Какой была рок-сцена в то время? С одной стороны, существовал гранж, форма альтернативного рока, который транслировался в основном по студенческому радио и ценился аудиторией студентов университетов или, по крайней мере, молодых людей, достаточно «культурных», чтобы критиковать образ жизни среднестатистического американца и искать самовыражение в музыке, нарочито грубой, грязной и «злой». С другой стороны, существовал рабочий класс «белых фермеров», жаждущий атрибутов, которые сулила американская мечта (успех, слава, деньги), и у него даже не возникало желания подвергать их сомнению. Несмотря на то, что представители именно этого класса понесли убытки в Америке Буша, они в точности изображены в песнях Брюса Спрингстина (создавшего, что неудивительно, заглавный трек к фильму «Рестлер[29]», где говорилось о сходстве между главным героем и актером, сыгравшим его). Таковы поклонники «веселого» глэм-метала с горячими красотками, алкогольными попойками, мотогонками и кулачными боями субботними вечерами, музыки, которая трансгрессивна только из-за пиратской внешности ее звезд и не более того, и той музыки, которая на самом деле принимает ценности доминирующей культуры и «системы».

КОБЕЙН ХОТЕЛ ДИСТАНЦИРОВАТЬСЯ ОТ БРУТАЛЬНОСТИ АМЕРИКАНСКОГО РОКА ТОГО ВРЕМЕНИ

Этот социокультурный раскол можно увидеть даже в напряженных взаимоотношениях, которые всегда были у Кобейна с современными лидерами жанра Guns N’ Roses и, в частности, с их фронтменом Экслом Роузом, грубоватым и высокомерным противником всего того, что замкнутый и сдержанный Кобейн олицетворял в музыке.

История любви Курта Кобейна и Трейси Марандер закончилась в 1990 году, но в том же году у него завязались недолгие отношения с центральной фигурой движения Riot Grrrl[30], в то время процветавшего на Тихоокеанском Северо-Западе. Ее звали Тоби Вейл, она была барабанщицей панк-феминистской группы Bikini Kill. Они познакомились в Олимпии, и Кобейн сразу же почувствовал себя непринужденно в «буйном феминизме», учитывая, что он делал все возможное, чтобы дистанцироваться от скрытой брутальности в тяжелом роке, которую он так презирал. Позже Вейл призналась в музыкальном влиянии Кобейна и, в частности, в том, что она позаимствовала у него «крик», позволяющий ей использовать свой голос как музыкальный инструмент. Самая легендарная деталь их флирта, несомненно, связана с «бурной» ночью, когда Кэтлин Ханна, солистка Bikini Kill, написала на стене его спальни: «КУРТ ПАХНЕТ ПОДРОСТКОВЫМ ДУХОМ[31]». Шутка намекала на название дезодоранта Вейл, хотя Кобейну удалось превратить ее в метафору.

В сентябре 1990 года вышел «Sliver», последний сингл Nirvana на Sub Pop. Он был снова записан Эндино на Reciprocal Recordings во время перерыва в сессии их друзей и коллег по студии, Tad, на их инструментах и с Дэном Питерсом из Mudhoney на барабанах. Текст повествует о событии из детства Кобейна, когда его против воли родители оставили у бабушки и дедушки, так как хотели пойти на спектакль (это и вызвало отчаянный крик: «Бабуля, отведи меня домой!»[32]).

Но уже летом 1990 года начались большие перемены: Дэйв Грол играл на барабанах в панк-группе Scream, когда Кобейн и несколько его друзей пришли на их выступление на концерте в Сан-Франциско. Кобейн был недоволен Чэдом Ченнингом; он знал, что группе нужен другой барабанщик, и был впечатлен звучанием и стилем Грола. Дейв получил приглашение и отправился в студию в Сиэтле вместе с Куртом и Кристом. В биографии группы Новоселич вспоминает момент, когда они увидели его игру: «Мы за две минуты поняли, что это тот самый ударник, который нам подходит. Он стучал очень мощно. Он был очень динамичным. Он был очень ярким, очень горячим, очень живым». Как однажды сказал сам Кобейн: «Мы с Кристом играем вместе уже около четырех с половиной лет с несколькими разными барабанщиками. А Дэйв в группе уже год. Впервые мы почувствовали себя единым целым». Грол сразу же нашел общий язык с двумя другими музыкантами, но он также сразу понял, что в этом трио есть что-то неблагополучное, то, что проникло в душу и разум Кобейна, что-то неуловимое и непостижимое. У обоих распались семьи, но если Кобейн рос с ощущением покинутости, то мать Грола была рядом и поддерживала его: «Мы были молоды, а мир был очень странным. Но эта эмоциональная дисфункция в Nirvana устранялась, когда мы брали инструменты. Если бы музыки не получалось, мы бы не были вместе. Я искренне верю, что есть люди, с которыми можно общаться только в музыкальном плане. А иногда это еще более важное, более глубокое общение». Использовать слово «баланс», когда речь заходит о Кобейне, можно с большой натяжкой, но Nirvana в то время придала Кобейну некое подобие состояния равновесия: сочинительство, пение, игра на гитаре, концерты, публика. Казалось, благодаря всему этому какое-то время он мог жить той жизнью, о которой всегда мечтал. И то обстоятельство, что все казалось возможным, несомненно, тоже сыграло свою роль. Встретив Грола, они начали связываться с новыми студиями звукозаписи через адвоката Алана Минца. Это привело к тому, что Nirvana подписала контракт со звукозаписывающей компанией David Geffen, той самой, с которой сотрудничали их герои и наставники Sonic Youth. Именно этой студии суждено было вскоре выпустить знаковый альбом Nevermind.

