1987

Основополагающим ядром Nirvana был дуэт Курта Кобейна и Криста Новоселича.

Крист Энтони Новоселич, рост которого составляет 2,01 метра – один из самых высоких ныне живущих музыкантов в мире; сейчас[21] это приятный лысоватый мужчина пятидесяти восьми лет, отец двоих детей от своей жены, художницы Дарбери Айн Стендеру. Крист родился 16 мая 1965 года в Комптоне, штат Калифорния, в семье Марии и Кристо Новоселичей, хорватских иммигрантов, переехавших на Западное побережье из Задара. С 1979 года их домом стал Абердин, где они поселились в оживленной хорватской общине. Но для того, чтобы встать на ноги и иметь меньше проблем, через год они отправили юного Криста назад в Хорватию, а в 1981 году он снова вернулся в Штаты. Младший брат Роберт познакомил его с Кобейном, и они подружились из-за общей страсти к панк-року. С этого момента они всегда были вместе. Но третьим элементом первой инкарнации Nirvana стал Чэд Ченнинг, ровесник Курта и барабанщик, уже игравший еще в нескольких группах в этом районе (с музыкантами, которые подготовили почву, такими как Джейсон Эверман и Бен Шепард). С Куртом и Кристом его познакомил общий друг, и после нескольких совместных репетиций они втроем стали группой. Они выступали под названием Nirvana с марта 1988 года, но первый совместный концерт под официальным названием состоялся в конце мая того же года.

ПЕРВЫЙ КОНЦЕРТ ГРУППЫ NIRVANA СОСТОЯЛСЯ В КОНЦЕ МАЯ 1988 ГОДА

Но как им удалось выпустить свой первый сингл? Как Курту Кобейну вообще удалось физически создать маленький виниловый диск, как он осуществил свою мечту? Давайте вернемся на несколько месяцев назад. Как только в январе 1988 года было записано демо, Кобейн стал носить его с собой, предлагая его послушать всем, кому было интересно. Но Джек Эндино, на которого энергия и настроение группы произвели положительное впечатление, пошел еще дальше: он рассказал о них Джонатану Поунмену, работавшему с Брюсом Пэвиттом и его независимой студией звукозаписи Sub Pop.

Пэвитт основал эту студию в Олимпии в 1979 году. Сначала это был фэнзин, который за короткий срок своего существования (всего девять выпусков) придерживался стратегии чередования бумажных выпусков с кассетными сборниками песен инди-групп. После девятого выпуска они превратились в серию кассет андеграундного рока. Вскоре запись кассет прекратилась, и Пэвитт переехал в Сиэтл, открыв магазин пластинок Fallout Records, и одновременно вел и колонку Sub Pop U.S.A. в выходящем раз в две недели музыкальном журнале Rocket, и шоу на KCMU, местной FM-радиостанции, посвященной инди-року. Официальный старт состоялся в 1986 году: был выпущен сборник Sub Pop 100, посвященный всем поджанрам альтернативного рока того времени. Этому сборнику суждено было стать отправной точкой для будущего гранжа. Ким Тайил, гитарист Soundgarden, познакомил Пэвитта с юным Поунменом, финансировавшим запись первого сингла группы, впечатленный голосом Криса Корнелла[22]. Они вдвоем решили основать настоящую студию звукозаписи, и этой студией стала Sub Pop. В следующем году вышел первый мини-альбом Green River, Dry as a Bone, запущенный в производство как «ультра-свободный гранж, подорвавший нравственные устои целого поколения». Это было рождение гранжа, истоки нового звучания, которое вскоре изменило мир, оставив после себя нескончаемое эхо. Сингл Soundgarden Hunted Down/Nothing to Say (первая и вторая стороны соответственно) вышел в июле 1987 года, затем настала очередь Mudhoney, выпустивших сингл Touch Me I’m Sick тиражом 800 экземпляров.

Эндино отдал демо-кассету Nirvana Поунмену, а тот убедил Пэвитта ее послушать. «Это было в начале 1988 года, – вспоминал Пэвитт. – Я послушал и подумал, что группа интересная, с отличным потенциалом. Она определенно отличалась от других, и особенно было понятно то, что у Кобейна невероятный голос». В апреле Nirvana впервые выступила в Сиэтле, в Central Saloon[23], и это была своего рода презентация специально для руководителей Sub Pop. «Никто не пришел, – объяснял Пэвитт. – Но, прослушав весь концерт, я обнаружил, что одна песня, “Love Buzz”, получилась великолепно, и это была кавер-версия. Тем не менее, она обозначила путь, по которому двигалась группа, и гипнотической аранжировкой, и тем, как она была связана с авторским стилем Кобейна».

