61

Слова Кея как-то странно прозвучали в пещере, почти дико. Они неприятным эхом отразились в ушах Элли, которая вся заледенела. Обычно добродушное лицо сурьина в отблесках костра вдруг снова сделалось зловещим. Пепельные глаза полыхали, будто в каждом по топке, вздутые вены на руках светились оранжевым, словно под кожей развели огонь. Красивое скуластое лицо приобрело отталкивающие черты, а когда он горько улыбнулся, обнажив ослепительно-белые зубы, то это возымело удручающий эффект.

Элли бросила нервозный взгляд на Клару – слышала ли она? Но нет, больная забылась в лихорадочном сне, который был ей сейчас жизненно необходим. И снова взгляд исподлобья на Кея. Элли очень бы хотелось думать, что со стороны она не выглядит, как затравленная мышь, неожиданно обнаружившая себя в когтях ястреба.

– Как это понимать? – бравируя, громко поинтересовалась она.

– Ты не доверяешь мне? – догадался он нахмурившись.

– А что еще мне остается делать после твоего признания?

В этот момент Кей не смог сдержать тихий, но весьма обидный смешок, который вкупе с его признанием, прозвучал еще более странно.

– Бич современного времени, – наконец, произнес он тягуче. – Слова для нас важнее дел. Не читаем между строк, не думаем о предпосылках, разучились размышлять. Все в лоб. Абстрактное мышление – мимо. Я сказал бессмыслицу, а ты мне поверила.

Элли не на шутку рассердилась.

– Тогда потрудись объяснить. В каком это смысле ты ее убил?

– Разумеется, не в прямом. Элли, я не убийца. Жаль, что, проведя столько времени со мной, ты так этого и не поняла.

– Тогда я не пони…

– Все очень просто. Я знал о встрече Мэрри с Жаном. Правда, я не догадывался о цели свидания, она не рассказывала мне об этом.

Элли удивленно вздрогнула. Знал?

– Более того, Мэрри просила меня сходить в парковый вагон вместе с ней. Она сказала, что ей очень важно переговорить с Жаном, но идти одна в парк она не хочет. Я же в тот вечер должен был заменить Бена, поэтому отказался. А потом…– голос его понизился на несколько октав и нервически дрогнул, – потом ее убили. Если бы я пошел с ней, ничего такого бы не произошло!

Кей резко оборвал фразу и уставился на огонь, лицо его напряглось, губы слегка задрожали. Снова Элли посетило странное чувство его уязвимости: на первый взгляд, нерушимая скала, а если заглянуть глубже – зияющая рана.

– Мэрри была моим другом. Друзья не всегда способны позаботиться сами о себе, иногда нужно приходить им на помощь. Я не пришел.

– Ты не виноват! – воскликнула Элли запальчиво. – Ты же ничего не знал!

Кей кивнул.

– Я стараюсь убеждать себя в этом. Но когда уходит близкий человек, всегда найдешь за что повиниться.

– Как думаешь, кто убил Мэрри? Жан?

– Я, на свою беду, слишком хорошо знаю Жана. Он трус и никогда бы не решился на подобный поступок.

Элли с сомнением покачала головой, на секунду воскресив в мыслях образ рыжеволосого кутилы, любителя острых ощущений и дуэлей на шпагах. Правда, потом вспомнилось, как трусливо вел себя Жан на плоскогорье, когда появились активные каверны. Как он сбежал, оставив своих товарищей в беде. Наверное, Кей был прав на его счет, а она… Что ж, она, видимо, совсем не разбирается в людях.

– Твое воспоминание натолкнуло меня на мысль… Вдруг Мэрри убили из-за того, что она узнала про заговор против Жана?

– И она рассказала об этом мне! Кей, только мне, – почти в отчаянии простонала Элли, снова и снова прокручивая в голове жалкое воспоминание, словно полотенце в стиральном агрегате.

Кей легко приобнял ее за плечи – впрочем, она сразу поняла, в этом не было ничего интимного; он просто успокаивал ее, дружественный жест, ничего более. Может, неподходящее время, но Элли вдруг страстно захотелось, чтобы эти надежные руки обнимали ее совсем по-другому.

– Кто угодно мог знать, не переживай, Элли. Вдруг ты кому-то рассказала? И потом есть ли уверенность в том, что кондуктор не читает записок, которые вынужден разносить по купе. В сущности, мы пока не владеем информацией. Но твои слова, наконец, натолкнули меня на мотив убийства. Мэрри, видимо, узнала то, чего не должна была знать.

– Спасибо, что не стал меня обвинять, – слабо улыбнулась Элли. – Я бы не была к тебе столь лояльна, если бы ты поведал мне нечто подобное.

