59

Почему-то враги не стали нападать. И это, со слов Клифа, было «чрезвычайно любопытно». По сути, они даже не рискнули приблизиться к ним, неужели испугались? Но применимы ли вообще человеческие понятия к активным кавернам? Элли не знала. Когда все снова погрузилось в мертвенную тишь, она подбежала к Кею и увидела, что по его вискам бегут капли пота.

– Ты победил их? – взволнованно спросила она, схватив его за руку. Ладонь оказалась такой раскаленной, что Элли ойкнула. Тот лишь с грустью покачал головой. На красивом лице застыла растерянность.

– Не знаю… Они передумали, но надолго ли? Надо срочно найти наших друзей!

Последнюю фразу он почти выкрикнул и уже хотел было рвануть в туман, как вдруг им навстречу выползли остальные. Жан выглядел немного смущенным; очевидно, внутри себя он отчетливо понимал, что смалодушничал. Грейс была не на шутку рассержена и что-то раздраженно втолковывала Грете, которая только послушно кивала и время от времени заискивающе трогала ее за руку, как бы успокаивая. Госпожа следователь обладала над ней какой-то особой властью, природа которой пока оставалась неразгаданной. Сама Элли вряд ли бы позволила, чтобы кто-то посторонний читал ей нотации. С другой стороны, Грейс действительно сложно было противостоять: она вся представляла собой один сплошной приказ, ослушаться которого никто бы не посмел.

– Каверн не было, ты все придумал, да, сурьин? – вдруг саркастически вымолвил Жан. Кей удивленно взглянул на соперника. Элли, наблюдавшая за ним, невольно залюбовалась его черными ресницами, дававшими тень на точеные скулы – нашла время предаваться созерцанию!

– Признайся, ты соврал? Захотелось покрасоваться?

Проговаривая все это, Жан угрожающе приближался к Кею, а тот невольно отступал, немного растерянный происходящим. Но за него неожиданно вступился Клиф.

– Эй, помягче, господин начальник, – предельно вежливо, но в то же время с прорывающейся угрозой проговорил механик. – Придите, наконец, в себя. И сами признайтесь в том, что струсили.

Жан сильно покраснел, по цвету став неразличимым со своими огненными волосами. Он сделал импульсивное движение, чтобы достать из-за пояса оружие, но вовремя сообразил, что нападать на единственного человека, способного защитить их от каверн, будет проявлением беспросветной глупости.

– Нам нужно найти Клару, – довольно прохладно произнес Кей. – Каверны где-то поблизости. Если они почувствуют ее, то съедят.

– Нет-нет! – вдруг активно запротестовала Джейн. – Давайте не будем искать эту растяпу. Семеро одного не ждут. Она сама виновата, что сбежала от нас. Мы не должны лишний раз рисковать собой.

Элли скосила глаза на бывшую клиентку: клетчатое платье, порванное в нескольких местах, объемная прическа, ощетинившаяся спицами, меховые сапожки, запачканные грязью, – кстати, судя по нашитым драгоценным камням очень дорогие. Оказывается, и в сапогах за тысячу рельсодоров можно быть босым, особенно когда в сердце не хватает чего-то очень важного.

– Без Клары мы никуда не пойдем, – спокойно возразил Кей. – Оставить ее здесь одну – это значит обречь на мучительную гибель.

– Я тоже не хочу мучительно умирать, – пылко возразила Джейн. – И потом она нас так задерживает! Ползет как маневровый паровоз, едва ноги волочит за собой. Элли, ну вступись за меня хотя бы ты!

Элли вздрогнула и с недоумением пожала плечами. С какой стати, она должна за кого-то заступаться?

– Ты же сама меня учила, что всегда сперва надо озаботиться собственным спасением, а затем уже думать о других. Да и потом, мне некомфортно с ней, она раздражает меня!