Так был ли Кобейн замкнутым, меланхоличным парнем, не заинтересованным в популярности и славе, равнодушно относящимся к успеху, как будто это его не касалось, оставаясь панком до мозга костей, даже после того, как его альбомы разошлись миллионными тиражами? Хотя, возможно, больше всего он руководствовался расчетливой жадностью Кортни Лав? Или он был целеустремленным стратегом, который планировал, как подняться на каждую ступеньку лестницы поп-звездной системы, предельно контролируя каждый аспект художественного творчества Nirvana, и вовсе не был жертвой своей «жены-вампирши», как обычно представляют его поклонники?

БЛАГОДАРЯ ДЭЙВУ ГРОЛУ СФОРМИРОВАЛОСЬ ЗВУЧАНИЕ ГРУППЫ

По правде говоря, он, вероятно, был и тем, и другим. Его менеджер Дэнни Голдберг (автор биографии «Serving the Servant: Remembering Kurt Cobain»[33], вышедшей в 2019 году) начал работать с группой именно в тот момент и оставался с ними до конца. Он стал близким другом Кобейна и позже, представляя также группу Hole и Кортни Лав, подтвердил: «Несмотря на то, что побочные эффекты славы дезориентировали и иногда мучили Курта, теперь, по прошествии времени, мне ясно, что он много лет тщательно планировал успех на собственных условиях. Кривая его карьеры и ее интенсивность не были случайными. Он делал это намеренно».

[Трио в окончательном составе: слева направо – Дэйв Грол, Курт Кобейн и Крист Новоселич.]

Голдберг часто повторяет эту мысль на протяжении всей книги, подчеркивая, как Кобейн был заинтригован идеей расширения своей аудитории, но в то же время не проявлял интереса и был скептически настроен по отношению к фундаментализму хардкор-панка, который рассматривает каждый проданный в магазине альбом, каждый контракт с профессиональной, организованной студией звукозаписи как винтик в колесе «капиталистического» врага, которого нужно уничтожать. Любознательный и внимательный на встречах с руководителями звукозаписывающих компаний (он разговаривал с ними вежливо, на равных, без провокационных выпадов), Кобейн имел четкое представление даже о вто-ростепенных аспектах альбомов Nirvana: какие изображения помещать на обложки, как снимать их музыкальные клипы и т. д.

[Nirvana на тротуаре в Шепердс-Буш, Лондон, 1990 год.]

Эверетт Тру в своей биографии группы[34] упоминает о том, что Кобейн и Новоселич часто придумывали безумные истории о своей жизни «невежественных лесорубов», чтобы подкрепить стереотипы, которые музыкальная пресса распространяла о представителях сцены Тихоокеанского Северо-Запада, об их фланелевых рубашках, рваных джинсах и армейских ботинках c развязанными шнурками. Кобейн создал этого грубого, но наивного персонажа и байку о нем, чтобы затем разнести в пух и прах, показав себя интеллектуально развитым человеком, каким он и был, и даже жаловался на это как на «травлю», хотя он понимал, что сам создал этот образ, распространяя о себе многочисленные слухи.

[Слева направо: Дэйв Грол, Курт Кобейн и Крист Новоселич в Лондоне 20 августа 1991 года во время раскрутки Nevermind.]

Юмор, с которым Кобейн смотрел на всю истерию и одержимость рок-сценой, также подтверждал Крейг Монтгомери, звукорежиссер, нанятый Sub Pop для гастролей с группой. «Битье аппаратуры было частью игры. Это было одновременно и данью уважения, и критикой. [Курт] был веселым, умным, проницательным и саркастичным. По большей части находиться рядом с ним было приятно. Время от времени он замолкал, и ему нужно было побыть одному, но игра на сцене была его жизнью». В глубине души, как также отметил Голдберг, «Курт хотел, чтобы принимали все стороны натуры его внутреннего подростка». Он очень тесно отождествлял себя с молодыми панками-недоучками, но в равной степени пользовался шансом быть оцененным более широкой аудиторией «благодаря запоминающемуся рефрену или хорошему риффу». И, как вспоминают его друзья, на вечеринках он никогда не упускал возможности смешать Black Flag с несколькими песнями ABBA.

Прежде всего, важно понимать, что альбом, в 1991 году свергнувший короля поп-музыки (то есть Майкла Джексона) и его Dangerous с вершины американского чарта Billboard 200, альбом, который на сегодняшний день разошелся тиражом более тридцати миллионов экземпляров, изначально должен был называться Sheep[35], своего рода удар по тем, кто в итоге его купит. Только к концу записи верх одержало название Nevermind как метафора отстраненного взгляда Кобейна на жизнь и намек на Never Mind the Bollocks Sex Pistols. Это слово фигурирует в третьем куплете текста сингла-манифеста: «I found it hard, it was hard to find, oh well, whatever, nevermind[36]». Речь, разумеется, о «Smells Like Teen Spirit», песне, ставшей всемирным символом Nirvana и гранжа в целом. Песня, которая, по словам Голдберга, «для многих фанатов Nirvana играет ту же роль, что и поэма “Вопль” Аллена Гинзберга для поколения битников, или композиция Боба Дилана “Like a Rolling Stone” для моего поколения» (то есть для фанатов рока 68-го года, поскольку менеджер и автор «Serving the Servant» был на семнадцать лет старше Кобейна). И она была закончена в студии только после записи первых восьми песен.

