Сентябрь неумолимо двигался к своей последней декаде, и на смену эйфории от первых студенческих побед пришла суровая проза. Главным словом в лексиконе физтехов снова стало "ботать". В блоке 326 это слово описывало реальность идеально. Чтобы не отвлекать друг друга стуком клавиатуры и скрипом L-ручек, Сёма-Привоз и Макс-Коротыш перебрались в "бота́лку" – большую, тихую комнату в общежитии, где стояли ряды столов и витала атмосфера концентрированного интеллектуального усилия.
Они сидели над планшетами, на экранах которых были раскрыты задачники по матанализу. Тишину нарушал лишь едва слышный гул системы вентиляции.
– Я не понимаю, – шёпотом простонал Сёма, водя пальцем по строчке с двойным интегралом. – Ну вот за шо мне это? Я – человек с тонкой душевной организацией! Почему я должен вычислять площадь этой кривой поверхности? Она шо, без меня не проживёт?
– Её надо взять, – так же шёпотом ответил Макс. – Иначе препод на семинаре возьмёт за одно место уже нас. Он же не халявщик, он почти что факером считается.
В этот момент дверь в бота́лку тихо приоткрылась. В комнату зашёл их знакомый старшекурсник с ФИВТа, Петя – местная легенда и "мегашар", который умудрялся и учиться на отлично, и участвовать в трёх проектах одновременно. Он тихо прошёл к док-хабу у стены, чтобы подзарядить свой планшет, но вид у него был не озабоченный, а наоборот, неприлично, даже оскорбительно счастливый. Он стоял и едва заметно улыбался своим мыслям.
– Петя, шалом! – не выдержал Сёма, окликнув его шёпотом. – А шо ты светишься, как новый светодиод, и улыбаешься, как будто тебе ректор лично руку пожал и премию выписал?
Петя обернулся к их столу и снисходительно улыбнулся.
– Почти, мужики. Я себе "шару" организовал. Грандиозную.
– Это какую же? – с завистью прошептал Макс.
– Записался на курс по выбору, "Основы инновационного предпринимательства", – с гордостью ответил Петя. – Думал, очередная нудятина будет. А там препод, молодой, сам стартапер, говорит: "Не хочу вас грузить теорией. У кого есть живая идея, собирайте команду, делайте MVP. Если к концу семестра покажете работающий прототип, который не стыдно инвестору показать, – обещаю всем 'отлично' автоматом в декабре".
Он подмигнул.
– Ну мы с мужиками и запилили свой стартап. Вчера показали ему первую демку. Он сказал "оргазм!" и подтвердил, что на зачёт нам приходить не надо будет. Так что у меня теперь, считай, на один предмет меньше. А ещё и свой проект, на который, может, грант от Физтехпарка дадут. Ладно, не буду мешать, ботайте свой матан!
Он так же тихо забрал свой планшет и испарился, оставив Сёму и Макса в состоянии глубокого потрясения. Они переглянулись. В их глазах одновременно зажёгся один и тот же огонь – огонь надежды и авантюризма.
– Сёма, ты это слышал? – прошептал Макс.
– Максик, я не просто слышал! – ответил Сёма, и на его лице появилась его фирменная хитрая улыбка. – Я уже всё придумал! Собирай манатки, идём в блок. Надо срочно обрадовать наших гениев! Кажется, у нас появился шанс не просто выжить в этом семестре, а ещё и сделать что-то по-настоящему крутое. Ну, или хотя бы получить зачёт на шару. А это, я тебе скажу, иногда даже важнее.
Сёма и Макс влетели в блок с таким видом, будто только что нашли доказательство гипотезы Римана. Лёва-Заяц, погружённый в своего "Сивухина", вздрогнул. Илья-Мышь, судя по осанке, уже несколько часов находился в состоянии глубокого симбиоза со своим кодом.
– Мужики, всем встать! Великая новость! – с порога объявил Сёма-Привоз. – Есть способ получить "отлично" на шару и при этом не ботать!
Эта фраза подействовала как заклинание. Лёва отложил книгу. Даже Илья медленно повернул голову.
Макс с горящими глазами выложил суть: курс по выбору, стартап, MVP, автоматический зачёт.
– Мы можем собрать что-то крутое! Настоящее! И нам за это ещё и оценку поставят! – закончил он свою пламенную речь.
– Стартап? – переспросил Лёва. – Но у нас нет идеи.
– Как это нет?! – возмутился Сёма. – Идея у нас валяется прямо под ногами! Мы же уже всё придумали! "Эндорфинатор"!
