48

Элли очень долго собиралась, ибо не знала, что может ей понадобиться в пути. Из одежды у нее не находилось ничего подходящего, ей придется идти в клетчатом дорожном платье, что в принципе вполне удобно для поездки в экипажах, но весьма некомфортно в пешем походе. На пояс она подвесит миловидный шатлен49, куда прикрепит часы, носовой платок и ножницы. Решив таким образом, она задумчиво повертела в руках глаз – таинственный предмет, который ужасал и манил одновременно.

– Как славно, что он нашелся! – вдруг послышалось радостное за спиной. Элли вздрогнула всем телом: никак она не привыкнет к тому, что Анкель бесцеремонно материализуется из воздуха в самые неподходящие моменты. К своему большому огорчению, она увидела, что к ней пожаловал не только невротик. Анкель чинно подошел к ней под ручку с Гретой, укутанной в кислотно-желтый шифоновый шарф.

– Собираешься в путь, Элли?

– Откуда ты знаешь?

– Анкель рассказал.

Элли перевела удивленный взгляд на невротика: парень сиял, словно арматура после полировки. Эту чудаковатую парочку, видимо, совсем не расстроил тот факт, что они сломались и, судя по всему, надолго застряли в пустынных землях, так далеко от материка. Анкель подошел к Элли и робко приобнял за плечи.

– Отдашь мне твой портрет? Я потерял его в кабинете и долго не мог найти.

Элли почти механически покосилась на аккуратный глаз на подвеске.

– Так это… Твое? – медленно проговорила она, глядя попеременно то на глаз, то на радужного Анкеля.

– Нет, Элли, портрет твой. Но он принадлежит мне, я храню его у сердца, чтобы твой глаз сопровождал меня всюду.

Элли почувствовала, как лед паники сковывает ей внутренности. Грета неуместно расхохоталась.

– Вот это любовь, да, сестрица? Всюду ходить с частичкой тебя. Мне бы такого Анкеля заиметь, да только увы, всех достойных мужиков на поезде уже расхватали. Анкель, что ты в ней нашел, ума не приложу, тощая, что можно через нее смотреть, как сквозь одноразовые тапочки.

Невротик смущенно улыбнулся и заметил:

– Элли очень красивая. И умная.

Что ж, и на том ему спасибо. Элли машинально сунула ему глаз; Анкель с проворством мангуста вцепился в предмет и тут же спрятал в карман брюк. Какой же он странный, в самом деле!

– Мне некогда, – нерешительно пробормотала Элли. – Хочу вместе с группой дойти до поселения.

– Я знаю, почему ты идешь, – хитро подмигнула сестра, а толстые губы ее изобразили нечто вроде сластолюбивого причмокивания.

– И почему же?

– Анкель пожаловался мне, что в последнее время ты предпочитаешь общество машиниста. Нет, я, конечно, не осуждаю, он славный, но разве тебе не жалко нашего красивого мальчика? Анкель так любит тебя, так мучается!

Элли настороженно покосилась на благообразного невротика: зализанные назад каштановые волосы, широко распахнутые глаза, умильно смотревшие на нее, по-девичьи изогнутые ресницы, чуть приоткрытые нежные губы, словно он сейчас начнет ее умолять. Прекрасная картинка, но она вовсе не была влюблена в Анкеля, напротив, невротик внушал ей какой-то мистический ужас пополам с гадливостью. Она и сама не могла толком понять свое отношение к нему, но одно знала наверняка: лучше бы им оставаться в статусе лечащего врача и клиента.

– Мне надо собираться, – выразительно произнесла Элли, намекая на то, что чужое присутствие в ее купе сейчас явно лишнее.

– Злая она, – с ехидным смешком выдавила Грета, а затем добавила как бы невзначай:

– Мы с Анкелем тоже идем с вами.

Этого еще не хватало!

– Зачем?!

Грета легко пожала плечами.

– Грейс сказала, что рядом с могущественным сурьином находиться безопаснее, чем здесь, в логове каверн.

– При чем тут вообще Грейс! Разве она что-то решает? – взвилась Элли. – По словам Кея, Бен ничуть не хуже его, так что не вижу смысла идти за…

– Я не так уж и глупа, дорогая, и прекрасно понимаю, что поезд может стать одной большой могилой. А мужиков я бы на твоем месте не слушала, они никогда не умеют нормально сказать правду.

– Кей не согласится вас брать.

– Еще как согласится, – хохотнула Грета. – Кстати, расскажи, сестрица, он в постели также хорош, как Анкель?