– Вы же подруги? – механически повторила Элли слова Клифа. Внутри себя она пыталась понять, чего ей больше хочется: пойти искать Клару или, наконец, уйти с этого ужасающего плоскогорья, где бродят изголодавшиеся каверны. К своему удивлению, Элли пришла к следующему выводу: она уже успела проникнуться дружескими чувствами к Кларе, а значит, не могла оставить ее одну.

– Мы с ней работаем, она мой партнер. И ничего больше! – продолжала сопротивляться Джейн. – Я приказываю, сурьин, делать, как мне надо. В противном случае я подам в суд на тебя, твоего отца и железнодорожную компанию, как только мы приедем в Олам Хаба!

Эти слова, видимо, показались Кею настолько абсурдными, что он даже не потрудился на них ответить. Он просто махнул рукой, не желая спорить.

– Мы постоим здесь, – предложил тогда Жан сухо. – А ты ищи Клару, раз уж она так тебе приглянулась. Только не отходи дальше длины веревки, чтобы не заплутать.

Вряд ли Жан беспокоился за жизнь Кея, равно как вообще за чью-либо жизнь. Скорее, он боялся, что сам останется без защитника. Очевидно, Жан смутно представлял, что хороший руководитель должен обычно заботиться о своих людях.

Кей пожал плечами и взял веревку.

Элли подошла к нему.

– Я с тобой, – тихо произнесла она.

– Хорошо. Клиф, ты останешься? – спросил Кей, выразительно глядя на механика. Тот кивнул. Его небритое красноватое лицо казалось непривычно серьезным для столь добродушной натуры. – Разумеется.

В этот момент Элли вдруг отчетливо поняла, почему Клиф останется. А дело было, вероятно, в том, что Кей совершенно не доверял Жану и хотел, чтобы его человек проследил за остальными, пока они будут искать Клару. Элли даже подивилась своей проницательности.

– А я… Пожалуй, тоже пойду с Кеем, – воскликнула Джейн, прилипнув к руке помощника, точно эпоксидная смола. Элли почувствовала, как в сердце кольнуло нечто похожее на ревность. Впрочем, тот весьма деликатно отстранился.

– Держитесь за мной, – попросил он вежливо.

И они пошли на поиски заблудшей овцы. Когда их жалкая троица отделилась от группы побольше, Элли обернулась и увидела, как постепенно растворяется в плотном тумане улыбающееся лицо механика. Дыхание перехватило, ибо она вдруг поняла, что это очень скверно – разделяться. Не здесь, не сейчас. Это непременно приведет к гибели.

– Не задерживайтесь! – прокричал им вслед Жан, не скрывая, впрочем, истерических ноток в голосе, но слова его потонули в безмолвье. Уши словно заложили ватой, а потом залили воском. Да они и не собирались задерживаться, вряд ли Клара отошла так далеко. Ей же говорили не уходить!

Тяжко понуренные, Элли с Джейн вяло плелись за Кеем. Впрочем, имелось у них некое развлечение: с этого удобного ракурса они вполне могли наблюдать размах широких плеч проводника и то, с какой ловкостью он пробирался по скользким мшистым камням. Элли заметила, что Джейн пожирает фигуру сурьина плотоядным взглядом, словно сама превратилась в голодную каверну.

– Смотри себе под ноги, чтобы не упасть, как Клара, – раздраженно обронила она.

– Конечно, дорогая. Я всегда следую советам лечащего врача, – умильно проговорила та. Ее лицо напоминало лисью мордочку – вострое, хитрое, с подведенными глазками, но совершенно фальшивое. Она, видно, уже не боялась каверн; Элли подозревала, что, возможно, Джейн не поверила в слова Кея.

– Кла-ра?! – во весь голос кричал Кей. Они не так далеко отошли от друзей, веревка даже не натянулась, однако вокруг стояла такая тишь, что представлялось, будто на плато они совсем одни. Несчастливая троица. Серые пучки трав напоминали чьи-то спутанные волосы, тропы не было видно, густые кустарники цеплялись за ноги, существенно замедляя их путь. Вдруг вдалеке послышалось легкое шуршание: точно маленькие камни скатывались в пропасть. Горы оживали.

