Прошло несколько дней после их триумфального выступления. Жизнь в блоке 326 вернулась в свою привычную "ботанскую" колею, но теперь в ней появился новый, приятный привкус победы. "Дефабулятор" и доска с гвоздём, забитым бананом, стояли на полке как трофеи, напоминая о славных битвах.
Главным же трофеем была, конечно, Алиса. Она теперь стала частым и, что самое главное, желанным гостем. Она больше не смотрела на них как на экспонаты из "двадцатки". Наоборот, она с неподдельным интересом пыталась "зашарить" их мир.
Вот и сейчас она сидела на диване рядом с Сёмой-Привозом и пыталась помочь ему с самым нелогичным и беспощадным предметом на Физтехе – английским языком.
– Сёма, я не понимаю, почему ты так не хочешь его учить? – со смехом говорила она, проверяя его домашнее задание. – Это же просто.
– Алисочка, ты не понимаешь, – театрально страдал Сёма. – Для физтеха инъяз – это не предмет, это состояние души. И обычно – очень печальное. У нас даже песенка есть…
Он на секунду задумался и тихонько, чтобы не мешать остальным, напел:
– "Ты идёшь, лысеющий, сутулясь, перед женским полом не красуясь… Ты идёшь, как видно, на английский…"
Алиса рассмеялась.
– Так вы ещё и поёте?
– Мы ещё и не так страдаем, – кивнул Сёма. – Понимаешь, у нас тут женщин на Физтехе представляют в основном "цветочки" с кафедры инъяза. Так что любая встреча с ними – это сразу как экзамен. А я экзамены не люблю.
Макс-Коротыш, который сидел за столом, в это время показывал Алисе своё новое детище.
– Смотри, это "генератор энтропии", – с гордостью говорил он, демонстрируя коробку, которая хаотично мигала.
– А зачем он? – спросила Алиса.
– Чтобы наглядно демонстрировать второй закон термодинамики! Система, предоставленная сама себе, стремится к хаосу. Вот он и мигает как попало. Красиво, да? Чистое порнография… в смысле, безобразие, но зато наглядно!
Даже Лёва-Заяц, который до этого сидел в углу, погружённый в учебник, выглянул из-за него.
– Это всё, конечно, хорошо, – проворчал он. – Но я тут над задавальником сижу. Пытаюсь "зарюхать" следующую тему по "беклеметрии". А вы тут отвлекаете. У меня уже хвост по ней наклёвывается.
– Лёвочка, не будь неволом, – отмахнулся Сёма. – Отдыхать тоже надо. Успеешь ещё заботать свой задавальник. Мы же мегашары, а не какие-нибудь приматы из ГУМа!
– Из придатка, – автоматически поправил его Лёва и снова уткнулся в книгу.
Сёма вздохнул и повернулся к Алисе.
– Вот так и живём. От сессии до сессии. Главное – выжить. А английский… английский я как-нибудь сдам. На шару.
Алиса смотрела на них – на этого обаятельного одессита, на инженера-паяльника, на гения-теоретика, – и понимала, что попала в удивительный, ни на что не похожий мир со своим языком, своим юмором и своими, очень странными, но по-своему прекрасными законами. И ей этот мир нравился всё больше и больше.
Ближе к вечеру Сёма, Макс и Лёва решили пойти в "Black Hole" – немного сменить обстановку и продолжить "ботать" уже там, под кофеин и музыку.
– Мужики, идёмте, хватит сидеть в этом сифе, – скомандовал Сёма-Привоз, вставая с дивана. – Надо развеяться.
Илья-Мышь на их предложение даже не отреагировал. Он сидел в своей "берлоге" – углу комнаты, отгороженном стеллажами, – и, казалось, полностью слился со своим компьютерным креслом. Перед ним светились три монитора, на которых с бешеной скоростью сменялись окна с кодом, графиками и какими-то сложными схемами. Он не выходил оттуда уже больше суток, общаясь с миром исключительно через мессенджер и питаясь, судя по всему, чистой электроэнергией из розетки.
– Эй, Мышь, ты с нами? – крикнул ему Макс-Коротыш.
В ответ – тишина, нарушаемая лишь гулом кулеров и стуком клавиатуры.
– Бесполезно, – вздохнул Макс. – Он в "боте". Когда он так уходит в код, его оттуда и трактором не вытащишь. Я вчера к нему заходил, так он мне сказал, что пытается написать самообучающийся AI, который будет за него задавальник рюхать. Мечтатель.
– Та не трогайте его, – махнул рукой Сёма. – Человек в астрале. Может, он там с самим Сержем общается… или с Гогой.
Они уже собрались выходить, как у всех троих одновременно звякнули телефоны. Это было системное уведомление от кампусной сети – строгое, официальное, с гербом МФТИ.