– Я мало доверяю словам людей. Предпочитаю смотреть на их поступки. Ты не похожа на убийцу, Элли.

– Не знаю. Я уже ничего не понимаю… Раньше я была совсем другой, что меня так изменило? Да и вообще, разве способен человек на столь кардинальные изменения? Например, раньше мне было наплевать на тебя, а сейчас я…

– Что? – Кей резко поднял на нее свои гипнотизирующие глаза, и она завязла в них, как в мазутной луже.

– Люблю тебя, вот что! – отчаянно выкрикнула Элли и, словно в подтверждение своих слов, судорожно прижалась к его горячим губам. – И хоть я не помню добрую половину своей жизни, часто сомневаюсь в людях, окружающих меня, боюсь даже тебя – да, с того самого момента, как ты чуть не столкнул меня в каверну, лишь в одном я абсолютно точно уверена – в своей любви к тебе.

Губы напротив исказились в коварной усмешке опытного соблазнителя.

– Повтори это еще раз, Элли, а то, мне кажется, я тоже начинаю забывать…

Они целовали друг друга так, словно делали это в последний раз в жизни. Рядом с ними постанывала во сне бедная Клара, за каменной стеной убежища злобно сипел ветер, разгоняя проказливый туман, бродили голодные каверны в поисках новых жертв, где-то среди камней плутали их потерявшиеся товарищи, но влюбленные во все времена удивительно слепы и глухи к окружающим невзгодам. Пожалуй, в этот счастливый для себя момент, они и правда пожелали бы хоть ненадолго потерять память.

***

Промозглое утро все расставило по своим местам и вернуло гнетущее чувство безысходности. Кларе стало значительно хуже – нога ее выглядела отвратительно, точно обглоданный кавернами почерневший костыль. Кей постарался обложить место перелома холодными камнями, однако, они все же подходили куда меньше льда. Им бы сейчас заглянуть в вагон-рефрижератор… К слову о поезде. Всепоглощающий туман, забирающий образы и звуки, наконец-то отступил, плоскогорье расчистилось. Теперь перед ними во всей красе предстал древний замшелый город – изумрудно-пепельный, который когда-то покорял путешественников своим великолепием. Где-то можно было разглядеть каменные улочки со следами от повозок, где-то торчали полуразрушенные остовы щербатых стен, боевых башен. Только кладбища здесь не наблюдалось: жители хоронили умерших в своих домах-пещерах, предварительно их мумифицируя. Давний обычай, сейчас осталось куда меньше почтения к телу – кинул в топку, и дело с концом. Древние умели ценить жизнь каждого; с немалым почтением относились они и к смерти. Все это не далее как вчера рассказывал им по дороге Клиф – страстный любитель не только механизмов, но и древностей. Он говорил, что напрасно нынешние ученые называют древних и их творения «примитивными», а верования – «простецкими». «Это все оттого, что человек деградирует. Истинно мудрые умеют видеть ум в других, и только совершенные глупцы считают себя умнее всех», – так он по обыкновению заканчивал свои речи, загадочно попыхивая трубкой. Элли вспомнила добродушное лицо с нелепыми бакенбардами, и ей сделалось грустно. Увидятся ли они вновь?

Теперь, когда туман отодвинул свой молочно-белый занавес, стало видно, на какой они немыслимой высоте. И хоть снизу горы казались обычными невысокими холмами, на вершине создавалось совсем иное впечатление. Над головой расстилалось вычищенное от шлаковых облаков небо – бледно-серое, желтоватое, точно вулканический пепел. Скалистый хребет террасами уходил вниз, где у подножия горы на стальном железнодорожном полотне черной змеей растянулась несчастная Ариадна. Издали она представлялась невыносимо заброшенной и унылой, последний оплот человечества в погибающем мире.

Плоскогорье уходило вдаль – в бескрайнюю пустошь, где они безуспешно бродили вчера весь день. Джейн пропала столь же мистическим образом, как и остальные члены команды. Когда Элли вернулась в пещеру, то увидела, что Кей уже вскипятил воду и позаботился о завтраке, который, впрочем, выглядел куда более скудным, нежели вчерашний. Запасы продовольствия нес Клиф, но, увы, они сгинули бесследно, равно как их обладатель. Клара пришла в себя, голос ее звучал лицемерно бодро, хотя она сама посерела лицом и вся дрожала. Элли стало ее ужасно жаль.

