Сентябрьское утро в блоке 326 началось с запаха горелого пластика и звука, похожего на предсмертный хрип умирающего дроида. В центре гостиной, окружённый инструментами и мотками проводов, сидел на корточках Макс Королёв. Он с сосредоточенным видом пытался "оптимизировать" розетку, вмонтированную в пол.
– Макс, я тебя умоляю, – нервно сказал Сёма, пытаясь намазать масло на хлеб в полутьме. – Может, ты оставишь в покое эту несчастную розетку? У нас из-за твоих экспериментов уже третий раз за утро свет вырубается.
– Тихо, не мешай! – прошипел Макс, не отрываясь от своего дела. – Я почти понял. Я хочу встроить сюда USB-порт с интеллектуальным контроллером питания. Чтобы она не просто заряжала, а анализировала тип устройства и подбирала оптимальный вольтаж! Это же прорыв!
– Прорывом, Максик, будет, если у нас ничего не взорвётся до того, как я допью свой чай, – проворчал Сёма.
Именно в этот момент из розетки с громким хлопком вырвался сноп синих искр. Весь свет в блоке окончательно погас. Завыла какая-то аварийная сирена, а из динамиков раздался бесстрастный голос Ильи, доносившийся из его комнаты:
– Зафиксировано короткое замыкание в секторе "гостиная". Перевожу блок на аварийное питание от серверных аккумуляторов. Макс, ты опять?
Атмосфера была мрачнее некуда, и дело было не только в отсутствии света. Прошла неделя с их провала с Алисой, и подавленность стала постоянным жильцом их блока. Попытки Сёмы "случайно" встретить её на территории кампуса неизменно проваливались.
– Она от меня бегает, как от чумы! – жаловался Сёма, когда Илья восстановил освещение. – Мы для неё теперь четыре психа из кружка "Умелые лапки"!
И в этот самый момент у всех зазвонили телефоны. Аварийный свет от аккумуляторов придавал их лицам зловещий вид, когда они читали сообщение от DaVinci.
Обнаружена очередная попытка несанкционированной модификации электросети. Поздравляю. Вы снова остались без света. Уровень вашего коллективного интеллекта падает с каждым днём.
В связи с этим, для оптимизации взаимодействия в рамках вашего квартета неудачников, присваиваю вам постоянные позывные.
Они ошарашенно переглянулись.
Королёв. За твои выдающиеся заслуги в области электротехники и пиромании, а также за это феерическое короткое замыкание, твой позывной – Коротыш . Звучит иронично, и запомнится надолго.
Макс, всё ещё сидевший на корточках у дымящейся розетки, мрачно засопел.
Зайцев. Твоя стандартная реакция на любую громкую проблему, как, например, этот хлопок, – паническое бегство в свою комнату. Позывной: Заяц. Отражает суть.
Лёва, который и правда уже почти скрылся в своём убежище, замер на полпути и покраснел.
Мышкин. Ты настолько слился со своим компьютером, что даже во время этого апокалипсиса не покинул свой командный пункт, а комментировал всё из своей норы. Позывной: Мышь . Без комментариев.
Илья никак не отреагировал. Он лишь кивнул, словно соглашаясь с диагнозом.
Кац. Мастер переговоров и сомнительных сделок. Твои попытки "договориться" с Алисой пока так же успешны, как попытки продать на одесском Привозе прошлогодний снег. Позывной: Привоз . Функционально.
Сёма криво усмехнулся.
Конец связи. Позывные принять к исполнению. И почините уже свет, я не вижу, где моя миска.
Тишина. Затем Сёма-Привоз громко вздохнул.
– Таки да. Нас только что всех опустил… собственный кот. И знаете шо? Он таки прав. Коротыш, кончай баловаться, давай чини. А то наш научный руководитель останется голодным.
После утреннего фиаско со светом и унизительного "крещения" от кота, ребята решили сменить обстановку и отправились в "Black Hole" – залить горе кофеином и разработать новый план, как жить дальше. Они заняли свой любимый столик в углу, и атмосфера за ним была мрачнее, чем у чёрной дыры, в честь которой было названо кафе.
– Значит, теперь я Коротыш, – мрачно констатировал Макс. – Спасибо, кот.