Он быстро обрисовал концепцию, которую они обсуждали ранее: приложение, которое анализирует настроение по данным с часов и подбирает контент. Идея была простой, понятной и, что самое главное, выглядела легко реализуемой до конца семестра.
– Представляете? – мечтал Сёма. – Человеку грустно, а наш "Эндорфинатор" ему – хоп! – и смешной ролик с котиками подсовывает! Мы будем торговать счастьем! Мы станем миллиардерами! Ну, или хотя бы зачёт получим.
Идея захватила всех. Она казалась изящной, остроумной и до гениальности простой. Они тут же, с энтузиазмом, поехали в "Black Hole" – отпраздновать рождение своего проекта и обсудить детали за чашкой кофе.
За своим любимым столиком они с гордостью рассказали о своей "прорывной" идее Алисе, которая присоединилась к ним чуть позже. Они ожидали восхищения, аплодисментов, может быть, даже предложения стать сооснователем.
Алиса внимательно их выслушала, улыбнулась своей мягкой, тёплой улыбкой, от которой у Сёмы каждый раз что-то ёкало в груди, и сказала:
– Ребята, это очень мило. Правда. Очень гуманная идея.
Она сделала паузу, отхлебнув кофе.
– Но… вы уверены, что это ново?
– В смысле? – не понял Макс.
– Ну… – Алиса чуть смутилась, будто боялась их обидеть. – Похожая функция уже лет десять есть в "Apple Music" и "Яндекс.Музыке". Они анализируют то, что ты слушаешь, и создают "плейлисты твоего настроения". А умные колонки умеют включать "успокаивающие звуки природы", если ты им скажешь, что устал. Ваша идея… она прекрасна, но она, кажется, уже реализована. Просто под другим соусом.
Её слова, мягкие и деликатные, упали в центр их энтузиазма, как капля жидкого азота. Восторг мгновенно зашипел, охладился и испарился, оставив после себя лишь холодное, неприятное чувство.
Они переглянулись.
Она была права. Абсолютно права.
Они, гении Физтеха, будущие покорители Вселенной, в своём первом же "бизнес-плане" с гордостью изобрели велосипед. Причём не самый новый.
– Таки да… – тихо произнёс Сёма, и в его голосе слышалось такое разочарование, будто он только что узнал, что Дерибасовская находится не в Одессе. – Кажется, наш первый стартап умер, не успев родиться.
Они возвращались из "Black Hole" в подавленном молчании. Холодный душ реализма, устроенный Алисой, полностью смыл с них остатки эйфории. Их гениальная идея оказалась перепевкой старой песни.
Уже в блоке, рухнув на диван, Сёма-Привоз подвёл итог.
– Ну шо, мужики. Приехали. Наш поезд дальше не идёт. Оказывается, чтобы придумать что-то новое, надо хотя бы иногда смотреть, шо другие уже до тебя напридумывали.
– Она права, – мрачно подтвердил Макс-Коротыш, ковыряя отвёрткой свой стол. – Это попса. Не уровень Физтеха. Делать очередной "умный плейлист" – это порнография.
– Проблема в самом подходе, – вдруг подал голос Лёва-Заяц. Он до этого сидел молча, уставившись в одну точку, но было видно, что в его голове происходит сложный вычислительный процесс. – Мы пытаемся лечить симптомы, а не причину.
Все повернулись к нему.
– Музыка, видео… – продолжал он медленно, подбирая слова. – Это всё внешнее воздействие на органы чувств. Попытка обмануть мозг, заставить его отвлечься. Это неэффективно и ненадежно.
– А что ты предлагаешь? – спросил Сёма. – Лезть в голову с электродами?
Лёва посмотрел на него, и в его глазах горел тот самый огонь, который появлялся при столкновении с по-настоящему красивой, фундаментальной идеей.
– А что, если… воздействовать на саму биохимию? Не через уши и глаза. А… через кишечник.
Наступила тишина. Идея была настолько дикой, что никто не знал, как на неё реагировать.
– Лёвочка, ты сейчас не шутишь? – осторожно спросил Сёма.
– Я абсолютно серьёзен, – ответил Лёва. – Микробиом кишечника напрямую связан с работой мозга. Это уже доказано. Ось "кишечник-мозг". Что, если не пытаться обмануть мозг снаружи, а "кормить" его нужными веществами изнутри? Создать… создать симбиотическую бактерию. Генномодифицированную кишечную палочку. Мы программируем её так, чтобы она производила нужные нам нейромедиаторы или их предшественники, но только в ответ на определённый "сигнал" или "топливо", которое мы ей даём. Мы не просто улучшаем настроение. Мы его синтезируем.