– Где Джейн? Я волнуюсь, за нее… – вдруг обеспокоенно поинтересовалась она. Элли опустила глаза: всегда неудобно, когда встречаются подлость и истинное благородство. Джейн ушла, потому что с ней случилась истерика. Хотя нет, Кей говорил, надо смотреть глубже. Она ушла, потому что думала лишь о себе, а подобное поведение никогда не доводит до добра.

– Прошу вас… Оставить меня, – все тем же бодрым голосом предложила Клара, словно прочитав ее грустные мысли. – Я сейчас лишь обуза, а вам надо думать о спасении людей. Дружочек, ты не сможешь меня тащить всю дорогу.

Кей поднял голову, и стало видно, какое у него усталое лицо. Расстроенное. Очевидно, он признавал правоту ее слов, однако что-то внутри не позволяло ему в полной мере согласиться.

– Если бы в горах не бродили каверны… – задумчиво произнес Кей, – я бы оставил вас в пещере. Мы позвали бы на помощь людей из поселения. Однако… У меня нет никакой уверенности в том, что с вами все будет хорошо. Элли… Что думаешь ты?

Элли вздрогнула. Одно дело читать о подобных ситуациях, и совсем другое – в них оказаться. Как правильно поступить?

– Я помогу нести Клару, – бодро отозвалась Элли и не узнала свой голос. Неужели она сама предлагает это?

Кей утвердительно кивнул.

– Главное, добраться до поселения. Идти нам не так уж и долго, туман рассеялся, погода благоприятствует путешествию. Думаю, ближе к вечеру будем на месте.

– А если в поселении никого не окажется, дружочек? Вы только потеряете со мной время, – резонно заметила Клара.

– Эта потеря не столь критична. Если в поселении никого не окажется, то, боюсь, нам уже никто не поможет, – горько усмехнулся Кей и добавил тихо:

– Как-то нелепо думать о глобальном спасении людей, когда не решаешься при этом спасти одного-единственного, находящегося рядом с тобой здесь и сейчас. Мы вас не бросим, Клара.

На том они остановились и начали сборы. Следовало продумать, как тащить Клару – решено было поместить ее в спальный мешок и прикрепить веревкой к спине Кея. Эта операция требовала немалой выдержки, прежде всего со стороны больной, ибо всякое лишнее движение причиняло ей страшную боль. Впрочем, они так и не успели выйти. Совершенно неожиданно к ним пожаловали гости.

Сначала, впрочем, послышалось странное рычание, а до ноздрей донесся запах гудрона и тухлой псины. Неужели в окрестностях все-таки водятся дикие звери, кроме лошадей? А потом раздался мощный мужской бас:

– Есть здесь кто?

Кей встал во входном проеме, бесстрашно загораживая собой остальных. Оружия у него не имелось, так что совершенно бессмысленный жест с его стороны.

– Слава карбюратору, мы отыскали вас! Кей Корхонен, не так ли?

Кей кивнул, настороженно пропуская нежданных гостей в их скудную обитель.

Неизвестных было трое, если не считать огромного лохматого волкодава с устрашающе желтыми глазами. Проследив за испуганным взглядом Элли, самый здоровенный мужчина добродушно произнес:

– Не бойтесь Шурупа. Он – милый зайчик. То есть, он, конечно, псина, но при этом весьма милый. Меня зовут господин Бридж. Я главный патрульный города Халязиума, а это мои коллеги, господин Скок и господин Рыск.

Мужчина, назвавшийся Бриджем, выглядел весьма эпатажно. Элли по отдельности отмечала детали его образа. Кожаный коричневый костюм без рукавов с причудливыми лацканами в виде острых металлических зубов. Высокие черные боты на шнуровке, какого-то немыслимого циклопического размера. Спутанная рыжая борода, в которую были вплетены предметы, на первый взгляд вовсе не предназначенные для украшательств – гвозди, болты, ржавые шестеренки. Когда патрульный тряс головой или разговаривал, то все эти сокровища стучали и звенели, точно диковинные бусы. Мускулистые руки его испещряли кроваво-красные татуировки, которые, впрочем, едва просматривались из-за бессметного количества часов, нанизанных на его предплечья. Часы были механическими с шестеренками наружу; каждые из них тикали так, будто готовы немедленно взорваться. В правом ухе у него вместо серьги сверкал обильно смазанный маслом болт. А когда он улыбнулся, обнажая сквозь заросшую поросль рот, то стало видно, что у него все зубы золотые. В принципе, его помощники выглядели не менее эпатажно, все были исключительно бородаты и украшены безделушками, но все же поскромнее. А гигантский Шуруп был наполовину плешив, морда у него оказалась совершенно седой, а на шее красовался ошейник с металлическими шипами. В общем, компания к ним заявилась самая что ни на есть чудаковатая, одним словом – дикари.

