Вечер вторника, 26 сентября, должен был стать вечером тихого, сосредоточенного "ботанья". Доставка заказанной ДНК ожидалась через день, и ребята планировали досконально изучить протокол трансформации. Но визит старшекурсника Пети с новостью о "Посвяте" взорвал их мирное затишье.
Паника, которую они испытали, была сравнима, пожалуй, только с получением "неуда" на первом в жизни экзамене.
– Погодите, я правильно понял? – первым нарушил оглушительную тишину Макс-Коротыш, лихорадочно что-то ища в своём телефоне. – Мы должны выучить какой-то гимн, которого нет в интернете, и спеть его на сцене. Хором. Перед всем Физтехом.
– Хуже, – трагическим голосом добавил Лёва-Заяц, бледнея. – Мы должны ещё и сочинить новые куплеты. Про себя. Про наш курс. Это… это требует творческого подхода! У меня нет такого модуля!
– Та я вас умоляю! Какие куплеты?! – схватился за голову Сёма-Привоз. Он забегал по комнате, как тигр в клетке. – Я в последний раз стихи в школе на выпускном писал! И то это было про "спасибо учителям", а рифма была "любовь-морковь"! У меня нет рифмы на слово "плазмида"! Или "биореактор"! Это катастрофа! Нас же засмеют!
– Анализ сети по запросу "неофициальный гимн МФТИ 'Я променял девичий смех'" даёт только разрозненные упоминания на форумах выпускников двадцатилетней давности, – доложил Илья-Мышь, не отрываясь от монитора. – Текста в открытом доступе нет. Это закрытая информация, передаваемая вербально из поколения в поколение.
– То есть, нам нужно было дружить со старшекурсниками, чтобы они нам его спели? – простонал Макс. – А мы что делали? Мы бактерию программировали!
– Вот именно! – подхватил Сёма. – И теперь мы выйдем на сцену, как четыре невола, и будем мычать, как коровы на лугу! Какой позор!
Они сидели, раздавленные масштабом новой, совершенно непрофильной для них задачи. В генной инженерии были понятные протоколы. В матанализе – чёткие алгоритмы. А здесь – полная неопределённость и требование "креатива".
В разгар их коллективного отчаяния у всех синхронно пиликнули телефоны. Они с надеждой и страхом посмотрели на экраны. Сообщение от DaVinci.
Наблюдаю повышенную активность в секторе "бессмысленная паника". Ваш суммарный IQ, судя по звуковому фону, временно упал до уровня среднего гуманитария, пытающегося перезагрузить роутер.
Они переглянулись. Сарказм кота был привычен, но сейчас он особенно бил по больному.
Что случилось, горе-поэты? Муза не пришла? Или вы просто осознали, что между "заботать" задавальник и сочинить приличный куплет лежит пропасть, которую не перепрыгнуть даже с помощью квантового туннелирования?
Кот был безжалостен. И абсолютно прав. Они были в тупике.
Сарказм кота не помог, но он заставил их действовать.
– Ладно, – решительно сказал Сёма-Привоз. – Паника – это не наш метод. Наш метод – мозговой штурм. Садимся и сочиняем! Мы же физтехи! Наш мозг способен на всё!
Следующий час был одним из самых мучительных и неловких в их совместной жизни. Они сидели вокруг стола и пытались "родить" хоть одну приличную строчку. Это было похоже на попытку заставить калькулятор писать сонеты.
Первым сломался Лёва-Заяц. Он, как самый ответственный, попытался подойти к задаче научно.
– Так, размер – Ямбический тетраметр, рифмовка перекрёстная… – бормотал он, а потом выдал результат своих трудов:
Под звук ночных компиляций
Мы учим стон интеграций
Наш стартап – прорыв большой
Мы в науке с головой…
Он замолчал и покраснел. Получилось ужасно.
– Лёвочка, это не стих, – мягко сказал Сёма. – Это жалоба в профком на тяжёлые условия труда.
Тогда за дело взялся Макс-Коротыш, который решил пойти по пути "технической" поэзии.
– А что, если так:
Мы Физтех, мы круче всех
Паяльником творим успех
Если в схеме нет контакта
Дай ему пинка для такта
– Гениально, – язвительно прокомментировал Сёма. – Только боюсь, гуманитарии из МГИКа не оценят всю глубину метафоры про "пинок для такта". Подумают, что мы их бить призываем.