– Идти надо очень осторожно, – предупредил Кей, однако это было понятно и без лишних слов. – Мы подошли к обрыву.

– Мы идем за тобой след в след, – проблеяла Джейн, испугано таращась по сторонам. – Но по-моему очевидно, что Клары здесь нет. Скорее всего, учитывая ее невезучесть, она просто свалилась со скал.

– И вы с такой легкостью принимаете ее смерть? – подчеркнуто холодным голосом поинтересовался Кей. Элли не без облегчения подумала, что сурьин презирает их спутницу всем сердцем.

– А что, прикажете отслужить панихиду? – в тон ему отозвалась Джейн.

Кей не стал пререкаться, он снова и снова без устали звал Клару, но та все не отзывалась.

– Стойте здесь!

Он немного отошел от них, Элли с беспокойством наблюдала за его перемещениями. Казалось, будто Кей не идет, а плывет по белым волнам тумана или парит в воздухе. Но в какой-то момент он стал вдруг заваливаться куда-то, послышался угрожающий шелест падающих камней.

– Кей! – кинулась Элли к нему, но он уже и сам поднялся. – Там тропа очень резко уходит вниз, подозреваю, что мы подошли к самому краю плоскогорья. Здесь спуститься невозможно, слишком опасно, – совершенно спокойным голосом заметил он, словно не висел на волоске от гибели пару секунд назад. Невероятной выдержке их бесстрашного проводника можно было лишь позавидовать.

– Придется возвращаться.

Элли отчетливо понимала: они не могут уйти дальше длины веревки, иначе рискуют потерять еще и остальных. Им следовало перемещаться всем вместе.

Что ж, они вернулись туда, откуда пришли. И вот тогда произошло событие, которое окончательно подорвало моральное состояние их маленькой группы. Дело в том, что они не застали на поляне никого: ни добряка Клифа, ни металлической Грейс. Ни Греты, ни Анкеля. Никого! Они бесследно растворились в тумане! Неприкаянный моток веревки валялся в пепле, последнее напоминание о живых людях.

– Ах, их сожрали каверны! – простонала Джейн, в ужасе обхватив себя руками.

Кей покачал головой.

– Каверн поблизости не было, в противном случае я бы их почувствовал. Они сами ушли куда-то… Может, увидели Клару?

Сурьин немного покричал, что, впрочем, оказалось совершенно бесполезным занятием. В этой аномальной зоне все звуки приглушались, и хорошенько расслышать можно было только то, что происходило рядом.

Элли внимательно осматривала притоптанную полянку, место их недавней стоянки. На первый взгляд, ничего необычного. Несколько папирос, брошенных, видимо, Клифом, ибо он любил подымить. Дегтярный аромат дорогого парфюма Грейс, его продавали на Ариадне. Металлическая дама прикупила его в поезде. Очень много следов, и немудрено – сколько они протоптались на одном месте! Но все же какая-то деталь выбивалась из общей картины.

– Кей, посмотри, – хрипло произнесла Элли, не узнав собственный голос.

– Что это такое?

Действительно, что? Рядом с аккуратным женским следом, красовался другой – и какой! Несоразмерно большой, на первый взгляд человеческий, ибо можно было увидеть ровный прямоугольный след от каблука, но потом… Со следом происходило нечто ужасное и малообъяснимое. Вторая половина его выглядела так, будто совершенно человеческая нога неожиданно вылезла из сапога, превращаясь в лапу дикого зверя. На влажном пепле особенно четко прорисовались рытвины от длинных когтей.

Кей присел на корточки и принялся задумчиво осматривать его. Допустить, что на плоскогорье водятся неизвестные чудовища? Но с чего бы им тут взяться? И потом, если бы на них напали, были бы видны следы борьбы, однако ничего подобного не наблюдалось! Казалось, будто путники спокойно нагрузились походными мешками и ушли в неизвестном направлении, оставив веревку и даже не подав сигнал! А странные, ни на что не похожие следы спокойно перемежались с нормальными, человеческими. Можно было подумать, что они идут бок о бок с чудовищем. В какой-то момент следы пропали: начиналась густая трава.