[ Buddy Monitoring System v.3.1 ]
Они с недоумением уставились на экраны.
Внимание! У пользователя Мышкин И.А. ("Мышь"), блок 326, зафиксирована аномалия паттерна поведения: нахождение в замкнутом пространстве – 38 часов. Отсутствие перемещений по кампусу, кроме маршрута "комната-санузел". Уровень социальной активности – ниже порогового значения.
Вердикт системы: риск слияния с неодушевлённым предметом (компьютерное кресло) – высокий. Вероятность перехода в состояние "дод" – 34%.
Рекомендуемое корректирующее действие: немедленно инициировать протокол "Социализация". Убедиться в наличии жизненных показателей. Принудительно доставить порцию сложных углеводов для стимуляции центральной нервной системы.
Они переглянулись.
– Это что ещё за порнография? – первым нарушил молчание Макс.
– Это та самая "Бадди-система", про которую ты говорил, – догадался Сёма, глядя на Илью, который всё так же сидел в своём углу, не подозревая, что стал объектом пристального внимания. – Она таки работает!
– Она считает, что Илья скоро станет "додом"… – с ужасом прошептал Лёва-Заяц.
– Та не станет он додом! – уверенно сказал Сёма. – Но вытаскивать его оттуда надо. Система приказала, партия сказала "надо"! Иначе завтра получим уведомление, что он начал фотосинтезировать. Значит так, операция "Извлечение Мыши" объявляется открытой! Коротыш, есть идеи? Лёва, ты думай над теоретическим обоснованием! А я… я позову тяжёлую артиллерию.
С этими словами он достал телефон и набрал номер Алисы.
– Алисочка, душа моя, у нас тут ЧП вселенского масштаба! Нужна твоя помощь как специалиста по тонким материям и заблудшим душам… Да, захвати с собой что-нибудь вкусное. Очень вкусное
Алиса прибыла через десять минут, заинтригованная и вооружённая большим пакетом из пекарни. От неё пахло корицей и любопытством. Сёма-Привоз в двух словах, но с большим драматизмом обрисовал ей ситуацию.
– …и вот эта система, "Бадди", – заключил он, – приказала нам извлечь нашего гения на свет божий, пока он окончательно не превратился в часть интерьера. Но он не поддаётся.
Алиса с интересом посмотрела на тёмный угол, откуда доносился лишь стук клавиатуры. Для неё это было похоже на сюжет фильма о гениальном затворнике.
– А вы пробовали с ним поговорить? – спросила она.
– Пробовали! – вздохнул Сёма.
Он подошёл к импровизированной границе "норы" Мыши.
– Илюша! Выходи, подлый трус! – крикнул он. – Там солнце, жизнь! Девушка красивая пришла, с плюшками!
Из-за стеллажей донёсся глухой, раздражённый голос:
– make. Не мешать.
– Что он сказал? – не поняла Алиса.
– Это он программу собирает, – пояснил Макс-Коротыш. – Священный ритуал. Теперь к нему до окончания процесса лучше не подходить.
– Тогда нужно действовать технически! – заявил Макс. – У меня есть план "Б"!
Он подошёл к распределительному щитку в коридоре блока.
– Мышь! А ну-ка, выходи! – крикнул он. – А то я сейчас тебе весь твой "кластер" обесточу! Последнее китайское предупреждение!
Ответ из-за стеллажей пришёл незамедлительно, но не голосом, а сообщением в их общем чате:
Илья "Мышь" Мышкин: Попытка обесточить мой узел приведёт к автоматическому переключению на резервный источник питания (ИБП, ёмкость 3 кВт*ч). Расчётное время автономной работы – 4 часа 17 минут. Твои угрозы неэффективны.
Макс растерянно отошёл от щитка.
– Чёрт. Он подготовился.
Лёва-Заяц, который до этого стоял в стороне, вдруг робко предложил:
– А что, если… если мы предложим ему задачу? Интересную задачу, которую нельзя решить, просто сидя за компьютером? Что-нибудь экспериментальное…
– Лёвочка, пока ты придумаешь такую задачу, наш Илюша уже успеет эволюционировать в чистое сознание, – отрезал Сёма.
Они зашли в тупик. Все их "физтеховские" методы – уговоры, угрозы, научный интерес – не сработали.
И тут Алиса, которая с улыбкой наблюдала за их потугами, тихонько шепнула Сёме на ухо:
– А вы пробовали не логикой, а… рефлексами?
Сёма не понял, но Алиса взяла инициативу в свои руки. Она достала из пакета самый большой и самый ароматный круассан с миндалём, который она купила по дороге, и подошла к границе "норы". Она не стала ничего говорить. Она просто начала отламывать от него маленькие, хрустящие кусочки. По блоку поплыл умопомрачительный, сладкий, манящий запах свежей выпечки и жареного миндаля.