Он закончил. В комнате стояла гробовая тишина. Масштаб идеи был колоссален. Это уже не было похоже на студенческий проект для зачёта. Это пахло настоящей, большой, немного пугающей наукой.
– Та ты шо, Лёва, с ума сошёл?! – первым пришёл в себя Сёма. – Людей ГМО кормить? Да нас же из института выгонят и сожгут на костре где-нибудь за главным корпусом! Это же опасно!
– Но теоретически это возможно! – не унимался Лёва. – Это не приложения писать! Это фундаментальная наука! На стыке биологии, химии, физики, программирования! Это… это красиво!
Илья-Мышь, который до этого молчал, вдруг кивнул.
– Концепция нетривиальна, – произнёс он. – Но технически реализуема. Создание инженерных метаболических путей – это решаемая задача. Риски высокие, но потенциальный результат… тоже.
И тут глаза Макса-Коротыша загорелись дьявольским огнём. Он посмотрел на друзей.
– Мужики… – прошептал он. – А вы понимаете, что это значит? Если у нас получится… мы сможем не просто настроение улучшать. Мы сможем влиять на когнитивные функции! Повышать IQ! Мы… – он сделал паузу, и на его лице появилась злорадная ухмылка. – Мы сможем сделать Качка умнее!
Эта последняя фраза стала решающей. Мысль о том, что они смогут провести эксперимент по "прокачке" интеллекта своего вечного оппонента, была слишком соблазнительной, чтобы от неё отказаться. Это была не просто наука. Это была месть. Идеальная, физтеховская месть.
– Таки да, – выдохнул Сёма, и в его голосе уже не было страха, только азарт. – А вот это уже веский аргумент. Ради такого можно и рискнуть.
Они переглянулись. Простое желание получить зачёт на шару только что переросло в амбициозную и совершенно безумную научную миссию.
– Хорошо, – сказал Илья. – У проекта должно быть имя.
– "Algophagy", – не задумываясь, ответил Лёва. – "Пожирание алгоритмов". Или, скорее, "питание для алгоритмов".
Имя было принято без возражений. Оно идеально подходило их сумасшедшей идее.
Эйфория от новой идеи была сильной, но быстро сменилась трезвым осознанием: в синтетической биологии они "не шарили" от слова совсем.
– Нам нужен эксперт, – констатировал Илья-Мышь. – Иначе мы утонем в терминах, не дойдя до первой плазмиды.
– Я знаю, кто нам нужен! – хлопнул себя по лбу Сёма-Привоз. – У меня есть на примете одна знакомая с ФБМФ. Аня. Она со второго курса, но такой "секач", что преподы её боятся. Она рюхает в этой вашей биологии, как я – в искусстве договариваться с вахтёршами. Я попробую её отловить.
"Отловить" Аню оказалось нетривиальной задачей. Сёма выслеживал её два дня и наконец подкараулил в коридоре корпуса биофизики, когда она выходила из лаборатории. Это была невысокая девушка в очках, с туго стянутым хвостом и взглядом, в котором читалось лёгкое удивление при виде студента с другого факультета в её "владениях".
– Анечка, здравствуй, красавица! – с максимально возможным обаянием начал Сёма.
– Привет, Кац, – сухо ответила она, чуть замедлив шаг. – Ты чего тут забыл? У вас же "паяльников" тут быть не должно. Потерялся?
– Та что ты, я по делу! Почти научному! – замахал руками Сёма, едва поспевая за ней. – У меня к тебе вопрос чисто теоретический, на миллион! Мы тут с мужиками стартап пилим. Высокие технологии, всё как положено.
Аня скептически хмыкнула, но остановилась. Слово "стартап" подействовало.
– Слушай, – перешёл на деловой тон Сёма. – Вот скажи мне как специалист специалисту. Чисто гипотетически, можно взять обычную кишечную палочку… и заставить её производить… ну, скажем, что-то полезное? Но не просто так, а только когда она съест что-то определённое? Например, синий сахар?
Аня посмотрела на него так, как смотрят на первоклассника, который только что открыл для себя таблицу умножения.
– Кац, ты сейчас описал мне принцип, на котором построена половина современной синтетической биологии. Конечно, можно. Это называется "система с индуцибельным промотором".
Сёма опешил.
– То есть… это не безумная идея?
– Идея не безумная. Безумной может быть реализация в руках дилетантов, – вздохнула она, но в её глазах появился профессиональный интерес. – У вас же там ни молекулярной биологии, ни генной инженерии в курсе нет. Вы даже не знаете, с какой стороны к плазмиде подойти.