Кей тяжело вздохнул и сумрачным взглядом посмотрел на компаньонок.

– Только не говори, что все плохо и мы скоро умрем, – горько пошутила Элли. В глубине души она искренне надеялась, что сурьин начнет ее переубеждать, но тот не стал.

– Наши дела и впрямь прескверны, – откровенно признался он. – Я совершенно не догадываюсь, куда они могли деться. Больше всего я опасаюсь, что с ними произошла беда. Клиф бы ни за что не ушел без меня по собственной воле. Но самое ужасное заключается в том, что мы ничего не можем сделать. Скоро начнет темнеть, а ночью каверны опаснее, нежели днем, мне будет сложнее их различать. Остаться здесь – смерти подобно, а спуститься с горы мы уже не успеем. Я предлагаю вернуться к нашей пещере.

– Возвращаться? – взвизгнула Джейн отвратительно тонким голосом.

– Да, поскольку там теплее и безопаснее. Возможно, мы отыщем Клару.

– Но… Разве ты запоминал дорогу? – с беспокойством поинтересовалась Элли, которая совершенно потерялась в бесконечном белом море. Кей невесело улыбнулся.

– Да.

– Но как?

– Есть у меня один ориентир, – хмыкнул он, указав куда-то в густую траву. Там лежала большая коричневая куча, от которой вдобавок скверно пахло.

– Лошадиный помет, – пояснил Кей, увидев, что они с Джейн таращатся на него, как на сверхъестественное существо. – Здесь, очевидно, пасутся кони. По этому помету можно отследить их путь. Так как других ориентиров не видно из-за тумана, я использовал это.

– Лучше, чем ничего, – истерически хмыкнула Джейн, выглядевшая так, словно скоро упадет в обморок.

Возвращались они в быстром темпе; команда значительно поредела, уже никто не задерживал их путь. Впрочем, в один момент все же пришлось остановиться, ибо Кей услышал что-то подозрительное. Лицо его сделалось настороженным, он замер на месте, точно собака-ищейка.

– Опять каверна? – слабым голосом пролепетала Джейн. Всю обратную дорогу она шла, вцепившись Элли в руку, словно разучилась сама ходить. А когда Элли попыталась отстраниться, то принялась ныть, что было в разы труднее переносить.

– Не каверна! Это Клара! – оживленным голосом отозвался Кей, метнувшись в пустоту. Однако радости не суждено было длиться долго, ибо они застали бедняжку в скверном состоянии. Видимо, она неудачно наступила в расщелину между камнями и сломала ногу; по крайней мере, именно это приходило на ум, при взгляде на ее задравшееся платье и увеличенное раза в два бедро, выглядывающее из-под кружевных панталон.

– Умерла? – сипло прохрипела Джейн, с ужасом глядя на подругу. Интересно, она хоть немного ей сочувствовала? Жалкий вид первой жертвы похода словно напоминал усталым путникам, что у них вовсе не увеселительная прогулка.

Кей осторожно потрогал Кларе шею.

– Жива. Пульс прощупывается. Но она сломала ногу и вряд ли сможет сама идти.

– В таком случае надо оставить ее! – запальчиво воскликнула Джейн.

Кей покачал головой.

– Не здесь. Мы дотащим ее до пещеры. А потом… Решим, что делать.

Он легонько потрепал Клару по щекам, и бедняжка с глухим стоном открыла глаза. Какое-то время она мутно смотрела на них, словно не узнавая. А затем тихо всхлипнула.

– Простите меня! – вновь принялась она извиняться. – Клиф говорил, не уходить далеко, а я не послушалась…

– Как вы себя чувствуете? – ласково поинтересовался Кей.