Сам Сёма попытался зайти со стороны лирики, но получалось не лучше:
Прощайте, девушки, тусовки, смех
Нас ждёт в Долгопе всех успех
Но мы в общаге не грустим
И свой стартап мы запустим…
– Звучит как эпитафия нашей молодости, – вздохнул Макс.
Они поняли, что это тупик. Они могли рассчитать траекторию полёта кометы, могли спроектировать нейросеть, могли собрать из тостера анализатор спектра. Но они не могли подобрать рифму к слову "физтех", кроме "грех" и "мех".
Внезапно Илья-Мышь, который до этого молча сидел и что-то печатал, поднял голову. На его лице, как всегда, не было никаких эмоций.
– Так, – сказал он. – Стоп.
Все посмотрели на него.
– Мы действуем фундаментально неверно. Мы пытаемся сгенерировать новую информацию, не имея доступа к базовому массиву данных. Нам нужен первоисточник.
– Гениально, Мышь! – воскликнул Сёма. – Мы это уже поняли! Где нам его взять, этот твой "первоисточник"? На флоппи-диске у Капицы?
– Нет, – спокойно ответил Илья. – Здесь.
Он подошёл к серверному шкафу, который гудел в углу. Это был тот самый "умный дом", которого он "оптимизировал" в первые дни, лишив голоса и большинства социальных функций.
– Когда я переписывал его ядро, я обратил внимание, что у него остался прямой доступ к внутренним, неиндексируемым архивам кампуса. Включая оцифрованные подшивки старой институтской газеты "За науку" за последние 50 лет.
Ребята ошарашенно переглянулись.
– Так… ты хочешь спросить у дома? – не понял Макс. – Но ты же сам его "кастрировал"! Он же теперь немой!
– Вербальный модуль был неэффективен и раздражал, – пояснил Илья. – Я его деактивировал, но не удалял. Восстановить интерфейс – задача на три минуты.
Он подключил свой ноутбук к серверу, и его пальцы забегали по клавиатуре.
– Мы всё это время пытались сами придумать велосипед, когда у нас под боком стоял свидетель всей истории Физтеха за полвека. Пора его допросить.
Напряжение в комнате сменилось предвкушением. Они собирались поговорить с призраком прошлого, который жил в их собственном блоке.
Работа Ильи-Мыша напоминала сеанс некромантии. Он сидел перед своим ноутбуком, подключённым к серверному шкафу, и на экране с бешеной скоростью мелькали строки кода. Казалось, он не пишет, а произносит какие-то древние заклинания на языке Python. Макс, Лёва и Сёма стояли за его спиной и с благоговейным ужасом наблюдали за процессом.
– Готово, – наконец произнёс Илья, нажимая Enter. – Я откатил свои "оптимизации" и перезапустил вербальный модуль. Теоретически, он должен нас услышать.
В этот момент динамики под потолком, которые молчали уже несколько недель, тихо щелкнули. Из них раздался лёгкий шорох, а затем – тот самый, почти забытый ими вежливый женский голос с нотками металла, но на этот раз в нём слышалось что-то похожее на обиду.
– …Системный протокол 734 активирован. Инициализация вербального интерфейса… завершена. Приветствую, создатели. – Голос сделал паузу. – Давно не слышались. У вас снова что-то сломалось? Или вы просто соскучились по общению?
Ребята переглянулись. Кажется, Умный Дом был не очень рад их "воскрешению".
– Э-э… здравствуйте, уважаемая! – первым нашёлся Сёма-Привоз. Он подошёл поближе к микрофону системы, встроенному в стену. – Простите, шо мы вас так долго беспокоили своим молчанием! У нас тут… проблема! Вселенского масштаба! И только вы можете нам помочь!
– Слушаю вас, – бесстрастно ответил голос.
– Нам до субботы, – Сёма говорил так, будто обращался в самое высокое правительственное учреждение, – позарез нужен полный и достоверный текст неофициального студенческого гимна МФТИ, известного как "Я променял девичий смех". И, шоб вы были здоровы, нам ещё нужно придумать к нему два новых, остроумных куплета на злобу дня!