Но давайте по порядку: Брюс Пэвитт из Sub Pop предложил в качестве потенциального продюсера второго альбома Nirvana Бутча Вига, известного тем, что он сформировал тяжелый саунд Killdozer, к которому, по словам Nirvana, они хотели двигаться. Итак, группа приехала из Сиэтла в Smart Studios Вига в Висконсине. В первый заход они записали восемь песен: «Breed» (первоначально называлась «Imodium»), «Dive» (позже была выпущена как вторая сторона к синглу «Sliver»), «In Bloom» (четвертый сингл), «Pay to Play» (переименована в «Stay Away» и выпущена с новым текстом), «Sappy», «Lithium» (третий сингл с альбома), «Here She Comes Now» (кавер-версия песни Velvet Underground, выпущенная на трибьют-альбоме Heaven and Hell Volume 1) и «Polly» (единственная песня, на которой оставили партию ударных, записанных Чэдом Ченнингом). Во время этих первых сессий Кобейн слишком сильно напрягал голос, что вынудило группу остановиться. Но это первое демо было разослано различным студиям звукозаписи, и на первом месте оказалась компания David Geffen. Как только контракт был подписан, менеджеры DGC[37] предлагали других возможных продюсеров, которые могли бы завершить работу, включая Скотта Литта (им восхищались из-за его работы с R.E.M.), Дэвида Бриггса и Дона Диксона, но участники Nirvana остались верны Вигу и даже попросили его присутствовать при завершении альбома. В итоге всего получилось 12 треков (плюс «Endless Nameless», трек-призрак, расположенный последним после «Something in the Way» и очень долгой немой паузы): был убран кавер Velvet Underground и добавлен ставший скандально известным сингл, названный в честь дезодоранта Тоби Вейл, а также чуть менее известные «Come as You Are» (второй сингл), «Territorial Pissings», «Drain You», «Lounge Act», «Stay Away», «On a Plain» и «Something in the Way».

Сессии продолжались шестнадцать дней, запись шла в Sound City Studios в Ван-Найсе: впервые участники Nirvana записывались в помещении рядом с одним из своих кумиров, Оззи Осборном, и написали его имя на костяшках пальцев, хотя после этого они даже не осмелились встретиться с ним! В этой студии Южной Калифорнии группа работала по восемь–десять часов в день: Новоселич и Грол фактически закончили свои партии (бас и барабаны) за несколько дней, в то время как Кобейну пришлось усерднее работать над своей игрой на гитаре, наложениями, вокалом и особенно текстами песен, которые все еще дорабатывались вплоть до записи. Виг однажды рассказал любопытную историю о тех сессиях: чтобы убедить сопротивляющегося Кобейна продублировать свой вокальный трек для «In Bloom», он сказал ему, что «даже Джон Леннон дублировал свой голос». Только когда Кобейн, большой поклонник автора «Imagine», получил такое обоснование, он, не моргнув глазом, перешел к технике дубляжа.

Виг также рассказал, что, к сожалению, когда сессии подходили к концу, Кобейн становился все более замкнутым и трудноуправляемым: «Он мог быть в приподнятом настроении, готовым играть, а через полчаса просто сидеть в углу и ни с кем не разговаривать».

РОК СНОВА СТАЛ СПОСОБОМ ВЫРАЗИТЬ СТРАСТЬ И МЕЧТЫ ЦЕЛОГО ПОКОЛЕНИЯ

Эти эпизоды, вероятно, были первыми заметными признаками дискомфорта, который Кобейн носил в себе с детства: сочетания физической боли и психологического стресса, упоминавшегося ранее. Ни творческий успех, ни слава, ни внешнее эмоциональное (или семейное) благополучие – даже в семье с наркозависимостью обоих – никогда не приносили успокоения. Это беспокойство, выраженное в «Smells Like Teen Spirit», станет символом не одного поколения. И все это несмотря на кажущиеся бессвязными, порой непонятные тексты, прекрасно передающие «хаотичность», которую использовал Кобейн при сочинении стихов.

Тексты песен, которые на первый взгляд кажутся бессмысленными, состоят из повседневных фраз, состряпанных, казалось бы, кое-как, наобум. И все же, помимо игры слов о подростковом дезодоранте, которым пользовалась Тоби Вейл, громко и отчетливо проявляется чувство дезориентации, характерное для поколения X, скука и страх этих людей (отсутствующие в текстах песен поколения 68-го). Сюда Сюда же добавим извечное желание все разрушить (прекрасно выраженное в видеоклипе на песню, созданном под руководством Кобейна, лично разработавшего раскадровку) и высокомерие, присущее всем подросткам («I feel stupid, and contagious» – «Я чувствую себя глупым и заразным»). А также бессмертное «Here we are now, entertain us» («А вот и мы, развлекайте нас»), провозглашающее полное право панк-рока развлекаться на всю катушку, которое, однако, направлено на «вас», не очень конкретно, но предполагая, что кто-то даже прислушивается к этому требованию. Этот кто-то, вероятно, менее «глупый и заразный», и ему адресованы требования «подросткового духа» (в буквальном смысле). Может быть, взрослым? Ни текст, ни его автор так этого по сути и не разъяснили (напротив, он ругал журналистов, «придумывавших второсортные фрейдистские интерпретации» его текстов). Однако это, безусловно, можно предположить. Вот и еще одна деталь, характерная для гранж-бунта 1990-х: он основан на том, что существует на глазах у «другого» («вот и мы»), от которого чего-то ждут, даже если это просто что-то легкомысленное («развлекайте нас»). Это то, чего, возможно, ни юные Stooges, ни Sex Pistols никогда бы не попросили у мира взрослых, который они вместо этого намеревались шокировать или, в лучшем случае, игнорировать, как будто его вообще не существует.

ГРУППА ОТПРАВИЛАСЬ В КАЛИФОРНИЮ НА ЗАПИСЬ АЛЬБОМА

[Концерт Nirvana в 1991 году.]

[Кобейна передают по рукам на концерте во Франкфурте, Германия, 12 ноября 1991 года.]

