47

Что означало, в сущности, для пассажиров решение двигаться по объездному пути? Ничего. Для них все оставалось прежним: и поездная романтика, и новые сплетни, и даже качество питания (если, конечно, пренебречь тем фактом, что в вагоне третьего класса порции существенно уменьшились). А что же это решение представляло собой для поездной бригады? Чрезмерные риски, волнения, леденящий душу страх, но не за себя. Огромная ответственность за пассажиров лежала на их плечах, она давила, подобно тендеру, полному угля и воды. Жалкий звук свистка – слабый призыв от обер-кондуктора, Фрэнк вторил ему, еще менее уверенно. Руками он судорожно вцепился в маховик, ладони его были влажные, неприятно-осклизлые. Состав нехотя тронулся. Они поехали по новой дороге.

***

Неделя прошла без приключений. Пассажиры немного успокоились, трагедия на станции Заветы предалась забвению. Однако сегодня день все же отличался от других и далеко не в лучшую сторону, а причиной тому была непогода. Опять начался пепельный буран, что говорило о близком расположении каверн. К тому же, они въехали в зону холмов; из-за ослабления сцепления колес с рельсами Ариадна с трудом взбиралась на горные кручи.

Фрэнк был на взводе.

– Будь внимательнее! – нарочито строго рыкнул он в сторону Кея. Помощник с готовностью кивнул; впрочем, на губах его забрезжила легкая усмешка, такая знакомая с детства. Кей всегда нацеплял ее, когда желал успокоить отца. Фрэнк души не чаял в сыне; Кей был его отрадой, надеждой, безграничной гордостью, последним живым напоминанием о жене. Как страшно было за него, волнительно, ведь если случится беда, поездная бригада первой пострадает.

Словно в подтверждение грустных мыслей, на паровоз обрушилась неумолимая стихия: ветер вперемежку с пеплом хлестал по лицам отца и сына, как бы насмехаясь над их отчаянной смелостью. Правильное ли они все-таки приняли решение? Не стоило ли вернуться в Агрыз? На самом деле, любой выбор сулил неприятности. Два одинаково скверных решения, как-то странно отдавать предпочтение одному из двух неисправных котлов. Решай Фрэнк за себя, он бы, наверное, повернул назад. Но не его сын. Кей обладал отменным упорством и смелостью; он обожал вызовы судьбы и всегда предпочитал двигаться вперед, в отличие от него самого. Впрочем, теперь поздно идти на попятную, они уже далеко уехали от станции Заветы.

Полотно железной дороги загадочно выступало из пепельно-серого плена бури, напоминая шаткий мостик над пропастью; вокруг клубился туман, деревья и кусты расплывались, словно миражи в пустыне. Дорога пугала своей неизвестностью и плохой видимостью, нужно было вести состав с крайней осторожностью. Будь его воля – он бы уменьшил скорость, но увы, такое решение в подобной ситуации являлось ошибочным, ибо необходимо было преодолевать сопротивление ветра и крутые подъемы. Дорога петляла меж холмов, иногда приходилось взбираться в гору, а на это тоже требовалась скорость. Пеплоочиститель на паровозе работал как сумасшедший, расчищая дорогу перед собой. Маленькие щеточки для очистки пепла имелись и на очках, закрывавших глаза машиниста. Они тоже работали без остановки, немного сбивая Фрэнка с мысли. Как это не вовремя, тем более что начинался затяжной подъем. Фрэнк весь подобрался, сосредоточился. Периодически ему приходилось свешиваться из бокового окна, чтобы лучше видеть; сквозь мутное ветровое стекло смотреть было бессмысленно. Ариадна с тяжелым придыханием ползла вперед, ее гигантское тело конвульсивно сотрясалось, точно в предсмертных судорогах. Открыли поддувало, чтобы усилить тягу, но все без толку. Фрэнк до хруста стиснул зубы, ему все чудилось, будто он сам на своих двоих преодолевает этот сложный подъем, ему в лицо бьет вьюга, а он все равно вынужден идти, ибо малейшее промедление означало смерть. С каждой минутой он все более терял уверенность в своих силах: каким жалким он чувствовал себя пред лицом разбушевавшейся стихии! В болезненной мнительности ему чудилось, будто на локомотив со всех сторон набегают уродливые черные массы: сколотые камни, холмы, деревья – все они словно протягивали к ним свои загребущие лапы, пытаясь задержать состав. А вдруг впереди их поджидает активная каверна, как знать?

В какой-то момент сквозь жуткую вакханалию звуков до его слуха донесся подозрительный хлопок, и сразу за ним последовал неприятный скрип. Фрэнк почувствовал, как по позвоночнику поползли мурашки; поезд начал стремительно сбрасывать ход.