Элли почти с ужасом воззрилась на сестру, а затем встала и решительно выпроводила их из купе. Когда раздвижная дверь закрылась, она еще для верности изнутри заперла ее на щеколду. Как же Элли хотела избежать их сомнительного общества! Какие же они странные, Анкель, да и Грета ему под стать. Машинально она взглянула на часы: игольчатая стрелка со скоростью света бежала по циферблату, в голове опять пронеслась мысль, что скоро произойдет нечто ужасное. Она должна была что-то исправить, но не сделала решительным образом ничего! С этими тревожными думами Элли легла спать, ибо отправление назначили на следующий день.

***

Утро стояло недоброе: беспокойный ветер разносил по пустоши пепел, проказливый туман скрывал подножие холмов, и те беспризорными островами выглядывали из молочного океана. В звенящей тишине таилась скрытая угроза. Смельчаков никто не провожал. Беззаботные пассажиры либо дремали, либо приводили себя в порядок к обеду, а иные еще с ночи играли в своих купе в лото и фанты; им казалось, будто спасение само придет, без малейших усилий с их стороны. Зачем, в сущности, перенапрягаться, когда для этого есть рабочий персонал? Зачем вообще жить, когда можно просто откинуться на удобном механическом сидении, дымя папиросой, и сквозь полуприкрытые глаза лениво поглядывать, как вокруг проносится шумливый вихрь жизни, впрочем, никак не затрагивая их самих. Поезд ехал, они дремали, поезд встал – они без малейших раздумий продолжили это «увлекательное» занятие.

Элли не относилась к числу праздных пассажиров, ибо с самого утра была уже на ногах. Она не потрудилась взять с собой багаж, миниатюрный шатлен на поясе вполне ее устраивал. Когда девушка отважно шагнула из поезда в предрассветную темень, то ей стало страшно, как никогда в жизни. За спиной оставалась теплая и уютная берлога, которую она должна покинуть, и все ради чего? Элли пока не представляла. Просто надеялась, что рядом с Кеем она сможет вспомнить прошлое. Иногда, чтобы узнать себя, люди принимаются копаться в своих проблемах и переживаниях; что и говорить, она сама, как психолог, частенько прибегала к этому способу. Но за то короткое время, что она в осознанном состоянии провела на поезде, Кей научил ее кое-чему полезному: оказывается, себя можно обрести в том числе и в других людях.

Сын машиниста, кстати, уже стоял, небрежно прислонившись спиной к стальному боку Ариадны, где была выведена зловещая надпись: «Не пить. Вода отравлена50». Облаченный в невзрачный шерстяной костюм, длинные серые сапоги, в специальных защитных очках с дымчатыми стеклами и чистящими щеточками, он почти сливался с местным пейзажем. Рядом с ним под стать своему хозяину небрежно валялся холщовый вещмешок, а в руке Кей держал керосиновый фонарь и корзину с такими же защитными очками. Поминутно он бросал обеспокоенный взгляд на часы. Увидев Элли, он снял очки и улыбнулся. Вышло почти дружелюбно.

– Остальные опаздывают? – поинтересовалась Элли, зябко поведя плечами.

– Кто это опаздывает? – возмущенно фыркнул кто-то медвежьеподобный, а когда обладатель грозного голоса вышел из тумана, то Элли узнала поездного механика, одетого в такую мешковатую одежду, что он и сам напоминал громадный мешок, набитый чем-то очень тяжелым. – Мы-то люди простые, собираемся быстро, – фыркнул он, сплюнув табак на землю. – А вот господа из первого класса изволят опаздывать.

Впрочем, «господа» не заставили себя долго ждать. Они выходили с почти одинаковыми недовольными минами, останавливались и зябко кутались в свою одежду, которая, к слову, была совершенно разной. Грейс оделась по-мужски: в серые шерстяные брюки с высоким верхом и непромокаемую блузу с безразмерным капюшоном. В охотничьих сапогах с бляхами, с небольшим мешком за спиной, черной шляпой, угрожающе надвинутой на затылок, объемных рукавицах, она почти не походила на ту чопорную даму, к которой Элли так привыкла за время их путешествия. Ее проницательные студеные глаза глядели прямо перед собой с таким независимым и высокомерным видом, что никому из мужчин даже не подумалось подать ей руку, когда она сходила с поезда. За следователем гуськом просеменили Анкель с Гретой, напоминая ее несмышленых утят. Грета была, наверное, в два раза объемнее Анкеля, и когда она, тяжело дыша, опиралась на его любезно подставленную руку, то красивое лицо кавалера морщилось от натуги. В целом, они тоже были неплохо одеты, впрочем, Грета, видимо, тяготилась своего длинного походного платья и сквозь зубы чертыхалась. И зачем она идет с ними? Глядя на ее массивную фигуру, Элли с трудом представляла, как та будет лезть в гору. Что и говорить, само передвижение по поезду, похоже, далось Грете с трудом, ибо щеки ее горели лихорадочным румянцем.