– А я Привоз, – вздохнул Сёма. – Такое ощущение, шо меня только шо поймали на краже арбуза.
– Я, в принципе, не против, – пожал плечами Илья-Мышь. – "Мышь" – эффективный и короткий позывной.
Лёва-Заяц просто молчал, что было для него вполне привычным состоянием.
И тут их страдания были прерваны появлением "объектов", из-за которых, собственно, и начались все их проблемы. В кафе вошли Алиса и Стас. Заметив физтехов, Алиса на секунду замерла и явно собиралась предложить сесть куда-нибудь подальше, но Стас, не заметив её колебаний, уверенно направился к столику рядом с ними. Он выглядел как человек, одержавший сокрушительную победу, и, видимо, хотел насладиться видом поверженного врага.
Физтехи инстинктивно вжали головы в плечи, приготовившись к очередной порции бреда. Но Стас их удивил. Он не стал говорить ни о торсионных полях, ни о заряженной воде. Он сменил тактику. Теперь он был не "учёным", а "тонко чувствующим эзотериком".
– …и я сразу это почувствовал, как только они вошли, – вполголоса, но так, чтобы было слышно, говорил он Алисе, бросая короткий взгляд на ребят. – Понимаешь, у каждого человека есть аура. Энергетическое поле. У тебя, например, она яркая, золотисто-зелёная. Это цвет творчества, созидания. А у них… – он неопределённо кивнул в их сторону, – у них аура тусклая, серая, местами даже рваная. Это цвет беспокойства, нервного истощения от учёбы. Негативная энергия.
Лёва поперхнулся чаем.
– Серьёзно? – с неподдельным интересом спросила Алиса. – И ты это видишь?
– Не то чтобы вижу, – скромно потупился Стас. – Я это чувствую. У меня после многих лет медитаций и тренировок открылось это… восприятие. Поэтому тебе лучше держаться от них подальше. Такие люди, сами того не желая, могут "вампирить" твою творческую энергию. Высасывать её. Тебе потом будет трудно придумывать что-то новое.
Сёма-Привоз уронил голову на стол и тихо застонал. Это был удар ниже пояса. Мало того, что они теперь для неё "сумасшедшие", так теперь они ещё и "энергетические вампиры" с "серой аурой". Шансов на реабилитацию не осталось.
Позже, по дороге в общежитие, подавленный Сёма еле плёлся.
– Всё, мужики, это швах. Он зашёл с козырей. Против "энергетического вампиризма" у нашей науки нет оружия.
Илья, который шёл рядом, вдруг неожиданно сказал:
– Существует система, которая работает эффективнее, чем анализ мифических аур.
– Какая ещё система? – без интереса спросил Сёма.
– Официальная. В МФТИ. Называется "Бадди-мониторинг", – пояснил Мышь своим ровным голосом. – Введена пару лет назад после серии инцидентов. Никакой психологии, чистая математика. Система анонимно анализирует твой цифровой след: частоту выходов из кампуса, режим сна по логам общежития, социальную активность в чатах. Если твои паттерны поведения резко меняются, например, ты перестаёшь выходить из комнаты, система считает это аномалией. И она не зовёт психологов-шарлатанов. Она просто отправляет уведомление твоему "бадди" по блоку. Что-то вроде: Объект Семён Кац проявляет признаки пониженной социальной активности. Рекомендуемое корректирующее действие: заставить его рассказать новый анекдот или купить ему шаурму. Просто, эффективно и без всяких там аур.
Он замолчал. Эта информация, поданная как сухой факт, прозвучала в наступившей тишине особенно весомо. Система, которая заставляла друзей заботиться друг о друге, опираясь на данные, а не на эзотерику. Это было настоящее, работающее физтеховское чудо, полная противоположность тому, что нёс Стас. Но Сёме от этого было не легче. Его проблема была не в данных, а в том, что объект его интереса теперь боялся даже дышать с ним одним воздухом.
Аргументы Стаса про "серую, рваную ауру" и "энергетический вампиризм" оказались на удивление эффективными. В последующие дни Алиса не просто избегала Сёму-Привоза – она пересекала улицу, едва завидев кого-либо из их четвёрки. Студенты блока 326 стали для неё кем-то вроде прокажённых.