Сначала ничего не происходило. Потом стук клавиатуры за стеллажами стал менее уверенным. Потом он споткнулся. Замер.
Они затаили дыхание.
И, как сурикат из норки, из-за стеллажа показалась голова Мыша. Волосы взлохмачены, глаза красные от монитора, на лице – выражение крайнего недоумения. Его нос дёргался, улавливая запах.
– Зафиксирована гастрономическая атака высокой интенсивности, – пробормотал он, глядя на круассан в руках Алисы. – Источник… внешний.
Он медленно, словно лунатик, сделал шаг из своего убежища. Потом ещё один. Он подошёл к Алисе.
– Я так понимаю, – сказал он, глядя не на неё, а на выпечку. – Это корректирующее действие, рекомендованное системой.
– Угощайся, гений, – с улыбкой протянула ему круассан Алиса.
Илья взял его, откусил кусок и замер. В его глазах что-то щёлкнуло.
– Удивительно, – произнёс он, дожевав. – Уровень серотонина действительно повысился. Ваша гуманитарная методика… оказалась эффективной. Надо будет внести её в базу данных.
Операция "Извлечение Мыши" была успешно завершена. И победила в ней не грубая сила, не логика и не технологии, а простой, тёплый, свежеиспечённый круассан. Сёма посмотрел на Алису с восхищением. Кажется, он только что нашёл своего идеального "бадди".
Операция по спасению Мыши завершилась полным успехом, и вся компания, включая спасённого, но всё ещё немного дезориентированного гения, вышла во двор перед общежитием, чтобы доесть трофейные пироги. Сентябрьское солнце уже садилось, окрашивая небо в мягкие тона. Они сидели на лавочке, смеялись, и Илья даже позволил себе небольшую аналитическую лекцию о том, почему сочетание слоёного теста и сладкой начинки вызывает в мозгу предсказуемый выброс эндорфинов.
Их веселье было прервано появлением знакомой фигуры. Из своего дома напротив вышел Стас-Качок. Но это был уже не тот самоуверенный альфа-самец, которого они привыкли видеть. Он шёл ссутулившись, его плечи были опущены. На нём не было обтягивающей майки, демонстрирующей мускулы, – он был одет в простую серую толстовку, которая делала его похожим на большого, грустного плюшевого медведя.
Он не смотрел в их сторону. Он подошёл к одинокому турнику, который стоял во дворе, и молча начал подтягиваться. Но в его движениях не было ни силы, ни бахвальства. Это были механические, унылые повторения, способ выплеснуть куда-то свою досаду и растерянность. Он проиграл. И, кажется, впервые в жизни не понимал, что ему делать дальше.
Ребята замолчали, наблюдая за ним.
– Ого, – тихо сказал Макс-Коротыш. – Кажется, наш Качок "сдулся".
Алиса смотрела на Стаса не со злорадством, а с явным сочувствием.
– Мне его даже немного жаль, – прошептала она. – Он ведь не злой на самом деле. Просто… большой ребёнок. Он искренне верил во всю эту чушь про ауры и энергию, а вы просто… щёлкнули пальцами и разрушили его мир.
Её слова подействовали на Сёму-Привоза самым неожиданным образом. Он посмотрел на сочувствующее лицо Алисы, потом на понурую спину Стаса на турнике. Победа, которая казалась такой сладкой, вдруг оставила какое-то неприятное послевкусие. Униженный враг – это не тот трофей, которым можно гордиться перед такой девушкой. Да и не по-одесски это как-то.
Он молча встал. Взял самый большой оставшийся кусок осетинского пирога, который всё ещё был тёплым. И, к полному изумлению своих друзей, направился прямо к Стасу.
Он подошёл к турнику. Стас, заметив его, нахмурился и спрыгнул на землю, приготовившись к очередной порции насмешек.
– Чего тебе, физик? – пробасил он, вытирая пот со лба.
Сёма ничего не сказал. Он просто протянул ему кусок пирога.
– Слышь, Качок. Держи.
Стас ошарашенно уставился на пирог, потом на Сёму. Он явно ожидал чего угодно – подколки, спора, драки – но не этого.
– Зачем?
– Та просто так, – пожал плечами Сёма. – Наш Мышь сегодня чуть не превратился в часть своего компьютера, мы его вытащили. Отмечаем спасение души. Угощайся.
Стас несколько секунд колебался, его мозг, привыкший к простым категориям "свой-чужой", пытался обработать этот нелогичный поступок. Потом он неловко, почти застенчиво, взял тёплый, жирный кусок пирога.
– Спасибо, – буркнул он, не глядя Сёме в глаза.
Сёма кивнул и вернулся к своей компании. Он не сказал ни слова, но, сев рядом с Алисой, почувствовал, как она незаметно и тепло коснулась его руки. Этот простой, неожиданный жест мира сделал для их отношений гораздо больше, чем все научные демонстрации, вместе взятые. Он показал, что за их умом и юмором есть ещё и великодушие.