За ними спустя несколько минут вышел Жан: вот уж к кому нельзя было придраться! В обтягивающем походном костюме, с напомаженными до блеска рыжими волосами, с пробивающимися на верхней губе франтоватыми усиками, в красивых высоких сапогах – он походил на безупречного кавалера с праздничных открыток. Принц на белом паровозе. Его насмешливые глаза прошлись по их жалкой компании, а затем он ловко развернулся и на лету подхватил Джейн, которая спотыкнулась о подол своего платья и чуть кубарем не вывалилась из поезда. Элли заметила, что Жан задержал ее в своих объятиях чуть дольше, чем того позволяли приличия.

– Ах, вы спасли мне жизнь! – патетичным голосом произнесла Джейн, обращая свое доверчивое розовое лицо в сторону блистательного кавалера.

– Я просто пытаюсь быть любезным, – с мазутной липкостью улыбнулся Жан. – В отличие от двух других неотесанных мужланов, которые даже не подумали подать руку дамам.

– Как славно, что вы идете с нами! – восторженно проговорила лучшая подруга Джейн, Клара. У нее был низкий мужской голос, напоминавший тифон51.

– Все готовы? – строгим голосом поинтересовался Кей, оглядывая критическим взором свою небольшую команду. Так и не дождавшись положительного ответа, он продолжил:

– Я собрал для всех нормальную обувь и шерстяные носки. Ваша никуда не годится. Помимо прочего, я прошу вас надеть очки, чтобы пепел не попадал в глаза. Выступать мы должны немедленно: чем быстрее мы управимся с делом, тем скорее сможем вернуться. По моим расчетам, до ближайшего поселения ходу два дня через холмы. По рельсам, конечно, было бы идти удобнее, однако в этом случае путь наш удлинится, а мы не располагаем лишним временем.

Его прервал креозотный52 смешок Жана.

– Хотелось бы напомнить всем, – тягуче вымолвил руководитель, – Что начальником поезда являюсь я. Следовательно, им же я и остаюсь во время нашей маленькой…гм… экспедиции. А ты, Кей, будешь картографом и…

Он сделал издевательскую паузу и дождавшись, когда сын машиниста посмотрит ему прямо в глаза, добавил елейным тоном, – Охранной соба… то есть, прости, сурьином я хотел сказать.

Эта оговорка ужасно понравилась Джейн, она глупо захихикала и заговорщицки взглянула на Элли, словно приглашая ее поддержать шутку. Но та, неожиданно для самой себя, процедила язвительно:

– Жаль, что господин начальник не позаботился о нашей экипировке, или, быть может, он «начальник» только на словах?

Эта дерзкая реплика чрезвычайно удивила всех, и, кажется, смысл ее дошел далеко не до каждого. Неприятная тишина повисла в воздухе, а потом их обдуло резким шквальным ветром.

– Надо идти, – спокойно подытожил Кей. Он дождался, пока все члены экспедиции переобуются, затем взвалил на спину мешок, небрежно махнул отцу, чье восковое лицо мелькнуло в красивом витраже Ариадны, и храбро пошел вперед.

– Клиф, ты будешь замыкающим, ладно? – попросил он механика. Тот степенно кивнул и сказал ему тихо:

– Не бойся, я не подведу. Всех козочек сгоню в одно стадо. И козлов, – на последнем слове он выразительно кивнул в сторону Жана и, не сдерживаясь, во весь голос захохотал.

И они пошли. Наверное, странно было со стороны наблюдать, как маленькая группа смельчаков удаляется от столь безопасной и комфортной Ариадны. Однако, что еще было делать? Они отчаянно нуждались в спасении, поломка оказалась нешуточной. Если вообще и существовала хоть малая надежда на то, что в поселении им помогут, то они не вправе отклоняться от выбранного маршрута. Элли только начинала догадываться о мыслях Кея: погруженный в себя, задумчивый, он больше не шутил, был собран и резок. По его сосредоточенному скуластому лицу отчетливо читалось, что он ужасно переживает за своих людей и горит желанием их спасти. По крайней мере, так показалось Элли. А потом он скрыл свои красивые угольные глаза за стеклами очков, призывая остальных последовать его примеру. Путь обещал быть нелегким.