– В порядке, – неуверенно отозвалась пострадавшая. – Только… Немного болит нога.

– Чушь. Я прекрасно знаю, какую боль вы сейчас испытываете.

– Нет, я даже могла бы встать… – бедняжка легонько пошевелилась, но тут же со стоном откинулась на влажную траву. Отвратительно. Элли прекрасно догадывалась об ощущениях их несчастливой спутницы: скорее всего, сломанная нога уже налилась ледяной болью. Вновь она подивилась ее выдержке: поразительно, но люди не всегда представляются нам такими, какие они есть. Если, например, металлическая Грейс внушала уверенность в своей стойкости и силе духа, то от хрупкой невезучей Клары Элли ждала лишь стонов и жалоб. Но не тут-то было. Казалось, чем больше бед с ней происходит, тем сильнее она становится. Например, когда пришло время возвращаться в пещеру, Клара всячески помогала Кею, и даже пыталась сама идти, опираясь на здоровую ногу. Лицо ее корчилось в болезненной гримасе, но она не проронила ни единого стона или жалобы. А когда они вернулись, наконец, в знакомую пещеру – ту самую, что подарила им на ночь приют, – Клара сама попыталась устроиться у стены, на лице ее выступил пот от невероятного напряжения. Дрожащей от слабости рукой, она потянула Кея за рукав.

– Где остальные? – прошептала она, когда тот попытался влить ей в горло спиртовой настойки.

– Видимо, ушли чуть вперед… – неопределенно отозвался Кей. – Но я не знаю наверняка.

– Они не захотели искать меня, да? Я их вполне понимаю. Только ты, дружочек, подумал обо мне, – она неожиданно перешла на покровительственный тон, словно была старше Кея раза в два. – И вам спасибо, девочки. Моя дорогая Джейн, я так рада, что ты не оставила меня! – в ее голосе крылось столько дружеской любви и признательности, что Элли передернуло от жалости. Знала бы бедняжка, сколько раз «преданная» подруга порывалась ее оставить!

Они снова разожгли костер, чтобы хоть немного отогреться: ветер громко свистел в расселинах, но, может, это и к лучшему, если он поможет разогнать туман. Где-то сквозь круглые отверстия в пещеру заливалась зябкая вода; от сырости Кларе стало хуже; у нее поднялась температура. Кей постарался зафиксировать ее ногу в правильном положении для срастания. Местами бедро ужасающе почернело, что, несомненно, было плохим признаком. Выживет ли она? Несчастные путники не обсуждали ничего дурного: в полном молчании они отогревались у костра, пытаясь вытеснить из памяти сегодняшний бестолковый день, который не привел их к месту назначения, а только разделил и принес новые беды. Потом Клара начала бредить; бессвязные фразы, выкрикиваемые в полной тишине, здорово били им по нервам, которые и так были натянуты до предела. В какой-то момент Джейн, не выдержав, вскочила на ноги.

– Клара тяжело больна! А я не хочу умирать! Мне надоело с вами возиться, лучше бы я осталась с Жаном! – произнеся свои обвинительные тирады, Джейн залилась слезами.

– Приди в себя, – постаралась урезонить ее Элли, но Джейн, судя по всему, дошла в своем нервном возбуждении до некой предельной точки, когда разум уже отказывается подчиняться хозяину. Плача навзрыд, она выбежала из пещеры, тут же скрывшись за темным пологом ночи. Несколько секунд были слышны ее нервные шаги и плач, а потом все стихло. Черный проем в пещере, где она скрылась пару минут назад, напоминал пасть каверны.

– Она вернется… – неуверенно прошептала Элли, скорее для того, чтобы успокоить Кея. Сурьин поддерживал Клару и никак не мог воспрепятствовать этой сумасбродной выходке.

– Джейн права, – вдруг тихо вымолвила больная. – Я не могу идти. Вам придется оставить меня.

Кей решительно покачал головой.

– Не сопротивляйся, дружочек.