А Стас остался стоять у турника, медленно откусывая от пирога и пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло. Стена враждебности, такая крепкая и понятная, дала первую, тонкую трещину.
Вечером того же дня, когда в блоке 326 вовсю шло "ботанье" к завтрашним семинарам, в их дверь раздался неожиданный вызов. Не сообщение в мессенджере от Алисы, а официальный запрос через домофонную систему общежития, который высветился у них на общем экране в гостиной:
Гость: Станислав Ветров. Пропустить? [Да/Нет]
Ребята ошарашенно переглянулись.
– Качок? – изумлённо произнёс Макс. – Что ему здесь понадобилось? Проверять, изгнали мы "серую ауру" или нет?
– Может, он пришёл за добавкой пирога? – предположил Сёма-Привоз, но в его голосе не было насмешки, скорее, удивление.
– Нажимайте "Да", – сказал Илья-Мышь. – Моя система анализа вероятностей не может просчитать этот сценарий. Это представляет научный интерес.
Сёма нажал "Да". Входная дверь в блок бесшумно отъехала в сторону, открывая проход. На пороге стоял Стас. Он действительно выглядел невероятно неловко, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь войти.
– Привет, – буркнул он, глядя куда-то в пол. – Я это… Алису искал. Думал, она у вас.
Это была самая очевидная и неуклюжая ложь, которую они слышали за весь день.
– Алиса ушла час назад, – мягко ответил Сёма. – Но раз уж ты тут, может, зайдёшь на чай? Хотя у нас, кроме чая, есть только растворимый кофе и чистый энтузиазм.
Стас, видимо, не ожидавший такого предложения, на секунду растерялся, но потом кивнул и шагнул внутрь. Дверь за ним так же бесшумно закрылась.
Он с нескрываемым любопытством, как турист в музее непонятного искусства, осматривал их "логово": стену, исписанную формулами, гору учебников с торчащими из них закладками, и, конечно, их главный артефакт – "Дефабулятор", стоящий на полке.
Чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу, Макс взял со стола свою последнюю поделку – коробку, которая хаотично мигала разноцветными светодиодами.
– Смотри, какую штуку закончил. Генератор визуальной энтропии.
– Чего? – не понял Стас.
– Ну, – попытался объяснить Макс, – он просто мигает в абсолютно случайном, непредсказуемом порядке. Абсолютно бесполезная вещь. Но гипнотизирует.
Стас несколько секунд внимательно смотрел на хаотичное мигание. Его лицо, обычно выражавшее простоту и силу, вдруг стало задумчивым.
– Слушай, – вдруг сказал он. – А… можно сделать так, чтобы, например, минута горел зелёный, а потом пятнадцать секунд – красный?
Макс и Лёва переглянулись.
– Ну… технически это несложно, – пожал плечами Макс. – Простенький скрипт для контроллера. А зачем тебе?
– Для интервальных тренировок! – с энтузиазмом ответил Стас, и в его голосе впервые за вечер появились знакомые нотки. – Это супер-эффективная методика! Минуту делаешь подход на максимум, потом пятнадцать секунд отдых! Я обычно по таймеру на телефоне, но это отвлекает. А так – поставил твою коробку перед собой, и она тебе сама ритм задаёт! Зелёный – пашешь как зверь, красный – дышишь! Гениально же!
Макс и Лёва снова переглянулись. Идея использовать "генератор хаоса" для создания строжайшего порядка в тренировках была настолько абсурдной и нелогичной, но при этом такой неожиданно практичной, что они даже не знали, как на это реагировать.
– Э-э-э… – протянул Макс. – Интересный юзкейс. Надо подумать.
– Подумай! – попросил Стас почти умоляюще. – Я… я могу за это абонемент в качалку на месяц достать. На всю вашу компанию. С доступом в криосауну!
Он неловко попрощался и, явно довольный своей бизнес-идеей, ушёл.
Ребята остались в полном недоумении. И тут, как финальный аккорд этого странного дня, на их телефоны пришло сообщение от DaVinci.
Зафиксирован неожиданный социальный контакт. Поздравляю, Привоз, ты только что случайно открыл портал для межвидового сотрудничества.
И сразу второе.
P.S. Идея Качка насчёт интервальных тренировок, несмотря на свою вопиющую примитивность, имеет рациональное зерно. Иногда даже сломанные часы дважды в сутки показывают правильное время. А теперь покормите меня. Этот день был слишком богат на события. Я устал.
Они посмотрели друг на друга. Мир явно становился всё более сложным и непредсказуемым. И, кажется, их сосед-качок, при всей его дремучести, был не так уж и безнадёжен.