– Чтоб тебя! – взревел он. Убрать повышенное давление, скорее!

Далее все происходило как в пару. Какие-то поспешные, беспорядочные действия, которые, впрочем, никак не влияли на результат: непокорная Ариадна, потерявшая тягу, все замедлялась, покуда, наконец, и вовсе не остановилась: посреди непроглядного тумана, в неизведанной местности, вдалеке от населенных пунктов. Хуже представлялся только сход с рельсов, хотя, как знать, в этом случае смерть, по крайней мере, пришла бы мгновенно.

Фрэнк вытер пот со лба и вымученно посмотрел на сына: тот настороженно оглядывался – точно дикий зверек, попавший в западню, однако признаков страха в нем не наблюдалось, что уже хорошо. Ужасно, когда остальные члены команды начинают поддаваться панике.

– Как думаешь, что случилось, отец? – наконец, глухо поинтересовался Кей, и голос его в непривычной тишине прозвучал очень болезненно для слуха.

– Я слышал хлопок. Произошла поломка. Но вот насколько все серьезно… Думаю, об этом нам доложит Клиф.

– Что скажем пассажирам? Уже утро, наверняка они заметили, что поезд встал.

– Здесь все очень просто. Уважаемые пассажиры! По техническим причинам отправление поезда задерживается, просьба соблюдать спокойствие и порядок… – Фрэнк так и брызгал язвительностью, и проницательный Кей это сразу почувствовал.

– Ты издеваешься, отец?

– А что мы еще можем им сказать? Я знал, сердцем чувствовал, что решение поехать в объезд не доведет нас до добра. Так и случилось.

Какая жалость! Поезд только-только с таким трудом вскарабкался на косогор и вот новая напасть. Непредвиденная задержка, а ведь они уже успели далеко отъехать! Где же они находятся? Следовало подробно изучить карты, хотя сперва надо все же переговорить с механиком. Поеживаясь от холода, они сошли с Ариадны и тут же по колено провалились в пепельные ямы. Клиф уже был наготове. В грубошерстной темной одежде, с молотком и керосиновым фонарем в руках, со своими жалкими отвисшими бакенбардами, которые придавали его физиономии весьма унылый вид, он представлялся могильщиком или даже проводником в потусторонний мир. Фрэнк слабо верил, что новости будут утешительными.

Увы, самые мрачные его прогнозы сбылись: во время движения срезало болт в криво-шатунном механизме. Теперь смертельно раненая Ариадна просто не могла двигаться ни вперед, ни назад. Находись они недалеко от станции, можно было бы вызывать резервный локомотив, который оттянул бы состав на следующую станцию, но в их теперешнем положении об этом нечего было и мечтать. Фрэнк испытывал не самые лучшие минуты своей жизни, он почти отчаялся. Скорее всего, вина за поломку ляжет на их плечи. Начальник поезда и так их терпеть не мог, а теперь они и вовсе окажутся в опале. Впрочем, все это пустое, главное – как выбраться и куда? Для починки им нужен был всего один болт, но к сожалению, на поезде такого не оказалось.

Вокруг них и много дальше – бескрайние холмы, невысокие, безжизненные, они подобно блеклым поганкам вырастали из клубящегося тумана. Не нужно было обладать большой фантазией, чтобы понимать: они здесь умрут. Ариадна оказалась несчастливым поездом, она не смогла в целости и сохранности привезти своих пассажиров на конечную станцию. Вдруг Фрэнк почувствовал, как кто-то тормошит его за плечо; удивительное дело, он так отчаялся, что перестал замечать, что происходит вокруг него. Оказалось, что Кей протягивает ему карту.

– Смотри, отец, – проговорил он довольно бодрым тоном. Фрэнк внутренне улыбнулся: сын отличался природным оптимизмом, чего нельзя было сказать про него. – Мы не так уж и далеко от станции… Пожалуй, за несколько дней можно дойти, если через горы. По рельсам, конечно, гораздо дольше.

– У нас нет никаких гарантий, что на этой станции окажутся люди. Вдруг они ушли? Тут даже названия нет, смотри!

– Нет потому, что объездной путь давно заброшен. Возможно, раньше указывали, а на новых картах перестали. В любом случае эта станция гораздо ближе, чем Заветы. Туда мы, пожалуй, не дойдем.

– Это большой риск, – покачал головой Фрэнк.

– То есть, ты предлагаешь ничего не делать? – поинтересовался Кей, и Фрэнк раздраженно подумал, что голос сына сочится иронией. – Я не знаю, что я предлагаю! – буркнул он. – Кто в таком случае пойдет на станцию? И что делать с пассажирами?