– Всё, я сдаюсь, – объявил Сёма одним вечером, без сил рухнув на диван. – Против "ауры" не попрёшь. Это как пытаться доказать, что привидений не существует. Тебе просто скажут: "Ты их не видишь, потому что у тебя нет дара". Шо тут возразишь? Ничего!
– Он использует ненаучные, нефальсифицируемые утверждения, – констатировал Лёва-Заяц, отрываясь от задавальника. – Согласно критерию Поппера, его гипотеза не является научной, так как не существует эксперимента, который мог бы её опровергнуть.
– Спасибо, Лёвочка, успокоил! – саркастично протянул Сёма. – Пойду расскажу это Алисе. Уверен, критерий Поппера мгновенно растопит её сердце.
Они сидели в унынии. Казалось, ситуация зашла в тупик.
И тут Макс-Коротыш, который до этого молча паял что-то в углу, оторвался от своего занятия.
– А что, если… – медленно начал он, и в его глазах появился знакомый блеск инженерного безумия. – Что, если он прав?
Трое соседей уставились на него с ужасом.
– Ты с ума сошёл? – ахнул Сёма. – Ты тоже в ауру поверил?
– Нет! – отмахнулся Коротыш. – Я не про ауру. Я про невидимые поля вокруг нас. Он же врёт, когда говорит, что "видит" их. Но ведь они существуют! Настоящие! И их можно увидеть!
Он вскочил на ноги, его внезапно осенило.
– Каждый объект, температура которого выше абсолютного нуля, излучает! У каждого из нас есть "аура", только она не мистическая, а тепловая! Излучение в инфракрасном спектре! Мы его не видим, но приборы-то видят!
Идея, как искра, упала в пороховую бочку их отчаяния.
– Так, стоп, – Сёма даже приподнялся на диване. – Ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, – перебил его Макс, – что мы должны перестать спорить с его фальшивыми полями. Мы покажем ей настоящие!
План родился мгновенно, в коллективном порыве. Они не будут ничего доказывать или опровергать. Они снова устроят шоу, но на этот раз – более тонкое и "художественное".
– Мы соберём портативный тепловизор! – с горящими глазами вещал Макс. – У меня в заначке лежит старый тепловизионный модуль от списанного дрона-разведчика. Матрица там слабенькая, но для наших целей хватит! Я встрою его в какой-нибудь красивый корпус. Например, от старого фотоаппарата "Зенит"! Чтобы выглядело стильно, винтажно!
– А я напишу софт! – подхватил Илья-Мышь, чей мозг уже начал работать на полную. – Я не буду выводить на экран примитивную тепловую карту, как на заводских тепловизорах. Я напишу алгоритм, который будет в реальном времени преобразовывать инфракрасный спектр в красивые, плавно переливающиеся цвета. Чтобы это было похоже на… на то, как рисуют ауры в эзотерических книжках. Пурпурный, золотой, индиго… Полный набор.
– А я… я подготовлю пару простых, красивых аналогий! – подал голос Лёва-Заяц. – Объясню, что это как слушать музыку. Ушами мы слышим только узкий диапазон, но есть инфразвук и ультразвук. Так же и со светом! Мы видим только радугу, но есть невидимый свет до и после неё. И мы просто покажем ей мир в этих "новых" цветах!
– Мужики, вы таки гении! – Сёма вскочил на ноги. Восторг вернулся. – Вы понимаете, что мы делаем? Мы не говорим ей: "Стас – дурак, а мы – умные". Мы говорим: "Алиса, ты творческий человек, ты видишь мир по-особому. А мы нашли инструмент, который покажет тебе его ещё более необычным!" Мы заходим не со стороны науки. Мы заходим со стороны искусства!
План "Истинные цвета" был принят единогласно. Это была их последняя надежда. Идеальный гибрид науки, хитрости и, как ни странно, психологии. Они снова с головой погрузились в работу, но на этот раз они строили не оружие для "научного баттла", а изящный мост в мир девушки, которая говорила на совершенно другом языке.
Операция по выманиванию Алисы была делом тонким и полностью легла на плечи Сёмы-Привоза. Он подкараулил её вечером у входа в "Black Hole", когда она возвращалась с занятий. Он не стал звать её на "демонстрацию опытов". Вместо этого он использовал единственно верную тактику.