Это была кавер-версия песни Shocking Blue, голландской группы, которая в 1969 году привела свою композицию «Venus» к международному успеху. В отличие от «Venus», выпущенный в 1967 году оригинал «Love Buzz» был своего рода провалом. Но этот трек очень понравился Новоселичу, и он убедил Кобейна записать его версию. Сначала Кобейн согласился, просто чтобы порадовать своего друга, случайно обнаружившего альбом этой голландской группы в магазине подержанных пластинок. Кобейну не очень нравилась музыка с психоделическим уклоном, но впоследствии он оценил этот трек и с удовольствием его пел.

[Крист Новоселич на сцене арены Palatrussardi в Милане, 25 февраля 1994 года.]

После концерта Пэвитт и Поунмен решил встретиться с Кобейном. Договорившись о встрече в кафе в районе Капитолийского холма в Сиэтле, Пэвитт убедился, что Поунмен заключил контракт с Nirvana, и Кобейн наконец-то сможет записать первый сингл. Его продюсирование снова было поручено Эндино в его тесной студии звукозаписи Reciprocal Recording. Сингл, записанный 11 июня 1988 года, был издан тиражом всего в 1000 экземпляров и распространен в ноябре того же года по предварительному заказу исключительно среди 2000 членов «Клуба синглов» Sub-Pop, сервиса, открытого самими участниками Nirvana. «Мы выпустили сингл, но никто не мог его купить», – объяснял Новоселич. Однако стратегия Поунмена и Пэвитта оказалась успешной, потому что пластинка не только была распродана, но и быстро вызвала ажиотаж и любопытство по отношению к группе. И создал их именно Кобейн: как только сингл вышел, Курт ожидал, что он попадет в регулярную ротацию на студенческой радиостанции KCMU, которая была настроена на все перспективное. Но Кобейн так и не услышал песню в эфире, хотя и дома, и в машине постоянно было включено радио. И тут ему в голову пришла идея: он отправился на поиски телефона-автомата, опустил туда монету и позвонил на радиостанцию, попросив поставить «Love Buzz», новый сингл Nirvana. Через несколько минут они так и сделали, песня прозвучала по радио, и Кобейн впервые в жизни смог услышать свою музыку в эфире. Трудно сказать, насколько это его взволновало, но вероятно, все, о чем он мечтал, воплотилось в те 3 минуты 34 секунды, когда он молча слушал свою музыку, доносившуюся из радиоприемника.

Для Кобейна это стало началом новой жизни, такой, какую он всегда хотел. Конечно, это было не совсем то, о чем он мечтал. Зрителей на концертах группы было не очень много, музыка группы пока только обретала форму, и идеи, которые Курт вынашивал, еще не совсем четко сфокусировались. Но во всем была положительная динамика, даже в том, что касалось любви. Хотя надо сказать, что мир Кобейна все еще был скорее серым, чем красочным, поскольку его всегда сопровождала депрессия. Одного неудачного дня было достаточно, чтобы все пошло насмарку, и его наркомания (хотя он и был убежден, что сможет держать ее под контролем), безусловно, не помогала полностью «раскрасить» жизнь, которая во многих отношениях, казалось, улучшалась. И могла улучшиться еще, поскольку, как бы то ни было, группа работала, концертов становилось все больше, бог творчества предложил ему свою помощь, и новые, странные, безумные, мощные, страстные песни следовали за ним повсюду; он улавливал их, брал и придавал им форму. Он нашел способ выразить свой внутренний мир и сокрушить своих демонов. Не всегда и не всех. Но того, что он делал, было достаточно, чтобы убедить Sub Pop привлечь Nirvana к работе над альбомом.

[Лицевая и обратная стороны обложки первого сингла Nirvana «Love Buzz», выпущенного 1 ноября 1988 года.]

[Nirvana в апреле 1990 года в Нью-Йорке. Слева направо: Курт Кобейн, Крист Новоселич и Чэд Ченнинг.]