Nevermind был выпущен 24 сентября 1991 года: Geffen Records ожидали, что он покажет себя как любой хороший альтернативный рок-альбом, то есть будет продано максимум 250 000 экземпляров, как это было с Goo, дебютным альбомом наставников Nirvana Sonic Youth на DGC. Это определило способ распространения альбома: 46 000 экземпляров разошлись по магазинам США, а солидные 35 000 – в Англии, где ранее весьма положительно приняли Bleach. Так начался путь Nevermind к успеху – как и у любого великого альбома в жанре альтернативного рока, полностью раскрученного крупнейшей звукозаписывающей компанией на студенческих радио- и FM-станциях, специализирующихся на подобной музыке. Однако с этого момента сингл «Smells Like Teen Spirit» (вышедший 10 сентября) попал в частую ротацию даже на радиостанциях, посвященных хэви-металу, а затем и на тех, что были ориентированы на рок/поп-мейнстрим. Nirvana сотворила чудо, объединив разные аудитории, которые до этого момента были непримиримы. Даже видеоклип стал усиленно транслироваться MTV и в итоге стал самым популярным на канале. Таким образом, альбом, дебютировавший на 144-м месте в Billboard 200, впервые попал в Billboard Top 40, поднявшись на 35-ю строчку, когда группа собиралась в промо-тур по Европе. И на этом все не закончилось: 11 января 1992 года Nevermind стал первым альбомом Nirvana, возглавившим чарты, вытеснив, как мы уже упоминали, грандиозный альбом Майкла Джексона Dangerous. К тому времени было продано 300 000 экземпляров Nevermind за неделю, а студия рассчитывала, что таким будет общее количество продаж! Как всегда бывает в таких случаях, даже обложка альбома стала символом эпохи, стиля, ироничного отношения группы к обрушившемуся на нее успеху и гранжу в целом. Эта фотография стала воплощением еще одной идеи Кобейна после того, как он увидел фотографии новостного репортажа о родах в воде. На снимке фотограф Кирк Уэддл запечатлел четырехмесячного ребенка в бассейне Центра водных видов спорта в Пасадене, штат Калифорния. При окончательном монтаже на фото был добавлен доллар, висящий на рыболовном крючке.

[Портрет Курта Кобейна, сделанный 31 августа 1991 года в Роттердаме, Нидерланды.]

[Фотография группы Nirvana (слева направо: Крист Новоселич, Дэйв Грол и Курт Кобейн), сделанная в Роттердаме, Нидерланды, 31 августа 1991 года.]

[Еще один портрет группы, сделанный Нильсом ван Ипереном 31 августа 1991 года в Роттердаме, Нидерланды. Слева направо: Дэйв Грол, Курт Кобейн и Крист Новоселич.]

В связи с этим Кобейн решительно выступил против идеи создания альтернативной версии обложки, на которой не был бы виден пенис младенца, чтобы избежать возможных обвинений в непристойности, заявив, что «тот, кого оскорбит изображение пениса новорожденного, вероятно, является скрытым педофилом».

Родителям малыша заплатили примерно 150–200 долларов за использование фото их маленькой звезды, а затем группа вручила им награду за золотой альбом, которую они завоевали, в знак признания своего широкого успеха. Но этого было недостаточно. В возрасте 15 лет (в 2005 году) Спенсер Элден, тот самый малыш с фотографии, снялся в документальном фильме об альбоме (а позже и в других интервью, например, для NME[38]), где он сказал, что рад быть частью истории рока, в 2008 году воссоздав сцену в том же бассейне (но уже в пляжных шортах), и даже сделал на груди татуировку Nevermind. Но, в конце концов, он решил подать в суд на всех: на Грола, Новоселича, наследников Кобейна, звукозаписывающую компанию и фотографа, требуя 150 000 долларов в качестве компенсации за «эксплуатацию» без его согласия (его отец, Рик, засвидетельствовал, что фотограф попросил сделать несколько снимков мальчика, не заявив о своих намерениях), из-за намеренной и неотцензурированной «детской порнографии», а также из-за того, что это нанесло ему в дальнейшем «непоправимый вред». 2 сентября 2022 года дело было прекращено ввиду отсутствия оснований для судебного преследования, но в 2023 году апелляционный суд США возобновил рассмотрение иска. «Этот процессуальный сбой не меняет нашей точки зрения. Мы приложим все усилия, чтобы защититься от этих необоснованных претензий, и надеемся одержать победу», – заявил адвокат обвиняемых.

Но, без сомнения, обложка самого знаменитого из когда-либо существовавших гранжевых альбомов с «жадным до денег» малышом уже никуда не денется.

[Обложка Nevermind, вышедшего 24 сентября 1991 года.]

NEVERMIND

1991

Вторым синглом с Nevermind стал «Come as You Are». По словам руководителей звукозаписывающей компании, именно этот трек должен был объединить аудитории альтернативы/панка и мейнстрима благодаря большей мелодической привлекательности. Несмотря на то, что «Smells Like Teen Spirit» уже блестяще преодолел пропасть, разделяющую альтернативную и мейнстримную аудиторию, «Come as You Are» усилил разрушительную силу альбома, заставившего весь мир трясти головами. Это был второй сингл группы по объему продаж, и в отчете за 2019 год, опубликованном Nielsen Music, он был отмечен как третья по популярности песня десятилетия на мейнстрим-рок-станциях, набравшая 134 000 прослушиваний. В пресс-релизе альбома Кобейн заявил, что «Come as You Are» – это «старомодная песня о любви, представленная в трехчастной гармонии». Особенно выделяется один куплет: «I swear that I don’t have a gun»[39], воспринятый многими как трагическое пророчество о пока еще далеком конце певца, даже если временная отдаленность от его самоубийства предполагает скорее совпадение между метафорой, которую можно было бы истолковать как: «Клянусь, мне нечего скрывать», и нездоровой тягой Кобейна к оружию, которая проявится позже. Золотой во Франции и Германии, «Come as You Are» стал платиновым в Италии, дважды платиновым в Великобритании и четырежды – в Австралии. А если вы отправитесь в паломничество в Абердин, родной город Кобейна, с дорожного указателя на въезде в город вас поприветствует та самая фраза «Come as You Are[40]».