– Алисочка, здравствуй, дорогая! – сказал он с максимально загадочным и доверительным видом. – Я не буду отнимать у тебя много времени. Просто мои сумасшедшие друзья-физики собрали одну штуку… она не имеет никакого отношения к науке. Это, скорее… искусство. Мы её сами не до конца понимаем. Она просто показывает мир по-другому. И я подумал, что никто, кроме тебя, не сможет оценить и понять, что это такое. Уделишь нам десять минут своего драгоценного времени?
Крючок сработал. Заинтригованная словами "искусство" и "показывает мир по-другому", Алиса согласилась.
Они встретились в небольшом, уединённом парке на территории кампуса, когда уже начало смеркаться. Фонари заливали дорожки мягким светом. Макс, Лёва и Илья ждали их на скамейке. В руках у Макса был тот самый "арт-объект" – старый, потёртый фотоаппарат "Зенит", из объектива которого торчал странный, матово-чёрный модуль. К нему был подключён телефон. А рядом, к удивлению Алисы, сидел Давинчи. Он не был на поводке. Он просто сидел на скамейке рядом с Ильёй с видом полноправного участника эксперимента. Кот, казалось, был совершенно не против такой прогулки.
– О, и Давинчи с вами? – улыбнулась Алиса.
– А то! – ответил Сёма. – Это наш главный объект наблюдения. Он излучает столько харизмы, что наш прибор может перегореть.
– Привет ещё раз, – немного смущённо поздоровался Макс. – Вот… это оно. Наш… "визуализатор скрытых спектров".
– Звучит интригующе, – сказала Алиса. – Ну, показывайте своё волшебство.
Макс направил "фотоаппарат" на окружающий мир. Илья вывел изображение на свой телефон, чтобы Алиса могла видеть. И она ахнула.
На экране привычный вечерний парк превратился в фантастическую, живую картину. Стволы деревьев, остывающие после дня, были тёмно-синими. Земля под ними, всё ещё хранящая тепло, светилась фиолетовым. Далёкие окна общежития горели оранжевыми и жёлтыми пятнами. А фонари были похожи на слепящие белые звёзды.
– Это… тепло, – догадалась она.
– Точнее, инфракрасное излучение, – автоматически поправил её Лёва-Заяц и тут же получил от Сёмы тычок под рёбра. – То есть, да. Это поэзия тепла, – быстро исправился он.
– А теперь смотри, – сказал Макс и направил камеру на них самих.
На экране телефона Алиса увидела светящиеся, переливающиеся силуэты. Её собственная фигура светилась ярко-жёлтым и оранжевым цветом. Лицо, руки – были самыми яркими.
– Это моя… аура? – с детским восторгом прошептала она.
– Можно сказать и так, – кивнул Сёма. – Это твоя энергия. Твоё тепло.
Макс, чтобы продемонстрировать эффект, взял из термоса чашку с горячим чаем. На экране она вспыхнула, как маленькое солнце. Потом он достал из рюкзака бутылку с ледяной водой – она была почти чёрной, тёмным провалом в этом светящемся мире.
– Потрясающе… – Алиса была заворожена.
И тут Давинчи, которому, видимо, надоело позировать, лениво спрыгнул со скамейки и вальяжно прошёлся по прохладной асфальтовой дорожке. На экране телефона было видно, как за ним остаётся затухающий, призрачный шлейф тёплых отпечатков лап. Он прошёл пару метров и остановился, посмотрев на них, будто спрашивая: "Ну что, сняли? Эффектно вышло?"
Алиса достала свой телефон и начала снимать экран Ильи.
– Это же готовый видео-арт! Призрак кота! Вы понимаете, какой образ вы создали? Это же невероятно! Вы можете видеть следы тепла! Следы жизни, которые остаются даже после того, как кто-то ушёл!
Она была в полном восторге. Но, как Сёма и предполагал, восхищалась она не наукой, лежащей в основе. Её восхищала картинка. Эстетика. Новые, невиданные ранее образы, которые рождал этот странный прибор. Она смотрела на мир глазами художника, и физтехи, сами того не желая, дали ей в руки совершенно новую палитру. Они думали, что показывают ей физику, а она увидела в этом чистое, незамутнённое искусство.