– Вот! – обрадовался Сёма. – Поэтому я и пришёл к тебе! Нам нужен… э-э… базовый протокол. Для чайников. Мы ж сечём в математике, в коде, в железе. Мы разберёмся. Нам просто нужен толчок.
Аня закатила глаза, но достала телефон.
– Ладно, раздолбаи. Чтобы вы там не начудили и случайно не создали штамм, который будет питаться бетонными перекрытиями. – Её пальцы быстро забегали по экрану. – Вот. Я скинула тебе ссылку на открытый протокол для базовой инженерии E. coli и на базу данных стандартных генетических конструкций BioBricks. Там всё расписано. Если у вас IQ выше, чем у хлебушка, то разберётесь, как заставить вашу бактерию производить, например, зелёный флуоресцентный белок в ответ на сахар L-арабинозу.
Она развернулась, чтобы уйти.
– Аня, постой! – крикнул Сёма ей в спину. – Спасибо! А это… это реально работает? В живых организмах?
Она обернулась и криво усмехнулась.
– Спроси у светящихся мышей, Кац! – бросила она. – Спроси у мышей!
Сёма остался стоять посреди коридора, глядя в свой телефон. У него в руках была не просто ссылка. У него в руках был первый ключ и чёткое подтверждение, что их безумная идея – не такая уж и безумная. А ещё – тревожное предчувствие, что без мышей в этом деле им и правда не обойтись.
Вечером того же дня, после успешной консультации у Ани, ребята с Алисой сидели в "Black Hole". Возбуждение от нового проекта было почти осязаемым. Они уже не просто мечтали, а обсуждали конкретные шаги. На экране планшета Илья-Мышь показывал всем трёхмерную модель плазмиды, которую он успел набросать.
– Вот сюда, – он ткнул пальцем в одну из секций, – мы вставляем ген GFP под арабинозный промотор. Если всё получится, наши бактерии будут светиться зелёным, когда мы их "покормим" арабинозой. Это будет наше первое "доказательство концепции".
– Светиться? – глаза Алисы загорелись. – Как светлячки? Боже, это же можно использовать в видео-арте! Представляете, картина, нарисованная живыми светящимися бактериями!
Она была полностью поглощена их новым проектом, видя в нём не только науку, но и безграничный творческий потенциал.
В этот момент дверь кафе открылась, и в зал вошёл Стас-Качок. Он, видимо, искал Алису. Увидев её в компании "этих ботанов", он нахмурился и решительно направился к их столу. Он был готов к последнему бою.
– Алиса, – начал он, встав над их столиком. – Я всё продумал. Твои друзья-физики ничего не понимают в тонкой душевной организации. А я – понимаю. Согласно науке соционике…
Но он не успел договорить. Алиса подняла на него свой спокойный, немного усталый взгляд.
– Стас, – мягко перебила она. – Не надо.
– Но я же "Наполеон", а ты – "Дюма"! – отчаянно воскликнул он. – Мы дуалы! Нам суждено…
– Стас, – повторила она твёрже. – Спасибо за заботу. Но я не хочу быть ни "Дюма", ни "Жуковым", ни "Дон Кихотом". Я хочу быть просто Алисой. А эти ребята, – она обвела тёплым взглядом Сёму, Макса, Лёву и Илью, – помогают мне в этом. Они не пытаются загнать меня в рамки, они, наоборот, показывают, каким безграничным и интересным может быть мир. Так что, извини.
Её слова не были злыми. Они были окончательными.
Стас смотрел на неё, потом на Сёму, потом на их планшеты с какими-то непонятными схемами. Он понял, что проиграл. Он проиграл не потому, что его теории были глупыми. А потому, что его мир оказался слишком маленьким и простым для неё.
Он молча развернулся и пошёл к выходу. Никто не смеялся ему вслед. Они даже не злорадствовали. Они были слишком увлечены своей новой идеей. Фигура Стаса-Качка, ещё недавно казавшаяся им огромной проблемой, просто… исчезла с их радаров. У них появились дела поважнее.
– Так вот, – продолжил Илья, как будто ничего и не произошло, поворачивая планшет к Алисе. – Когда мы докажем, что GFP работает, мы заменим его на ген, кодирующий фермент для синтеза L-ДОФА…
Сёма подмигнул Алисе. Она улыбнулась в ответ. Старая проблема была решена. А новая, гораздо более сложная и захватывающая, – только начиналась. Они нашли свою идею на миллион. Или, по крайней мере, на зачёт "автоматом". И это было отличным началом.