На самом деле, Sub Pop хотела записать только мини-альбом. Было бы достаточно просто выпустить музыку Nirvana, но для Кобейна это было лучше, чем просто хорошо, это уже было большим достижением. Трио приступило к работе, и в течение нескольких недель в октябре они опробовали треки, которые уже были в их репертуаре, и добавили несколько новых композиций Кобейна. Затем они снова отправились на Reciprocal Recordings к Эндино и 24 декабря 1988 года, в канун Рождества, приступили к работе на пятичасовой сессии. Затем было несколько выходных, и в эти дни Кобейн написал письмо бабушке и дедушке: «Дорогие давно потерянные бабушка и дедушка, я очень по вам скучаю, но это не оправдание тому, что я не навещаю вас. Живу в Олимпии и очень занят, когда не гастролирую со своей группой. Совсем недавно мы выпустили сингл, и он уже распродан. В этот понедельник мы записываем наш дебютный альбом, который выйдет в марте. В феврале мы снова отправляемся в тур по Калифорнии, потом вернемся в апреле только для того, чтобы сделать перерыв, а затем снова в путь. Я счастлив как никогда. Было бы приятно получить весточку и от вас. Счастливого Рождества, с любовью, Курт». В его жизни было счастье. Несмотря ни на что, оказалось, что для него еще оставалось место.

Bleach стал не мини, а полноценным альбомом. Он был записан примерно за 30 часов и включал треки, записанные ранее с Эндино. Первая сессия, как мы уже говорили, состоялась в канун Рождества, еще одна – между 29 и 31 декабря, а затем 14 и 24 января нового года. Несмотря на то, что к группе примкнул Чэд Ченнинг, три песни («Floyd the Barber», «Paper Cuts» и «Downer») все же были взяты с записей с Дейлом Кровером. Получилось 11 треков продолжительностью всего 37 минут и 19 секунд, и этого было достаточно, чтобы оставить неизгладимый след в истории рока: лязгающие и шумные, спродюсированные Эндино по-спартански, без излишеств, в соответствии с более «официальными» гранжевыми традициями, без всяких намеков на физическое отсутствие второй гитары, приписанной Джейсону Эверману на аннотации к пластинке (во время записи он вообще не исполнил ни единой ноты). Тем не менее, он сыграл основополагающую роль в создании альбома, потому что именно он заплатил 606 долларов и 17 центов за запись. Таким образом, ровесник Кобейна Эверман, родившийся на Аляске в 1967 году, был внесен в список участников Bleach в знак благодарности. Вскоре после этого он ушел из группы, потому что больше, чем другие участники Nirvana, испытывал тягу к хэви-металу. И у них были очень разные вкусы. Как вспоминал Новоселич, по пути на запись альбома они слушали музыку Smithereens и Celtic Frost, просто чтобы объяснить, между какими крайностями колебалась их звуковая вселенная: мелодичность и нигилизм метала. Кобейн рассказывал, что некоторые тексты песен были написаны в ночь перед отъездом в Сиэтл, а другие – когда они ехали на машине в студию. Курт никогда не уделял особого внимания текстам, его заботило, чтобы слова имели определенное звучание, и это звучание должно было хорошо сочетаться с его голосом. Он даже сказал об этом в одном из самых первых интервью: «Когда я пишу песню, текст – это последнее, о чем я думаю. Я могу остановиться на двух или трех темах в треке, и название может не иметь никакого значения. Иногда я пытаюсь делать что-то более сложное, просто чтобы немного разозлиться, создаю конфликты, например, ссорюсь с другими людьми». То, что он сочинял, по сути, не обязательно пережито или соответствует действительности. «Я ограничиваюсь тем, что выкрикиваю негативные тексты, если они не сексистские и не вызывают у меня чувства стыда. Ни один из этих текстов мне не дорог».

Его тексты – горькие и порой бессмысленные, с акцентом на звуках и отчаянии и достаточно автобиографичные, что очевидно в «School» или «Blew», композициях о жизни в таком маленьком провинциальном городке, как Абердин. Но они мощные, с пульсирующим басовым вступлением и четким риффом из одной ноты в стиле панк, также повторяющимся во «Floyd the Barber», истории о брадобрее, которого автор песни, вдохновленный «Шоу Энди Гриффита» (которое показывали по телевизору в день, когда было найдено тело Кобейна), представляет себе мучителем.