Восторг Алисы был искренним и абсолютно заразительным. Она заворожённо смотрела на экран телефона Ильи, который он держал перед ней, как волшебное зеркало, показывающее изнанку мира. Она начала руководить процессом, как настоящий режиссёр на съёмочной площадке.
– А ну-ка, Макс, направь камеру вон на ту скамейку! – командовала она. – Илья, чуть выше экран! Да! Смотрите, она тёмная, холодная! А теперь, Сёма, сядь на неё на пару секунд… Вставай! Есть! Остался тёплый, призрачный силуэт! Боже, это же можно снять целую историю об отсутствующих людях, о памяти места!
Она бегала по парку, а ребята послушно следовали за ней, превратившись в её личную съёмочную группу. Они "снимали" тепло от своих ладоней на холодных стволах деревьев, сравнивали яркие "ауры" друг друга и холодное, почти чёрное пятно ледяной воды из бутылки Макса.
– Боже мой, ребята, это же… это просто гениально! – наконец выдохнула она, когда они остановились, чтобы перевести дух. Илья опустил телефон. Её щёки раскраснелись от возбуждения. – Вы можете видеть тепло! Это же совершенно новый визуальный язык! Это как… как если бы Моне мог рисовать не только свет, но и температуру!
Она посмотрела на Сёму, и в её глазах не было и тени той настороженности, что была раньше. Только чистое, неподдельное восхищение.
– Сёма, а можно… можно мы снимем небольшой этюд? Прямо сейчас? Встань вот здесь, рядом со мной. Я хочу посмотреть на экране, как наши ауры… взаимодействуют. Сливаются. Это будет так красиво!
Сёма на секунду опешил от такого предложения, но тут же взял себя в руки.
– Та для тебя, Алисочка, мы хоть полнометражный фильм снимем! С блэкджеком и бозоном Хиггса!
Весь следующий час они занимались чистым искусством. Алиса ставила мизансцены, а физтехи выступали в роли операторов и актёров. Они снимали "танец тёплых и холодных предметов", "диалог двух аур" и "одинокий след уходящего кота". Научный эксперимент по реабилитации полностью провалился, превратившись в авангардный арт-проект.
Когда они провожали её до дома, Алиса щебетала без умолку.
– Вы невероятные! Я думала, вы просто… ну, знаете, умные. А вы ещё и такие… художники! Вы видите мир не так, как все. Вы не сумасшедшие, вы просто… другие! Спасибо вам за этот вечер!
С этими словами она скрылась в своём подъезде. Четвёрка осталась на улице в смешанных чувствах.
– Я ничего не понимаю, – первым нарушил молчание Лёва. – Я так и не смог рассказать ей про закон смещения Вина. Она даже не спросила.
– Она назвала мой тепловизор "кистью для рисования температурой", – растерянно сказал Макс.
– Миссия по научному просвещению провалена с вероятностью сто процентов, – констатировал Илья.
И только Сёма-Привоз улыбался.
– Мужики, вы шо, не поняли? – сказал он. – Мы таки победили! Да, не так, как планировали. Она не поняла нашу физику. Зато она поняла, что мы не четыре скучных ботана и не четыре опасных психа. Мы для неё теперь – "эксцентричные техно-художники". А это, я вам скажу, гораздо лучше, чем "энергетические вампиры с серой аурой"! Мы снова в игре!
Они вернулись в блок, полные странного, смешанного чувства победы в проигранной битве. И, конечно, их уже ждал "отчёт" от главного аналитика. На телефонах появилось новое сообщение от DaVinci.
Просмотрел записи с камеры. Ваша попытка объяснить основы электромагнетизма с помощью прибора, похожего на гибрид фотоаппарата и тостера, признана провальной. Однако миссия по восстановлению репутации выполнена с неожиданным успехом. Вывод: вы всё ещё некомпетентные идиоты в вопросах социального взаимодействия. Но теперь – креативные некомпетентные идиоты. Регистрирую прогресс. Позывные подтверждаю.
Они переглянулись и рассмеялись. Да, это был прогресс. Очень странный, нелогичный, но всё-таки прогресс. И это определённо стоило отпраздновать.