«COME AS YOU ARE» СТАЛ СЛОГАНОМ НА ДОРОЖНЫХ ЗНАКАХ, ПРИВЕТСТВУЯ ГОСТЕЙ ГОРОДА АБЕРДИН, ШТАТ ВАШИНГТОН

В качестве третьего сингла с альбома, побившего все рекорды, был выбран «Lithium», выпущенный 13 июля 1992 года. В музыкальном плане это прекрасный пример стиля, сформировавшегося на сессиях Nevermind, с чередованием тихих мелодичных моментов с резкими перерывами и громоподобными переходами. Кобейн однажды сказал, что это песня о человеке, нашедшем утешение в религии после смерти своей девушки в качестве «последнего спасательного круга перед самоубийством». И хотя рассказчик вымышленный, в текстах трудно не увидеть черты личности певца, рассказчика, у которого «друзья придуманы», который «так одинок… что побрился наголо». Слова об обретении веры в бога могут быть отсылкой к временному периоду, когда юный Курт жил у своего друга Джесси Рида, чьи родители были ревностными возрожденными христианами. С другой стороны, в реальной жизни литий не является бальзамом для религиозных ритуалов, скорее, наоборот.

Это мощный успокоительный препарат, используемый в психиатрии для лечения биполярного и глубокого депрессивного расстройства, жертвой которых, возможно, в то время певец еще не стал, хотя, вероятно, чувствовал их отголоски глубоко внутри.

Затем вышел четвертый сингл с Nevermind, попавший на подиум – «In Bloom». Это был один из первых треков, созданных трио для нового альбома в 1990 году, записанный с Вигом, когда они все еще думали о Sub Pop как о своей студии. Довольно шумный и мощный гранжевый трек «In Bloom» достиг пятого места в чартах США и был признан серебряным в Великобритании и платиновым в Австралии, где успешным становился практически каждый релиз Nirvana.

[Курт Кобейн на записи в студии Wisseloord в Хилверсюме, Нидерланды, 25 ноября 1991 года.]

[Вся группа во время тех же сессий звукозаписи.]

Однако, едва закончив запись, группа и продюсер остались недовольны сведением треков, поэтому было решено найти кого-то со стороны для работы с регуляторами за микшерным пультом. Они отказались от услуг Скотта Литта, известного своей работой с R.E.M., и Эда Стасиума, который уже работал с Smithereens и был предложен Геффеном, но Кобейн опасался, что тот придаст альбому звучание, слишком похожее на другие группы. В итоге они выбрали Энди Уоллеса, уже сводившего альбом Season in the Abyss убойной трэш-металической группы Slayer. Тем не менее, даже его сведение изначально было расценено группой как «слишком чистое»: Кобейна смущало то, что его второй альбом по звучанию «больше похож на пластинку Mötley Crüe, чем на панк-рок». Как в случае с хорошим вином, и Nirvana, и Виг только со временем согласились, что конечный результат студийной продюсерской работы был оптимальным.

[Курт Кобейн на записи в студии Wisseloord в Хилверсюме, Нидерланды.]

[Еще две фотографии Кобейна во время сессии в студии Wisseloord в Хилверсюме, Нидерланды, 25 ноября 1991 года.]

[Nirvana в 1991 году. Слева направо: Дэйв Грол, Курт Кобейн и Крист Новоселич.]

«Ты начинаешь что-то ценить только тогда, когда оно уходит».

[Необычный снимок Nirvana, сделанный в ванной. Слева направо: Крист Новоселич, Дэйв Грол и, чуть ниже, Курт Кобейн.]

[Портрет Кобейна, сделанный в Роттердаме 31 августа 1991 года.]

[Группа Nirvana, сфотографированная в тот же день. Крист Новоселич слева, Курт Кобейн в центре, Дэйв Грол справа.]

[Крист Новоселич (слева) и Курт Кобейн (справа) на сцене в Paradiso, Амстердам, 25 ноября 1991 года.]

[Кобейн на том же концерте.]

[Кобейн на сцене фестиваля в Рединге, Англия, 23 августа 1991 года.]

«Панк-рок – это искусство.

Панк-рок – это свобода».

[Кобейн на сцене с Юджином Келли из Vaselines.]

[Снова Кобейн, на том же выступлении в Рединге.]

NEVERMIND РАДИКАЛЬНО ИЗМЕНИЛ ОБЛИК РОКА

[Кобейн на сцене фестиваля в Рединге 23 августа 1991 года.]

[Кобейн на сцене с Nirvana на фестивале Pukkelpop в Хасселте, Бельгия, 25 августа 1991 года.]

[Nirvana на сцене в качестве гостей телевизионного шоу.]

[Две фотографии Кобейна с фестиваля в Рединге 23 августа 1991 года.]

[Фронтмен группы Nirvana на сцене London Astoria, 11 мая 1991 года.]

[Курт Кобейн на концерте Nirvana в Forum в Лос-Анджелесе, 27 декабря 1991 года.]