– Вчера приятелей ваших выловили. Головы у вас с куль, а разума нуль, зачем поперлись на Каверновое плато?

– У нас сломался поезд, – терпеливо объяснил Кей.

Здоровяк захохотал, ослепляя блеском золотых зубов.

– Да знаем мы уже. Ваши рассказали. Только зачем в гору лезть, когда проще по рельсам дойти?

– Так быстрее.

– Ага, быстрее. Видели мы. А теперь вас по деталям собирать нужно. Раненые есть?

– Да. Клара сломала ногу, идти не может.

Патрульные покосились на полумертвую Клару.

– Ну это ничего, ногу подкрутим, смажем и будет как новенькая! – вновь загоготал рыжебородый.

Словом, патрульные оказались веселыми ребятами, что, впрочем, никак не повлияло на бережность, с какой они принялись обхаживать Клару. В два счета ей вкололи обезболивающее, напоили снотворным, вправили ногу, после чего зафиксировали специальными жгутами. Все действия мужчины проделывали ловко и весело, словно им не в первый раз приходится заниматься подобной работой. Прошло совсем мало времени, а они уже были готовы выступать в неизвестный, но многообещающий город Халязиум, который, отчего-то, забыли нанести на карту.

Пока они шли по плато, им удалось кое-что выяснить. Патрульные оказались на удивление словоохотливыми. Они еще вчера забрали Жана с остальными членами команды. По словам рыжебородого, за ними охотились каверны, и если бы они вовремя не пришли на помощь, их друзей бы уже давно сожрали. Жан и Клиф довольно четко обрисовали ситуацию, так что этим же утром, покуда они мерзли в пещере, Клиф уже был на полпути обратно в Ариадну с новенькой деталью, взамен старой.

– Починят поезд, да и заедут к нам в Халязиум, чтобы продовольствие забрать. Вам повезло – наш город основан на месте бывшего паровозостроительного завода, – разглагольствовал рыжебородый, покуда двое его помощников, обливаясь потом, тащили на себе Клару.

– А еще мы нашли эту вашу … Истеричную. Под кустом ольшаника сидела. Хорошо, что каверн не было поблизости.

– Джейн! – радостно воскликнул Кей. Поистине он переживал о каждом члене их маленькой экспедиции, даже о самом недостойном.

Вскоре им пришлось узнать еще кое-что: когда они принялись спускаться с противоположного склона, Элли обратила внимание на то, что из носков сапог патрульных выдвинулись механические когти, которые цеплялись за камни и препятствовали скольжению. Тайна диковинных следов на месте их стоянки была раскрыта.

А потом сверху они увидели сам город, и какой! Поистине он поражал воображение и в целом вполне соответствовал внешнему виду патрульных.

Описывая его, следует отметить, что он разместился возле невзрачной железнодорожной станции, у которой, действительно, отсутствовало название. Сверху просматривалась хибара станционного смотрителя, депо, а также рельсы, уходившие в пустоту. И если невзрачная станция не притягивала взоров, то сам город действительно заслуживал внимания. Казалось, он весь собран из строительного мусора, шлака, отходов. Невообразимо пестрый, хаотичный, полуразрушенный, дымный – он сгущался вокруг главного строения: гигантского паровозостроительного завода. Даже сверху ощущался его объем, размах. Он во все стороны на много-много верст раскинул свои производства – коксовое, доменное, прессовое, прокатное, для отлива заготовок, сварочное, сборочное. Коричневые стены под цвет какао-бобов, доменные печи с трубами, неприступные стальные башни – завод поистине представлял собой целое королевство металла и груды камней. Над ним неподвижно завис дирижабль, на котором ярко красовалась надпись, выведенная на старинный манер: «Халязиумъ». Только взглянув на открывающуюся панораму, Элли поняла, что именно это видение присутствовало в ее воспоминании. Место оказалось до боли знакомым: она здесь уже была в прошлом. Когда, зачем?

Кей осторожно тронул ее за локоть, и Элли вздрогнула, ибо настолько была поглощена великолепным зрелищем.

– Взгляни на название, – шепнул он ей.

Элли уже давно на него смотрела, и что с того? Бурая надпись, точно выеденная ржавчиной, отнюдь не украшала пузатый дирижабль, но, надо отдать ей должное, добавляла своего колорита. И эта красиво украшенная заглавная буква «Х»…

– На карте! – вдруг догадалась Элли. – Там была такая же «Х», а мы не могли понять, что она означает!

– Да, – просто согласился с ней Кей. – А еще мне хочется верить, что…

– Твой друг Идзи оставил в своем послании вовсе не крест, – закончила за него фразу Элли.