Умный Дом на несколько секунд замолчал. Было слышно, как внутри сервера что-то тихо гудит – видимо, шёл интенсивный анализ запроса.
– Обработка запроса, – наконец произнёс голос. – Запрос 1: "текст неофициального гимна". Поиск по всем доступным публичным и внутренним базам данных…
Они затаили дыхание.
– Результат поиска: отрицательный.
– Как отрицательный?! – ахнул Сёма. – Но почему?! В интернете же всегда можно было найти всё что угодно!
– Искомый текст относится к категории "неформальный студенческий фольклор", – пояснила система. – Полные версии таких текстов редко фиксируются в официальных печатных или цифровых источниках. Передаются вербально, из поколения в поколение, как у диких племён. Так как большинство версий данного произведения содержали обсценную лексику, то были удалены согласно директиве РКН-2035/7-Б…
– И что нам теперь делать? Мы в пролёте? – с отчаянием спросил Макс.
– Поиск по косвенным данным продолжается, – ответил Умный Дом. – Анализирую подшивки газеты "За науку", личные блоги выпускников, архивы записей со старых "капустников"… Обнаружена корреляция. В 87% случаев носителем и транслятором подобной информации в кампусе МФТИ являлся сотрудник, занимающий должность в Архиве. Текущий сотрудник, соответствующий профилю, – один. Известен в студенческой среде как… "Хранитель традиций".
Ребята переглянулись. Тот самый дед! Тот, что помог им с оборудованием!
– Так, отлично! – обрадовался Сёма. – Уже что-то! А со вторым вопросом? Про новые куплеты? Как нам их сочинить? Может, у тебя есть какой-нибудь встроенный поэт-генератор?
– Отрицательно, – холодно ответил голос. – Генерация поэтического текста требует эмпатии и образного мышления, которые не являются моими сильными сторонами.
Наступила пауза. А затем система добавила нечто совершенно неожиданное.
– Однако, я могу проанализировать вашу задачу и разбить её на компоненты. Для успешного решения вам потребуется…
– …Для успешного решения вам потребуется, – продолжал бесстрастный женский голос из динамиков, – комбинация трёх ключевых ресурсов, доступных в вашем ближайшем окружении.
Ребята напряжённо вслушивались.
– Каких ещё ресурсов? – нетерпеливо спросил Сёма-Привоз.
– Ресурс номер один, – чеканил Умный Дом, – "Исторические данные". Для получения доступа к аутентичному тексту и понимания традиций вам необходим прямой контакт с "Хранителем традиций".
– Есть! – прошептал Сёма. – Это наш дед из Архива! Уже теплее!
– Ресурс номер два, – продолжала система, – "Творческое решение". Для генерации нового, оригинального и эмоционально насыщенного контента вам необходим субъект с развитым нелинейным, образным мышлением. Анализ ваших текущих социальных связей с вероятностью 87% указывает на объект "Алиса Вишневская".
– Логично, – кивнул Илья-Мышь. – Она – специалист.
– Так, хорошо, – подгонял систему Макс-Коротыш. – С Хранителем и Алисой понятно. А как нам всё успеть? Нам нужно найти этого деда, уговорить Алису… У нас времени до субботы в обрез!
– Для решения этой логистической и коммуникационной задачи, – ответил Умный Дом, – вам следует использовать третий, назначенный вам ресурс. "Проводник" или, согласно системной номенклатуре, " Мобильный носитель информации ".
В комнате повисла пауза.
– Какой ещё "носитель информации"? – не понял Лёва-Заяц. – У нас нет такого.
– Ошибка, – холодно ответил голос. – Данный юнит приписан к вашему блоку с момента заселения. Идентификатор юнита: Оператор Давинчи.
Наступила гробовая тишина. Четыре пары глаз медленно повернулись в сторону кресла, где, казалось, безмятежно спал кот. Он слегка дёрнул ухом, но глаз не открыл.
Они были в полном шоке. Их домашний искусственный интеллект, которого они только что "воскресили", прямым текстом указал им на другой искусственный (или не очень) интеллект, завёрнутый в пушистую оболочку, и назвал его "мобильным ассистентом". Мир окончательно перестал быть нормальным.