Трудно не увидеть сходства с Кобейном даже в асоциальном, обкуренном, «отрицательном и отвратительном» персонаже из «Negative Creep»; напряженная, с тяжелым вязким риффом «Paper Cuts» – это ода их музыкальным крестным отцам, Melvins, единственная песня, где встречается слово «Nirvana». Кобейн поет ее от лица двоих детей, запертых родителями на чердаке (реальное событие, попавшее на первые полосы газет Абердина). Эти треки наряду с кавером «Love Buzz» группы Shocking Blue сразу же установили параметры звучания Nirvana. Резкий, ворчливый саунд, в котором смешивается грязный блюз-рок (Rolling Stones и Stooges) с мощью хард-рока (Led Zeppelin и Aerosmith) и пылом хардкора (Husker Dü и Pixies).

Первые песни Кобейна представляли собой сочетание хард-рока и мелодий, панка и нежности

А дальше – сверхжесткие «Scoff», «Swap Meet» и «Mr. Moustache», в которой отдается дань уважения риффу из песни Doors «Hello, I Love You» и высмеивается образ мускулистого деревенщины-мачо. По правде говоря, «настолько примитивные, что по сравнению с ними их товарищи по студии Mudhoney звучат как Genesis» (как пишет NME[24]).

[Обложка альбома Bleach группы Nirvana, выпущенного студией Sub Pop в 1989 году.]

В альбоме Bleach стиль Nirvana звучит как двойной удар: простые мотивы, по сути, попсовые, которые Кобейн бурчал так, будто ему надоело петь, а затем – взрыв припева, выкрикиваемого в гораздо более резком, пронзительном регистре. Эксперты говорят, что если бы Курт прожил долгую жизнь, то такое экспрессивное пение почти сразу же испортило бы его голосовые связки. Ставший постоянным барабанщиком группы Дэйв Грол впоследствии сказал, что даже во время работы над Nevermind «они могли записывать только по одному треку в день, потому что в конце каждой сессии Курт терял голос». У Кобейна был диапазон, схожий с диапазоном Боба Дилана, далекий от пяти октав и трех нот его «соперника» Эксла Роуза, хотя и не дотягивающий до драматичных и гораздо более пронзительных высоких нот его собратьев по гранжу, Криса Корнелла и Лейна Стейли. «Будто ему в горло вонзили гвозди», – так описывал Грол голос Кобейна. Возможно, именно эти физические ограничения сделали его резкое, скрипучее пение символом всего поколения X, поколения 1990-х, ботаников, немного меланхоличных и замкнутых, не желавших взрослеть, не верящих в будущее и неспособных выразить серьезный идеологический протест существующему миропорядку, как это сделали их родители-хиппи в далеком 1968 году.

Из-за этого юные представители поколения X в 1990-х чувствовали себя так, как будто их предали. «Только дети и неудачники знают, что значит чувствовать себя преданными. С другой стороны, взрослые, те, кто обладает властью, никогда не смогут понять Nirvana», – подытожил Эверетт Тру, журналист из Melody Maker[25], а позже личный друг Кобейна и биограф Nirvana. Общее звучание Bleach было в духе оригинального гранжа, грязного и громкого, в котором нельзя найти ни следа синтезатора, драм-машины, звука, переработанного компьютером, что казалось обязательным в поп-музыке 1980-х годов. «Именно этого хотели на Sub Pop», – сказал Кобейн. Ведь именно они придали Сиэтлу новый вид, превратив его в столицу рока.

У рока было много столиц: Ливерпуль, Лондон, Нью-Йорк, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Мемфис, Детройт и даже Манчестер и Берлин, Париж и Дублин, каждая со своими группами, стилем, мечтами и модой. А затем появился Сиэтл, подаривший нам несколько самых заметных групп конца 1980-х – начала 1990-х, изменивших правила успеха, снова привлекая внимание к искаженному звуку гитары и длинным взъерошенным волосам, создавая впечатление, которое нельзя было назвать жизнеутверждающим. Рок без хороших манер, ушедший очень далеко от танцевальной и поп-музыки, находившейся на вершине чартов наряду с приятным мелодичным роком американских суперзвезд. Рок, вышедший из Сиэтла, больше всего был похож и на музыку 1960-х и 1970-х годов и на жесткий метал, завоевавший сердца и умы молодых поколений. Этот тип рока был назван «гранжем», что помогло идентифицировать ряд групп, у которых общим было не только звучание, но и манера поведения, позиция по отношению к музыке. Nirvana, Soundgarden, Tad, Mudhoney, Pearl Jam и Screaming Trees – лишь некоторые из них, родившиеся и выросшие на инди-рынке, базировавшемся на Sub Pop, и позже ставшие лидерами нового американского рока. Саунд групп из Сиэтла уходит корнями в стиль панк с его прямолинейной, грубой текстурой, а также в развитие независимой индустрии звукозаписи, дешевой и сердитой, со ставкой на музыку и перемены.