– Это не в моих правилах – бросать своих людей в беде, – тихо признался Кей. – Мы что-нибудь придумаем, не волнуйтесь. А пока попробуйте поспать.

Клара послушалась и сомкнула веки. Кей бережно растер бедняжке стопы и накрыл шерстяным покрывалом. Ночь обещала быть очень долгой. Элли с грустью смотрела на пылающий костер, который полыхал оранжевым, прямо как цвет стен в… И вдруг она вспомнила кое-что. Без помощи Кея.

***

Элли сидела в весьма экзотичном по своей отделке купе, ибо вместо линкруста стены были покрыты яркими картами и дорожными маршрутами. Напротив нее в удобном кресле-качалке расположилась Мэрридит. Невысокая, черноволосая, с необычайно умным лицом и живыми голубыми глазами со зрачками-буравчиками, которые способны пронзать насквозь. При взгляде на ее благородный профиль и энергичное лицо, Элли поразило глубокое чувство: она отчетливо поняла, что любит Мэрри всем сердцем. Как описать словами настоящую дружбу? Сложно объяснить тем, кто в нее не верит. Одни боятся предательств и предпочитают облачать сердца в броню скептицизма, иные просто эгоисты, сконцентрированные лишь на самих себе: таким друзья ни к чему. Однако, какое счастье встретить однажды родственного человека среди множества чужих и далеких людей! Друг не позавидует твоим успехам, а будет искренне радоваться вместе с тобой или горевать, когда настанут темные времена. Он пожертвует ради тебя собственным комфортом, а в иной раз, если потребуется, без осуждения скажет правду, особенно когда ты вдруг оступишься на своем пути. Мэрри была именно таким человеком; ее светлый образ как бы отпечатался у Элли на сердце. Навсегда.

В одной руке Мэрри держала красивый портбукет60 из слоновой кости, а в другой – запонку в виде паровоза.

– Подарок, – с веселой гримаской пояснила она. Оказалось, что у нее приятный голос с едва заметной хрипотцой.

– От кого?

– А кто у нас любитель смазливых девиц? Жан, конечно же.

– Он тебе не нравится?

Мэрридит искренне рассмеялась.

– Кто, этот самодовольный франт? Конечно, нет. Элли, ты словно не знаешь меня. По-моему, всем на Ариадне уже давно известно, кто украл мое сердце.

– Но не мне. Хоть я твоя лучшая подруга.

– За бурым лесом есть земля, куда помчится машинист, седлая верного коня. Он храбр и отважен, все девы сохнут по нему, и путь его так слажен, и сердце я отдам ему… – шутливо пропела она, мечтательно посмотрев на потолок, словно увидев там прекрасное лицо возлюбленного.

– Машинист? Этот старикан?

– Да нет, сын!

– Кей? Но он всего лишь помощник!

– А я простой картограф. Уверена, из нас получилась бы прекрасная пара. Только, увы, не на этом поезде. И не в этой жизни.

Мэрридит нервным движением отложила на столик портбукет с запонкой и поднявшись на ноги, принялась мерять шагами купе.

– Но с Жаном, наверное, все-таки придется встретиться.

– Зачем?

Мэрридит замерла и серьезно посмотрела на Элли; точно пробуравила ее внутренности своими пронзительными голубыми глазами.

– Во-первых, я все-таки хочу вернуть его подарки. Чтобы не надумывал лишнего. Ну а во-вторых… Я подслушала странный разговор, когда гуляла по Бульварному вагону. Впрочем, это все случилось мельком, я даже сама толком не поняла, что именно услышала. Говорили про Жана. Словом, кто-то задумал его подставить. Не знаю, так это или нет, но мне бы хотелось лично передать ему этот разговор. На всякий случай. Все-таки слишком уж он неосторожен в своих любовных похождениях, а между тем от него многое зависит на этом поезде. Правда, мне не хочется, чтобы он расценил мое предложение встретиться, как свидание. Да и потом, люди узнают и будут судачить… Впрочем, мне плевать на чужое мнение.

