столе пачкой сигарет, напоминающих, что моя двухлетняя попытка бросить – не нечто постоянное и неизменное. В воздухе завис полузабытый удушливый дым.

– Ладно, давай разберемся с тобой, винтаж.

Радио заработало, зажглось оранжевое табло. Протяжный вой, словно с далекого заснеженного севера, послышался из вполне живых динамиков. Серебристая антенна целилась в окно. Переключатель с указанием, как я понял, на длину волн, слегка заедал, но работал. Только пользоваться им я пока не умел.

Почему Женя не перезванивает? Меня начинало беспокоить это.

Короткие или ультракороткие волны? Без инструкции не обойтись, пожалуй. Продавец понял мою просьбу буквально и распечатал найденную в интернете инструкцию к приемнику. Родную бумажную сожрало время.

Кроме собственно замысловатых советов по настройке и ремонту, он добавил пару советов с какого-то форума радиолюбителей. Вот за это огромное спасибо! Я уставился в буквы. Затем в другие – бледные с фотокопии оригинальной инструкции семьдесят какого-то года. Никакой разницы – на меня смотрели черные крестики вместо буквы Т.