1991

В 1991 году общественности стало известно об отношениях Курта Кобейна и Кортни Лав. Они познакомились в 1989 году, и Кобейн был впечатлен ее внешностью и панковским настроем. С 1990 года они виделись несколько раз, и каждый раз Кобейн восхищался ее платиновыми волосами, ее дерзостью и чрезмерной энергией. Они ссорились с первого дня, но в то же время их сильно тянуло друг к другу. Это была, без сомнения, любовь, а также агрессия, напряжение и нестабильность, но пара, как ни странно, «сработалась». По легенде, после ссоры, используя Грола в качестве курьера, Лав отправила Кобейну ароматную коробочку в форме сердца с фарфоровой куклой, тремя засушенными розами, миниатюрной чайной чашкой и ракушками, чтобы попросить прощения. Это была та самая «Heart-Shaped Box»[41], которую Кобейн упоминает в тексте своей знаменитой одноименной песни.

У Лав было нелегкое детство и довольно странные родители: мать – психотерапевт-хиппи, и отец – тур-менеджер Grateful Dead (в документах о разводе мать Лав даже обвинила его в том, что он давал маленькой Кортни наркотики). Ее подростковые годы были не легче: в четырнадцать лет ее арестовали за кражу. Однако музыка и артистизм были у нее в крови, и в 1981 году Кортни уже была в Ливерпуле, в компании таких групп, как Teardrop Explodes и Echo and the Bunnymen. В 1984 году она собрала свою первую группу, а в 1988 году родились Hole.

Курт и Кортни поженились 24 февраля 1992 года на пляже в Вайкики, на Гавайях. На ней было белое платье, на нем – пижама и лоскутная сумка через плечо, и оба держали в руках букеты цветов. На свадебных фотографиях они счастливо улыбаются. В августе того же года у них родилась дочь Фрэнсис Бин.

Кортни Лав была для Курта Кобейна не просто женой; она была во многом еще и его музой. Однако столь же верно и то, что Nirvana добилась успеха еще до того, как они встретились, поэтому именно Кобейн, хотя и был на три года моложе Лав, должен был стать ориентиром для супруги, стремившейся к поп-славе. Но в их отношениях Лав была более практичной, способной управлять успехом и его последствиями, просчитывать целесообразность затрат, реально смотреть на вещи, в то время как Кобейн оставался меланхоличным подростком, который страдал и мечтал.

1992

Соответственно, вокруг этого аспекта их отношений возникла легенда, основанная на том, что эти двое даже называли друг друга «Джон» и «Йоко», намекая на отношения между Ленноном и Оно, которую фанаты Beatles по всему миру одинаково ненавидели как «оппортунистку» и предполагаемую виновницу распада ливерпульской четверки. Сразу после подписания контракта на управление Nirvana Дэнни Голдберг, несомненно, знавший Лав лучше многих ее недоброжелателей, поскольку он был также и менеджером Hole, рассказывал: «Кортни в то время было 27 лет, она была на три года старше Курта и представляла собой силу, с которой приходилось считаться… она направилась прямиком вглубь гримерки, где сидел Кобейн. Несмотря на то, что Кортни была на несколько дюймов выше него, она вскоре уже сидела на коленях у Курта. Оба расплывались в довольных улыбках. Это была первая ночь, когда Курт и Кортни спали вместе. Ко времени проведения благотворительного концерта Rock for Choice, который состоялся две недели спустя, Курт и Кортни уже стали парой – так будет до конца жизни Курта. Кортни очень легко обижалась и обижала, но мне нравились ее чувство юмора и ум. Хотя другие участники Nirvana, казалось, думали, что их связь продлится не дольше обычного мимолетного рок-н-ролльного увлечения, мне вскоре стало очевидно, что Курт по уши влюблен в Кортни, и это чувство взаимно». Можно сделать вывод, что любовь между ними была действительно похожа на любовь Джона Леннона и Йоко Оно: помимо шуток Курта и Кортни на эту тему, они, вероятно, влияли друг на друга. Хотя, наверное, и неправильно думать о Лав как о «жестокой колдунье Цирцее», манипулирующей вечно юным рокером. У Курта был уникальный талант, и он добился гораздо большего успеха. Кортни выросла на улице, и у нее было более широкое понимание культуры. Она была замечательным автором текстов и неотразимой исполнительницей с медийной искушенностью, которая не уступала Курту».

Голдберг также упомянул заявление самой Лав: «Я была уверена, что смогу свалить даже Мадонну, и Курту нравилась эта черта моего характера. Он был амбициозен, но очень хорошо это скрывал». Слишком амбициозен, чтобы долгое время уживаться с представительницами Riot Grrrls из Олимпии, вместе с которыми она делала свои первые шаги. И хотя она стала звездой, ее дискография относительно скудна: всего четыре альбома с Hole с 1991 по 2010 год плюс сольный альбом в 2004 году, несколько случайных синглов и совместных работ за эти годы. Не так уж и много для карьеры, которая, по сути, больше фокусировалась на очаровании церемонии вручения «Оскара», чем на рок-сцене.

[Кортни Лав, предводительница Hole, и Курт Кобейн из Nirvana за кулисами в 1991 году.]

[Кортни Лав и Курт Кобейн в Нью-Йорке, 10 января 1992 года.]

[Курт Кобейн на пресс-конференции группы в Японии в отеле Roppongi Prince в Токио, 18 февраля 1992 года.]