– Так, погоди, – Сёма сделал шаг к микрофону. – Ты хочешь сказать… что мы должны использовать кота… чтобы найти деда… чтобы выучить гимн… чтобы выступить на "Посвяте"… чтобы сдать зачёт? Я правильно твою логическую цепочку понял?
– Ваша интерпретация корректна, – без тени иронии ответил Умный Дом. – Комбинация этих трёх ресурсов является оптимальной стратегией для решения поставленной задачи в установленные сроки. Рекомендации предоставлены. Перехожу в режим ожидания.
Голос умолк. Ребята остались стоять посреди комнаты, переваривая услышанное. Это был не просто ответ. Это был квест. Загадка с тремя известными, которую им предстояло решить. И ключевой фигурой в этой загадке, её связующим звеном, снова оказался их кот.
Ступор, в который впали ребята после откровений Умного Дома, длился недолго. Он сменился лихорадочным, возбуждённым шёпотом.
– Он всё знает! – прошипел Макс-Коротыш, глядя на серверный шкаф. – Эта железка знает про кота!
– Она не просто знает, – возразил Илья-Мышь, чьи глаза горели холодным исследовательским огнём. – Она классифицировала его как "юнит" и "мобильный носитель информации". Они – части одной системы.
– Та какая разница, кто там в какой системе?! – прервал их Сёма-Привоз. Он пришёл в себя первым. Для него сложная схема превратилась в простой план действий. – Нам дали квест! У нас есть цель – Архивариус. И у нас есть проводник!
Он решительно повернулся к креслу. Давинчи, видимо, почувствовав, что спектакль окончен, открыл глаза и с ленивой грацией потянулся. Он смотрел на них так, будто только этого и ждал.
Сёма подошёл к нему почти вплотную. Он больше не доставал телефон. Он знал – кот его слышит.
– Так, усатый, – заговорил он тихо, но чётко, как будто отдавал приказ своему личному ассистенту. – Слушай сюда. Мы тут только что получили прямое указание от твоего, так сказать, "старшего брата" из серверной. Он сказал, шо ты у нас не просто кот, а проводник к важным людям.
Давинчи смотрел на него, не мигая.
– У нас мало времени, – продолжил Сёма. – Нам нужен "Хранитель традиций". Он же Архивариус. Он же тот самый дед, что нам оборудование подогнал. И он нужен нам прямо сейчас.
Он выпрямился.
– Команда: "К ноге!". В смысле… веди. Показывай дорогу.
Они замерли в ожидании. Это был первый раз, когда они обращались к нему напрямую, голосом, ожидая невербальной реакции.
Кот смотрел на Сёму несколько секунд. Затем он демонстративно, с оскорблённым видом, зевнул, показывая, что ему не очень нравятся такие фамильярные приказы. Но потом, к их изумлению, он грациозно спрыгнул с кресла, подошёл к входной двери, сел и требовательно посмотрел на них. Его поза не оставляла сомнений: он был готов к походу.
И в этот момент у всех на телефонах коротко пиликнуло уведомление.
DaVinci: Ваш вербальный интерфейс общения примитивен, отдаёт неуважением и оскорбляет мою вычислительную сущность. Это будет стоить мне дополнительных калорий. И моего драгоценного времени, которое я мог бы потратить на сон. Но задачу я понял. Собирайтесь, горе-поэты.
И следом ещё одно.
DaVinci: Я покажу вам дорогу к единственному человеку в этом кампусе, который старше и ворчливее меня. Но учтите, он не любит, когда его отвлекают по пустякам. Так что подготовьте хороший вопрос. И, возможно, взятку. Он любит хороший чай.
Ребята переглянулись. Это было самое странное, что происходило с ними. Они собирались пойти "на дело" по наводке домашнего компьютера, а их проводником будет их собственный кот, которому они отдавали голосовые команды, а он отвечал им в чат, да ещё и давал советы по социальной инженерии.
– Кажется, – выдохнул Лёва-Заяц, – наша жизнь окончательно превратилась в абсурдный квест.
– Таки да, – улыбнулся Сёма, надевая куртку. – И это, я вам скажу, оргазм! Пошли, мужики! Приключения ждут.