Кей невозмутимо пожал плечами.

– Останутся здесь. Вместе с тобой и Беном. Бен сможет защитить вас, если вдруг покажется активная каверна. А я пойду на станцию. Возьму с собой Клифа…

– Вы пойдете вдвоем? Это очень опасно. Пусть хотя бы врач…

– Нет, так не пойдет. Врач должен оставаться на поезде. Отец, мы управимся за неделю. Если повезет, найдем недостающую деталь. А если нам совсем уж улыбнется фортуна и мы встретим людей – то позовем на помощь. Иного решения я не представляю.

– Ох, а вот и наши проблемы собственной персоной, – тяжело вздохнул Фрэнк, ибо краем глаза увидел, как к ним направляется грозный начальник поезда в сопровождении констебля и Грейс. Жан выглядел разъяренным, глаза его высекали искры. Когда он ненавидящим взглядом вперился в лицо Фрэнка, тот почувствовал, как одежда намокает от пота и неприятно облепляет тело. Как же он терпеть не мог этого высокомерного франта! Они всей бригадой ждали, что его объявят преступником, а вместо этого мерзавец вырос до начальника поезда. Не дожидаясь приказа, Фрэнк заплетающимся языком принялся вкратце излагать суть произошедшего. Когда он упомянул криво-шатунный механизм, Жан скорчил гримасу и нетерпеливо замахал на него руками.

– Мне вовсе не обязательно знать эти детали! – рявкнул он. – Как это могло произойти? По чьей вине?

Фрэнк сжался в комочек, ибо чувствовал себя так, словно его сейчас отправят в топку, чтобы наказать.

– Понимаете, подъем был очень затяжной и крутой, Ариадна не выдержала…

– Плевать я хотел на ваши дурацкие оправдания!

Но вмешался Кей.

– Какая разница, по чьей вине это произошло? Мы будем выяснять, когда приедем, – тихо возразил он. – Сейчас главное – решить, что делать. Мы застряли недалеко от безымянной станции, где могут быть люди. Надо сходить туда и позвать на помощь.

Жан полоснул его стальным взглядом, но ничего не сказал. В сущности, Кей был прав: сейчас не время искать виноватого. Остаться бы в живых – вот главная задача.

– Кто пойдет? – поинтересовалась Грейс сдержанным тоном. Фрэнк невольно цокнул языком. Его восхищала эта железная дама, которая ни при каких обстоятельствах не теряла присутствия духа.

– Я и Клиф, – уверенно отозвался Кей.

– Я бы все-таки настоял, чтобы и врач пошел… – вяло возразил Фрэнк. Ему ужасно не хотелось отпускать сына, с другой стороны, он – сурьин. Отправляться в неизведанные земли без сурьина было смерти подобно.

Кей покачал головой. Упрямый, как мать!

– Ты сам прекрасно понимаешь, что нельзя оставлять пассажиров без врача.

Грейс тяжело вздохнула и обвела мужчин строгим взглядом. Затем произнесла:

– Я могу пойти с вами. Когда-то мне приходилось подрабатывать сестрой милосердия, нас многому там научили.

– Об этом не может быть и речи! – воскликнул Фрэнк возмущенно. – Вы – женщина, и по определению…

– А вы – мужчина, – безапелляционно прервала его Грейс, – Но при этом, я умею лечить других, а вы – только свою железяку водите, и то, видимо, не с тем мастерством, как нам всем хотелось бы.

– Но сможете ли вы идти без перерыва…

– У меня же есть ноги, не так ли? Тем более, уверена, в случае чего ваш замечательный сын подаст мне руку, – она вызывающе покосилась в сторону Кея и довольно откровенно улыбнулась ему.

Фрэнк не ожидал получить столь резкий отпор и подавленно замолчал. Да и что говорить: если сумасшедшая баба сама собралась раньше времени в могилу, зачем ей в этом препятствовать. Что ж, по крайней мере, он попытался ее отговорить.

– Мы расскажем пассажирам? – вдруг поинтересовалась Грейс. – Я считаю, они имеют право знать правду.

– Но тогда начнется паника и…

– Рано или поздно, она все равно начнется. Мы должны их подготовить.

Подготовить. Фрэнк смутно подозревал, что это окажется самым сложным предприятием. Он плохо разбирался в психологии, успокаивать людей не умел, а правда, увы, выглядела столь ужасающе, что лучше, пожалуй, было бы навсегда похоронить ее в топке. Но они все же решили уведомить пассажиров.