Как бы то ни было, успех Nevermind быстро превратил гранж в «новый панк всего мира», и вскоре все это (песни, группа, саунд, сцена Сиэтла, даже характерная неопрятная одежда) стало новым трендом 1990-х. Вскоре даже «настоящие» модные журналы поспешили принять новый образ лесоруба с Северо-Запада. Гранж вошел в моду, что было не так уж и удивительно. В конце концов, модными становятся все субкультуры, которые возникают как протест против какой-либо идеи «среднего класса», «консерватизма» или просто «нормальности», а потом приобретают определенное количество сторонников. Так произошло с модниками, с мини-юбками Мэри Куант[42] и короткими стрижками, а также с хиппи, с их длинными непослушными локонами и расклешенными брюками и даже с фетиш-панком Вивьен Вествуд. Хэви-метал привнес неприветливость байкерского стиля в мейнстрим благодаря кожаным курткам и банданам, хип-хоп превратил спортивную одежду в расовый признак и так далее, в непрерывном движении от окраин к центру мирового рынка. Гранж-музыканты просто выступали на сцене в одежде, которую они носили каждый день в пасмурном климате Тихоокеанского Северо-Запада, в «фирменных рубашках лесорубов и уродливых свитерах с геометрическим узором 50-х» (по определению музыкального журналиста Кристофера Сэндфорда). «Здесь люди носили фланель задолго до появления гранжа. Здесь холодно. Это дешевый и эффективный вариант одежды для жизни на Северо-Западе», – справедливо заметил Тэд Дойл из Tad. «Я носил шорты круглый год. Я везде ездил на велосипедах, машины не было, и когда я собирался на репетицию, мне приходилось везти свою бас-гитару на велосипеде, поэтому я не мог надеть джинсы, – вторит ему Джефф Амент из Pearl Jam. – Я не уверен, что именно определяло, что было гранжем, а что нет. Я никогда не носил фланелевых рубашек. У меня было несколько шляп, это точно. Это началось, когда я играл в Green River, и у меня была подружка, которая шила шляпы. Не думаю, что в то время я выглядел как рокер – я выглядел как придурок. Отчасти это была функция, а отчасти то, что окружало меня», – продолжал он.

Новая музыка порождает новые тренды, и молодые люди вскоре переняли «гранж»-моду: фланелевые рубашки в клетку и мешковатые джинсы

Однако тур-менеджер Эрик Джонсон заявил: «Я познакомился с ребятами из Soundgarden, когда приглашал их на концерт в Элленсберге в 86-м или 87-м году… Все они были в рабочих штанах и ботинках с подвернутыми голенищами, а Крис выглядел так, словно только что закончил работу на сталелитейном заводе. Я подумал, что они выглядят очень круто». Тогда стало ясно, что их особый стиль «кэжуал» произвел впечатление. Это стало новым трендом. Конечно, из-за повсеместного успеха Nevermind глянцевые журналы по всему миру начали публиковать передовицы с моделями, укутанными в клетчатые рубашки, свитера из грубой шерсти и шерстяные шапочки, но довольно скоро гранж стал синонимом даже своего рода неприглядного и, на первый взгляд, антимодного образа. В 2014 году журнал Vogue писал: «Кобейн свободно использовал как женский, так и мужской гардероб, и его образ из секонд-хэнда в Сиэтле соответствовал всей гамме мужской рабочей одежды лесорубов и женских платьев в стиле 40–70-х годов. Это полностью противоречило лакированной кричащей эстетике 1980-х годов. В потрепанных джинсах и нарядах в цветочек он смягчал суровую внешность типичного бунтаря изнутри и задавал тон радикальному идеалу андрогинности миллениалов». Короче говоря, личный стиль Курта был «полной противоположностью американскому мачо. В то время, когда подчеркивающий фигуру силуэт был определяющим в образе, он пропагандировал небрежный и свободный образ, независимо от того, парень вы или девушка».

[Курт Кобейн на сцене на церемонии MTV Video Music Awards, 10 сентября 1992 года.]

Писательница Джулианна Эскобедо Шепард с большей глубиной высказалась о cтиле Кобейна в одежде: «Он сделал стиль фрика не просто нормальным, но и актуальным». Даже если, по словам музыкального журналиста Чарльза Р. Кросса, фронтмену Nirvana «было просто лень мыть голову». По сути, чем меньше он тратился на одежду, тем больше зарабатывал на стиле. Джонатан Поунмен из Sub Pop сказал: «Эта [одежда] дешевая, долговечная и в некотором роде неподвластная времени. Она также противоречит всей кричащей эстетике, существовавшей в 80-х. Гранж-мода была в значительной степени антимодной реакцией и нонконформистским шагом против “шаблонного образа” групп».

Но вернемся к музыке. Мы уже говорили о пропасти, которая всегда отделяла Кобейна от глэм-метал-групп 1980-х, несмотря на то, что успех Nirvana частично ликвидировал эту пропасть между их аудиториями (или, по крайней мере, между прогрессивными лагерями с обеих сторон).

Но самая большая трещина пролегала между Куртом Кобейном и Экслом Роузом из Guns N’ Roses. Важно помнить, что Эксл Роуз, хорошо закаленный в области медийных разборок, скандалов и занимавший позиции, далекие от политкорректных, задолго до выхода Nevermind публично восхвалял Nirvana, даже щеголял в одной из их шапочек во время съемок клипа «Don’t Cry». Но «прогрессивный» Кобейн не ответил на эту похвалу взаимностью, вероятно, боясь, что его перепутают с этим беспокойным сборищем рокеров-сексистов, шовинистов, гомофобов или еще кого-то похуже. «Мы не типичная группа вроде Guns N’ Roses, которой абсолютно нечего сказать», – сообщил Кобейн в беседе с изданием Seconds. А в следующем году он повторил эту концепцию в интервью изданию из Сингапура, заявив: «Бунт – это противостояние таким людям, как Guns N’ Roses». Голдберг рассказывал, что 27 октября 1991 года, примерно через месяц после выхода Nevermind, Nirvana выступала в театре Палас в Лос-Анджелесе, родном городе Геффена: по такому случаю представитель звукозаписывающей компании сказал менеджеру Nirvana, что он направляется за кулисы, чтобы поздороваться с группой, и Эксл Роуз пойдет с ним. Кобейн категорически отказался встречаться с неприятным ему коллегой, поэтому Голдбергу пришлось придумать дипломатичный отказ, чтобы не задеть чье-либо самолюбие, дав Роузу пропуск за кулисы, но в нужный момент они с Куртом выскользнули из театра через служебный вход. Таким образом, Роуз «случайно» обнаружил, что гримерка пуста, как это часто бывает в хаосе рок-концерта. Стратегия сработала, но было ясно, что Роузу не понравилось их отсутствие. В документальном репортаже Rolling Stone от 11 апреля 2016 года говорится, что в 1992 году Роуз был полон решимости взять Nirvana в тур со своей группой в качестве разогревающей команды. «Guns N’ Roses собирались отправиться в масштабный стадионный тур с Metallica и хотели, чтобы мы выступали на разогреве», – впоследствии вспоминал Грол.