«Рэп – это единственная жизнеспособная форма музыки, появившаяся после панк-рока».

GRUNGE

Слово «гранж» происходит от прилагательного «grungy», модного в 1960-х сленгового выражения, обозначавшего кого-то грязного и неопрятного. К 1987 году оно стало официальным: Брюс Пэвитт с Sub Pop использовал этот термин для продвижения второго мини-альбома Green River, Dry as a Bone. С того момента «гранж» стало использоваться для обозначения саунда групп из Сиэтла, даже если они сильно отличались друг от друга.

Естественно, со временем это определение было раздуто (как произошло с терминами «панк» и «новая волна»), СМИ стали им злоупотреблять, и звезды сцены отвергли его как ярлык, помогающий продавать альбомы и товары.

Bleach – это не просто хард-н-хэви[26]. На нем есть и мелодичные треки, такие как «About a Girl», повествующий о желании дружить с девушкой, но «на равных», а также без обязательств: кажется, это намек на Трейси Марандер, сделавшую фотографию для обложки альбома.

Похоже, что эта песня была написана Кобейном после того, как он весь день переслушивал Meet the Beatles! (второй альбом ливерпульской четверки, выпущенный в США). Ставшая классической в дискографии Nirvana, любимая многими фанатами «About a Girl» получила свое название случайно. Певец пришел в студию, чтобы записать ее, даже не придумав названия, и когда Кобейна спросили, о чем она, он ответил: «О девушке». А остальное – уже история.

Когда вышел первый альбом Nirvana, он не имел оглушительного успеха в чартах. Он в них даже не попал. Зато он получил некоторую поддержку студенческих радиостанций, специализирующихся на альтернативной музыке, и хорошие отзывы прессы. Было продано всего около 40 000 экземпляров, что было неплохо для альт-рок[27] -альбома, однако все еще далеко до феномена массовой культуры. Однако, переизданный компанией Geffen после успеха Nevermind на ведущей студии звукозаписи, альбом разошелся тиражом в 1 900 000 экземпляров только в США, заслужив титул самого продаваемого альбома Sub Pop всех времен.

SOUNDGARDEN, PEARL JAM, TAD, MUDHONEY И МНОГИЕ ДРУГИЕ СФОРМИРОВАЛИ СОБСТВЕННОЕ УНИКАЛЬНОЕ ЗВУЧАНИЕ

Фотография на обложке Bleach (на которой изображен даже стремительно исчезнувший Эверман) была сделана Трейси Марандер во время концерта в художественной галерее Reko Muse в Олимпии в феврале 1989 года. В то время Nirvana выступала на разных площадках на Западном побережье, включая Вашингтонский университет. Для продвижения альбома 23 октября группа выступила на сцене Riverside в Ньюкасл-апон-Тайне, начав оттуда свой первый европейский тур вместе с Tad, своими товарищами по студии. 3 декабря они отыграли триумфальный концерт в London Astoria.