Фрэнк не знал, как обстоит дело в других вагонах, там людей успокаивал обер-кондуктор, но в первом классе люди, к счастью, отреагировали с каким-то фатальным спокойствием и даже меланхоличностью. Но, увы, далеко не все. Оказалось, что некоторые пассажиры не желают оставаться на поезде и ждать, пока за ними придет помощь. На самом деле, они боялись, что Бен окажется не таким способным сурьином, как Кей, и не сможет остановить каверну, если она вдруг захочет поглотить поезд. Таким образом, им казалось, будто пойти с Кеем – более безопасно. Одна нервозная пассажирка – Джейн «какая-то там» даже принялась совать Фрэнку и Жану рельсодоры с просьбой взять ее с собой. А когда они начали возражать, то принялась рыдать и обвинять их в некомпетентности.

– Если мы доберемся до станции, я подам в суд на всю вашу бригаду! – ныла она, как паровозный гудок. И тогда пришлось уступить. Власть и деньги решают многое, они не имели права категорично отказывать столь влиятельным пассажирам. В конце концов, оставаться на поезде было также опасно, как и идти на станцию. Изголодавшиеся каверны бродили повсюду, они умели перемещаться, и им было неважно: стоит человек на месте или идет прямо к ней в пасть.

Спустя несколько часов они сумели, наконец, с углем пополам сформировать небольшой отряд добровольцев. Кто же на настоящий момент изъявил желание идти?

Кей, который неплохо разбирался в картах. Клиф, поездной механик. Он помог бы отыскать нужную деталь, необходимую для починки. Грейс, вызвавшаяся выполнять роль лекаря. Нервозные пассажирки: дочь крупного магната в Олам Хаба Джейн и ее подруга Клара. Денег у них водилось немерено, а мозгов, как это часто бывает, напротив, недоставало. Элли, психолог. Она напросилась сама, а Кей не смог ей отказать. Фрэнка особенно настораживал этот последний факт, но противиться он не стал, ибо почти смирился с мыслью, что они все умрут. Ко всеобщему удивлению, последним членом экспедиции вызвался сам Жан. Он мотивировал это тем, что в их группе должен быть еще один мужчина; действительно, он неплохо обращался с оружием и вполне мог защитить других, но вот от кого? Диких зверей? Фрэнк ужасно не хотел, чтобы его сын шел в компании столь сомнительного человека, однако не будешь же перечить начальнику поезда? В его отсутствие заместителем сделали самого Фрэнка.

Сборы проходили крайне поспешно и даже нервозно. Это напоминало судорожные метания раненого зверя. И ведь главное – ничего не забыть, все взять. Палатки для ночевок, провизию на неделю. Чистую воду. Лекарства. Теплую одежду. Главный машинист боялся в основном за девушек, ибо понимал, что они мало смыслят в походной подготовке. Перед отправлением нужно было провести короткий инструктаж. Но в целом Фрэнк был абсолютно спокоен, ибо доверял сыну. Он знал, на Кея можно положиться; сын скорее сам умрет, нежели допустит гибель людей. Отправление решили назначить на завтра, чтобы успеть подготовиться. Когда Фрэнк выглянул из поезда, то услышал резкий крик глухаря. Он счел это дурным знаком.

***

Ариадна уже давно остановилась: Эдвард догадался, что произошла поломка, ведь он, будучи тормозильщиком, тоже неплохо разбирался в поездах. В настоящий момент он сидел с отцом в купе: папаша был трезвым и оттого исключительно злым. В такие моменты его лучше было не трогать. Искрящиеся гневом глаза буравили какой-то желтый плевок на полу, а Эдвард вжался в свою койку, искренне желая максимально уменьшиться в размерах. Старина Додж уже сообщил им, что стоянка затягивалась. Это очень плохо, ибо означало отсутствие работы. Теперь Эдварду придется долго наблюдать перед собой зловещее лицо отца. Неожиданно к ним постучали: по официальному требовательно. Эдвард нервно дернулся к двери; кого же это принесло? Затравленный взгляд его уткнулся в однобортный фрак с золочеными пуговицами – к ним пожаловал сам констебль.

– Прошу прощения, господа, – хрипло просипел нежданный гость.

– Какие мы тебе га-аспада! – сварливо буркнул отец и смачно сплюнул на пол, добавляя к тому желтому еще один плевок.

– Эдвард Финч, будьте добры проследовать за мной, – констебль проигнорировал реплику отца и впился строгим взглядом в растерявшегося Эдварда.

– А зачем я вам… Собственно… Понадобился? – вяло пробормотал он, сразу же почувствовав жгучий страх. Этот грозный представитель порядка пугал его больше отца.

– Вас подозревают в убийстве Мэрридит Берч, картографа из вагона первого класса. Я вынужден вас задержать.