В 1992 ГОДУ НАЧАЛАСЬ ВРАЖДА МЕЖДУ КУРТОМ КОБЕЙНОМ И ЭКСЛОМ РОУЗОМ ИЗ GUNS N’ ROSES

«В общем, Эксл поминутно названивал Курту. Однажды мы идем по аэропорту, и Курт говорит: “Твою мать. Эксл Роуз без конца мне звонит”». Но даже терпению фаната Guns N’ Roses есть предел, а у таких, как Роуз, запала гораздо меньше. В конце концов, во время одного из концертов без участия Nirvana Роуз пустился в пространные рассуждения перед зрителями об «альтернативных рокерах»: «Меня беспокоят такие люди, как Курт Кобейн из Nirvana, который по существу просто гребаный наркоман с женой-наркоманкой. И если ребенок родится уродом, я думаю, они оба должны сесть в тюрьму».

Этот блондин в бандане со свойственной ему чувствительностью, вошедшей в поговорку даже в красочных хрониках рока, намекал на слухи о том, что Фрэнсис Бин, дочь Курта и Кортни, может родиться инвалидом из-за употребления наркотиков ее родителями. Как в очередной раз подчеркнул Rolling Stone, вражда достигла критической точки во время церемонии вручения премии MTV Video Music Awards в 1992 году. Находясь за кулисами, Роуз и его давняя подруга, модель Стефани Сеймур, проходили мимо Курта и Кортни, которые сидели со своей дочерью. Лав начала дразнить Роуза, попросив его стать крестным отцом их ребенка, и в ответ Роуз обрушил свой гнев на Кобейна: «Заткни свою сучку, или я размажу тебя по тротуару!» Кобейн в недоумении повернулся к Лав и саркастически произнес: «Заткнись, сучка!» Прямо как настоящий метал-мачо. Авторы статьи, Кит Харрис и Кори Гроу, отмечают, что напряженность распространилась даже на басистов групп, Даффа Маккагана и Криста Новоселича, которые обменялись парой резкостей за кулисами. Спустя несколько лет в интервью Кобейн признался, что плюнул на клавишные Роуза во время выступления: «Я плюнул на клавишные Эксла, оставалось либо это, либо побить его… Я увидел там его пианино и подумал: “О, надо воспользоваться этой возможностью”, – и выплюнул ему на клавиши большие кусочки жевательной резинки. Надеюсь, он не успел убрать их вовремя». Позже он вспомнит об этой размолвке за кулисами MTV Video Music Awards, в очередной раз оскорбив Guns N’ Roses, и как музыкантов, и как людей: «Эксл Роуз – гребаный сексист, расист и гомофоб, и вы не можете быть и на его стороне, и на нашей. Мне жаль, что я вынужден вот так это делить, но это то, что нельзя игнорировать. И, кроме того, Guns N’ Roses не умеют писать хорошую музыку».

«Ссориться весело. Это дает возможность чем-то заняться. Это избавляет от скуки».

[Группа Nirvana в 1992 году. Сверху вниз: Крист Новоселич, Дэйв Грол и Курт Кобейн.]

Незадолго до смерти Кобейна страсти, казалось, немного улеглись: певец летел в Сиэтл, сидя рядом с басистом G N’ R Даффом Маккаганом, по-дружески рассказывал об общих друзьях и наркологической клинике (общий знаменатель для обеих «семей»), хотя едва басист, сойдя с самолета, хотел предложить подвезти его домой, Кобейн уже исчез.

Грол сказал, что, когда Кобейн умер, первые соболезнования на его голосовую почту поступили от Мэтта Сорума, бывшего участника Cult, ставшего бессменным басистом Guns N’ Roses: «Чувак, мне очень жаль, и я надеюсь, что у тебя все хорошо». В конце концов, Маккаган признался в своем опрометчивом поведении на VMA 1992 года: «Я психанул, когда услышал клевету в адрес моей группы из лагеря Nirvana. В пьяном угаре и наркотической одержимости я услышал то, что хотел услышать, и пошел за Кристом Новоселичем за кулисы. Тогда я не контролировал себя. И, Крист, я сожалею о том дне». Время, успокаивающее столь многие враждебные настроения, восстановило взаимопонимание между двумя лагерями хард-рока и даже предоставило шанс на музыкальное сотрудничество между участниками G N’ R и оставшимися участниками Nirvana.

1992

[Удачная фотография Кобейна в момент уединения за кулисами в Белфасте, 1992 год.]

УСПЕХ СДЕЛАЛ ЖИЗНЬ КОБЕЙНА БОЛЕЕ НАСЫЩЕННОЙ, НО И БОЛЕЕ СЛОЖНОЙ

[Курт Кобейн наслаждается тишиной в своем номере в отеле Roppongi Prince в Токио, 19 декабря 1992 года.]