На концерте в округе Киттитас штата Вашингтон присутствовал Марк Ланеган – еще один креативный (и наркозависимый) представитель гранж-сцены, вокалист Screaming Trees. Он был одним из немногих пристально следивших за группой Курта (написавшего на Bleach свое имя как «Курдт»[28]) и Криста. «Однако, как только эта троица заиграла, стена шума, грубые запоминающиеся песни и голос певца, играющего на гитаре левой рукой, заставили меня понять, что я стал свидетелем чего-то особенного. Возможно, это была одна из лучших групп, какую мне доводилось видеть, – рассказывал Ланеган. – Я поздравил Курта, а он меня, признавшись, что он – фанат Screaming Trees. Я возвращался в свою унылую лачугу энергичным шагом и с вновь обретенной бодростью духа. Я не мог отделаться от мысли, что только что испытал нечто грандиозное… Нам было легко подружиться, всего пара долгих телефонных разговоров о девушках, музыке, жизни. Я любил Курта». Эти двое любили друг друга настолько, что сразу же начали сотрудничать и в музыке. В том же 1989 году «Курдт» и Крист работали в студии с Ланеганом, начавшим сольную карьеру еще в период существования Screaming Trees с альбома The Winding Sheet (также выпущенного Sub Pop), где Кобейн спел «Down in the Dark» и, что особенно примечательно, кавер-версию песни Ледбелли «Where Did You Sleep Last Night?», позже исполненную Nirvana на историческом акустическом концерте для MTV, их последней официальной записи.

К сожалению, уже тогда Кобейна и его друга Ланегана объединяла другая, более опасная страсть – тяжелые наркотики. На самом деле, Кобейн начал употреблять психоактивные вещества в подростковом возрасте, в то время, когда у него начались стреляющие боли в животе, продолжавшиеся всю жизнь, и он «лечился» всеми препаратами, которые мог найти. В интервью Rolling Stone он рассказал, что его боль в животе была настолько сильной, что у него возникли серьезные проблемы с питанием и даже мысли о причинении самому себе вреда: «Я каждый день хотел покончить с собой. Я много раз был очень близок к этому… Дошло до того, что во время гастролей я лежал на полу и меня рвало воздухом, потому что во мне не удерживалась вода». Конечно, Кобейн обращался к разным врачам, но ни один из них не смог найти причину, выдвигая самые разные гипотезы – от детского сколиоза до стресса, вызванного рок-н-ролльным образом жизни. Похоже, что только в последние несколько месяцев его жизни было обнаружено, что причиной его боли был смещенный позвонок, и ему помогла физиотерапия. Хотя к тому времени, вероятно, было уже слишком поздно «лечить» массу других его проблем.

Дело в том, что, страдая от болей в желудке, хронического бронхита и, вероятно, также недиагностированного биполярного расстройства, Кобейн в 1989 году познакомился с тяжелыми наркотиками. На самом деле, первое знакомство произошло под видом обезболивающего, синтетического опиумного анальгетика, который наркоторговец украл из аптеки и продал Кобейну за доллар. Этот обезболивающий препарат вызывал невероятную зависимость, но Курт тогда об этом не знал. Когда у дилера закончились запасы, он предложил Кобейну вместо него коварный белый порошок. К сожалению, тот тут же пристрастился.

В своих дневниках он описал начало зависимости: «Помню, кто-то сказал, что если попробуешь один раз, то подсядешь. Конечно, я смеялся и глумился над этой идеей, но теперь уверен, что это действительно так. Не буквально, в смысле, если ты попробуешь наркотик один раз, то не сразу станешь зависимым, обычно требуется около месяца ежедневного употребления, чтобы стать физически зависимым.

Но после первого раза твой разум говорит: пока я не буду делать это каждый день, у меня не будет проблем.

[Nirvana в Лондоне в октябре 1990 года. Слева направо: Крист Новоселич, Курт Кобейн и Дэйв Грол.]

[Nirvana на крыше в Лондоне в 1990 году.]

Проблема в том, что это происходит со временем. Начнем с 1 января. Пробуешь наркотик в первый раз.

Сознательно ты не будешь делать этого снова, возможно, месяц, но в феврале сделаешь это дважды, в марте – 3 дня подряд… В апреле 5 дней подряд, пропускаешь еще 3. В мае 10 дней подряд. За эти десять дней очень легко потерять счет времени. Может показаться, что прошло всего 3 дня, но на самом деле могут пролететь две недели. Эффект остается неизменным, и ты по-прежнему можешь выбирать, в какие дни будешь это делать, поэтому, естественно, не должно возникнуть проблем.

У каждого человека в какой-то момент хотя бы раз в год случается какой-то кризис, потеря друга, товарища или родственника – вот когда наркотик говорит тебе: да пошло все к черту. Каждый наркоман говорил “да пошло все к черту” чаще, чем можно сосчитать… к тому времени, когда говоришь: “да пошло все к черту”, начинается долгий процесс отказа от наркотиков».