Элли понимающе кивнула.

– А ты попробуй встретиться с ним ночью, дорогая. Когда все пассажиры лягут спать.

– Ночью? – опять развеселилась Мэрридит. – Чувствую себя заправской сыщицей или шпионкой.

– Да, ты ведь не хочешь огласки. Я бы предложила тебе парковый вагон третьего класса. Там о тебе меньше знают, чем у нас. Сегодня вечером, например, в ресторане состоится концерт. А значит, все будут кутить там до поздней ночи. Отличная возможность для тайной встречи. Если ты, конечно, так этого хочешь.

Мэрридит с сомнением покачала головой.

– Пожалуй, ты права. Я передам ему записку со стариком Доджем. Заодно прогуляюсь до парка, я еще ни разу там не бывала за время нашей поездки.

– Во сколько ты хочешь с ним встретиться?

– Не знаю, думаю, около десяти. Не слишком поздно и не слишком рано.

Элли поднялась на ноги и весело улыбнулась Мэрридит.

– Надеюсь, тебе показалось, и ничего серьезного не произойдет. Еще заговора на Ариадне нам только не хватало.

– Пустячное дело. Сплетня. Но все же ему лучше об этом знать. Элли… – Мэрридит как-то странно замялась, а затем протянула ей элегантный кулон на подвеске.

– Что это? – удивилась Элли.

– Мой подарок тебе, – смущенно отозвалась Мэрри.

Элли подцепила пальцами украшение: изящный кулон в виде серебряного конвертика.

– Внутри сюрприз.

Элли открыла конверт и достала из него крошечную пластину, на которой было красиво выведено:

«У тебя все получится».

Сама не зная почему, Элли ощутила, как ее душат рыдания.

– А сейчас мне надо немного поспать, голова разболелась. И глаза странно ноют… Прощай, моя дорогая!

***

«Прощай»? Почему Мэрри так сказала? Крылось ли в этой последней фразе ее сверхъестественное предвидение ближайшей трагедии? Или просто оговорка? И почему она подарила ей этот кулон? Что у нее должно было получиться?

Элли вновь обнаружила себя перед костром, глаза ее истекали слезами. Рядом – верный Кей, выглядевший более взволнованным, нежели обычно. Лицо благообразного сурьина портили огромные синяки под глазами – свидетельство тревожных ночей.

– Элли, не плачь, мы обязательно выберемся, – шептал он, лаская ее лицо шершавыми ладонями.

Эти утешающие слова возымели противоположный эффект, ибо Элли зарыдала в полный голос.

– Я… Вовсе не из-за того плачу, – через силу вымолвила она, когда обрела, наконец, способность говорить. – Ты не понимаешь! Я только что вспомнила…

И Элли вновь заплакала, ибо перед ее мысленным взором предстало улыбающееся лицо дорогой подруги. Мэрридит. Они встречались в день, когда произошло убийство! Более того, Элли сама предложила Мэрри парковый вагон для свидания! Получается, только она знала об их встрече, сам Жан и обер-кондуктор Додж, если последний, конечно, читал записку.

– Я… Убийца, – вдруг сквозь силу вымолвила Элли, в паническом ужасе глядя на Кея. – Да и вообще, Кей, в прошлом я была отвратительным человеком. Мерзким. Я как… Таракан, понимаешь?

– Ты вовсе никакой не таракан, что на тебя нашло?

И Элли откровенно поделилась с ним своим воспоминанием, не забыв ни одной детали. Закончив, она с испугом заглянула в его лицо, искренне надеясь не увидеть в нем осуждения.

– Кей, только ответь честно. Не надо меня обелять. После потери памяти я стала чувствовать себя совсем другим человеком! Мои воспоминания ужасают меня! Сейчас мне кажется, что я была самым настоящим монстром! Кей, прошу, скажи мне правду. Я могла убить Мэрри?

– Не думаю, Элли. Тем более что, судя по всему, ее убил я.